В строю пошли шептания. Я уверен, что многие уже прокручивали все возможные варианты, где будут служить.

Ребята со связями вспоминали телефоны, по которым стоит звонить в случае каких-то проблем с выбором. А парни попроще особо ни на что и не надеялись — куда пошлют, туда и поедут.

Но это не самое главное. Сейчас мне было не понятно, почему в этом распределении участвуют все. Право выбора было только у медалистов. В моё время позволяли выбирать ещё и краснодипломникам. Ну и далее по рейтингу. Возможно, какие-то изменения появились в этом вопросе.

Штаб нашего батальона, где наша первая десятка ждала вызова, находился с другого входа казармы. Вообще, это было местом обитания двух командиров батальонов и их замполитов. У каждого свой отдельный кабинет.

Перед дверью Мацкова разговоры о будущем достигли апогея.

— А что будут предлагать? — спрашивал Артём. — Если Туркестанский предложат, то я сразу откажусь. Куда мне с ребёнком?

— Тёмыч, ты чего переживаешь? Тесть у тебя вроде всё решил? — спросил у него один из ребят с другой роты.

— Ага, Рыжов. Нашел из-за чего переживать. У тебя 100-процентная гарантия, — сказал другой парень.

— 100 % вам никто не даст, — ответил я. — Но Тёмыч, тебе и правда не нужно волноваться.

Перетряхнуло большинство в тот момент, когда в фойе вошли начальник отдела кадров подполковник Чермисов и Брусков.

Кадровик выглядел сосредоточенным. Видимо, тот огромный портфель, который он нёс сейчас, содержал примерную разнарядку, выданную на училище.

— Чего столпились, товарищи курсанты? — резким тоном начал командовать Брусков. — Построились в две шеренги или мы не в армии?

Не мог он не покомандовать!

Сначала вызвали тех, кто предварительно рассматривался в лётчики-инструкторы. Таких набралось в нашем первом заходе пять человек. Затем начали вызывать и остальных, кто изъявлял желание и против кого не прочь были командиры учебных полков…

Отрадно, что теперь Тёмыч может спать спокойно. Его предварительно одобрили в Белогорский полк.

— Но ещё не точно. Пока только в распоряжение начальника училища, а потом будут распихивать, — выдохнув, сообщил нам Артём, когда вышел из кабинета комбата.

— Всё получится, — сказал я, похлопав по плечу своего товарища.

— А вообще что там? — спросил Макс, который пришёл в следующей партии людей.

— Хорошо. Диван у комбата стоит. Телек небольшой но цветной. «Рубин» вроде. Кондиционер жужжит и холодит. А ещё…, — задумался Тёмыч. — Аквариум у него.

— Я тебя не про интерьер спрашиваю, а про сам процесс, — сказал Макс.

— А что процесс? Мы зашли. Потом нас спросили — согласны ли на учебный полк? Все согласились. И всё.

И, правда — будущие инструктора находились в кабинете не долго. Судить по ним об обстановке в кабинете нельзя. Да и, памятуя своё прошлое распределение, ничего страшного там быть не должно. Особенно мне, с опытом ученых советов.

— Следующий идёт Родин, — выглянул из кабинета Голубев и пригласил меня жестом руки.

За большим столом заседали командиры рот, замполит батальона и начальник отдела кадров. Комбат рядом с ними, уступив своё место Брускову. В углу журчит вода в аквариуме. На экране.

Вошёл я, как и предписывает Устав. Представился Брускову, который даже не соизволил поднять на меня глаза и оторваться от списков и таблиц на желтых листах.

— Итак, Родин Сергей Сергеевич, средний балл 5 ровно, золотая медаль, спортсмен. Что у него с рейтингом? — спросил замполит училища.

— В своей роте — первый, товарищ подполковник, — проинформировал его Голубев.

— Прекрасно. И что вы нам скажете? Мы вас слушаем? — спросил меня Брусков.

Что за манера у него такая? О чём я ему должен сказать? Не нравитесь вы мне, товарищ Брусков! Вот хочется ему сейчас выдать что-то вроде — говори нормально, Брус.

— Я готов ответить на ваши вопросы, касаемо своего предварительного распределения, — завуалировал я своё желание послать училищного замполита.

— Мы вас прямо спрашиваем, где вы хотите служить?

