— Вы меня совсем за дуру держите?

— Я тебя, Маша, вообще не держу. Ты сама ко мне прицепилась.

— Я знаю, что такое баня, — проговаривает обиженно. — Да будет вам известно, мы живём не в самом Питере, а в Зеленогорске. У нас там дом. И да, баня тоже имеется. Правда, я как-то не особо париться люблю. А вот Кирилл обожает.

Смазливых малолеток твой Кирилл обожает…

В который раз замечаю с каким восхищением в голосе девчонка каждый раз говорит о своём… хрен знает, как его вообще назвать.

Ну не муж же он ей, в самом деле. Смешно даже. Девчонке восемнадцать. Какая из неё жена? Да и кольца на пальце нет…

А вот Кирилл этот, судя по рассказам Маши, не пацан сопливый. Значит папик. Мда, Бурый… что ж тебе так везёт-то на вертлявых девок?

— Папочка я писать хоть, — начинает хныкать Тася, ёрзая на стуле.

— Вот тебя Маша сейчас и сводит, — встав из-за стола, вручаю девчонке в Руки большой фанарь, который всё это время освещал нам стол. — Заодно и вещи мои снимет. И постирает.

— Руками в ледяной воде? — недовольно выгибает бровь.

— Будешь плохо себя вести, постираешь руками. А так у меня стиральная машинка имеется, — разворачиваю Машу за плечи и мягко подталкиваю в сторону коридора.

* * *

Дожидаюсь пока дети в сопровождении новоиспечённой няньки скроются в недрах тёмного коридора и достаю свечи. Зажигаю две и, поставив в центре на подсвешники, сажусь обратно за стол, перекладывая себе в тарелку ещё три перца.

И вроде есть уже не могу, а всё равно пихаю в рот очередной кусок. Вкусные, чёрт бы их побрал. Даже не смотря на то, что уже подостыли.

Где-то вдалеке раздаётся Тасин заливистый смех, а за ним более тихий Машин. В этот момент зачем-то чётко представляю перед собой лицо девчонки. Огромные оленьи глаза, пухлые губы разведены в широкой улыбке и эти её косички с выбивающимися волосками.

Чёрт бы побрал эту мелкую ведьму. Нет, от этой девчонки надо как можно быстрее избавляться… Из-за девочек. Я не хочу, чтобы они привязывались. Ни к ней, ни к её стряпне. Потому что потом эта городская финтифлюшка ускачет обратно к своему пристарелому принцу, а я здесь буду подтирать сопли своих детей.

Надо признать, что идея предложить ей подработать няней изначально была дерьмовой. Просто я не ожидал, что она согласиться. А даже если так, был уверен, что уже сегодня к вечеру Маша сама попросит меня отвезти её в город.

Моя стратегическая ошибка. Не оценил упорство это маленькой заразы. Зато сейчас абсолютно точно понимаю, что Маша скорее руку себе отгрызёт, чем в чём-то мне уступит.

Задумавшись, не сразу замечаю, что кто-то настойчиво барабанит в дверь. Спохватываюсь только, когда слышу хлопок, а за ним лай собак и топот ног в прихожей.

— Ты уснул здесь что ли? — оборачиваюсь на ввалившегося в гостиную Андрея. Сняв шапку, он стряхивает с неё снег и обводит взглядом стол, тихо присвистывая. — Оу… Я что-то пропустил? У девочек скоро появится новая мама?

— Не неси чушь. Скорее у меня появился третий ребёнок.

— Ну-ну… — усмехается. — И ты решил отпраздновать это дело ужином при свечах? А где виновница торжества?

— Ужином при свечах я решил отпраздновать отсутствие электричества. Где свет, кстати? Кто-то ещё утром говорил, что электрик выехал. Или он как всегда забухал где-то по дороге?

