Дошло до меня среди всего сказанного, что жил однажды в Каире честный и уважаемый продавец нута[6], которому Воздаятель подарил трех дочерей для его будущего потомства. И хотя дочери обычно не приносят с собой благословения, продавец нута безропотно принял дар своего Создателя, и он любил своих трех дочерей большой любовью. И все они походили на луны, но меньшая превосходила своих двух сестер по красоте, очарованию, изяществу, проницательности, уму и совершенству. И эту младшую сестру звали Зейнаб.

^{Что же касается замечательной принцессы и принца Шатера Мухаммеда, ее мужа, то они остались одни в зале с царем, который обнял их.}

И каждое утро три сестры приходили к мастерице, которая обучала их искусству вышивки шелком по бархату, ведь продавец нута, их отец, этот превосходный человек, хотел, чтобы у его дочек было хорошее образование и чтобы судьба направила их на путь брака с сыновьями настоящих купцов, а не сыновьями обычных уличных торговцев, наподобие его самого. И каждое утро по пути к мастерице вышивки три молодые девушки проходили под окнами сына султана, и они при этом очаровательно изгибали свои царственные станы и стреляли тремя парами вавилонских глаз, в которых отражалась вся их красота, скрытая под завесами их одежд.

И сын султана, видя, как они проходят каждое утро под окнами дворца, задорно кричал им громким голосом:

— Салам вам, дочери продавца нута! Салам вам, схожим по своей стройности с буквой «алеф»!

И старшая и средняя сестры всегда с легкой улыбкой и блеском в глазах отвечали на приветствие сына султана, но младшая ничего не отвечала, и она шла своим путем, даже не поднимая головы. И так происходило, даже если сын султана был настойчив и спрашивал, к примеру, о текущей цене на нут и о его продаже, а также о том, хорошим или плохим он уродился, или о здоровье самого продавца нута; младшая из сестер при этом даже не удосуживалась взглянуть на него. Она лишь порой говорила:

— А какое дело до нута твоей конопатой рожице?

И все трое со смехом продолжали идти своим путем.

Тем не менее сын султана, который страстно влюбился в младшую из дочерей торговца нутом, маленькую Зейнаб, никогда не переставал сожалеть о ее иронии, презрении к нему и нежелании обращать на него внимание. И однажды, когда в ответ на его вопросы она посмеялась над ним больше, чем обычно, он окончательно понял, что он никогда не сможет рассчитывать на ее любезность, и тогда он решил отомстить ей, унизив и наказав отца ее. Потому что он знал, что молодая Зейнаб любила своего отца до пределов привязанности. И он сказал себе: «Вот как мне удастся заставить ее почувствовать мою силу».

И поскольку он был сыном султана и имел власть над людьми, он призвал продавца нута и спросил его:

— Это ты отец трех юных девушек?

И продавец нута, дрожа, ответил:

^{Жил однажды в Каире честный и уважаемый продавец нута, которому Воздаятель подарил трех дочерей для его будущего потомства.}

— Да, ради Аллаха, это я.

И сын султана сказал ему:

— Ну что ж, о человек, я хочу, чтобы ты вернулся сюда завтра, ко времени молитвы, встал между рук моих одновременно одетый и обнаженный, в одно и то же время смеющийся и плачущий, приехавший на лошади и в то же время пришедший на своих ногах! И если, к несчастью, ты явишься ко мне, не выполнив этих моих условий, или если, выполнив одно, ты не выполнишь двух других, не жди пощады — твоя голова тут же слетит с плеч твоих!

И бедный продавец нута поцеловал землю между рук принца и ушел, думая: «Это действительно очень сложное дело. И я, безусловно, лишусь своей головы». И он вернулся к своим дочерям с очень желтым цветом лица, и в желудке у него поселилась холодная лягушка, а его нос вытянулся до земли. И его дочери заметили его беспокойство и волнение, и самая младшая из них, юная Зейнаб, спросила его:

— Почему, о отец мой, я вижу, как цвет кожи твоей желтеет, а мир чернеет перед твоими глазами?

И он ответил ей:

— О дочь моя, у меня случилась беда, и оттого грудь мою сперло.

