Экзамен все сдали на хорошо и отлично. Никто из преподавателей «не валил» нас, задавая сложных вопросов. Оно и понятно, что смысл тогда было учить человека больше четырёх лет, слетать с ним экзаменационный полёт, нагрузить его сдачей физо, а затем выгнать на теории. Да и не было у нас таких людей, чьи умственные способности были бы на уровне одноклеточного.

Весь курс находился в казарме в ожидании вызова в учебный корпус. Там как раз заканчивали совещаться начальники и скоро должны были вызвать меня.

— Серый, ну ты нам оставь какое-нибудь местечко, а то сейчас всё там выберешь, — улыбался Макс, рисуя на своём погоне ещё одну звёздочку.

— На всех мест хватит, — сказал я, переворачиваясь на живот. — Лучше бы подремать дали. Все соки выжимают эти экзамены, да Тёмыч?

В ответ услышал только храп. Артём вообще использовал каждую свободную минуту, чтобы поспать. Дома такой роскоши ему не позволяют.

— Молодой отец во всей красе, — произнёс Голубев, вышедший из канцелярии.

Расположение сразу наполнилось скрипами и топотом тех, кто вскочили со своих кроватей.

— Тише. Дайте поспать человеку, — приложил палец к губам ротный. — Продолжайте заниматься, чем вы обычно занимаетесь в казарме. Родин, со мной.

Пожалуй, это был первый раз, когда Сергей Юрьевич не устроил разнос за лежбище на кроватях.

— Уже определился с местом? — спросил меня Голубев, когда мы поднимались по центральной лестнице.

— Не совсем, товарищ майор. Сомнений много.

— Для тебя не будет новостью, что генерал-майор Крутов к тебе хорошо расположен. Его слово будет решающим сейчас, так что у тебя есть шанс не уехать в ТуркВО, — сказал ротный, когда мы проходили мимо огромных портретов Гагарина и Комарова, чьё имя носит училище. Фойе перед входом в коридор, где находятся кабинеты замов и начальника училища, пустовало. В это время здесь не бывает народу, и твои шаги по паркету всегда отдаются эхом в этих стенах.

— Да уж, покровительство у меня хорошее, — улыбнулся я. — Проблема в том, что может именно туда я и хочу.

Голубев слегка замедлил шаг, потянув меня за локоть. Такого манёвра я не ожидал.

— Вам стоит здесь задержаться и поговорить, — сказал ротный и проследовал дальше, закрыв за собой стеклянную дверь.

— Надеюсь, это не из-за большого желания быть героем? — едва ли не шепотом произнёс Краснов, вышедший из-за угла.

Очень неожиданная встреча. Отец Ани был одет в кожаную куртку, бордовую рубашку без галстука и… в джинсах?

— Тихо ходите, Леонид Борисович. А разве вам позволено носить товар капиталистических стран? — указал я на его ноги.

— Странно, что ты не отличаешь джинсы болгарского производства «Рила» от «Левисов», — покачал он головой. — Как сам? — подошёл он ко мне ближе и протянул руку.

— Думаю, вам не стоит задавать вопросы, на которые знаете ответ, — сказал я, и пожал в ответ.

— Справедливо. Так, почему ты с упорством быка на родео, стремишься к геройствам, Сергей?

— По мне видно, что я пытаюсь стать героем?

— Давай загибать пальцы — заступился за внука маршала, самолёт в поле посадил, заступился за честь дамы, провёл расследование гибели родителей, — говорил Краснов, прохаживаясь около окна. — Сразу скажу, оно так себе у тебя получилось.

— Меня и не Эркюль зовут, уж простите.

— Ну да. К тому же, Пуаро улики не уничтожает.

Вот так раз! Откуда эти ребята вечно всё знают?

— Какие улики? — попытался я быть более убедительным в своём удивлении.

— Не важно. Я здесь, чтобы поздравить тебя. Пожелать успехов на новом месте и дать совет. Как-никак, мы не чужие люди, — улыбнулся Краснов, похлопав меня по плечу.

— Спасибо. Что за совет?

— Не геройствуй. Ты уже всем всё доказал. Просто служи и живи. Твои бы родители хотели этого.

