Не знаю, как я умудряюсь доплестись до машины. Голова гудит. Мысли роем жужжат в голове, вызывая тошноту и неприятную горечь во рту.

Сделав глубокий вдох и сжав пальцами руль, завожу мотор и выезжаю на дорогу. Условно я помню, где находится Мишина мастерская. Мне необходимо с ним поговорить. Или своими глазами увидеть, что Некошатница говорила правду.

Хорошо, что расстояния в посёлке не такие уж и большие. Я за десять минут добираюсь до нужного места. Выхожу из автомобиля, чувствуя, как трясутся ноги.

Снаружи довольно просторного помещения с большими гаражными воротами и вывеской «Автомастерская» никого нет. Стоят несколько машин, и я чувствую себя страусом, когда вытягиваю шею и пытаюсь разглядеть Мишу или его автомобиль.

Он тут? Или где ещё он может быть?

Пожалуйста, пусть всё, что наговорила мне Некошатница, окажется её больными фантазиями!

— Вы кого-то ищите, девушка? — споткнувшись от неожиданности, резко поворачиваюсь на незнакомый женский голос.

Взгляд тут же упирается в довольно высокую блондинку, одетую в, очевидно, дорогую шубу. В ушах женщины сверкают бриллианты, а губы явно подкачаны ботоксом — я его не люблю, поэтому сразу замечаю.

— Я… эээ… я ищу Бурого. Михаила, — отвечаю сбивчиво, с лёгким подозрением разглядывая незнакомку.

— А он вам зачем? Вы кто? — выгибает бровь и слегка наклоняет голову.

Что сказать? Кто я?

Почему я вообще должна ей отвечать?

Хаотично шарю глазами по пространству вокруг и цепляюсь взглядом за пакет с рыбой, лежащий в машине на переднем сиденье.

— Я курьер! — выпаливаю, ткнув пальцев в свой автомобиль, и достаю пакет. — Привезла рыбу. По заказу. С рынка. Для Бурого Михаила.

— Неплохие сейчас машины у курьеров… — выгнув бровь, кидает взгляд на мою ласточку. — Вы можете передать заказ для Михаила мне. Он его оплатил, я надеюсь?

— Эм, Д-да. А вы, простите, кто вообще? Я должна лично передать.

— Господи, да это же просто рыба. Откуда столько формальностей, — закатывает глаза. — Ну если это так важно, то я Бурая Светлана Аркадьевна.

— Бурая? — повторяю будто в полусне.

— Да. Бурая. А что вы так удивляетесь? Ну да, согласна, фамилия у нас необычная, конечно…

“У нас”. От этой фразы неприятно дёргает нервы.

— А вы… эээ… сестра? — не отказываюсь от надежды до последнего.

— Я… ээээ… жена, — передёргивает женщина.

Хотя это уже и пояснять не стоило. Светка. Светлана Аркадьевна. Бурая. Значит, Некошатница сказала правду. У Миши действительно есть жена. И, судя по всему, не мёртвая. Очень даже живая.

— Так вы будете отдавать мне заказ? Я передам Михаилу, можете не переживать. Только давайте уже быстрее. Я ещё со своими дочками хочу успеть встретиться, и у меня нет времени тут с вашей рыбой разбираться.

Дочками.

Если до этого момента могли оставаться хоть какие-то сомнения, то теперь их определённо не осталось.

Я прикусываю нижнюю губу до боли и сглатываю тугой комок в горле.

«Маша, только не смей рыдать!»

Моё внимание привлекает звук открывающейся гаражной двери и мужские голоса, раздающиеся со стороны автосервиса. Машинально дёргаю головой в ту сторону, затем пихаю пакет с рыбой в руки Мишиной жены, резко открываю дверь машины и запрыгиваю внутрь салона.

Не хочу его видеть! И терпеть это унижение я не собираюсь!

