— Остальное сами, — раскладываю ватман на столе вместе с красками и водой, а сама приступаю к готовке.

Сегодня всё будет в форме медведя.

Я планирую сделать мясной бисквитный пирог и вырезать из него медвежью морду. На самом деле, я ещё ни разу так не делала, и очень надеюсь, что у меня получится.

Заготавливаю тесто, затем начинку и начинаю заливать тесто по ёмкостям.

— А вам что нужно? — спрашиваю, смотрящих на меня щенячьим взглядом хаски. — Голодные что ли?

Достаю еды для собак и накладываю им в миски, после чего возвращаюсь к готовке.

— Да, блин, Тася, что ты делаешь?! Ты так весь плакат испортишь. Медведь не может быть голубым!

— А я хочу, голубого! Голубой папа-мишка!

Я аж слюной давлюсь.

Когда этот ребёнок подрастёт, обязательно задаст жару.

Пока бисквиты пекутся, проверяю, как идут дела у девочек.

А что, очень даже неплохо получается! Правда, медведь наполовину бурый, наполовину голубой…

На всю кухню начинает вкусно пахнуть. Осталось только вырезать нужную форму и…

— Нет, Стёпа! Что ты делаешь?! — раздаётся оглушительный Васин визг и грохот.

Я резко поворачиваюсь и вижу, как один из псов тянет ватман со стола, ухватив его зубами. Рывок — и все краски и вода падают на плакат.

— Стёпа! — кричит Тася, пытаясь схватить собаку, которая мигом срывает ватман и тащит его на пол, начинает яростно крутить головой, очевидно, намереваясь разорвать плакать в клочья.

— Фу! Стёпа! Нельзя! — рявкаю на собаку и делаю несколько шагов в сторону стола, но пёс тут же подрывается и несётся вместе с плакатом через кухню.

Краски и вода с грохотом падают со стола на ковёр. Я с ужасом смотрю, как по белому покрытию растекается синее пятно. И рядом коричневое.

Кошмар. Просто ужас…

— Стоять!

— Нет, наш плакат! Маша, он полвёт наш плакат!

Мы втроём с девочками несёмся за собакой, его мохнатый друг весело лает, пока мы как ненормальные гоняем пса по всей кухне.

У лестницы я буквально падаю на ватман, чтобы не дать псу сбежать.

Вся краска мигом оказывается у меня на руках и лице. Девочки пытаются отогнать Стёпу, который тоже успел измазаться в краске. А Сеня тем временем забавляется на изляпанном краской ковре.

Просто блеск.

В итоге я, девочки и оба пса полностью в сине-коричневой краске, а также ковер, стол, и линолеум.

Замечательно!

Я тяжело вздыхаю, глядя на испорченный рисунок девочек.

— Ну, не получите вы больше от меня вкусняшек, мохнатые хулиганы.

— Маша, что делать… Плакат исполтили, — начинает плакать Тася.

Девочки садятся рядом со мной, шмыгая носами.

Они так старались. Смотрю на настенные часы. Новый мы точно не успеем нарисовать.

Так часы…

О, чёрт! Моя начинка!

Вскакиваю и бегу на кухню, где в духовке томится мясная начинка.

— Девочки, несите пока плакат обратно на стол, сейчас исправим!

В панике открываю духовку, в страхе, что и начинка испортилась. Но нет. Фух, слава богу! Хоть что-то идёт по плану.

Псов, которые понурив носы, подходят ко мне, я полотенцем выгоняю с кухни в коридор.

— Так вам и надо!

Их теперь мыть, конечно, придётся. Да всем придется в порядок себя приводить…

Кое-как нам удаётся высушить плакат и частично исправить его, налепив детские ладони с помощью красок.

Пирог я успеваю доделать буквально впритык к возвращению Миши. Соответственно, ни привести себя в порядок, ни привести в порядок дом, девочек и собак не удаётся. Я стираю краску со стола и ставлю пирог по центру, когда снаружи раздаётся шум подъезжающей машины.

