Таившееся в зелени извлек,

не знаю, что из листьев тихих вынул

и к потемневшему окну придвинул;

вокруг молчанье. Разве что зуёк,

иероним-отшельник средь пернатых,

все так же окликает сумрак рощ

упорством звуков незамысловатых,

но скоро в них свою расслышит мощь,

подкравшись, ливень. Отступить от нас

готовы стены с темными углами,

секретов наших сторонясь несмело.

Обои в зале брезжут зеркалами,

и кажется, что мигом свечерело,

а в детстве страшен был вечерний час.