Видимо, что-то пошло не так в жизни Гнётова. Про его перевод с учебного полка с повышением в должности я знал. Однако, со слов Швабрина, Гриша Гнётов должен был ехать в ГДР на должность заместителя командира эскадрильи. Ну почти всё так и произошло. Только вместо западных побрякушек, капитан теперь греется под азиатским солнышком. Где-то ему не повезло.

— Добрый день, Григорий Максимович, — протянул я ему руку. — Рад вас видеть.

— Приятный… кхм, сюрприз. Сергей Сергеевич, если мне не изменяет память? — прищурился Гнётов, шмыгнув своим носом картофельной конфигурации.

— Так точно.

— О как, ребя! Это я здорово угадал. Максимыч, ты у нас новенький, Родин тоже. Знакомы по Белогорску, как я понял? — весело хлопнув в ладоши, сказал Томин.

Ещё как! Совсем недавно за одним столом берёзовый сок пили с одного стакана. А сцена с моим появлением в нижнем белье и вовсе стала предметом народного фольклора.

— Не близко, но пересекались, товарищ командир, — сказал Гнётов, обходя стол.

— Давай, капитан, присаживайся. Как видишь, я тебе сразу даю молодое пополнение. Пока твой командир в… Родин, садись, — сказал Томин, махнув в мою сторону. — Застыл, как будто увидел девчонку после северной вахты.

Гнётов совсем не походил на красную девицу, на которую приятно смотреть. Сейчас он вызывал у меня ещё больше негатива, чем в тот вечер в казарме, когда он пытался задеть Тёмыча и других ребят. Потерпел он тогда фиаско, но это было вызвано, скорее, нашим невероятным везением, чем его проколом.

— Итак, Максимыч, судя по послужному списку этого самородка, он таким и является, но моё отношение к этой вот папочке ты прекрасно знаешь, — указал командир на моё личное дело. — Мне до лампочки Ильича, что там написано. Пока сам с ним не слетаю — выводов делать не буду.

— Я вас понял, товарищ командир. Сейчас инструкторов не много у нас. Сами знаете, переучились на модификацию СМ, а Родин пока в Зары не съездит и теорию там не пройдёт, к полётам не приступит. А у нас самих задач по…

— Родин, уши закрыл, — сказал Томин, но я лишь вопросительно на него посмотрел.

В моём взгляде, наверняка, читался вопрос «зачем». Валерий Алексеевич строго взглянул на меня, заметив, что я торможу с выполнением команды, но Гнётов вовремя вернулся в разговор.

— Товарищ командир, я всё понял. Есть заниматься подготовкой молодого лётчика.

— Вот и отлично, Григорий Максимыч. Хочу услышать срок и примерную дату, когда я буду проверять лейтенанта Родина, — полез за ручкой в карман полковник.

— Планируем вылет на нашей базе в марте, — прикидывая что-то в голове, ответил Гнётов.

Надолго он решил меня к земле привязать. Стоит мне немного быть поактивнее сейчас в разговоре. Нечего соглашаться с таким положением терпилы.

— Товарищ командир, готов вылететь в январе, — громко сказал я, и поймал на себе маниакальный взгляд Гнётова.

Не по душе ему такая дерзость вчерашнего курсанта!

— Разбежались! 30 декабря, вторник. И только попробуйте меня не запланировать в этот день, — поставил у себя Томин пометку в тетради. — Вот теперь, оба свободны.

Выйдя в коридор, мы несколько секунд смотрели друг на друга с капитаном. Старался он улыбаться, но получалось это у него плохо. По выражению лица, он был готов мне «прописать» в грудную клетку.

— Соседнее здание, первый этаж, 5-й кабинет. Закончишь свои дела здесь и придешь ко мне, — проговорил сквозь натянутую улыбку Гнётов, уходя по направлению к лестнице.

Вот же прилетело мне счастье! И запомнил же капитан Гриша меня.

Вернувшись к кадровику, я обнаружил отпечатанный список служб с номерами кабинетов, куда мне нужно попасть. Интересная такая «дорожная карта», с которой проще будет знакомиться с полком.

— Так, да, и к финансисту зайди в конце. Он у нас своеобразный. Может зацепиться с тобой языком. Ну, они все такие, — улыбнулся Трефилыч, протягивая мне мои документы. — В общаге у дежурного тебя будут ключи ждать. Подберут тебя комнату какую-нибудь. А там, когда семейное положение поменяешь, и квартиру подберут.