Завожу мотор, выжимаю педаль газа в пол и срываюсь с места. В зеркало заднего вида вижу, как Мишина жена недоумённо смотрит вслед моей машине.

Да и плевать!

Господи, какая же я идиотка! Прав был Кирилл, заявив, что я ещё не выросла!

Внутренности кипят от всевозможных эмоций. Злость, обида, отвращение волнами накатывают в груди.

Так вот, почему он курил и нервно по участку расхаживал.

Реклама ему названивает…

Светка. Школьная любовь. Первая любовь. Любовь всей его жизни!

Гад! Гад! Гад! Паскуда бородатая!

Стучу руками по рулю. Слёзы умудряюсь сдерживать до последнего. Лишь когда оказываюсь возле Мишиного дома, с которым связано столько воспоминаний, меня прорывает. Шмыгая носом и всхлипывая, достаю из машины пакет с продуктами, что я там ещё купила кроме рыбы? Ах да! Вино для романтического ужина.

Пусть со Светкой свой романтический ужин жрёт!

Она ему и приготовит. Своими дутыми губами.

Бросаю проклятое вино на стол. Затем, вытерев ребром ладони слёзы, плетусь в комнату и быстро собираю свои вещи в чемодан.

«А на что ты надеялась, Маша? Он тебе ничего не обещал!»

Ну и врать он не имел права! Дело ведь не в обещаниях!

Тут же вспоминаю, как он вечно пресекал и на корню обрубал любую мою попытку задать вопрос о его жене.

“Много будешь знать, быстро состаришься. И нос курносый вырастет.” — в голове тут же эхом отдаётся фраза, которую он сказал, когда я впервый раз спросила, где его жена.

Козёл! Пусть лучше у тебя кое-что от вранья отвалится!

Хотя, я сама дура, если так подумать. Он же мне никогда не говорил напрямую, что его жена умерла. Он сказал, “её больше нет с нами”. Это я сама уже додумала, что эта фраза означает, что она скончалась. Кто же знал, что в действительности Светка-креветка живее всех живых.

Хитрый глист!

Сеня и Стёпа бегают за мной по дому, виляя хвостами и поскуливая, будто чуя неладное. Я смотрю на псов, к которым успела привязаться.

— Вряд ли мы ещё увидимся с вами, ребятки…

Собрав чемодан, выношу его в коридор, после чего возвращаюсь в спальню за своим медведем.

Утренняя сцена с Тасей встаёт перед глазами как картинка из фильма.

Я не подарю девочкам их мишек-талисманов. Не сдержу обещание данное Тасе.

«А вот и нет, Михаил Валерьевич, я не такая как вы. Я своё слово держу!»

Прижав к себе своего медвежонка в последний раз, поднимаюсь в комнату девочек и аккуратно кладу мишку на кроватку Таси.

Теперь это их талисман. Мне он больше не нужен.

Как там сказал Кирилл? «Если тебе так нужно плакать, чтобы стать взрослой — плачь».

Вот я и плачу.

Совсем по-взрослому.

Обведя напоследок комнату девочек, спускаюсь вниз, забираю чемодан и сажусь в машину.

Мобильник в сумке начинает звонить, но я не смотрю, кто это. Просто завожу мотор и навсегда уезжаю из этого места.

Глава 38

Миша

Смотрю вслед отъезжающей от мастерской машине бывшей жены и облегчённо выдыхаю. Ну надо же, в этот раз всё прошло относительно неплохо. Во всяком случае, лучше чем в прошлый, когда эта истеричка закатила скандал и пыталась расколотить одну из ремонтируемых машин.

Спокойно, Бурый. Всё будет так, как ты хочешь, просто нужно немного потерпеть.

В который раз за сегодняшний день тянусь за сигаретой и, прикурив, в несколько глубоких затяжек докуриваю её до фильтра. Выбрасываю окурок и шагаю обратно к воротам СТО. Сейчас быстро раздам указания и поеду домой. Успокаиваться в объятиях одной маленькой городской финтифлюшки о которой всё сегодняшнее утро думаю.

