— Сколько раз вам говорить, чтобы вы не шлялись в детскую?

Подхожу к Тасиной кровати и пытаюсь согнать обнаглевшего пса, но тут замечаю, что у него в пасти какая-то игрушка. И, кажется, я знаю, чья она.

Наклоняюсь и осторожно достаю из пасти Стёпы Машиного медведя.

Значит, она Тасе своего талисмана оставила?

Вспомнив всё, что она говорила про это игрушку и её значимость, снова перевожу взгляд на экран телефона, где высвечивается последнее сообщение от Маши.

"Вина для храбрости хлебните! Там на столе разбитая бутылка. Стеклом не поперхнитесь. Алкоголь может сработать как обеззараживающее средство, если рыба отравлена. Главное, потом на унитазе от обезвоживания не умрите. Хотя, кому я рассказываю, вы же в горячих точках служили. Вы всё знаете!"

Усмехаюсь и кладу игрушку обратно на кроватку Таси. Выгоняю из детской собак, затем спускаюсь на кухню, на столе действительно нахожу бутылку вина. Правда, целую, а не разбитую.

Открываю штопором и наливаю немного в бокал. Для храбрости мне вряд ли надо, а вот в качестве успокоительного точно.

Ну держись, Маша…

Глава 39

Маша

Неделя спустя

— Маш, ты есть будешь? — раздаётся голос Лизы за дверью моей спальни.

— Нет, — буркаю, даже не повернув голову в сторону двери. Вместо этого продолжаю сидеть за мольбертом и красками дополнять фон.

— Тебе надо поесть!

— Я не хочу.

— Хочешь или нет, а надо! — не унимается сестра.

— Когда захочу, тогда и поем!

Тяжелый вздох и глухое ворчание Лизы, говорящее о том, что сестре надоело уговаривать меня делать что-либо. Впрочем, я этого и ждала. Мне хотелось, чтобы все оставили меня в покое.

Радует, что хотя бы Кирилл не добивает меня всю эту неделю с момента моего возвращения домой. Хотя я ждала, что он будет мне говорить что-то из разряда «я предупреждал», « ну что, повзрослела?» или что-то типа того. Но он молчит. Слава богу!

Но переживает. Точно знаю, что Кирилл переживает ничуть не меньше, чем я. Об этом говорит как минимум его постоянно нервное расхаживание из угла в угол по дому и вечно сжатые скулы.

Не знаю, на кого он злится больше, на Бурого, за то, что тот оказался мудаком, или на меня, за то, что я дура и его не послушала. Но я очень благодарна ему за то, что он щадит мою психику и не добивает этими разговорами.

Да и какой смысл всё это обсуждать? Время вспять не повернёшь. К тому же и так понятно, что урок из произошедшего я извлекла.

— Ты не можешь сидеть тут бесконечно! Сколько это будет продолжаться? Ты вообще из комнаты не выходишь!

— В смысле, не выхожу? — зажимаю кисточку зубами и начинаю пальцем подправлять наложенную краску. — Я выхожу в туалет. В универ катаюсь.

— И всё, Маша! По-твоему, этого достаточно? Весь оставшийся день ты торчишь у себя! У меня уже дети скоро забудут, как ты выглядишь!

«И не только твои дети скоро забудут, как я выгляжу», — мрачно думаю про себя, продолжая размазывать краску по холсту.

— Сходи хотя бы с подружками встреться. Макс Новиков, кстати, заходил. Спрашивал о тебе. Может позвонишь ему? Сходили бы погулять…

— Не хочу.

— Почему? Он же тебе нравился.

— Как нравился, так и разонравился. Я девушка молодая и ветренная. Сегодня мне кто-то нравится, а завтра я о нём уже и думать забыла.

Посмотрев на Лизу, отвожу взгляд и поджимаю губы.

Жаль, что этот кобель бородатый так просто из мозга не выветривается…

— Лиз, я выйду, когда проголодаюсь, — отвечаю, сделав вид, что сосредоточена на рисунке. — Не переживай за меня. От голода и обезвоживания не умру.

Очередной тяжёлый вздох и удаляющиеся шаги сигнализируют о том, что Лиза, наконец, сдалась и ушла. Хотя, судя по грохоту, кто-то из детей просто что-то уронил в гостиной, и она пошла разбираться. Но я всё равно облегченно выдыхаю. Знаю, что она переживает за меня. Но я не готова говорить на эту тему. И не уверена, что буду когда-нибудь готова.

Телефон, лежащий рядом с палитрой, вдруг пиликает, и я, как ненормальная хватаю его, и буквально ненавижу себя за этот порыв эмоций. За слепое, глупое ожидание того, чего никогда не случится.

На экране сообщение от группового университетского чата. Какое-то мероприятие будет на следующей неделе.

Я безразлично просматриваю информацию, и коротким движением пальца закрываю чат. Вообще плевать, что там будет и что для этого надо делать.

Ничего мне сейчас не интересно.

Смотрю на список чатов и недовольно поджимаю губы.

Последнее сообщение от Женатик пришло неделю назад.

И больше ни сообщений, ни звонков не было.