— А ты ожидал, что он третьего января к тебе трезвый приедет? Это ты у нас на ЗОЖе помешан, а нормальные люди в новогодние праздники, как и положено, отмечают. На месте он, ремонтирует. Так что потерпи, всё будет, — сев за стол, подтягивает к себе Васину тарелку, кладёт в неё перец и одним укусом сжирает сразу половину. — Чёрт, вкусно. Это Маша готовила? На твои жареные котлеты не похоже.

— Ты сюда пожрать пришёл или по делу?

— И то, и другое, — улыбается, вторым укусом доедая перец и тут же тянется ещё за одним.

— Не слушайте его, Андрей Валерьевич. Кушайте на здоровье. Там ещё кексы есть. Если хотите, я вам чай разогрею, — из тёмного коридора выплывает фонарик, а затем и Маша со своей улыбкой до ушей.

Обходит Андрея со спины и садится рядом на соседний стул. Переводит свой улыбающийся взгляд с него на меня и демонстративно поправляет ворот свитера. Переоделась, значит, всё-таки. Молодец.

— Я буду и кексы и чай, и всё, что ты, Машенька, мне предложишь. Кстати, можно без отчества и на ты. Я ещё не такой старый, чтобы молодые девушки мне выкали.

— Хорошо… эм… Андрей. Я…

— Ты чё пришёл? — перебиваю, переводя на себя внимание, за что получаю в свою сторону недоумённый взгляд от Маши и улыбку от Андрея.

— А пришёл я к Маше… по делу, не переживай, — подмигивает.

Встав из-за стола, выходит в прихожую, и через мгновение возвращается обратно, катя за собой чемодан на колёсиках. — Ну что, Маша, будем опознание проводить? Узнаёшь пропажу?

— Мой! — подскакивает и, счастливо улыбаясь, бежит к чемодану. — Как вы его нашли?! Так быстро!

— Съездил на местную барахолку, потряс продавцов. Ничего сложного, — отмахивается. — Кстати, молодец, что сразу заявление написала, а не тянула. Я когда подъехал, они его только дербанить начали. Видимо, стащили незадолго до того, как вы приехали к автомастерской. На продажу выставить ничего не успели. А так, ещё пара часов и у нас бы пол посёлка в твоих шмотках расхаживало.

— Спасибо, — обхватив чемодан, широко улыбается.

— Да не за что вообще. Это моя работа. Пришлось правда подраться немного. Просто так они добычу отдавать не хотели… Ну да ладно, мне не привыкать. Беги лучше проверь, все ли вещи на месте. О, а вот и свет дали, — задрав голову, смотрит на загоревшуюся люстру. — Видишь, Миша. Всё, как я тебе и обещал.

— Подраться за чемодан? — выгибаю бровь, когда довольная Маша, прихватив фонарик, укатывает чемодан к себе в спальню. — А чё не перестрелка сразу? Как-то мелко заливаешь. И с каких это пор у нас районный участковый лично пропавшие вещи по домам развозит?

— Исключительно по блату, — улыбается, провожая девчонку взглядом. — А ты чего такой суровый? Огрызаешься всё время. Бедная девчонка в твою сторону даже посмотреть лишний раз боится.

— Потому что твой план ни черта не работает, — бью его по руке, когда он тянется к кексу. — Дома поешь. Это детям.

— Я тебе никакого плана не предлагал. Я всего лишь предположил, что она не справится. Кто ж виноват, что тебе досталось такое сокровище?

— Вопрос в том, что я буду делать, когда это сокровище со своим чемоданом обратно в Питер укатит.

— Так ты не отпускай, если так приглянулась.

— Не неси чушь. Я имел в виду девочек. Это они к ней привязываются.

— Ну да, ну да… — усмехается, и, всё-таки успев схватить один кекс, тут же закидывает его себе в рот. — Слушай, ну если девчонка тебе настолько в тягость, то я запросто могу к себе её забрать. Поживёт у меня, пока машина не будет готова. Я один живу, в доме места полно. И ты переживать не будешь… за девочек.