— Буду стараться их, и вас тоже, не расстроить. Мне пора. Там, всё же, генерал сидит.

— Собираешься согласиться на ТуркВО?

— Это один из вариантов.

— Хм, — пожал Леонид Борисович плечами. — Не самый плохой. Успехов Сергей, — кивнул он мне и пошёл к выходу.

Уже подойдя к стеклянной двери, я решил окликнуть Краснова.

— Леонид Борисович, — позвал я его, и он обернулся.

— А ведь, если бы не моя тяга к геройствам, кто бы тогда прыгнул в воду за Аней?

Краснов слегка задумался. Помню сейчас тот самый разговор в его кабинете и как он мне рассказывал о дружбе с родителями. Тогда он говорил, что будет мне должен всю жизнь, да только спасал я девушку не за его благосклонность, а поскольку так надо.

— Твои бабушка и дедушка приедут к тебе на выпускной? — спросил Краснов, удаляясь по коридору.

— Нет. Накладно для них.

При этих словах Краснов скрылся за углом. Услышал он их, трудно сказать, если уходил так быстро. Думаю, что интересовался он моей роднёй не просто так.

У кабинета начальника училища меня ждал Голубев. Он не стал говорить со мной, а просто открыл дверь, пропуская внутрь.

— Главное — обдумайте своё решение, мой юный друг, — шепнул Голубев мне, когда я прошёл мимо него.

В кабинете человек было немного, а точнее двое. И это было совсем уж неожиданно! На предварительном распределении было куда больше начальников и командиров, а здесь только Крутов и кадровик Чермисов.

— Проходите Родин. Не удивляйтесь, что так мало народу. Другие нам здесь не нужны, — сказал генерал, — Присаживайтесь напротив нас.

— Спасибо, — ответил я, и сел на указанное место. — Виноват, товарищ генерал, но в прошлый раз…

— Забудьте, как и забудьте дела, которые наворотили товарищи замполиты, руководившие училищем после меня. Но это мои проблемы. Сразу к делу, товарищ Чермисов?

— Так точно, — ответил подполковник. — Сергей Сергеевич, в соответствии с установленным порядком и вашими результатами обучения в училище, вы имеете право выбора места несения службы из предложенных Главным управлением кадров, — при этих словах он выложил передо мной небольшую стопку листов, на которых были перечислены должности по каждому из объединений в составе Вооружённых сил Советского Союза.

На первой странице как раз были части Северной и Южной группы войск. Судя по названию городов, написанных рядом с каждой частью, предполагаю, что это части, дислоцирующиеся в Польше и Венгрии.

Любопытство, всё же, заставило меня пролистать список. Чего здесь только не было! В моё время столько полков и воинских частей даже и не снилось. И места экзотические — от северных городков частей ПВО до тёплых мест на Кавказе, от формирований в Германии до Дальнего Востока.

Глаза разбегаются от такого изобилия! И всё выглядит так аппетитно, как в рекламе. Послевкусие тоже может быть как после товара из рекламы — то ли понравилось, то ли тебя рвёт от одного только названия.

В голове стал прикидывать все «за» и «против» каждого из представленных округов, групп войск и других объединений. Что интересно, меня никто не отвлекал, в кабинете стояла полная тишина, прерываемая сопением и покашливанием присутствующих. Возможно, эти два офицера действительно не хотели отвлекать меня от важнейшего выбора.

И чем дальше я листал списки, тем больше склонялся к Туркестанскому округу. Обычно, там, где идёт постоянная боевая работа, нет «любимой» всеми бюрократии, строевизации и остальных прелестей военной службы. Если всё получится, после службы в таком «горячем» месте можно идти дальше — хоть в испытатели, хоть в академию. Тем более, что я знаю судьбу своей страны и тех частей, которые находятся сейчас не на территории России, которую помню я.

— Могу тебе предложить очень хорошее место в…

— Я уже сделал выбор. Туркестанский военный округ, воинская часть…, — остановил я свой взгляд на соответствующем разделе. — А вот воинские части мне не известны.

— То есть, вы подтверждаете выбор, сделанный за вас подполковником Брусковым? — с удивлением спросил кадровик.