Звездец, докатился ты, Бурый, пора признать. Маша вообще у меня из головы не вылезает… И надо с этим что-то делать. Точно надо. Если несколько дней назад у меня ещё были сомнения, то сейчас я уверен в этом, как никогда. А Светин приезд эту уверенность только больше укрепил.

Собственно, я для этого детей сегодня в сад и отправил. И романтический ужин этот дурацкий придумал.

Мда, где я и где романтика…

В общем, за ужином поговорю с Машей и расставлю окончательно все точки. Собственно, это давно уже пора было сделать. Мне просто банально духу не хватало.

— Михаил Валерьевич? — зовёт меня администратор, как только я перешагиваю порог мастерской, громкими ударами стряхивая снег с ботинок.

— Что такое, Ир?

— Да, в целом, ничего. Просто если вы сейчас домой, то рыбу не забудьте, — приподнявшись из-за стола, указывает на какой-то пакет на журнальном столике

— Какую рыбу? — выгнув бровь, смотрю на жёлтый пакет. Такие обычно на нашем местном рынке продают. — Это не моё.

— В смысле, не ваше?

— В коромысле, Ир. Что за вопросы? Не моё — это значит, что я понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Но ваша жена… в смысле, Светлана Аркадьевна, сказала, что это ваше.

Моя бровь машинально ползёт вверх. Света мне что, рыбу оставила?

Света?!

Рыбу?!

Честно говоря, я даже слабо представляю, как она её покупает. Хотя, возможно, она её отравила…

— Ты уверена?

— Точно вам говорю, — хаотично кивает Ира. — Ей курьер передала. Сказала, что доставила по вашему заказу.

— Ничего не понимаю… Какой ещё к чёртовой матери курьер.

— Ну… девушка. Невысокая такая. Худенькая. В куртке и шапке смешной… Споткнулась ещё на пороге, когда заходила.

Если на словах “худенькая девушка” у меня ещё были сомнения, то после фразы “споткнулась на пороге” они превратились в твёрдую уверенность.

— Да я вам сейчас на видеозаписи покажу, — спохватывается Ира, придвигаясь ближе к монитору.

Зажимаю пальцами переносицу и шагаю к столу администратора.

Мне даже видео смотреть не надо. Я уже и так понял, что за курьер на красном мерсе рыбу мне привёз. Но Ира всё равно тычет пальцем в экран.

— Вот она!

И естественно я вижу на экране Машу. Они о чём-то говорят со Светой, после чего Маша резко дёргается, пихает Свете в руки пакет с рыбой, затем запрыгивает в машину и срывается с места, чуть не врезавшись в трансформаторную будку. Опять.

Твою мать. Ну почему всё так сложно?!

Достаю из кармана мобильник и шагаю в сторону ворот, на ходу набирая Машин номер. Разумеется, не отвечает. Даже не сомневался.

— Михаил Валерьевич, а рыба? Она… воняет…

Да к чёрту эту рыбу!

Всё равно хватаю пакет, выхожу за ворота мастерской и прыгаю в машину, не переставая набирать Машин номер. Рыба — это, видимо, мой романтический ужин, который я в сырую теперь могу сам жрать.

Я на двести процентов уверен, что дома у меня пусто, потому что эта малолетняя дурёха уже на полпути в Питер. И всё равно торможу возле цветочного ларька, забегаю в магазин и хватаю там первый попавшийся более-менее приличный веник. Обещал же…

До дома добираюсь довольно быстро. И как я, в принципе, и предполагал, машины Марьи Алексевны во дворе нет. И судя по следам на снегу возле крыльца — она чемодан к автомобилю катила.

Отлично. Просто блеск. Нахрен не надо было ей её машину возвращать. Стояла бы сейчас у меня на СТО полуразобранная и на одну проблему было бы меньше.