Как же бесит, что я почему-то их жду. Как какая-то идиотка!

Я даже не знаю, чего конкретно жду. Объяснений? Извинений? Признаний в любви?

Слабовольная бесхребетная тряпка, Стрельникова, вот ты кто! Да ещё и дура наивная к тому же.

Навиталась в розовых облаках? Домечталась?

Да эта паскуда бородатая мне даже в симпатиях ни разу не признавался! Не говоря уже о чём-то более серьёзном или каких-то там обещаниях.

Психанув, отпихиваю от себя телефон и случайно задеваю стаканчик с водой. Он подскакивает и брызги попадают на холст.

Просто блеск!

Перевожу взгляд на портрет, над которым работаю уже несколько дней, и понимаю, что снова нарисовала ЕГО.

Этого бородатого гада!

С чего бы я не начинала рисунок, он всё равно каким-то магическим образом превращается в лицо этого несчастно женатика-бородача.

И сколько это будет продолжаться?!

Беру специальную губку и начинаю аккуратно промакивать брызги. Затем кисточкой подправляю линии.

И красивый же какой. Красками ещё лучше, чем карандашом получается.

Проклятый бурый медведь!

За спиной снова раздаётся стук, и по характерному поскрипыванию я понимаю, что дверь в комнату открывается.

Наверняка Лиза пожаловалась Кириллу, что я опять отказываюсь выходить из спальни и есть. Еле сдерживаюсь, чтобы не стиснуть от раздражения зубы, хоть и понимаю, что, наверное, не имею права злиться на них.

— Я не хочу есть, пить, писать и что там ещё, — говорю, не поворачиваясь к двери и не отрывая взгляда от мольберта. — Выйду тогда, когда захочу. Я сейчас занята.

Тяжёлые шаги за спиной становятся ближе, пока я не ощущаю на коже характерное тепло человеческого тела, будто кто-то стоит в предельной от меня близости.

Не сразу улавливаю хвойный запах, а потом…

— Ты не могла меня покрасивее нарисовать? Плохо стараешься, Марья Алексевна. И что это за тёмные пятна у меня возле носа?

Я вскакиваю со стула, который от резкого движения с грохотом падает на пол. Кисточка, зажатая во рту, тоже выпадает, а также карандаш, палитра, мобильник и вода из под красок, которая тут же грязными брызгами оседает у меня на одежде. Потому что, поворачиваясь к Мише, я задеваю задницей мольберт.

— Вот чёрт! Чёрт! — начинаю потирать ушибленное место ладонью и прыгать на одной ноге. — Как же больно!

— Мда, — качает головой Бурый. — Уже столько времени прошло, а твоя задница как была бедовой, так и осталась.

— По-твоему, это смешно?! Что ты вообще тут делаешь?! — шиплю, пытаясь стряхнуть с футболки воду.

И изо всех сил, насколько это только возможно, стараюсь скрыть тот факт, что у меня сердце чуть на смерть об рёбра на расшибается. Я даже несколько раз закрываю-открываю глаза, чтобы убедиться, не иллюзия ли передо мной?

Прошла неделя, а мне кажется, я Мишу целую вечность не видела…

И хоть разумом я понимаю, что радоваться пока нечему, но с чувствами ничего поделать не могу. Моё бестолковое сердце счастливо уже просто его видеть.

— Как ты вообще до моей комнаты дошёл? Ты что, тайно в дом проник? Кирилл же здесь. Он бы тебе не позволил!

— У меня пропуск.

— Какой ещё пропуск?!

— Персональный, — хмыкает Миша и слегка поворачивает голову так, что я теперь вижу правую сторону его скулы, где прочерчивается явный след от удара, который в течение часа станет сиреневым синяком.

Кирилл ему что, вмазал?!

То есть, Миша позволил Кириллу вмазать себе, чтобы пройти в мою комнату?!

Теперь понятно, что за грохот был внизу…

Подавив слабовольный порыв протянуть руку и дотронуться до синяка, спросить, больно ли, я сжимаю пальцы в кулаки и вздёргиваю подбородок.

— Так тебе и надо!

— Спасибо за сострадание, Марья Алексевна.

— Пожалуйста. Могу ещё подкинуть. Обращайся. Смотрю ты жив, не отравился, значит, твоя ЖЕНА всё-таки лучше готовит, чем Некошатница соседка?

Мишин взгляд проходится по моей комнате, фиксируется на кровати, где разбросано куча листков с набросками его портрета. Недовольно выдув воздух через ноздри, начинаю хаотично собирать листки в кучу и зло кладу на стол.

— Моя почти бывшая жена, — хмыкает Бурый, сунув руки в карманы джинсов, — от слова «готовка» может сознание потерять. А при виде вонючей рыбы, до которой ещё надо дотрагиваться, она перед обмороком ещё и проблюётся.

— Ну это уже детали Ваших личных взаимоотношений с Вашей женой! — выговариваю каждое слово, выпучив глаза, чтобы он не дай бог не подумал, что меня устраивает факт наличия у него штампа в паспорте и какой-то Светки, которую он со школьных лет обожает!

— Почти бывшей женой, Маша.

