Говорят, что в городе Дамаске, в стране Шам, жил молодой торговец, державший свою лавку, и он был похож на луну в четырнадцатую ночь, и красота его была настолько привлекательна, что ни один из покупателей на базаре не мог устоять перед ней. И сказать по правде, он был радостью для глаз на него смотрящих, и проклятием для душ на него взирающих. И именно про него сказал поэт:

И вот однажды, когда этот юноша с большими темными глазами и очаровательным лицом, по обычаю, сидел в своей лавке, в нее вошла какая-то женщина, чтобы сделать покупки. И он с достоинством помог ей сделать выбор, а потом они заговорили о купле и продаже. И через некоторое время эта дама, совершенно очарованная его видом и обхождением, сказала ему:

— О луноликий, я приду к тебе завтра. И ты останешься доволен.

И она ушла от него, купив то, что выбрала, и заплатив не торгуясь. И она вышла из его лавки и пошла своей дорогой.

И она, как и обещала, вернулась в его лавку на следующий день в то же время. Однако при этом она держала за руку гораздо более молодую девушку, красивее и привлекательнее, чем она сама. А молодой купец, увидев эту юницу, начал хлопотать возле нее, почти не обращая внимания на первую даму, как если бы он и не видел ее вовсе. А она вскоре закончила тем, что шепнула ему на ухо:

— О благословенный! Ради Аллаха, ты сделал неплохой выбор. И если хочешь, я буду выступать посредником между тобой и этой юницей, которая является моей дочерью.

И юноша ответил:

— Благословение в твоих руках, о знатная госпожа! Конечно, ради пророка! Да пребудет над ним молитва и мир! Конечно, я искренне желаю эту юницу, дочь твою! Но — увы! — наши желания порой далеки от реальности, ведь, судя по внешнему облику, дочь твоя слишком богата для меня.

Но дама на это воскликнула:

— Ради пророка! О сын мой, не бери это в голову! Ибо тебе не нужно думать о приданом, которое жених должен записать на имя своей невесты, и мы также возьмем на себя все расходы на свадьбу. Так что все, что тебе следует сделать, — это найти приличное жилье, заботиться о хлебе насущном, беречь свое здоровье и пребывать в добром настроении. Потому что, раз уж мы нашли такого прекрасного юношу, как ты, то его следует принимать таким, каков он есть, не требуя от него ничего, кроме как решительных действий, сам знаешь каких, когда до них дойдет дело.

И юноша ответил:

— Не вижу препятствий!

Но на этом месте своего повествования Шахерезада увидела, что приближается утро, и, преисполненная скромности, не проговорила больше ни слова.

А когда наступила

ВОСЕМЬСОТ ДЕВЯНОСТАЯ НОЧЬ,

она сказала:

А раз уж мы нашли такого прекрасного юношу, как ты, то его следует принимать таким, каков он есть, не требуя от него ничего, кроме как решительных действий, сам знаешь каких, когда до них дойдет дело. И юноша ответил:

— Я не вижу препятствий!

И сразу же было достигнуто соглашение по всем вопросам, и было решено, что свадьба будет проведена как можно скорее, без церемоний и приглашения гостей, без музыкантов, танцоров и певцов, без кортежа и гуляний. И в назначенный день были вызваны кади и свидетели. И брачный договор был написан согласно предписаниям закона. И мать невесты в присутствии кади и свидетелей ввела молодого человека в свадебную комнату и оставила его наедине со его женой, сказав ему:

— Наслаждайтесь своей судьбой, дети мои!

И той ночью не было во всем городе Дамаске и во всей земле Шам более прекрасной пары, чем у эти двое обнявшихся молодых, которые подошли друг другу, как две половинки одного и того же миндаля.

А на следующий день после восхитительно проведенной ночи юноша встал и пошел совершить омовение в хаммаме. И после этого он, как обычно, пошел в свою лавку и оставался там до закрытия рынка. И тогда он встал и вернулся в свой новый дом, чтобы найти там жену свою.