— Девочки, берем плакат! Быстро!

Мы встаём рядом со столом.

В зеркале на стене ловлю своё отражение — чёрт возьми! Да у меня всё лицо синее!

Пытаюсь слюнями стереть краску, но это бесполезно. Капец!

Входная дверь открывается и на пороге появляется Бурый.

— С днём рождения! — хором орём мы с девочками.

Только Миша оказывается не один. Вслед за ним заходит… женщина…

* * *

Не поняла… а это кто такая?

Мой взгляд автоматически приковывается к высокой фигуристой блондинке. На ней белая укороченная шубка и сапожки на высоком каблуке, и на фоне этой незнакомки я тут же чувствую себя ещё более стрёмно с синими пятнами краски на щеках. Продолжаю хмуро её разглядывать, помогая девочкам держать поздравительный плакат. Машинально внутренне вся напрягаюсь, перебирая в мыслях варианты, кто это может быть и с какой стати она приехала с Мишей к нам домой?

То есть, к ним. К ним домой, я имела в виду…

Блондинка в свою очередь тоже смотрит в нашу сторону. Неожиданно позади неё сильнее распахивается дверь, после чего на пороге вырастает крупная фигура Андрея. Он чуть наклоняется и со спины приобнимает девушку за талию.

Кажется от облегчения я чуть плакат не выронила.

Так значит, эта женщина с ним!

А, кстати, это не та ли блондинка-начальница, о которой Миша с Андреем в прошлый раз говорили? — Ох ты ж ё моё! — присвистывает вдруг Андрей, переключив моё внимание на себя, и его взгляд проходится по новому сине-бурому дизайну дома.

Миша тоже оценивает измазанных краской собак, затем фиксирует синий ковёр и, наконец, смотрит на нас с девочками.

— С днём рождения, папочка! — ещё раз кричат Тася с Васей и с довольными улыбками бегут к нему.

— Папа, мы тебе плакат налисовали. И Маша пилог испекла!

— Здорово, спасибо, — Бурый обнимает дочерей, выгнув бровь, потому что у них руки и лицо частично измазаны краской. — Я смотрю вы прям старались. Что называется, по полной выложились, — рукой вытирает пятно краски с лица Таси.

— Это собаки виноваты! Они нам чуть плакат не исполтили. Но Маша помогла всё исплавить! Вот! — они гордо растягивают плакат и показывают отцу и всем гостям.

— Андлей! Видишь, какой мы папе плакат налисовали! — счастливая Тася улыбается во весь рот и показывает на рисунок.

— Очень крутой. Но почему медведь… наполовину голубой?

— Это голубой папа-медведь, — важно поясняет Тася.

— Я хотела бурого! Но Тася решила, что папа должен быть голубым! — ворчит Вася.

Андрей громко ржёт.

— Он потом определиться, какой он, голубой или бурый.

— Я думаю, с этим я уже давно определился, — хмыкает Миша, проходя на кухню.

— А ты кто? — Тася указывает пальцем на блондинку, разглядывая её с детским любопытством в глазах. — И потему тебя обнимает наш дядя?

Я вижу как Миша подавляет смешок, приложив кулак ко рту.

— Нель, ты проходи, не стесняйся, — приглашает Андрей девушку, помогает ей снять верхнюю одежду, после чего все они оказываются на кухне. — Знакомьтесь, это Нелли. Моя… подруга.

Нелли, это мои племянницы Тася и Вася. А это… — он не успевает договорить, потому что Тася практически отпихивает его и сама встаёт перед блондинкой.

— А это наша Маша! — громко орёт, пожав Нелли руку.

— Мне очень приятно, — здоровается девушка и сдержанно улыбается, протянув мне бумажный пакет, в котором оказывается бутылка вина.

— Вы проходите и садитесь за стол. Я приготовила праздничный ужин, — неловко указываю рукой на стол.