— Так точно.

Крутов переглянулся с Чермисовым. Тот кивнул ему и направился к выходу. Как только дверь закрылась, генерал придвинулся ближе к столу и нагнулся ко мне.

— Сергей, не лучшее решение, прямо скажу. Ты думаешь, там хорошая служба? Некоторые полки, технический состав называет «проклятыми» из-за огромного объёма работы в нынешнее время, — сказал Николай Евгеньевич, не сводя с меня глаз.

— И вы согласны с этим определением? — улыбнулся я.

— У техсостава сложная работа, да и лётный состав работает на износ. За полгода у многих налёт превышает среднегодовой в 3–4 раза. Про износ техники я вообще молчу. Чего стоят только горы колёс, которые меняются после нескольких посадок.

— Товарищ генерал, а я не ищу для себя лёгкого пути. И вижу, что вы хотите мне помочь. Если у вас именно такая благая цель, то подскажите, какую мне выбрать часть.

Конечно, это было очень сложно, поскольку обычно таким распределением занимались уже в округе или в дивизии. И, тем не менее, можно было бы выбрать и конкретное место службы.

Николай Евгеньевич откинулся назад и слегка задумался.

— Сергей, больше возможности помочь у меня не будет, ты это понимаешь?

— Так точно, товарищ генерал.

— Да будет так, — сказал он и пододвинул к себе список частей. — Подполковник Чермисов, зайдите в кабинет! — позвал он кадровика.

Как только тот занял своё место, Крутов принялся рассказывать мне о частях, расположенных в ТуркВО. Были в них свои особенности, плюсы и минусы. Один из полков привлёк меня больше всех.

— Город Осмон, 236 полк, — сказал я, указывая на должность лётчика 2й эскадрильи на МиГ-21СМ и ПФМ.

— Ты выбрал, пожалуй самый «проклятый» из полков, Сергей, — сказал Крутов. — Это окончательное решение?

В глазах генерала, читалась фраза: «какого чёрта ты творишь, Серый?». Мол, выбрал для себя какой-то полк непонятный, который не вылезает из командировок.

— Сомневаюсь, что с их ритмом служебной жизни у тебя будет время на личную жизнь, — покачал головой генерал и принялся своей рукой вписывать моё имя напротив должности. — В чём могу тебя уверить, так это то, что летать ты там будешь ооочень много.

— Мы фиксируем его решение, товарищ генерал? — спросил кадровик, доставая из портфеля еще какой-то список?

— Да. Само собой. Не забудь, что перед убытием туда, начмед, скорее всего, вызовет тебя на прививки. Болячек там подхватить можно много, — сказал Крутов, поднявшись со своего места. — Я желаю вам успехов и… не разочаровывайтесь в своём выборе. Вы свободны, — сказал он и указал мне на дверь.

— Спасибо, — ответил я, и вышел из кабинета.

Защита дипломной работы — самое простое, что может быть на госэкзаменах. Ты уже сдал основные предметы, состоялось распределение, на погонах уже нарисованы две звёздочки, и где-то в каптёрке в ведре с холодной водой выдерживаются несколько бутылок шампанского, чтобы отпраздновать это дело.

На моём выступлении, как и на экзамене, присутствовал Крутов, Борщев, Брусков и все начальники кафедр, на которых пишутся дипломные работы. Что в этой компании делал Брусков, мне совершенно не понятно!

Вроде и Крутов намекал на то, что разберётся с ними, и, тем не менее, посадил сюда замполита. На каком основании он вообще здесь сидит и водит своим недовольным «жалом»?

А вот, что меня действительно порадовало, так это присутствие здесь Нестерова в качестве секретаря. В его обязанности входит также следить за регламентом и временем выступления.

— Минут 15 у тебя есть. Если вдруг, я увижу, что ты вываливаешься, дам знать. Но рассказывай, как готовился. Спокойно, не дёргаясь, — советовал он мне, когда я вешал на доску свою карту театра военных действий.

— Понял, но у меня всё отработано. Времени хватит, чтобы ещё ходить и показывать на карте.

