И ночью мимо парка шли войска.

Глаза в последний раз от клавесина

он поднял к ней. Она была близка,

и в этом, кажется, была причина

туманящего в доме зеркала

предчувствия, сквозившего в зеркальных

чертах ее, тогда уже печальных,

но тем прекрасней музыка была.

В оконной нише, прячась в незаметном,

ее так сердце билось в жесте тщетном,

что прервалась его игра в ответ,

и виделось в мерцаньи предрассветном,

что кивер черный в зеркале бесцветном

на голову был мертвую надет.