В армии, квадратный ты товарищ, который нам не товарищ! Похоже, нужно прямо говорить, куда я хочу. Да только не знаю. В училище нам рассказывали о местах службы вскользь, да поверхностно.

— Сергей Сергеевич, мест очень много, — официальным тоном начал говорить кадровик.

— Родин, если ты сомневаешься, мы тебе посоветуем. Расскажем где и какие есть части. Потом сможешь подумать и принять решение…

— Так, Александр Васильевич, это что сейчас было? В смысле потом принять решение? — затараторил Брусков. — Он будущий офицер и должен принимать решение сейчас. Это у капиталистов сделки, раунды переговоров. Здесь армия! — стукнул он по столу.

— Товарищ подполковник, Родина воспитывали бабушка и дедушка. Отец-лётчик погиб, мать умерла, когда ему было немного лет. Он не знает, что и где находится.

— Надо было интересоваться до того как заходить сюда. Итак, Родин, твоё решение.

— ВВС Московского военного округа, — произнёс я, зная, что туда меня никогда в жизни не отправят.

— Разбежался. Нет там мест, — сказал Брусков, даже не взглянув на списки мест.

— Товарищ подполковник, по разнарядке…, — начал говорить кадровик, но «квадратный» его остановил.

— Нет, Вячеслав Палыч. Я видел, что там нет Московского округа.

Всё понятно с этим распределением. Ничего не поменяется и в моё время. Дадут список, и выбирай, что предложат. А заходит условный Петя с известной фамилией какого-нибудь водителя какого-то генерала, и ему дают другой список. Да что там список — из Главного управления кадров пришлют уже направление на него в нужное место.

— Товарищ подполковник, это неслыханно, — выразил своё недовольство комбат, вставая со своего места. — Перед нами человек, заслуживший право выбора. И мы сейчас, уж простите, занимаемся его обманом.

— Вы вздумали меня учить, Александр Васильевич? Я вас услышал. Родин, предварительно вы едите… в Туркестанский Военный округ. Вопросов, как я понял, у вас ко мне и присутствующим нет…

— У меня есть, что им сказать.

— Прекрасно. Говорите и мне тогда, — усмехнулся Брусков, записывая что-то в свою таблицу.

— Вам я ничего не скажу, товарищ подполковник. Жизнь за меня скажет. А остальным — почему бы и не ТуркВО. Сейчас это приоритетное направление. Честь имею, товарищи! — выпрямился я в струнку, не поворачиваясь к Брускову, и вышел из кабинета.

Краснознамённый Туркестанский Военный округ, наверное, не самое плохое место для службы. Сейчас так вообще это главный округ в стране, не считая столичного и, возможно, заграницы.

Несколько учебок, готовят команды для отправки в зону боевых действий. Авиация с приграничных аэродромов округа выполняет полёты по различным задачам вглубь Афганистана. На полигонах вблизи границы проводятся тренировки и акклиматизация личного состава.

Короче говоря, вся «движуха» сейчас там. Я попытался вспомнить хоть одну из воинских частей в тех местах и ничего у меня на ум не приходит. В моём времени это территория уже других государств и с трудом верится, что советское наследие не было попилено на металлолом, а аэродромные плиты не стали дорогой или материалом для строительства частных домов.

— Серый, ну чего там? — спросил Макс, когда я вышел в фойе.

— Выбрал ТуркВО, — сказал я. — Не знал, что выбирать, вот мне и предложили. Пускай будет он.

— Серёга, ну надо было чего-то поинтереснее выбрать. Чего ты в горах да в степи забыл? — спросил Костян.

— А мы с тобой, как будто не из степных мест. Наоборот, мне такая природа привычнее, — намекнул я ему на ландшафты нашего Владимирска.

Все эти предварительные «ласки», именуемые распределением, Филькина грамота и не более того. Как решат в кадрах, так и будет. Но внутренне я уже готов увидеть с высоты долину реки Амударья и Ферганскую долину.

Вечером мы смогли встретиться с Женей на КПП и я рассказал ей о сегодняшнем событии в штабе батальона.

— Папа любил туда ездить. Я сама как-то бывала там. Но в тех местах жарче, чем в Белогорске. А хоть известно, какой город? — спрашивала она, поправляя мои растрепавшиеся волосы.