— Всё на месте, — счастливо заявляет Маша, второпях забегая в гостиную.

Ты посмотри, ещё и переодеться успела. Вместо Катиного бесформенного свитера и брюк на девчонке красуется лёгкое светло-розовое платье до середины бедра и кружевной окантовкой вдоль небольшого треугольного выреза на груди.

Косички ещё свои детские расплела. И теперь длинные Машины волосы волнами спадают по плечам и небольшой, но вполне себе выделяющейся в облегающем платье груди.

Мало того, эта зараза ещё и глаза накрасить успела, а по губам явно блеском прошлась.

И не хромает же даже, симулянтка малолетняя. Вон как резво в гостиную вбегала. Чуть ли не вприпрыжку.

— Михаил Валерьевич, вы на меня так смотрите, как будто не узнаёте, — улыбается, накручивая на палец локон тёмных волос.

— Я не на тебя смотрю, а на твои губы.

— Даже так?

— Ага. Думаю, где и когда ты успела что-то жирное сожрать, что они так блестят. У тебя в чемодане пара беляшей случайно не было припрятано?

— И даже специально не было. А губы у меня блестят, потому что я их накрасила гигиенической помадой. Они у меня без должного ухода обветриваются. Если не верите, подойдите поближе и вы почувствуете запах ванили.

— Может мне тебя ещё всю обнюхать?

— Всю не надо, я помадой только губы красила. Андрей… просто Андрей, — сверкнув в меня недовольным взглядом, поворачивается к моему брату. — Ты кажется хотел чай? Подожди минутку, я сейчас сделаю.

— Давай лучше в следующий раз, а то хозяин дома в отличие от тебя не такой гостеприимный, — подмигивает Маше и, стащив со спинки дивана шапку, натягивает на голову. — Ну я пожалуй пойду, завтра на работу рано вставать. У представителей правопорядка каникул не бывает. Наша служба и опасна и трудна… Кстати, Миш, ну так что там насчёт моего предложения? Могу прямо сейчас всё организовать, вообще без проблем.

— Какого предложения? — Маша переводит вопросительный взгляд с меня на Андрея и обратно.

— Никакого, — отрезаю.

— Понял… Ну ты подумай всё равно. Я, если что, в любой момент могу тебя заменить, — улыбается. — До свидания, Машенька. Рад был повидаться. Если возникнут трудности или Миша будет обижать, помни, у тебя теперь есть подвязки в полиции.

* * *

Раздражённо захлопнув за братом дверь и стараясь не обращать внимания на его тихие смешки, пока он спускается по ступенькам крыльца, возвращаюсь обратно на кухню, где Маша, судя по звукам льющейся воды и звону, вовсю намывает посуду.

Какого чёрта я так отреагировал на предложение Андрея, чтобы Маша пожила у него? Это было бы отличной возможностью избавиться от девчонки. Хотя с чего я должен отказываться от няни и кухарки, раз уж мне всё равно возиться с её машиной? Пусть теперь всё до копейки отрабатывает. И нервы мои тоже, кстати.

— У меня вообще-то посудомойка есть, — хмыкаю, опёршись поясницей о край стола, с которого Маша уже успела всё убрать. Надо же какая быстрая. Я всего-то брата до двери проводил.

Подумав про Андрея, тут же вспоминаю, как Маша впорхнула на кухню в платье и с намазюканными губами. В груди сразу начинает нарастать раздражение, а взгляд против воли скользит по тонкой фигуре девчонки, которая, я готов поклясться, намеренно игнорирует мои слова про посудомойку и продолжает намывать тарелки, с грохотом ставя их на стол рядом. Ещё так прогибается и чуть наклоняется вперёд, что ткань сраного платья поднимается выше по бёдрам, а между ног образуется зазор в форме миндаля.

Какого хрена я вообще думаю о её ногах?!