Какая Нелли ухоженная. И маникюр идеальный. А я, блин, выгляжу как какое-то пугало, наверное!

— Да, кстати, Нель, Маша прекрасно готовит, — подмигивает мне Андрей. — Тебе повезло, что ты попробуешь её стряпню. Она того стоит, уж поверь.

— А я вот не могу этим похвастаться, — смеётся Нелли. — Ну, такой пирог я точно приготовить не сумею.

— Пирог коричневый, — усмехается Андрей, ткнув брата локтём в бок. — Не голубой.

— Лучше вино налей, шутник. Поухаживай за дамами, — Миша забирает у меня пакет с вином и отдаёт Андрею.

Пользуясь тем, что Нелли и Андрей отвлекаются на поиски штопора, я поворачиваюсь к Мише. — Ты почему не предупредил, что будешь не один? — шиплю, нервно дёргая край испачканной майки.

— А кто делал вид, что не помнит про мой день рождения? — улыбается Бурый, наклонившись ко мне.

— Я хотела сделать сюрприз!

— И он у тебя получился.

— Ага! Я на чучело похожа. Ты только посмотри на меня!

— На мой взгляд, оригинально, — хмыкнув, он проводит большим пальцем по моей щеке, очевидно, где самое яркое пятно синей краски.

— Отвлеки всех, а я пойду переоденусь и умоюсь! Я даже не успела причесаться! Ужас! — машинально тянусь к волосам, которые наверняка сейчас на копну сена похожи. — Жесть. Да мне и за час себя в порядок не привести! Я не ожидала, что будут гости и вообще…

— Ну-ка пошли, — Миша неожиданно хватает меня за руку и тянет за собой, бросив брату, что мы скоро вернёмся.

Когда мы оказываемся в моей спальне, он закрывает за собой дверь, упирает ладони по бокам от меня и нависает сверху.

— Ну, да-да, знаю. Давай говори, что я косячная, бедовая, и оставить меня на пять минут нельзя! Даже сюрприз и тот сделать не смогла, как надо!

— Маш…

— Я, правда, хотела, чтобы всё было идеально! Собака схватила плакат, и мне пришлось бегать за ней! Что я могла сделать?

— Ма-ша…

— Теперь весь дом синий. И ты наверняка думаешь…

— Твою мать! Маша, блин, — Миша громко выругивается, затем руками обхватывает моё лицо и прижимается к губам. Не ожидав поцелуя, я резко цепляюсь пальцами за футболку Бурого и машинально открываю рот, пытаясь сделать вдох. Миша сразу этим пользуется, протолкнув язык внутрь. Его пальцы поглаживают мои щеки, затем руки спускаются ниже и чуть сжимают плечи, а губы тем временем сминают мои, пока все мысли не улетучиваются из головы.

— Прекращай уже тараторить, Марья Алексевна, — шепчет, оторвавшись от моего рта. — Отличный подарок получился.

— Ой, врёшь ты всё…

— Не вру и даже не прикалываюсь в этот раз. Клянусь, мне понравилось. Собаки живы, дети целы и ты себя не покалечила. Что может быть лучше?

— Да ну тебя, Миша! Я…

— И ты, Маша, красивая, даже с синей краской на щеках, в испачканной растянутой футболке и нерасчёсанными волосами. Спасибо за поздравления, Марья Алексевна, — резюмирует, целуя меня напоследок в кончик носа.

— С днём рождения, Михаил Валерьевич…

— Вы там скоро? — раздаётся громкий стук в дверь, а следом за ним голос Андрея. — Нам уже не терпится попробовать пирог и выпить!

— Сейчас идём! — отвечает Миша, затем убирает руки от моих щёк, опускает одну вниз и поддевает мою футболку пальцами за край. Медленно тянет вверх.

— Что ты делаешь?! — шепчу, выпучив глаза, и невольно стрельнув взглядом в сторону двери, будто кто-то нас может увидеть сквозь стены.