Захожу в дом и от злости машинально стискиваю челюсть. Не знаю, на кого больше злюсь, на себя, на Свету или на Машу. Даже окликать её не нужно, потому что и так ясно, что она сбежала. Тем не менее, я прохожусь по всему дому, чтобы убедиться — её больше нет.

Как дебил застываю на пороге спальни, где жила Маша, и смотрю на пустое помещение, слыша как в трубке снова раздаются гудки без ответа.

Шкаф пустой. На кровати и столе валяются Машины карандаши и ватман. Игрушки, которую подарил непапик Кирилл и которую выпрашивала утром Тася, нет.

Звездец, одним словом!

Не так это всё должно было закончиться. Нет так. Поговорил, называется…

Внутри всё колотится от раздражения. Даже объясниться не дала возможности. Просто слиняла. Коза.

Прохожусь по её комнате, со стола беру сточенный карандаш и кручу пальцами. Набираю Машин номер снова и снова. Ответа нет.

Ей трубку взять трудно? Никогда не понимал этого в женщинах. Вместо того, чтобы сразу всё выяснить от начала и до конца, они убегают и не разговаривают.

Открыв мессенджер пишу сообщение.

"Марья Алексевна, трубку возьми, поговорить надо".

Нажимаю отправить и жду. Упираюсь ладонями в край стола и шумно выдыхаю.

Взгляд цепляется за край ватмана, торчащий из верхнего ящика стола.

Там вроде какой-то рисунок. Берусь пальцами за ватман, но отвлекаюсь на оповещение о новом сообщении.

"Нам не о чем разговаривать, Михаил Валерьевич. Я уехала домой. Приятно было провести с вами время. Спасибо за опыт! Всего ВАМ хорошего!"

Спасибо за опыт?

Ещё раз перечитываю фразу, за которую максимально зацепился мой постепенно опухающий от всех событий мозг.

Опыт, значит. Так вот, что это было?

Вот же коза мелкая.

Шумно выталкиваю воздух через ноздри и вытягиваю, наконец, ватман из ящика. Что угодно ожидаю увидеть, но не это.

На огромном белом листе нарисован мой портрет. И чертовски хорошо нарисован. Можно сказать, идеально.

Я выдвигаю ящик и достаю оттуда ещё несколько листов.

Нихрена себе.

Все они изрисованы моими портретами и портретами девочек. Я насчитываю как минимум двадцать рисунков.

Опыт, говоришь, Марья Алексевна?

Телефон снова пищит. Я смотрю на экран и вижу новое сообщение от Маши.

"Кстати, приятного вам романтического ужина с вашей женой! Надеюсь, ваша Светка готовит лучше, чем соседка Катя, и вы не отравитесь этой рыбой!"

Хмыкаю и убираю телефон в карман джинсов.

Язвительная зараза.

И талантливая…

Снова обвожу взглядом рисунки Маши.

Мог бы и поверить тебе, Марья Алексевна, если бы не вот это всё.

Провожу пальцами по аккуратным линиям на портрете девочек. Над этим она, скорее всего, не один день работала.

Один из псов забегает в спальню и подбегает к моей ноги, хватается зубами за джинсы и тянет, поскуливая.

— Сень, отстань, потом погуляем! — отдергиваю ногу, но пёс упрямо снова хватается за джинсы и тянет. — Да какого чёрта?!

Недоуменно смотрю на собаку и в следующий момент слышу грохот где-то наверху. Сеня протяжно скулит и бежит к двери, затем смотрит на меня, на дверь и опять на меня.

— В чём дело? Стёпа опять разбомбил спальню девочек? — вздыхаю и иду за псом, который тут же выбегает из комнаты и спешит к лестнице.

Захожу в детскую комнату и смотрю на Тасину кровать, на которой уже валяется Стёпа, а рядом с ним разбитая ваза и корзина с игрушками.