При этих словах, одна из работниц посмотрела на меня мечтательным взглядом. Симпатичная блондинка с фактурной фигурой и голубыми глазами сверлила меня взглядом, пока я не вышел из кабинета.

— Карина, и этот тоже не свободен, — услышал я, захлопнув дверь.

— Грустный он какой-то. Может, командир встряску устроил? — задалась вопросом другая девушка.

— Алексеевич наш с новенькими культурно себя ведёт. У этого Родина на лбу написано, что свободен. Про девушку это он приврал думаю, — сделал вывод майор.

— Посмотрим со временем.

Сразу тебя раскусили, Серега! Не научился за годы службы притворяться.

Вояж по службам выдался весёлым и познавательным. Упитанные тёти и сержанты с прапорщиками — в продовольственной службе, хитрые и глазастые — работники вещевой и немного дёрганные — в службе вооружения.

Начальник склада вооружения по имени Витя и вовсе при разговоре сильно заикался. Сначала подумал, что врождённый недуг, но как шепнула женщина, принимающая от меня аттестаты на оружие и химическое имущество, это у него приобретённое.

— На войне был? — тихонько спросил, я оценивая возраст этого седого прапорщика на лет 35–40.

— Да куда там, — отмахнулась женщина. — Со срочной служит здесь. И всё в службе вооружения.

— А чего седой такой?

— Ты побудь столько лет начальником склада вооружения, и не только заикаться начнёшь. Это он ещё немного спокойнее реагировать с годами на всё стал, а то вечно у него, то одно пропадёт, то другое, то солдаты ящик уронят с запалами на ящик с гранатами.

Это ещё умудриться надо, так попасть ящиками друг на друга. Не только у лётчиков нервная работа, но и у начальника склада вооружения.

Пока я бегал по всем кабинетам, изрядно замаялся. Ещё и постоянно приходилось таскать с собой чемодан. Не догадался сразу оставить его где-нибудь на КПП, чтоб на выходе забрать потом. А ведь ещё идти на общение с Гнётовым.

И вот остался у меня, согласно списку Трефиловича, пожалуй, основной пункт моего похода по службам 236-го полка. Что угодно можно говорить, что не в деньгах счастья, но без них вообще плохо.

Отвечает за это дело в войсковой части 23343 начальник финансового довольствия или просто начфин. По своему статусу, практически третий человек в полку, после командира и начальника штаба. Ну, или четвёртый, если брать в расчёт супругу командира.

В финансовой части стояла гробовая тишина, прерываемая только томным дыханием крупной женщины в очках заполняющей документы и звуками работы холодильника. Сам интерьер отличался от других кабинетов. Никакого беспорядка и кипы отложенных документов. Каждая папка подписана и выставлена в большом шкафу. Пол буквально блестит, как и окна, отгороженные от внешнего мира решётками.

В потолке встроенный вентилятор, гоняющий воздух в помещении, а кислород дают растения, которые расставлены на полках и развешаны на стенах.

— Здравствуйте, мне нужно к начальнику попасть, — поздоровался я с женщиной, но на меня не обратили внимания.

Она так и продолжала заниматься своим делопроизводством.

— Добрый день… эм… женщина! — чуть громче сказал я.

Полное игнорирование. В прошлой жизни финансовые работники часто отличались сложным характером и манерами, но я и не думал, что это у них наследственное.

— Женщина! — уже перешёл я на повышенный тон.

В этот момент она медленно подняла руку и указала на дверь у стены, всё также не поднимая головы. Подойдя к следующему помещению, я прочитал на выцветшей табличке «Капитан Рублёв Р. Р.». Говорящая фамилия для финансиста.

Постучавшись и получив разрешение войти, я переступил порог кабинета начфина. Он работал с документами, одетый в повседневную форму. Совершенно лысый, в очках и сильно сгорбившийся над своим рабочим местом. Ещё немного и нырнёт в бумаги.

— Товарищ капитан…

— Доброго дня. Денежный аттестат, выписку из приказа мне на стол, и я вас не задерживаю, — быстро протараторил начфин. Как и его подчинённая, он также не отрывался от своих дел. — Расчётную книжку заберёте у Раисы Петровны в предыдущем кабинете.

