Семь дней старались расчесать служанки

ей волосы, чтоб вычесать останки

напастей, от которых тяжело;

несли на воздух это в спешке рьяной,

вкушали сами прах с приправой пряной,

шли дни за днями, а потом пришло

ей время в нарушение запрета,

как мертвая с того приходит света,

туда пойти, преодолев боязнь

и опершись на дам своих придворных,

к нему, карающему непокорных.

Но так сиял он, что воспламеняло

сияние рубин в ее венце,

ее среди рабынь переполняло

блистающее на его лице

величие, в котором власть видна,

а между тем она попала в плен

тех малахитово-зеленых стен,

где гибель ждет. Не думала она,

что будет между столькими камнями

идти, отягощенная огнями

желаний царских, и, едва жива,

узрела, как в тумане, турмалин

престола, на котором властелин,

весь вещь и весь — подобье божества.

Прислужница, к ней льнувшая законно,

терявшую сознанье поддержала,

и казни та не только избежала:

ее коснулся скипетр благосклонно.