И Зейнаб сказала ему:

— Расскажи мне о своей беде, о отец мой, возможно, грудь твоя и расширится.

В этот момент своего повествования Шахерезада заметила, что наступает утро, и скромно умолкла.

А когда наступила

ВОСЕМЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ НОЧЬ,

она сказала:

И Зейнаб предложила отцу своему:

— Расскажи мне о своей беде, возможно, грудь твоя и расширится.

И он рассказал ей эту историю от начала и до конца, не забыв ни одной детали. Однако нет смысла повторять ее. И когда юная Зейнаб услышала историю злоключений отца своего и поняла причину его горя, изменения цвета лица его и стеснения в груди, она долго смеялась, и притом так сильно, что почти лишилась сознания. Затем она повернулась к нему и сказала:

— Дело только в этом, о отец мой? Ради Аллаха! Тогда откинь свои заботы и тревоги и доверься моим советам! И тогда придет черед сына султана, этого ничтожества, кусать пальцы свои с досады! — Потом она на мгновение задумалась и сказала: — Что касается первого условия, то тебе стоит лишь пойти к нашему соседу-рыбаку и попросить его продать тебе одну из его сетей. И ты принесешь мне эту сеть, и я сделаю тебе из нее накидку, которую ты наденешь на себя, сняв предварительно всю свою одежду. И таким образом ты будешь и одет и обнажен одновременно.

Что же касается второго условия, то, прежде чем идти во дворец султана, тебе нужно будет только взять с собой головку лука. И ты натрешь им глаза на пороге дворца, и в результате ты будешь плакать и смеяться одновременно.

А что касается третьего условия, то пойди, о отец мой, к нашему соседу, погонщику осла, и попроси его одолжить тебе осленка, рожденного в этом году. И ты возьмешь его с собой, и, когда придешь к сыну султана, этому негодяю, ты оседлаешь осленка, и тогда твои ноги будут касаться земли, и ты пойдешь, а ослик при этом двинется вперед, и так ты будешь шагать и ехать одновременно.

Вот таковы мои советы. Но Аллах разумнее и мудрее всех!

И когда продавец нута, отец мудрой Зейнаб, услышал слова своей дочери, он поцеловал ее между глаз и сказал ей:

— О дочь отца своего и матери своей, о Зейнаб! Тот, кто рождает таких дочерей, как ты, не умирает! Слава Тому, Кто вложил столько ума в твою голову и столько проницательности в твой разум!

И в тот же час и в ту же минуту мир из черного стал белым перед его глазами, из его сердца вылетели все тревоги, а грудь его расширилась. И он перекусил, выпил воды из кувшина и пошел делать то, чему научила его дочь.

И на следующий день, когда все было приготовлено в должном виде, продавец нута отправился во дворец, и он явился к сыну султана в соответствии с его требованиями: он был одетыми и обнаженными в одно и то же время, смеялся и плакал одновременно, шел и ехал в одно и то же время, а сбитый с толку осленок начал реветь и испускать газы посреди приемной.

И, увидав все это, сын султана был на грани ярости и разочарования, поскольку был не в состоянии подвергнуть продавца нута обещанному наказанию, которым он ему грозил, поскольку тот выполнил все требуемые условия, и сын султана чувствовал, что его желчный пузырь вот-вот лопнет от злости в его печени. И он поклялся себе, что в следующий раз нападет на саму его дочь и уничтожит ее без малейшего колебания. И он выгнал продавца нута и начал планировать свое злодейство против Зейнаб.

И это все, что случилось с ним.

Что же касается юной Зейнаб, то, поскольку она была полна предчувствий и ее глаза смотрели вдаль, а ее нос чуял приближение событий, после того как ее отец рассказал ей о случившемся и о ярости сына султана, подозревала, что молодой негодяй собирается учинить ей какое-нибудь зло. И она сказала себе: «Прежде чем он нападет на нас, мы нападем на него». И она встала и пошла, чтобы найти оружейного мастера, очень опытного в своем искусстве, и сказала ему:

— Я хочу, чтобы ты сделал мне, о отец умелых рук, цельностальные доспехи моего размера, а также поножи[7], нарукавники и шлем из того же металла. Но все эти вещи должны быть сделаны таким образом, чтобы при малейшем шаге и при малейшем движении они производили бы оглушительный шум и ужасный грохот.

