По совету старших товарищей, таких как Нестеров и Борисов, которые провожали меня на самолёт, первым делом я отправился в штаб ТуркВО в Ташкент, как и было у меня указано в предписании.

Размеры и широта улиц поразили с первого взгляда. Относительно мягкая и тёплая погода, к которой я привык в Белогорске, в столице Узбекской ССР была примерно такой же. По улицам ходили молодые девушки с длинными тонкими косичками, выбивающимися из-под тюбетейки. Из одежды на них куйлаки — узбекские платья и лозимы — штаны, сшитые из шёлка. Также встречались и представительницы прекрасного пола, которые носят платья с длинным рукавом, береты и пальто на советский манер. В основном русской национальности.

По пути к штабу округа встретились мне и несколько десантников, одетых в парадно-выходную форму со звенящими медалями на груди.

Один из них в звании рядового прижался к витрине магазина и попытался закурить. Помимо обычных знаков, вроде парашютного значка, классности и «воина-спортсмена», у него были две медали — «За отвагу» и «За боевые заслуги». Он всё пытался опереться на свой костыль, да только тот так и норовил упасть на тротуар. Его товарищи ушли чуть вперед, и поддержать его было некому.

— Давай помогу, — сказал я, прихватив его под мышку одной рукой, а другой, забирая у него коробок спичек.

— Спасибо, товарищ лейтенант. Вы служить или на лечение? — спросил он.

— Приехал служить. Лейтенант-лётчик, — ответил я, и десантник слегка прокашлялся.

— Вы уж извините, что вам пришлось от ваших дел отвлечься, товарищ…

— Успокойся. Где был в Афгане? — спросил я.

— Много где. Как у нас любят говорить теперь, если хочешь пулю в зад, приезжай в Асадабад, — сказал рядовой, ещё раз поблагодарил меня и поковылял за своими товарищами.

Вот уже и Афганский след сразу проявляется в этих местах.

Не отказал я себе в прогулке по Парку Боевой Славы, открытому пять лет назад. Большая территория, вмещающая множество экспонатов от старых артиллерийских пушек до современных для этого времени самолётов. Особое внимание следует уделить аллее бюстов, каждый из которых символизирует представителя различных родов войск. Венчает всё это шестиметровый монумент «Защитнику южных рубежей», выполненный в форме скульптуры солдата в шинели, держащего над собой ППШ. Даже интересно, какова судьба будет всего этого архитектурного ансамбля после развала Союза?

В штабе округа, на удивление, я пробыл не очень долго. Кадровик в звании подполковника сразу нашёл моё предписание и выдал мне его вместе с проездными документами. Судя по внешности, был он из местных или из соседних республик. Не удержался он и от вопроса по поводу моего выбора.

— Странный выбор у тебя Родин. Чего не заграница или какие-нибудь другие части? — спросил он, наливая себе ароматного чаю в небольшую пиалу.

— Тепло здесь. И дыни с арбузами я люблю.

— Ну да. Во Владимирске твоём родном ты не наелся их, видимо, — сказал он, отпивая из пиалы. — Иди. Хуш келибсиз!

— Разрешите поинтересоваться, товарищ подполковник, что…

— Начинай учить местный язык, лейтенант. Может пригодиться. Означает это — добро пожаловать, — улыбнулся он и протянул мне тарелку с чак-чаком. — Угощайся, и беги на вокзал.

Не прошло и нескольких часов, как я стоял на автостанции Осмона, прибыв сюда междугородним ЛАЗом. Кадровик в штабе округа посоветовал сесть на маршрутный автобус номер 16, который проходил через весь город.

С первых минут поездки по Осмону я понял, что это уже не столица республики.

Преобладание традиционной одежды над светской стало более явным. Среди одноэтажных и двухэтажных глиняных домов стоят небольшие палатки с фруктами и овощами. Вроде уже достаточно прохладно, но на прилавках ещё имеется местный урожай. Дыни, размером с ФАБ-100-120, и арбузы, крупнее баскетбольного мяча. Вот что значит благоприятный климат!

К слову, традиционные постройки соседствуют со «сталинками» и «хрущёвками». Есть отдельные микрорайоны для работников гидроэлектростанции, стоящей на реке Осмон, в честь которой и назван город. Всё здесь выглядело аккуратно, уютно, люди улыбались, а проходящие по тротуарам военные не выглядели напряжёнными, несмотря на сложную обстановку вблизи границы.