— Ключевое слово «почти», Михаил Валерьевич. Мне о вашем «почти» достаточно информации соседка Катя выдала!

— Да что ты такое говоришь?!

— Да, представь себе!

— И что же тебе рассказала Катя? — вытаскивает руки из карманов и делает шаг ко мне. Я же машинально отступаю назад.

— Ну, например то, что ты своей ПОЧТИ бывшей жене не даешь развод, потому что влюблён в нее со школьной скамьи!

— Ах, вот оно как, — усмехается Миша, продолжая наступать на меня.

Я кружу по комнате, максимально держа дистанцию между нами. Чёрт. И почему комната такая маленькая?! Или это Миша слишком большой?!

— В деревне тайны не утаишь, Миша. Ты не знал?! Там все, всё, про всех знают!

— Да-да, есть такое дело. На одном конце села пёрнул, на другом уже орут, что обосрался.

— Чего?!

— Того! — делает один резкий шаг в мою сторону и, схватив за руку, рывком притягивает к себе.

— Пусти меня! — пытаюсь вырваться, но этот гад так крепко меня обхватил, что я даже пошевелиться толком не могу.

Сдавленно пищу, когда Миша одним рывком разворачивает меня спиной к себе, обхватывает своими огромными лапами за живот и наклоняется к уху.

— А соседка Катя, случайно, не поведала тебе, что моя ПОЧТИ бывшая жена претендует на дом и вообще на всё моё имущество. А в противном случае она отказывается передавать мне опеку над детьми?

— Эм… н…нет, — выдавливаю, тяжело дыша.

— Наверное, потому что соседка Катя не могла знать таких подробностей наших с ПОЧТИ бывшей женой судебных тяжб.

Хочу повернуться к нему лицом, но как только пытаюсь дёрнуться, Миша сильнее сжимает руки у меня на животе и крепче впечатывает в себя.

— А то, что она выдвинула как аргумент факт того, что мы поженились сразу после школы, она забеременела, и я якобы отнял у неё возможность учиться, работать и всё тому подобное, поэтому я обязан отдать ей всё своё имущество в качестве моральной компенсации? Это Некошатница Катя тебе рассказала?

— Нет… не рассказала…

— Хммм… странно, наверное, тоже не знала… Тогда, может, соседка Катя рассказала тебе, как мужчине, простому мужчине, не олигарху, тяжело отсудить собственных детей даже у такой матери, которая бросила их, когда те ещё ходить не умели?

— Нет, не рассказала! Зачем ты мне всё это говоришь?! — выкрикиваю, снова пытаясь вырваться. И в этот же момент Миша сам разворачивает меня к себе лицом, рывком прижимает к стене и, нависнув сверху, выдыхает мне в губы.

— Затем, чтобы ты поняла, Маша, что моя ПОЧТИ бывшая жена, до сих пор не ОКОНЧАТЕЛЬНО бывшая не потому, что я её люблю и не даю ей развод. А потому что есть определённые трудности в судебном процессе по нашему разводу!

Поймав его дыхание, я судорожно втягиваю его в себя, с наслаждением и трепетом отмечая, как лёгкие наполняются запахом хвои и утреннего кофе. Кажется, американо.

— И если бы твоя маленькая бедовая задница не сбежала, то узнала бы об этом сразу. Как и том, что люблю я и всегда скучаю совсем по другому человеку.

— И… кто же это? — выдавливаю, чувствуя, как от переизбытка эмоций у меня подкашиваются колени.

— Дай-ка подумать… — задумчиво тянет, потерев подбородок пальцами. — Некошатница не подходит, Непапик Кирилл тоже не вариант, кто же это может быть…

— Да иди ты в задницу! — выпаливаю и бью кулаком ему в плечо с намерением оттолкнуть. Но Бурый подхватывает меня на руки и прижимает к себе.

— Кто ещё это может быть кроме тебя, Маша?!

— Это уж не знаю. Тебе ведь целая неделя понадобилась, чтобы понять, что ты скучаешь по мне! Сразу, видимо, ты не скучал?

— Сразу мне, видимо, пришлось решить кое-какие важные вопросы.

— И что же там за важные вопросы, которые важнее меня? — обижено поджимаю губы, хотя внутри всё верещит от радости.

Он сказал, что я тот человек, которого он любит и по которому скучает!

И мне так хочется сказать, что я тоже люблю и тоже скучала безумно.

Но я ведь целую неделю страдала, а он чем занимался?!

Кроме того, тот факт, что Миша признался в своих чувствах, не меняет одного важного обстоятельства — я хочу остаться жить в Питере. Я не поеду в деревню. Даже если там Миша.

Один раз я уже совершила глупый опрометчивый поступок, поступив в универ на ненавистную специальность только потому что там учился понравившийся мне мальчик. Больше я такой глупости не повторю. Кирилл прав. Пора взрослеть.

— Пришлось повозиться с переездом, — Миша пожимает плечами и опускает меня обратно на пол. — Это заняло время.

— С переездом? — недоумённо выгибаю бровь. — Вы куда-то переехали? Бывшей жене всё-таки удалось отсудить дом?!