— И вам доброго дня. Разрешите вопрос, по…

— Размерность денежного довольствия ваша будет складываться из оклада по должности, званию, надбавки за выслугу лет и других дополнительных надбавок. Пайковые…

— Я не это хотел спросить, — перебил я его, но финансист продолжал сыпать выдержками из своих документов.

Рассказывал, как мне получать деньги, у кого, какие налоги. Таки да! Мне нужно ещё налог на «бездетность» платить.

— Виноват, какой налог? — удивился я.

При этих словах капитан с валютной фамилией оторвался от своих документов и медленно отложил в сторону ручку.

— Товарищ лейтенант, вас не обучали финансовой грамотности? — поинтересовался он.

— Этому учат в другом училище. Иначе бы вас здесь не было, — ответил я.

— Справедливо. Налог на холостяков, одиноких и малосемейных граждан СССР, в простонародье «налог на яйца». Слышали о таком?

А вот о таком я слышал, только не знал полного названия это мзды, которую платили в это время в Советском Союзе. Вот ты Серый даёшь! Четвёртый год в стране, а законов ещё не выучил.

— Всё понятно, товарищ капитан, — сказал я, выкладывая перед финансистом свои документы. — Разрешите идти?

— Да. И больше не кричите в соседнем кабинете. У Раисы Петровны проблемы со слухом. Она ваши крики вряд ли услышит.

Даже как-то неудобно стало. Чего только не подумал про женщину, которая меня игнорировала. Оказалось, что всему виной недуг со слухом у неё. И не извинишься так сразу.

Завершив все мероприятия в штабе полка, отправился я в расположение первой эскадрильи. Вещи свои предусмотрительно решил оставить в классе подготовки, где в это время присутствовал только тот самый Валера Гаврюк.

— Серёга, тебя к нам значит, определили? — спросил он у меня, наливая себе чай из самовара.

— Да, Томин к вам направил. Сейчас к Гнётову пойду.

— Ты с ним по Белогорску знаком? — выставил Валера ещё одну кружку из небольшого шкафчика.

— Пару раз даже очень тесно знакомились, — улыбнулся я, рассказав о случае с дефилированием в нижнем белье.

Гаврюк смеялся от всей души, а пришедшие через несколько минут другие лётчики, заинтересовались этой смешной историей не меньше Валеры.

— Ну ты дал, Родин. И прям перед психологом и комэской, — ухахатывался невысокого роста летчик Паша Мендель, прошлого года выпуска из Борисоглебска.

Остальные тоже не прошлись мимо возможности прокомментировать данный эпизод. На громкий смех, как говорится, и командир может зайти. В данном случае заместитель, коим является Гнётов. Когда капитан вошёл в класс, старлей Мендель тихонько подал команду «Товарищи офицеры». Встала основная масса неохотно, особенно Валера.

— Чего весёлого рассказываете? — спросил Гнетов, войдя в класс. — Да не вставайте. Вижу, что делами заняты. Чай у вас стынет. Родин, а вам какая задача ставилась?

— Прибыть к вам после всех мероприятий.

— Вот видите, товарищ лейтенант. Всё вы знаете, а не выполняете.

— Максимыч, я его задержал. С ребятами познакомить надо. Кстати, может чайку? — предложил Гаврюк Гнётову.

— Меня от твоего чая слабит. Родин, через минуту у меня в кабинете со своей лётной документацией, — спокойно сказал Григорий Максимович. — Команду не подавайте, — бросил он, выходя за дверь и сильно хлопнул ею.

— А слабит его, потому что дерьмеца в нем много, — улыбнулся Валера, отпивая ароматного напитка из кружки.

— Пойду я, а то в первый день получать нагоняй не охота, — сказал я и вышел из класса.

Гнётов сидел в кабинете командира эскадрильи за своим отдельным столом.

— Проходи Родин. Беседовать будем, — сказал капитан, когда я появился на пороге. — Присаживайся, — указал он мне на стул перед его рабочим местом.

— Григорий Максимович, у меня к вам сразу личный разговор, — сказал я, чем вызвал удивление зализанного капитана.

— Давай. Всегда готов выслушать своих подчинённых, — ехидно улыбнулся Гнётов.

— Наше с вами знакомство в училище было не самым хорошим. Я бы хотел оставить это всё там, а в Осмоне начать нормальное общение.

— Ага, и как ты до этого додумался? — с издевкой спросил капитан.

Вот не идёт он на контакт совершенно! Что за человек?!

— Товарищ капитан, ну кто старое помянет — тому глаз вон, разве не так? — улыбнулся я, надеясь, что у Гнётова это вызовет нормальную реакцию, не иронию.

— Ты договаривай до конца поговорку Родин. Кто забудет, тому оба, так ведь? — спросил Григорий Максимович, картинно поправив волосы. — Не злопамятный я, Сергей. Однако, как ты уже понял, не в этом месте я хотел оказаться.

В последних словах у Гнётова были нотки некоего разочарования. А ведь и правда, как его так угораздило поменять перевод в Германию на ТуркВО.

— Поделитесь соображениями, как так вышло? — спросил я, пока Гнётов ходил за каким-то графиком к столу командира.

— Чего тут делиться? Всё очень просто. Желание перевестись изъявил — пожалуйста. В Германию приехал, а место занято. Съездил в Москву, и там руками развели. Вот тебе, друг, на выбор любой полк в ТуркВО. Теперь я здесь… кхм, — прокашлялся Гнётов, будто переключаясь с нормального парня на мерзавца. — Отставить, короче говоря, лирику. Книжка, где лётная с училища?

Изучив все мои полёты и сделав вывод, что третья «пьющая» не умеет учить летать, он отдал мне назад мой главный летный документ. Теперь Гнётов продолжил рассказывать о моих дальнейших действиях и задачах.

— Командир задачу поставил тебя подготовить к полёту с ним. До этого, ты будешь должен съездить в Зары, чтобы пройти теорию на СМ модификацию. Неделю там побудешь, выучишь и вернёшься обратно. Практику уже здесь слетаешь.

— Понял. А полк на МиГ-23 не планируют пересаживать?

— Родин, изучи сначала хоть эту модификацию, а потом будешь о других типах думать. Вон, во второй вообще за голову хватаются, что их на Су-17 переучивать сейчас будут, а ты за 23-й говоришь, — негодовал Гнётов. — Нас тоже может такое ожидать, если СМы вывозить не будут.

Похоже, что боевых задач в Афганистане с каждым днём становится всё больше. Растёт интенсивность вылетов, а раз у противника авиации нет, основные задачи — нанесение ударов по наземным целям.

— Ты, кстати, чего так рано из отпуска вышел? Девушка твоя где, из-за которой ты чуть не вылетел на втором курсе? — допытывался меня капитан.

И снова мне напоминают про Женю. Не получается мне пока из головы убрать мысли об её гибели. Внутри снова перехватило дыхание, и даже ответить нечего сейчас заму комэски.

— Ладно, не моё дело. Иди в общагу, а завтра уже командир будет на месте, тогда и поговорим с ним предметно, как быть с переучиванием тебя на СМ.

Общежитие оказалось вполне себе годным для проживания холостяков. Исходя из самого названия, в этом здании было общее всё — санузел, кухня, курилка, телевизор, холодильники и даже несколько велосипедов, моделей «Турист» и «Аист». На них, обычно гоняли в соседний квартал в магазин за горячительным. А вот если он закрыт, то… гоняли тоже, только в соседнюю общагу, где жили, в основном, техники. У них со спиртом всегда был полный порядок.

— Селю тебя отдельно, поскольку летчикам перед полётом высыпаться надо. Соседи у тебя шумные, но договориться можно, — наставляла меня дежурящая, преклонного возраста бабуля.

— Ничего. Подушкой накроюсь, если что, — сказал я, когда она открыла передо мной дверь комнаты.

Сразу видно, что этот угол крайний раз видел жильцов очень давно. Потолок в паутине, мебель в пыли, а обои под воздействием времени отходят. Шторы на окнах светло-жёлтые и плотные, чтобы не пропускать солнечных лучей. Для того чтобы раньше засыпать самое то.

Пока я проводил генеральную уборку, ко мне несколько раз заглядывали те самые шумные соседи. Оказались они выпускниками прошлого года. Один даже мой сослуживец по эскадрилье.

— Марк Барсов или просто Марик, — представился этот слащавенький парень со светлыми волосами. Уверен, что в гарнизоне этот парнишка уже прослыл героем-любовником.

Я сегодня с ним уже виделся в классе подготовки, но так тесно не общался.

Трое других — лейтенанты из группы руководства полётами и командного пункта. Весёлые ребята, которые уже готовятся к отправке в Афган.

— Сосед, ты давай к нам заходи. У нас и беленькая, и чистый, и коричневый есть. Закусон сейчас организуем, — уговаривал меня один из КПшников.

