Мисс Апджон сидела на обочине дороги на краю глубокого оврага. Она беседовала – частично на французском языке, а частично жестами – с крупной, солидной на вид турчанкой, которая рассказывала ей со всеми подробностями, насколько позволяли трудности общения, о своем последнем выкидыше. Она объяснила, что у нее девять детей. Восемь из них мальчики, и еще было пять выкидышей. Кажется, она радовалась выкидышам не меньше, чем рождению детей.

– А ты? – Турчанка ласково ткнула миссис Апджон в бок. – Combien?[26].. Garçons?[27].. Filles?[28].. Combien?.. – Она подняла руки, готовая загибать пальцы.

– Une fille[29], – ответила миссис Апджон.

– Et garçons?[30]

Понимая, что сейчас сильно упадет в глазах турчанки, миссис Апджон в порыве национальной гордости решилась на лжесвидетельство.

– Cinq[31], – сказала она.

– Cinq garçons? Très bien![32]

Турчанка кивнула с одобрением и уважением. Она прибавила, что, если бы здесь была ее кузина, свободно говорящая по-французски, они могли бы гораздо лучше понять друг друга. Потом она продолжила рассказ о своем последнем выкидыше.

Другие пассажиры расположились вокруг них, закусывая едой из корзин, которые везли с собой. Автобус, на вид довольно потрепанный, стоял под нависшей скалой, а водитель и еще один мужчина копались у него под капотом. Миссис Апджон совершенно потеряла счет времени. Две из дорог перекрыло наводнение, и пришлось ехать в объезд, а один раз они застряли на семь часов, пережидая, когда спадет уровень воды в реке, через которую они переправлялись. До Анкары было не так уж далеко – вот и все, что ей было известно. Она слушала горячее и бессвязное повествование своей новой подруги, пытаясь уловить момент, когда надо с восхищением кивнуть, а когда сочувственно покачать головой.

Ее мысли прервал чей-то голос, совершенно немыслимый в окружающей ее в то время обстановке:

– Миссис Апджон, полагаю?

Миссис Апджон подняла взгляд. Недалеко от них остановился автомобиль. Стоящий напротив нее человек, несомненно, вышел именно из него. Его лицо явно принадлежало англичанину, как и голос. Он был одет в безупречный костюм из серой фланели.

– Боже правый, – сказала миссис Апджон. – Доктор Ливингстон?

– Должно быть, я похож на него, – любезно ответил незнакомец. – Моя фамилия Аткинсон. Я сотрудник консульства в Анкаре. Мы уже два или три дня пытаемся связаться с вами, но дороги перекрыты.

– Вы хотели связаться со мной? Почему? – Миссис Апджон вдруг вскочила на ноги. Все приметы веселой туристки исчезли; теперь она стала олицетворением встревоженной матери. – Джулия? – резко спросила женщина. – Что-то случилось с Джулией?

– Нет-нет, – заверил ее Аткинсон. – С Джулией все в порядке. Дело совсем не в этом. В Мидоубэнке случилась неприятность, и мы хотим отправить вас туда как можно быстрее. Я отвезу вас в Анкару, и вы сможете сесть в самолет примерно через час.

Миссис Апджон открыла рот, потом снова закрыла его. Затем встала и сказала:

– Вам придется достать мою сумку с крыши этого автобуса. – Она повернулась, пожала руку своей спутнице и произнесла: – Мне очень жаль, но я должна вернуться домой.

После этого миссис Апджон помахала рукой остальным пассажирам автобуса как можно более дружелюбно, выкрикнула слова прощания на турецком языке, почти исчерпав свой небольшой запас турецких слов, и приготовилась немедленно последовать за мистером Аткинсоном, не задавая дальнейших вопросов. Последнему пришла в голову мысль, как и многим другим людям до него, что миссис Апджон – очень здравомыслящая женщина.