— Помогаю тебе переодеться к ужину, — хмыкает Миша и резко стягивает мою майку через голову, одновременно с этим выключив свет.

— Миш…

— Тихо ты, Марья Алексевна, — его нос проходится по моей шее, вызвав миллион мурашек. Затем губы касаются плеча, скользят по подбородку и смыкаются на мочке уха. — Ты в курсе, что после поцелуев женщина становится ещё красивее?

Я бы что-нибудь, наверное, сказала, но не могу. Вместо слов просто закрываю глаза и стараюсь справиться с сумасшедшей дрожью, охватившей всё моё тело.

Миша пальцами поддевает резинку штанов и тянет их вниз. Костяшки его пальцев касаются живота, отчего он машинально напрягается.

— Мы же не одни.

— А что мы плохого делаем? — хрипит мне в губы, затем чуть прикусывает их.

Я не знаю, как в темноте он находит в шкафу моё платье и помогает мне его надеть. Вообще очень сложно думать, когда его руки касаются моего тела повсюду. Скользят по бёдрам, по рукам, по плечам. Не настойчиво, а словно не специально.

Когда мы, наконец, выходим из комнаты, мои щёки горят так, что, кажется, жаропонижающее пить придётся. Даже умывание холодной водой не помогает. Я смотрю на своё отражение в зеркале и на удивление ловлю себя на мысли, что действительно сейчас лучше выгляжу с покрасневшими щеками, порозовевшей кожей в тех местах, где Миша царапал меня своей бородой, и чуть искусанными губами.

Прям идея для портрета.

И синяя краска не так уж бросается в глаза.

— Ну, наконец-то вы пришли! Мы уже почти напились тут без вас, — хмыкает Андрей, когда мы с Бурым появляемся на кухне.

Небольшой семейный ужин в честь дня рождения Миши проходит довольно неплохо. И Нелли вполне интересная женщина. Кстати, я не ошиблась, она действительно начальница Андрея. И с возрастом я не угадала. Оказывается, она старше.

В основном Миша с Андреем шутят. Весь моей пирог съедается буквально за пять минут, а вино под конец вечера немного ударяет мне в голову.

В общем, бывает такое чувство, что вечер удался? Вот сейчас именно такое.

Девочки засыпают ещё до того, как Андрей с Нелли уходят.

— Надо было бы их искупать, — говорю Бурому, домывая последние тарелки. — Они все синие так на постели вместе с собаками и уснули.

— Ага. Я их сфотографировал на телефон, — хмыкает Бурый, подойдя ближе и ткнув мне в лицо экраном мобильника.

— Очень даже милые, — я выключаю воду, вытираю руки полотенцем и отбрасываю его на стол. — Ну, вроде всё.

— Что всё? — выгибает он бровь.

— Дело сделано. Все наелись. Напились. Посуда вымыта… Наверное, можно идти спать, — опираюсь поясницей о столешницу и смотрю на Мишу, прикусив нижнюю губу.

Не знаю, по какой причине, ощущаю себя неловко.

— Что такое? Спокойной ночи малыши боишься пропустить что ли, Марья Алексевна?

— Я не ребёнок, — шиплю, кинув на Бурого испепеляющий взгляд.

— Ну, эту фигню даже моя Тася не смотрит. Может, Барбоскиных хочешь глянуть?

— Да иди ты! — хватаю мокрое полотенце и шлёпаю этого бородатого гада по плечу. — Есть предложения для более взрослых людей?

— Для более взрослых есть… — кивает, сунув руки в карманы джинс.

— И? — выгибаю бровь, почему-то начиная нервничать? — Расскажешь или я должна угадать?

— Ну… хотелось бы немного тебя помучать, но…

— Миша!

— Но, предполагая, что для меня это может плохо кончиться, лучше сразу покажу, — подавшись вперёд, Бурый обхватывает меня за запястье и тянет к входной двери, быстро накинув сверху куртку.