По эмблемам и форме я понял, что воинских частей здесь предостаточно. Про танковое училище было мне уже известно давно. Теперь для себя отметил расположение здесь подразделений десантников, мотострелков, инженеров и т. д. Возможно, это всё связано с тем, что аэродром используется как перевалочная база на пути в Афган. Наверняка, и пограничный контроль здесь проходят, формируются подразделения и команды на отправку дальше. Ну и экипажам транспортников нужно где-то дозаправляться.

Штаб 236-го полка, где мне теперь и предстоит служить, находился в микрорайоне почти в центре города. Вряд ли здесь, за этим забором расположен ещё и аэродром.

— Здравия желаю, товарищ лейтенант! — поприветствовал меня сержант с повязкой дежурного по КПП прямо на входе.

— Здорово, — ответил я на автоматизме и протянул руку сержанту. — Прибыл к новому месту службы. Как мне в штаб попасть?

В прошлую свою офицерскую жизнь всегда так отвечал на приветствие младших по званию. После училища сразу вспомнил былую привычку.

— Проводим вас, и, кстати, вам повезло. Вчера только весь полк вернулся, иначе представляться особо некому было бы, — ответил сержант.

— «За речкой» были? — поинтересовался я.

— Кто где был. Большая часть — да. Здесь мало кто оставался. Почти год не было никого, — сказал дежурный, принимая от меня документы. — Я должен прозвонить…

— Работай, работай. Я подожду.

Пока о моем прибытии докладывали, я разглядывал жилой городок рядом с частью, составленный из панельных пятиэтажек. Во дворах гуляют мамочки с колясками, резвится ребятня постарше и никого в военной форме, хотя время как раз обеда.

И как назло, из-за угла ближнего ко мне дома, выходит патруль в составе трёх человек — офицера в повседневной форме защитного цвета с синими просветами на погонах и двух солдат. Начальник, естественно, заметил меня и прибавил шагу. Просёк, что лицо новое, погоны лейтенантские, а значит, нужно отправить новичка на занятие по строевой подготовке в первый же день. Заодно и работу свою покажет. Выражение лица этого усача говорит, что он так и жаждет отметить меня в списке нарушителей.

Дерзить патрулю в первый же день, думаю не стоит, поэтому решил я выполнить все необходимые действия, согласно уставу.

— Товарищ капитан, — начал я представляться, но начальник патруля тут же замахал руками.

— Лейтенант, а ну отставить эту ерунду. У нас здесь без гимнастики, — ответил он мне, и протянул руку, которую я тут же пожал.

Моего роста, усатый, с седыми висками и весьма неплохим «послужным списком» на груди — первый лётный класс, орден Красного Знамени, орден Красной Звезды и две медали «За боевые заслуги». Начинаю уже думать, что повстречал одного из самых опытных лётчиков в этом полку.

— Заканчивали, судя по всему, Белогорск? — спросил я, услышав знаменитую фразу преподавателя штурманской подготовки Филлипенко.

— Ага. По фразе Филипыча узнал. Молодцом! Как звать, младший? — спросил капитан.

— Сергей Родин. А чего младший? Вроде я просто лейтенант?

— Гаврюк Валера, очень приятно. Юный ты какой-то. Выглядишь как десятиклассник, только вид у тебя уставший. Дорога дальняя, вечер весёлый или спал плохо?

Ну не говорить же ему, что практически не сплю я уже давно. Всё перед глазами лицо Жени. Может на новом месте удастся выспаться?

— Вроде того, Валерий… или можем на ты? — спросил я капитана.

— Конечно. Сам откуда родом?

— Товарищ лейтенант, можете проходить, — послышался со спины голос сержанта.

— Давай. Пересечёмся ещё. Мы недавно только с Зары вернулись. Переучивались там на 21й СМ. Тебя тоже ждёт.

— А чего на эту именно модификацию?

— Расскажем всё. Ты только сразу на глаза зам комэски нашей 1-й не попадайся. Он у нас новенький и ооочень крутой! — улыбнулся усач и пошёл дальше на маршрут.

Внутри всё было очень компактно. Только и успевал, что читать таблички на зданиях. Санчасть, штаб тыла и радиотехнического батальона. По левой стороне центральной дороги — полковой плац с трибуной и развивающимися флагами Советского Союза и Военно-воздушных сил.

— Вот наша казарма — батальона охраны, — указал сержант на трёхэтажное строение с большими окнами. — А за ней — казармы техников, аэродромщиков и тыловиков.