И он вошел в отделение для гарема и пошел прямо в свадебную комнату, где накануне испытал так много прекрасных минут. И там он увидел, как под сеткой от москитов спала жена его, и ее волосы были рядом с совсем молодым юношей, у которого еще только стал пробиваться пух на щеках и который любовно ее обнимал.

И при виде этого мир потемнел перед глазами ее супруга, который выбежал из комнаты, чтобы найти мать жены своей и показать ей, что он увидел. И он встретил ее на пороге своей комнаты, а она, заметив его пожелтевшее от волнения лицо, спросила его:

— О Аллах! В чем дело, о сын мой? Скажи мне, ради пророка!

И он ответил:

— Да пребудет с ним молитва и мир! Но что это, тетя?! Что я вижу на своем ложе?! Да защитит меня Аллах от дьявольских козней! — И он яростно плюнул на землю, как будто сам дьявол стоял у ног его.

А мать сказала ему при этом:

— О сын мой, к чему весь этот гнев и столько криков? Не потому ли, что жена твоя с другим человеком? Но ради пророка, неужели ты думаешь, что мы можем питаться одним духом?! И неужели ты поверил, что я отдала тебе свою дочь в жены, не требуя от тебя никакого приданого, чтобы ты теперь осмеливался осуждать ее поведение и ее прихоти?! Это огромная наглость с твоей стороны, о сын мой! Потому что ты должен понять: две подобные нам женщины, просто не смогли бы выжить, если бы не могли вести себя по своему усмотрению. Теперь ты этот понимаешь?

А юноша, пораженный всем, что услышал, мог только бормотать:

— Да спасет меня Аллах Милосердный!

А мать его жены продолжала:

— И что?! Ты имеешь теперь наглость жаловаться! Сын мой! Если наш образ жизни тебе не по вкусу, все, что тебе нужно сделать, — это заставить нас увидеть твою спину во всю ширину ее!

При этих словах юноша, находясь на грани возмущения, закричал так, что его услышала и мать, и дочь:

— Я развожусь! Клянусь Аллахом и пророком, я развожусь!

И при этих словах молодая женщина, лежавшая под сеткой от москитов и услышавшая формулу развода, тут же встала и поспешила опустить свою вуаль на лицо, чтобы оно больше не было открыто перед человеком, который с этого момента снова стал для нее чужим. И в то же время она увлекла из-под москитной сетки человека, с которым она так ласково обнималась. И теперь этот человек, который издалека выглядел как безбородый юноша, продемонстрировав целую копну внезапно распущенных волос, которые достигали лодыжек, оказался совсем юной девочкой.

И в то время как несчастный молодой человек был удивлен до крайности, появились два свидетеля, которых мать прятала за занавеской, и они сказали ему:

— Мы слышали формулу развода и свидетельствуем, что ты развелся с женой твоей!

И мать сказала ему, смеясь:

— Ну, сын мой, все, что тебе теперь остается сделать, — уйти! А чтобы у тебя не осталось неприятного впечатления, знай, что юная девочка, которая спала с твоей женой, — это моя младшая дочь. А то, что ты поверил в иное, останется грехом на твоей совести. Но также знай, что твоя жена вначале вышла замуж за молодого человека, которого она любила и который любил ее. Но однажды они поссорились, и в пылу спора мой зять сказал моей дочери: «Ты разведена трижды!» А как ты, наверное, знаешь, это самая серьезная формула развода и самая торжественная. И тот, кто произнес ее, больше не может вступить в повторный брак со своей первой женой, если он однажды этого захочет, без того, чтобы его бывшая жена не вступила в новый брак со вторым мужем, который, в свою очередь, отвергнет ее. Так что нам нужен был глупец, сын мой. И я долго искала такого человека и не находила его. И наконец я встретила тебя. И, увидев тебя, поняла, что ты будешь безупречен в этой роли, поэтому я тебя и выбрала. И случилось то, что случилось. Уассалам!

И после этого она вытолкала его из дома и закрыла дверь, в то время как первый муж перед тем же кади и теми же свидетелями написал второй брачный договор на свою первую жену.

Такова, о счастливый царь, история лавочника. Но она далеко не так занимательна, как история начальника стражи.