— Этого не скажут, поскольку нужно будет приехать в штаб округа, затем тебя отправят в дивизию. И вот там и определят тебе место твоей службы.

— В общем, сказали куда бежать, но не сказали зачем. Ну, так же положено, правильно? — спросила Женя.

— Я сам от своих офицеров эту схему узнал. Но ещё всё не точно. Это предварительно. Чуть позже будет и основное распределение. Говорят, что в этот раз с Москвы кто-то приедет, и будет лично раздавать места для службы.

— Серьёзный человек, наверное. Ты уж произведи на него впечатление. Да и я за это не переживаю. Тебя вон все любят…

После этих слов, с КПП вышел Брусков. Вид у него был уставший и очень довольный. Увидев нас, он сделал разворот на 90° и проследовал в нашу сторону. Типа так и задумывал пойти! Я предусмотрительно поднялся, надел пилотку и отдал воинское приветствие.

— Родин, а вы что здесь делаете? — спросил он.

Ну, конечно! Как же Брусков мог пройти мимо курсанта, не сделав ему замечание. Он от этого удовольствие получает что ли?

— С будущей женой общаюсь. Официально отпросился у командира…

— Меня не интересует, кто с вами рядом, — чуть повысив голос, сказал замполит. — Сейчас у вас что по распорядку дня?

Ещё бы вспомнить, что действительно в распорядке указано в это время. Обычно, все занимаются своими делами: спортгородок, читают, что-то рисуют или придаются любимому делу — сохраняют горизонтальное положение на кроватях.

— Вы даже распорядок не знаете. Какой из вас офицер получится, когда вам неведомы элементарные вещи. Доложите своему командиру, что вам объявлен выговор.

— Есть выговор. Разрешите идти?

— Идите, — ответил он, но с места не сдвинулся.

Я повернулся к шокированный Жене и взял её за руку.

— Я вам сказал, товарищ курсант, идти, а не продолжать шашни мне здесь водить с какой-то девкой, — снова завёлся Брусков.

Чего он только добивается?

— А вам, дорогая моя, лучше бы заняться домашними делами. Развели здесь, дом свиданий! — обратился он к Жене.

Моя девушка взглянула на меня и, медленно кивнув, подошла ближе к Брускову. Блин, неужели сейчас вмажет ему?

— Если вы всегда так разговариваете и пытаетесь самоутвердиться, то в данном случае ваша попытка провалилась. Всего хорошего, — сказала она и повела меня к КПП.

Ух, и устроит он мне сладкую жизнь крайние дни в училище! Может когда приедет комиссия немного успокоится?

В увольнение на этой неделе я так и не попал. Через Тёмыча передал Жене, что не буду стараться убежать в самоход. Надо потерпеть хотя бы до сдачи экзаменов.

Во время одной из пар самоподготовки решил смотаться на лётный тренажёр к Борисову. К моему большому удивлению, мне повстречался там и Нестеров.

Приятно было видеть, что Николаевич продолжает жить полной жизнью. Сейчас он как раз выполнял полёт на тренажёре.

— Петь, нога будет болеть. Может, закончим? — спросил у него Борисов, намекая на до конца не восстановившуюся конечность Нестерова.

— Ничего, Иваныч. Терпимо. Сейчас пару фигур и на посадку.

Николаевич как раз выполнил «бочку» с переходом на переворот, выводя потом самолёт почти у самой земли.

— Дорвался Нестеров, да Иван Иваныч? — улыбнулся я, запивая бублик чаем.

— Ещё не отпустило его. Время нужно. Главное, что на стакане не «сидит». Вы как там? — спросил Борисов, откложив в сторону тангенту для связи с кабиной тренажёра МиГ-21.

— Сами знаете. Держимся. Дни до выпуска некоторые считают.

— Дааа… ситуация у нас, конечно. Этот Брусков очень неадекватен. Зря его назначали.

— А как так вышло, Иван Иванович? Неужели никто не видит, что он вредит в открытую и специально?

Ответить на мой вопрос Борисов не успел, поскольку Нестеров закончил свои виртуальные полёты и подошёл к нам в аппаратную.

— Ух, — смахнул он пот со лба. — Даже вспотел, как в настоящем полёте. Чего обсуждаете?