— Марья Алексевна, у вас, кажется, снова со слухом проблемы начались? — отталкиваюсь от стола и направляюсь к девчонке. — Я сказал, что у меня есть посудомойка, и так как свет теперь в доме имеется, то руками посуду мыть необязательно. Тем более в ледяной воде. Вам может, всё же сходит на досуге к врачу — уши проверить?

— Не стоит тратить время и деньги, — фыркает Маша, стрельнув в меня недобрым взглядом и сдунув прядь волос, упавшую на глаза, отчего я невольно кошусь на её блестящие губы. — Я и так знаю, что с моими ушами.

— И что же? — вскидываю бровь, сглотнув слюну и с трудом оторвав взгляд от губ девушки.

— Их медведь оттоптал.

— Да?

— Именно так, — кивает она и снова начинает тереть тарелку губкой. — Грубый и невоспитанный медведь.

— Ужас. И где ты такого нашла? Обычно они довольно милые ребята, — ухмыляюсь, наблюдая за тем, как Машины глаза всё ярче и ярче начинают сверкать.

— А мне по жизни везёт. Если уж медведь, то обязательно умственноотсталый грубиян, который понятия не имеет, как обращаться с ушами девушки! — пожав плечами, Маша с грохотом ставит очередную чистую тарелку на стол и тянется к противню, но его я успеваю перехватить.

— Я сказал, что есть посудомойка. У тебя руки уже ледяные. Так что прекращай выкабениваться. Остальное домоет машина.

— Как скажете! — упрямая девчонка хватает влажную тряпку с раковины и идёт протирать стол, который на мой взгляд уже и без того достаточно чистый.

Не знаю, какого чёрта меня так забавляет, что она на меня дуется? И вообще, почему мне нравится получать эмоциональные реакции на мои слова и действия от этой мелкой ведьмы?

— Где ты научилась готовить? В ресторане работала? — загрузив в посудомоечную машину оставшуюся посуду, снова поворачиваюсь к Маше.

Она в третий раз протирает стол. Видимо, пытается сделать его невидимым.

— Хотела. Но Кирилл не разрешил.

Ах да. Как же я мог забыть. Там папочка-Кирилл всем рулит. Что Маше можно, и что Маше нельзя.

Хотя представив девчонку в костюме официантки, расхаживающей между столиками, где сидят всякие мудаки с сальными взглядами, я даже начинаю понимать этого Кирилла, и почему он не захотел, чтобы Маша работала в общепите.

— Значит, это просто хобби?

— Вроде того… Ну, кажется, стол уже достаточно чистый, — Маша выпрямляется.

— Да. Я удивлён, как он вообще ещё не исчез.

Закатив глаза, Маша споласкивает тряпку, после чего вытирает руки полотенцем.

— На сегодня будут ещё указания, Михаил Валерьевич, или я могу идти спать?

Она упирает в меня взгляд, а я почему-то не хочу её отпускать. Не знаю, почему. И причин задерживать девчонку не нахожу, отчего мысли суетливо начинаю кружить по черепушке, пытаясь отыскать возможность задержать Машу хотя бы ненадолго.

— Рану ещё нужно обработать, — выпаливаю первое, что приходит в голову. Не понимаю, на хрена мне всё это надо, ведь ясно же, что у этой мелкой симулянтки ничего не болит. Да и было бы лучше сейчас действительно просто отправить её спать и самому заняться тем же самым.

— Хорошо, — кивнув, она направляется в сторону своей комнаты. Я иду следом. До меня доносится еле уловимый запах её духов. Значит и духами набрызгаться успела. И когда только? От неё так не пахло, когда Андрей был тут.

В спальне Маша усаживается на постель и чуть приподнимает платье, чтобы открыть доступ к ране.

Я беру хлоргексидин, вату и бинт, после чего опускаюсь на корточки рядом с девчонкой и снимаю старую повязку.