И оружейник ответил, что слушает и повинуется, и не заставил себя долго ждать, изготовляя ей предметы, которые она заказала.

И вот когда наступила ночь, юная Зейнаб переоделась, надев железный костюм, взяла ножницы, бритву и, прихватив с собой вилы, пошла во дворец в таком виде.

И когда стражники у ворот и во дворе увидели прибытие этого страшного воина, они разбежались от страха в разные стороны. И в самом дворце рабы, напуганные оглушительным грохотом различных частей железного костюма и ужасным видом его обладателя, который размахивал вилами по примеру охранников поспешили попрятаться по разным углам. И таким образом дочь продавца нута, не встретив препятствий и ни малейшего намека на сопротивление на своем пути, благополучно прибыла в залу, где обычно находился юный сын султана. И он, услыхав весь этот ужасный шум и увидав входящего в залу воина, был охвачен жутким страхом, и он поверил, что к нему заявился сам сборщик душ. И он пожелтел лицом, начал дрожать и стучать зубами и упал наземь, воскликнув:

— О могущественный сборщик душ, оставь меня, и Аллах пощадит тебя!

Но юная девушка ответила ему ужасающим голосом:

— Захлопни свою пасть, сучий сын, или я воткну эти вилы в глаза твои!

И испуганный сын султана втянул голову в плечи и замолк, не осмеливаясь вымолвить ни слова или пошевелиться. И дочь продавца нута подошла к нему в то время, как он неподвижно лежал на земле, едва не потерявший сознание от страха; и она взяла ножницы и бритву и сбрила один его ус, половину бороды на левой стороне лица, половину его волос на правой стороне головы и обе брови одновременно. После чего она потерла его лицо ослиным навозом и сунула его ему в рот. И, проделав все это, она ушла так же, как и пришла, и никто не осмелился преградить ей путь. И она благополучно вернулась домой, где поспешила снять свой железный костюм и лечь рядом со своими сестрами, чтобы крепко спать до утра следующего дня.

И в то утро три сестры, вымыв, как обычно, украсив и прибрав свои волосы, вышли из дома и пошли к своей мастерице-вышивальщице. И когда они проходили в то утро под окнами сына султана, они увидели, что он, как обычно, сидит у окна, но его лицо и голова обмотаны шарфом, так что были видны только его глаза. И все трое вопреки своему обычному поведению по отношению к нему начали внимательно и насмешливо его рассматривать. И сын султана сказал себе: «Я не знаю, в чем тут дело и почему они ведут себя иначе. Может быть, это потому, что шарф, которым я обмотал свою голову и лицо, делает мои глаза более красивыми!»

И он крикнул им:

— Эй вы! Три стройные буквы алфавита, о дочери моего сердца, салам вам всем троим! Как продается нут в это утро?

И младшая из трех сестер, маленькая Зейнаб, подняла голову и ответила за своих сестер:

— Эй, клянусь Аллахом! И тебе салам этим утром! Как поживает левая сторона бороды твоей и левый ус твой этим утром? И как чувствует себя правая половина твоей головы и твои красивые брови? И как тебе вкус ослиного дерьма, о дорогой мой? Пусть он придется тебе по сердцу и принесет благо твоему пищеварению!

И, сказав это, она убежала со своими сестрами от сына султана, громко смеясь и показывая ему разные оскорбительные жесты.

И это все, что случилось с тремя сестрами.

И когда сын султана все это услышал и увидел, он, без сомнения, понял, что его вчерашний гость — не кто иная, как младшая дочь продавца нута. И он был в ярости и почувствовал, как желчный пузырь его разбухает, готовый лопнуть, и он поклялся, что покончит с этой девушкой или умрет. И, раздумывая о своих коварных планах, он подождал некоторое время, пока его борода, усы, брови и волосы не отросли, а потом снова призвал к себе продавца нута, отца своей юной противницы, и тот сказал себе, направляясь к дворцу: «Кто знает, какое бедствие ждет меня на этот раз и что измыслил этот сукин сын?» И он прибыл весьма встревоженный во дворец и встал между рук сына султана, который сказал ему:

— О человек, я хочу, чтобы ты отдал за меня свою младшую дочь, в которую я безумно влюблен! И если ты посмеешь отказать мне в этом, твоя голова скатится с плеч твоих!

