Как в тигле, где зеленый цвет слабеет,

сухие листья зелены чуть-чуть,

и нужно пристально на них взглянуть,

чтобы увидеть: нечто голубеет.

Они свою оплакивают суть,

которая, бывало, нас манила;

пусть в письмах старых выцвели чернила,

синь может в желто-сером вновь блеснуть.

Не синь уже, а разве только синька.

Передник детский стираный таков.

Что, если для цветка смертельна линька?

Но снова возвращается былое,

дав знать себя в одном из лепестков,

и над зеленым светит голубое.