— Серега, ну не обижай своего сослуживца. Мы с тобой, возможно, скоро духов будем бомбить крылом к крылу, так сказать, — лез ко мне обниматься Барсов, но пока что настроения у меня не было сидеть в большой компании.

Спровадив своих соседей, я закончил уборку и приступил к раскладке вещей. Пара книжек, повседневная и парадная форма и несекретные конспекты. Главное — фотография Жени в серебристой рамке, которую я поставил на стол.

И как-то на душе стало «сухо». Сидя в этих четырёх стенах, на кровати в комнате с видом на серые холмы Узбекистана, в далеком полку и в одиночестве — не так я представлял себе службу в Военно-воздушных силах.

— Не то всё это… Правда, Жень? — спросил я вслух у фотографии моей девушки.

Попробовал я почитать книгу, да только слишком громко за стенкой шумят соседи. Идёт у них обсуждение, какие они награды будут носить после командировки в Афганистан. Отжался, присел, покачал пресс и так несколько кругов — и тоже не помогло. Сходил в душ, постоял под горячей водой, а в мыслях по-прежнему Женя и что я теперь один. Так и сжимается у меня внутри комок, когда я думаю об этом. Сам не заметил, как постучался в комнату к соседям и попросился к ним в гости.

Застолье было знатным. Алкоголя много, закуски ещё больше. За еду отвечал прапорщик из продовольственной службы, организовавший всё по высшему разряду. Так что, через какое-то время, я уже был очень «весёлым».

На кухню частенько выходили покурить, а в моём состоянии я не против был и это попробовать. Противная и вредная штука даже в пьяном состоянии не оказала на меня влияния, и более я не брал в руки сигареты.

Больше всего общались мы с Мариком, который рассказывал, как ему нравится в Осмоне. В основном, его привлекают местные загорелые дамочки и молоденькие официантки.

— В штабе есть парочка хорошеньких, — рассказывал он.

— Да я видел в кадрах. Одна на меня даже смотрела… ик… пристально, — сказал я, еле удерживаясь за подоконник на кухне.

— Блондиночка моя. Она не самая красивая, но у меня на неё планы, хорошо Серый? Я с тобой поделюсь потом, — громко рассмеялся Марк.

— Я занятой уже, разве не помнишь, — грустно ответил я.

Перед этим я нашептал ему о своей трагедии на выпускном. Возможно, и зря, но сила алкоголя туманила рассудок. Язык у меня развязался.

— Серый, ну, сколько ты будешь один? Короче, брат, будешь готов, я тебя с хорошенькими сведу. Не пожалеешь! — воскликнул Марик, крепко обнимая меня.

Вечер затягивался, и за столом мне уже становилось душно. Тело требовало свежего воздуха. И как раз, я потерял из виду своего нового товарища Марика.

Пытаясь удерживать себя на ногах и держать вертикальное положение тела, я спустился вниз на крыльцо. Бабуля — дежурящая сегодня, которую как оказалось зовут Глашей, только покачала головой.

— И этого споят черти, — махнула она на меня рукой, продолжая что-то вязать спицами.

Свежий воздух действовал немного отрезвляюще. Но ещё больше меня взбодрил женский голос у соседнего дома.

— Идём. Обещала ты мне сегодняшний вечер, — ругался на девушку, укутавшуюся в меховой платок, Марик.

Ну, нельзя так с дамой! Внутри меня проснулся благородный воин, который должен защитить честь дамы.

— Марк, ну хватит. Я домой пойду. Не сегодня, давай?

— Сегодня и сейчас, — крикнул Марк, срывая с девушки платок и повалил на землю.

Это он зря! Он, конечно, друг, но благородство не пропьёшь.

Подходя ближе к этой парочке, я принялся что-то высказывать своему новому товарищу. Однако, заправка алкоголем была самой полной и я еле стоял на ногах. Всё перед глазами крутилось и вертелось.

Оттащив Марка от девушки, я не устоял на ногах и по инерции завалился. Вертикальное положение поменялось на горизонтальное, но лежать было приятно, поскольку я чувствовал аромат женских духов.

«Ох, зря я так налакался!» — подумал я, перед тем как отключиться.

— Я тебя утоплю в унитазе! — вернул меня в реальность буйный мужской голос, и я получил мощный удар по ребрам и откатился в кусты.