— Кстати, я читал твою работу. Не кажется ли тебе, что там слишком много перспективных вещей? Ты где столько всего прочитал?

— Ну, явно не в Боевом Уставе, — улыбнулся я. — Все расчёты у меня выполнены. Может кто-то примет к сведению мою работу и покажет наверху?

— Там привыкли воевать ещё по старым учебникам. А война в будущем будет другой, — выдохнул Нестеров и поковылял к своему столу. — Теперь можешь подождать за дверью вместе со всеми. Комиссия скоро будет.

Это Николаевич правильно сказал. Спутники, беспилотники, планирующие бомбы с дальностью пуска более 50 километров и так далее — всё это зарождалось во времена «гонки вооружений».

Согласно заданию на дипломную работу я, будучи в роли командира авиационной эскадрильи, должен был организовать поражение морского десанта противника в районе высадки. Тема не так характерна для истребительной авиации, но и такие задачи вполне себе можно выполнять, зная весь арсенал МиГ-21 и МиГ-23.

— Основной задачей является осуществление прикрытия истребительно-бомбардировочной авиации от ударов авиации противника, — звучал один из моих тезисов.

В своей работе я пытался донести до комиссии, что целесообразность использования МиГ-21 для нанесения таких ударов намного ниже, чем у тех же Су-24, Су-25, а также экипажей армейской авиации.

И с каждым моим аргументом в пользу этого, глаза у Борщева и Брускова лезли на лоб. Начальник кафедры тактики слушал меня, не моргая. А вот генерал Крутов лишь изредка поднимал на меня голову и постоянно что-то помечал себе в большой тетради.

— Товарищ генерал, товарищи офицеры и преподаватель, — отдельно удостоил я своим вниманием Нестерова, который с довольным видом, показывал мне большой палец. — Курсант Родин доклад закончил. Готов выслушать ваши вопросы.

Члены комиссии начали переглядываться за столом между собой и о чем-то шептаться. Вряд ли от них я услышу хоть один серьёзный вопрос, тем более что я предусмотрительно оставил без внимания пару тезисов своей работы. Тем самым я хотел спровоцировать их на нужные мне вопросы, на которые и буду знать ответ.

Борщев не отрывал взгляда от Крутова, который продолжал писать.

— Товарищи, я пока не готов задать курсанту Родину вопросы, поэтому доверяю сделать это вам, — сказал генерал и решил подойти к карте.

Стандартный вопрос задал мне начальник кафедры аэродинамики по поводу используемой литературы. Это он так, чтобы отметиться в протоколе. Тактик спросил о способах боевых действий.

— В чистом виде в современной войне и войне будущего ни один из способов не будет использован в чистом виде. Комбинация способов в сочетании с тесным взаимодействием со всеми родами войск — вот основа боевых действий в будущем. Тот, кто вычислит раньше и дальше, тот и поразит противника точнее и быстрее, — закончил я свой ответ на вопрос начальника кафедры тактики.

— В вашей работе не прозвучали варианты боевой зарядки. Что можете сказать по этому вопросу? — спросил меня полковник с кафедры авиационного вооружения.

Мой план по поводу специальных ошибок работал. Пока меня спрашивали именно то, что я и ожидал. С вариантами зарядки было проще некуда — всё у меня выписано, оставалось только прочитать.

— Что ж, Родин, хорошая работа, — сказал после моего ответа Крутов. — Свежий взгляд, неплохое исследование вопроса. В не самой лёгкой теме смогли разобраться и предложить своё видение вопроса. Думаю, что никто не возражает против оценки «отлично».

Крайнее предложение звучало в утвердительной форме, поэтому у меня тут же внутри разжалась пружина от напряжения. Теперь точно всё!

С этого момента можно будет готовить форму, начищать ботинки и латунную бляшку на парадном ремне. А ведь есть ещё и ритуал обливания шампанским. И пускай в Белогорске сейчас осень, но традицию нарушить нельзя. Главное, что теперь можно будет договориться и выйти в город с ночёвкой. Кто отчислит уже выпускника, к тому же медалиста?!

— Товарищ генерал, пожалуй, есть несколько вопросов у меня, — сказал Брусков, поднявшись со своего места.