— Есть тут один, парень квадратный, Петь. Помнишь такого? — спросил Борисов у Нестерова.

— А как же! Постоянно от него выговор у меня висел, — ответил Николаевич, тяжело присаживаясь на стул напротив своей кружки с чаем. — Борщев тут не причём, кстати. Ему сверху так сказали сделать, вот он ему и не мешает.

— Да как так, Николаевич? Теперь весь выпуск надо положить за хотелки какого-то замполита? — спросил я.

— Борщеву покровители этого Брускова что-то обещали. Один из них, кстати, приедет председателем выпускной комиссии. Так что ничего не боится, наш Брусок, — ответил Нестеров, отпивая чай. — Иваныч, можжевельник в настой добавил?

— Шиповник и можжевельник. Хорош? — ждал полной оценки своей чайной палитры Борисов.

— О, да! Лучше, чем в прошлый раз. Я сразу побежал потом в туалет. А с бегом, сам понимаешь, у меня сейчас не очень. Чуть было не произошёл аварийный сброс, — посмеялся Нестеров вместе с Борисовым.

Хорошо, что эти мужики шутят, но мне не очень хочется смеяться после всех злоключений от нашего нового замполита.

— Отправил он, значит тебя в эту потовыжималку, — сказал Нестеров. — Сейчас многих будет туда отправлять. Там все штаты сейчас укомплектовываются полностью до штатов военного времени. Пехотинцев-резервистов даже мобилизуют.

Ещё бы я этого не знал! Главное, чтобы там подготовка велась нормальная, а не как обычно: две серии по три патрона — пристрелочные и зачётные — и отрапортовали, что все готовы.

— Ты когда приедешь туда, есть у меня пара ребят знакомых в тех авиационных полках. Попробую через них тебя в нормальную часть определить. Если что, на Крутова в Москве выйдем, — сказал Борисов.

— Думаете, он станет помогать? — спросил я. — Не родственник я ему, да и педантичный он сильно.

— В долгу он у тебя, так что есть у тебя возможность сделать один телефонный звонок ему, — похлопал меня по плечу Борисов и протянул конфету «Взлётная».

Перед началом государственных экзаменов, нас собрали в актовом зале. В парадной форме нас рассадили по классным отделениям, чтобы выслушать приветственное слово председателя комиссии. Фамилию его нам так и не назвали, поскольку Голубев её и не знал.

— Басолбасов, мой юный друг, неведомы мне планы верхних штабов. И не обязаны они доводить до целого майора вроде меня состав комиссии, ты меня понял? — ответил командир роты в очередной раз на вопрос о личности председателя.

Оно и правда — будто это что-то поменяет. У всех курсантов прошёл период возмущения порядками товарища замполита. Все просто терпели до выпуска, стараясь, лишний раз не залететь.

— Как думаешь, кто там председатель? — спросил у меня Тёмыч.

— Ну, ты чего, Басолбасов что ли? Какая разница? На тебя это уже не повлияет, — сказал я.

— А вдруг? Скажет, что будем перераспределять. Аннулирует наши назначения и всё — поеду я далеко и надолго. Ещё Света расстроится…

— Тёмыч, панику отставить! Во-первых, наше распределение было предварительным, а значит не окончательное. А во-вторых, у тебя всё ровно. Кто в инструкторы пойдёт уже определили.

— Встать! Смирно! — скомандовал комбат, который сидел рядом с нашим ротным на первом ряду.

В зале появился Борщев в сопровождении Брускова и зама по науке.

— Вольно. Присаживайтесь, — громко сказал Борщёв, продолжая следовать со своей делегацией за стол возле сцены.

Сам начальник училища занял своё место за трибуной для выступлений и начал доводить порядок сдачи экзаменов.

— Сначала сдача экзамена по физической подготовке и параллельно междисциплинарный экзамен. Упражнения на физо стандартные. Вопросы, выносимые на экзамен, вам известны тоже.

Надо сказать, что цвет лица Борщева соответствовал его фамилии. Да и Брусков выглядел взволнованным, налил два полных стакана воды из графина на столе и сразу выпил.

— У кого есть вопросы? — спросил Борщёв, но из зала ответить никто не успел.

В зал вошла та самая комиссия, состоящая из нескольких человек. Одного из них я узнал сразу, как и многие сидящие рядом со мной.