— И у каждого подразделения своя казарма? — удивился я.

— А разве по-другому может быть? — улыбнулся сержант.

Видимо, я давно не видел солдат срочной службы и обычных строевых частей. В моё время солдат срочной службы почти нет, от того и казарм столько не надо. А здесь каждая по три этажа, свои курилки, спортплощадки и небольшой плац рядом с каждой.

Мы дошли до здания, табличка на котором гласила «Штаб войсковой части 23343». Вдоль дороги стояли несколько служебных автомобилей от УАЗика «таблетки» до 469-й модели той же марки. Кажется, совещание командир проводил в это время, раз такое столпотворение.

Сержанта я отпустил. Дальше уже не проблема разобраться куда идти и зачем. На входе, сразу в глаза бросился герб Советского Союза и фотографии военнослужащих, отличившихся в служебной деятельности.

— Вновь прибывший? — спросил у меня дежурный по части — плотного телосложения капитан в очках с большими ссадинами на руках.

Явный признак того, что передо мной представитель технико-эксплуатационной части или инженерно-авиационной службы. Мне показалось, что я даже запах Циатима-201 учуял.

— Да. Мне командиру нужно представиться, — сказал я, но мордатый капитан только усмехнулся.

— У командира сейчас забот полон рот. Вернулись с Афгана недавно, теперь вот нужно восстанавливать силы. Он сейчас вряд ли тебя примет.

— Посмотрим. Кабинет там? — указал я на лестницу, ведущую на второй этаж.

— Да. В кадры сначала зайди, чтобы отметиться сразу, — сказал капитан и начал объяснять мне, где найти главных «решал» в армии.

Кадры, действительно, решают всё. Да только сказана эта фраза была не про работников этой службы, а про подготовленных людей на своих местах. А порой в этих кабинетах сидят дармоеды.

— Разрешите, товарищ майор, — открыл я дверь кабинета с табличкой «Майор Балтин С.Т.».

— Так, да проходи молодой человек, — махнул мне рукой совсем седой офицер, перекладывающий большие красные папки с личными делами. — Давай знакомиться, Трефилыч я. Звонили за тебя из дивизии уже, — сказал кадровик, листая моё личное дело, которое я ему передал.

Никогда не видел таких кадровиков. Выглядит старовато для такой должности, где нужно быть активным.

— Добрый день, молодой человек, — поздоровалась со мной девушка средних лет, выглянувшая из-за печатной машинки.

— Здравствуйте, товарищ лейтенант, — хором поздоровались ещё две представительницы прекрасного пола, разбирающие какие-то документы в дальнем углу.

Раньше я бы оценил их красоту и приветливые улыбки, но пока что слишком заточен на работу. Не стал я их рассматривать, продолжив общение с Трефиловичем.

— Присаживайся. Сейчас я проверю документы, и мы с тобой к командиру пойдём. Ты у него ещё не был? — спросил он, принимая от меня завернутый пакет, скрепленный сургучной печатью.

— Нет. Дежурный сказал…

— Так-то, оно да, молодой человек. Занят командир, но с пополнением всегда общается лично. В этом году ты у нас один из… Белогорска правильно? Конечно, по загару вижу, что не с Борисоглебска или Качи. Оттуда тоже ждём, но чуть позже. Ты кстати чего так рано приехал?

— Устал отдыхать, — сказал я, подсчитывая, что прибыл почти на две недели раньше выхода с отпуска.

— Так, ты у нас холостой… Сергей Сергеевич, верно? — улыбнулся майор, подмигнув двум барышням в углу.

— Нет. Девушка скоро приедет, — соврал я, чтобы отвадить от себя охотниц на молодых лейтенантов.

За спиной даже послышался вздох разочарования, а девушка за машинкой прошептала что-то вроде «не судьба».

— Эт прекрасно. По всем бытовым вопросам зайдёшь потом сюда, аттестаты и всю остальную тряхомудию можешь оставить. Бери фуражку и пошли к Алексеичу.

Пока что 236-й полк удивлял меня своей приветливостью и добротой. Патрульный не записал, кадровик, можно сказать, пылинки сдувает. Осталось ещё с командиром пообщаться. Немного волнительно, если быть честным с собой.

Тут же вспомнил, как представлялся в своей прошлой жизни по прибытию из училища. Идёшь по коридору, а в голове «только бы теорию не спросил» или что-нибудь из учебного материала. И потеть немного начинаешь. Главное, чтоб ладони были сухими, а то захочет поздороваться командир, а у тебя руки в мыле.

Дверь в приёмную к полковнику Томину можно было спутать с другими. Невзрачная и потертая она совсем не подходила для занимаемой должности начальника. В самой приёмной на полках стоят фотографии и кубки, вымпела и сувениры. Даже есть расшитая узорами тюбетейка.

— Валерий Алексеевич, не занят? — приоткрыл дверь в кабинет к командиру кадровик.

— Трефилыч, заходи. Чего хотел? — послышалось из-за двери.

— Молодёжь подъехала. Один только пока, — ответил ему кадровик, заводя меня в кабинет.

— Рановато, — сказал полковник, накидывающий китель и ловко его застёгивая. — Давай, ребя, послушаю тебя.

Передо мной стоял статный офицер чуть выше меня ростом. Плечистый, мускулистый, с огромными ладонями, но невероятно добрыми глазами. Фразу «добро должно быть с кулаками», наверняка, придумали, когда увидели полковника Томина.

— Товарищ командир, — сделал я три строевых шага, подходя к Томину. — Лейтенант Родин прибыл для дальнейшего прохождения службы.

— Хорошо сказал, ребя, — ответил полковник и крепко пожал мне руку. — Присаживайся, лейтенант. Трефилыч, а ты мне красную папку оставь. Мы сами потолкуем с офицером.

— Понял, командир. Сергей, жду в своём кабинете, — ответил седой майор и вышел за дверь.

— Ну, что, Сергей… Сергеевич, посмотрим на тебя, — сказал Томин. — Пока я читаю, слушаю тебя.

— Родин Сергей Сергеевич, 1959 года рождения…

— Угу, — подтверждал очевидную информацию Томин.

Пока он читал личное дело, я вкратце описал свой жизненный путь, не упоминая в нём инцидент в аэроклубе и трагедию на выпускном. Да и никто таких подробностей не спрашивает.

— По распределению выбрал ТуркВО. У меня всё, товарищ командир.

— Угу, — сказал Томин и отложил в сторону личное дело. — Значит, ребя, работы у нас с тобой много. Недавно вернулись мы с командировки. Скоро ещё одна эскадрилья туда уйдёт на замену. Так вот тебе первая боевая задача — летать много, часов так 100–120 но за год ты мне должен выдать, понял?

— Так точно, товарищ командир.

— И через год, мы на тебя посмотрим, — сказал полковник, протягивая мне личное дело. — Пойдёшь в первую у меня. Там половину клеток не занято. С кем в бой идти, ума не приложу.

— Товарищ командир, я…

— Знаю, что готов. Но мне главное, чтоб не только задачу ты выполнил, но и живым вернулся. Сорвиголова мне не нужен, ты меня понял? — настойчиво спросил Томин.

Либо он просто предостерегает меня, чтобы я не лихачил во время полётов, либо он знает о моей проблеме. Всё же, психологи, прозная о трагедии с Женей, могут за меня взяться.

— Так точно.

— Хорошо, теперь давай познакомим тебя с командиром эскадрильи.

Пока Томин вызывал моего будущего комэску, я осматривал интерьер кабинета. Всё гораздо скромнее, чем у Доброва или начальника училища. Сейф, небольшой холодильник, кондиционер, уютный диван и никаких развлечений, вроде радио или телевизора. Много книг на полках шкафа, среди которых большинство классической литературы.

— Давай без твоих объяснялок. Сам иди сюда и забирай парня, — громко сказал полковник и положил трубку телефона.

Далее начались вопросы о инструкторах и командирах в училище. Томин сам окончил Белогорское и успел послужить во многих частях округа. Знал он и Реброва, о переводе которого он узнал от меня.

— Эх, Вольфрамыч! Забрать бы его сюда. В какую часть говоришь он перевёлся? — спросил командир полка.

— Не могу знать. Известно, что в Среднеазиатский округ.

— Ладно. Этого достаточно будет, — махнул Томин, и что-то отметил у себя в тетради.

В дверь постучали, и через мгновение в кабинет вошёл зализанный капитан со взглядом маньяка-убийцы. Первый раз Осмон меня неприятно удивил сегодня.

— Заходи, Григорий Максимыч, — громко сказал Томин, снимая с себя китель. — Лейтенант, знакомься, капитан Гнётов — заместитель командира 1-й эскадрильи.