И продавец нута ответил:

— Не вижу проблем! Однако пусть сын нашего господина султана даст мне время, чтобы я мог поговорить со своей дочерью, прежде чем она выйдет за тебя.

И сын султана ответил:

— Иди и поговори с ней, но знай, что если она откажется, то ты познаешь вкус черной смерти!

И расстроенный продавец нута пошел, чтобы найти дочь свою, и он рассказал ей о том, что случилось, и сказал:

— О дочь моя, этого бедствия не избежать!

Но девушка лишь рассмеялась в ответ и сказала:

— Ради Аллаха! О отец мой, в этом нет ни бедствия, ни запаха бедствия, потому что этот брак — благословение для меня, и для тебя, и для моих двух сестер. И я даю свое согласие на него.

И продавец нута пошел, чтобы передать ответ своей дочери сыну султана, который начал приплясывать от удовольствия и радости. И он отдал приказ незамедлительно готовиться к скорой свадьбе.

И это все, что было с ним.

Что же касается юницы, младшей сестры, то она пошла найти мастера-кондитера, искусного в изготовлении сахарных кукол, и она сказала ему:

— Я хочу, чтобы ты сделал мне из сахара куклу, которая была бы примерно моего роста и моего цвета и чтобы она была похожа на меня: с волнистыми сахарными волосами, красивыми черными глазами, маленьким ртом, милым маленьким носиком и длинными тонкими бровями, и все прочее тоже должно быть на своих местах.

И кондитер, который был большим умельцем, сделал для нее куклу, во всем на нее похожую, и сделал он ее настолько хорошо, что ей не хватало только умения говорить, чтобы стать живым человеческим существом.

И когда наступила брачная ночь проникновения, маленькая Зейнаб, которой помогли ее сестры, ставшие ее фрейлинами, надела свою рубашку на тело куклы, положила ее на кровать вместо себя и опустила вокруг нее москитную сетку. И Зейнаб, дав необходимые указания своим сестрам, пошла и спряталась в спальне за кроватью.

И когда наступил момент проникновения, две девушки, сестры Зейнаб, вышли навстречу жениху из свадебной комнаты. И, высказав обычные пожелания и рекомендации относительно их младшей сестры, они сказал ему:

— Она такой лакомый кусочек, и мы передаем ее тебе. Она мила и очаровательна, и тебе не на что будет жаловаться.

И они простились с ним и оставили его одного в комнате.

А сын султана, вспомнив в этот момент все оскорбления, которые нанесла ему дочь продавца нута, и всю свою накопленную ярость против нее, и все свои унижения, и все презрение, которым она обливала его, подошел к девушке, которая, как он думал, лежала под сеткой от москитов и молча ждала его в тишине. И он вдруг обнажил свой большой меч и ударил им ее изо всех сил, так что голова ее разлетелась на куски во все стороны. И один из таких кусочков попал в его открытый от ярости рот. И сын султана почувствовал во рту вкус сахара, и он был удивлен этим до крайности и воскликнул:

— Клянусь моей жизнью! Она накормила меня вонючим ослиным пометом при своей жизни, а теперь заставляет меня почувствовать после своей кончины нежную сладость ее мягкой плоти!

И, убежденный, что он только что отрубил голову такому восхитительному существу, он позволил разлиться своему отчаянию до самых пределов и хотел пронзить себя мечом, которым он разрубил куклу. Но в этот момент настоящая, живая девушка вдруг вышла из своего укрытия позади него, она взяла его за руку и поцеловала, говоря:

— Давай простим друг друга, и Аллах простит нас!

И сын султана, увидав улыбку этой юницы, которую он так желал, позабыл все свои прежние невзгоды и обиды. И он простил ее и полюбил истинной любовью, и они жили в достатке, оставив много потомков.

И Шахерезада, не чувствуя усталости в ту ночь, рассказал царю Шахрияру еще и историю одного лавочника: