Нужно признаться, что ни в ночь Большой чистки, ни даже на следующий день я так толком и не осознал всю глубину изменений, произошедших в моей жизни. Все это доходило до меня постепенно, иногда шокируя, иногда умиляя, но чаще всего вызывая искреннее недоумение. Поэтому перегруженный событиями и размышлениями мозг засунул информацию о возможном приезде Женьки куда-то на самые дальние задворки памяти.

По большому счету после появления в нашем доме Тик-така жизнь практически не изменилась. Кроме того, что теперь Фа надоедала мне значительно меньше, пропадая где-то в глубинах моей не такой уж маленькой собственности. Похоже, теперь она морочила голову новому жильцу. Но это касалось лишь событийной части нашего бытия. Буквально на следующий же день увеличения нашего состава я заметил, как в доме стало непривычно чисто. Я, конечно, никогда не был неряхой: бытовую дисциплину и чистоплотность нам прививали жестко. Но все равно полностью вычистить такой большой дом не удавалось. Теперь же взгляд не цеплялся за пыль на мебели и подозрительный цвет недостаточно тщательно чищенного ковра. Кстати, как у него получилось почистить его без пылесоса? Но больше меня волновал вопрос с мытьем посуды. Пришлось перемывать все после него, и дело даже не в вылизывании, за которым я пару раз заставал Тик-така, просто сам процесс в исполнении мелкого мышоура вызывал неоднозначные чувства. Правда, уже вылизанную и вымытую посуду домывать было легко и приятно.

Большую часть времени малыш старался не попадаться мне на глаза, но все же были особые моменты, когда Тик-так не прятался где-нибудь по щелям или спал в своем логове, под которое приспособил одну из ниш в основания барной стойки. Если честно, я сам не знал, где его поселить, так что просто махнул рукой: пусть устраивается где хочет. Единственное событие в доме, которое он никогда не пропускал, это моменты, когда я занимался готовкой на кухне. Кажется, для маленького мышоура данное действо имело какую-то особую привлекательность. Сразу вспомнился мультик о крысе-поваре, но к готовке я его точно не подпущу.

На самом деле обжорой он совсем не был, а вот гурманом оказался первостатейным. Так что когда я ел дома, то делал это практически в семейном кругу. Фа получала от меня шарик энергии, а Тик-так свою порцию еды на маленьком блюдечке. Все повторилось и на сегодняшнем завтраке.

Закончив с гигиеническими процедурами, я быстро приготовил любимую фриттату. Выделил мышоуру где-то одну восьмую часть и накормил фуки энергией, чтобы дала мне нормально поесть. Не знаю, делает ли так Тик-тун, но мой подопечный столовыми приборами не пользовался, а ел руками даже жирную и горячую пищу. Супы и любые другие жидкие блюда он не признавал в принципе. Кстати, после еды мышоур всегда мыл лапки с особой тщательностью, да и вообще был заправским чистюлей.

Вот на этом семейном завтраке и прозвучал тот роковой звонок, хотя таковым он мне поначалу не показался. Высветившееся на экране имя однокашника вызвало у меня улыбку.

— Привет, Жека! Как поживаешь, несчастный узник офисных церберов?

— Ни фига ты не угадал! — радостно и даже восторженно ответил мой однокашник. — Я больше не узник. Я свободен и плыву к тебе на всех парах.

— Так, стоп. Что значит плыву? Ты где сейчас?

— Я посреди Женевского озера.

— Это как? — не совсем веря в происходящее, спросил я. — Прикалываешься?

— Нет, все на полном серьезе.

— Жека, ты что, не мог позвонить?

— Ну, думал устроить сюрприз, — немного стушевался мой однокашник. — Я вообще хотел добраться до тебя самостоятельно, позвонить в дверь и сказать: здравствуй, друг!

С трудом поймав за хвост матерные выражения, я пару раз вдохнул, но помогло мало:

— Ты что творишь, лишенец?! Не мог предупредить, чтобы я встретил тебя в Лозанне? Вместе бы и приплыли. Без малейших проблем и неожиданностей.

— Да какие проблемы? Я что, маленький? Сам не справлюсь?

Блин, ну вот как ему объяснить, что Женева — это ни фига не Монако и даже не Рио-де-Жанейро. Впрочем, возможно, я накручиваю. В конце концов, дальше таможенного поста он все равно сам не сунется.

— Так, ладно, когда у тебя по графику прибытие? — решил я отбросить упреки и работать с тем, что есть.

— В билете написано, что в десять утра.

Осталось полтора часа. Это, конечно, не очень хорошо, но и не смертельно. С заказчицей попробую разобраться за час и как раз успею перехватить этого малахольного.

— Ты что, не рад, что я приехал? — напрягся Женька из-за моей паузы да не самых радостных слов перед этим.

— Конечно рад, Жека. Просто дела так не делаются. Это же все-таки Женева.

— Ну и что, что Женева. Волшебный город, — все еще пытался он вытянуть ситуацию на легкомысленно-оптимистический лад.

— Ага, просто сказочный. Когда встретимся, я тебе такое расскажу, что волосы дыбом встанут, во всех местах. И это при том, что рассказать смогу далеко не все.

— Да ладно, — уже не так радостно выдавил из себя мой одноклассник. — Ты серьезно?

— Более чем. Так что, когда прибудешь, тормознись на таможне и никуда не суйся, пока я не подъеду. Хоть это ты мне можешь пообещать?

— Да, без проблем. Если все так стремно, не буду искать неприятностей на свою голову. Ты же меня знаешь.

Конечно знаю! Могу прямо с ходу вспомнить пару его косяков эпических масштабов, но зачем сейчас обострять и без того не самую приятную ситуацию?

— Ладно, давай, мне нужно бежать к клиенту. Поговорим при встрече, и не вздумай никуда соваться.

— Да понял я все. Не кипишуй.

Действительно, может, дую на воду после недавних событий и жутких рассказов Бисквита, но все равно было как-то не по себе. Я уже влез во все это болото по самую макушку и не хотел, чтобы Женька тоже вляпался. Будет лучше, если он погостит и уедет обратно, сохранив в памяти лишь действительно приятные упоминание о магическом городе.

На встречу с клиенткой собирался впопыхах. Все никак не получалось сконцентрироваться. В голову лезли самые нехорошие мысли. Приходилось отгонять их и успокаивать себя тем, что все это тупо необоснованные страхи. Нет у меня никакого предчувствия. Я оценщик, а не пифия.

С большим трудом, но все же удалось сконцентрироваться на предстоящем деле. Встреча с клиентом должна пройти не у меня дома, а на выезде. Это, конечно, не особо радовало, но пришлось согласиться. Женщина буквально рыдала в телефон, умоляя помочь ее семейному горю.

Дело там действительно обстояло не совсем весело. Десять лет назад брат и сестра Отто и Грета Хайзенберги выяснили, что они оба имеют склонность к магии. Так что, недолго думая, оба переселились в Женеву. Благодаря наследству родителей жить в человейнике им не пришлось. Сразу поселились в Сером городе. По большому счету, денег у брата с сестрой хватало на безбедную жизнь до старости, даже по меркам Женевы, но у Греты со временем проявился так называемый дар сирены. Не очень сильный, но хватало, чтобы получить работу в одном из элитных ресторанов Белого города. Сидеть дома она не хотела, так что с радостью пошла работать. Там и познакомилась с будущим мужем, к которому позже переехала. Что же касается Отто, то он продолжил жизнь рантье. И все бы ничего, но со временем Грета начала замечать изменения в поведении брата.

Все эти факты я прокручивал в голове, пока ехал в вызванном такси. Грета ждала меня на веранде небольшого кафе и, как только я вышел из машины, тут же вскочила и пошла навстречу.

— О, герр Петров! Я так благодарна вам за то, что вы согласились. Иначе сама не знаю, что бы со мной было.

На низшем эльфийском невысокая, коренастая дама с резкими чертами лица говорила с сильным немецким акцентом. Ей было на вид лет сорок, что в Женеве ни о чем не говорило. Внешне эту фрау и симпатичной-то трудно назвать, но я тут же почувствовал влияние ее дара. Нет, мне не захотелось смотреть ей в рот и делать все, что она пожелает. Просто по-другому внезапно возникшую у меня симпатию объяснить не получается. По телефону такого эффекта не было. Хорошо, что она заранее предупредила о своем даре сирены. По законам Женевы в этом не было никакой необходимости. То, что окружающие будут относиться к тебе немного лучше, чем ты того заслуживаешь, никому вреда не причинит. Конечно же, кроме случаев использования дара в целях мошенничества. В данной ситуации это вряд ли возможно. К тому же выданный мне Бисквитом стандартный жандармский амулет защиты гасил большую часть ментального влияния вплоть до среднего.

— Хорошо, давайте мы для начала успокоимся, присядем за столик и обсудим детали.

— Конечно, герр Петров. Как скажете, — покладисто согласилась Грета.

Как только мы уселись, она вдруг спохватилась и полезла в сумочку.

— Вот. Здесь все, как мы договорились.

Дама сунула мне пачку франков. Я с мимолетным сомнением посмотрел на них, но затем решил, что лишние церемонии ни к чему, и просто убрал деньги в карман.

— Грета, если честно, я так и не понял, почему вы обратились именно ко мне?

— Потому что другие оценщики не хотели никуда ехать. Они требовали доставки объекта к ним в мастерскую. А я не знаю, что нужно доставлять. К тому же требовали письменное согласие на оценку обоих владельцев.

Ага, оказывается, благодаря отсутствию брезгливости и опыту работы с криминальными элементами, я предоставляю, можно сказать, эксклюзивные услуги в своем сегменте рынка.

— Хорошо, теперь о вашем брате. Вы считаете, что он ни с того ни с сего начал проявлять признаки силлогомании. — Это слово я сам узнал только вчера вечером из статьи в Википедии. Понты, честно говоря, дешевенькие, так что дожидаться вопроса от клиентки не стал и тут же расшифровал термин: — Патологического накопления.

— Да-да, именно так, — закивала бедная дама.

— И вы подозреваете, что какое-то из произведений искусства, доставшееся вам от родителей, попав в город, приобрело магические свойства?

— Да, я хочу, чтобы вы определили, какое именно. Тогда я смогу забрать его как часть наследства и тут же уничтожить.

Да уж, ситуация неоднозначная. Определить-то я, конечно, возьмусь. А насчет забрать сильно сомневаюсь. Если артефакт как-то влияет на Отто или, не дай боже, в нем образовалась энергетическая сущность, сделать это будет очень сложно. С другой стороны, если уровень негативного влияния сущности окажется достаточно высокими, просто вызову гоблина, и он отберет артефакт у бедолаги, как леденец у ребенка, несмотря на стенания и мольбы.

— Хорошо, давайте попробуем. Я так понимаю, квартира вашего брата находится неподалеку?

— Да, вон ее окна. — Грета торопливо указала пальцем на окна второго этажа дома напротив. — Я предупредила брата, что зайду. Он, конечно, ругался. Пришлось пригрозить судом.

Как выяснилось через пару минут, согласие было такой себе твердости. Отто не захотел пускать нас в квартиру, и пришлось переговариваться через двери.

— Ничего я вам не отдам! Уходите!

На глаза Греты набежали слезы; и вообще, она выглядела крайне беспомощной. Так что я решил взять дело в свои руки:

— Герр Хайзенберг, мы ничего не собираемся у вас забирать, но наследство ваших родителей должно быть разделено по справедливости. После этого все ваши вещи будут только вашими, и никто никогда не посмеет на них претендовать. К тому же я уверен, ваша сестра ограничится всего лишь деньгами. Но чтобы знать, сколько именно вы должны перечислить ей со своего банковского счета, мне нужно все осмотреть и оценить. Или вы хотите, чтобы приставы взломали дверь и к вам ввалилась целая толпа?

Теперь глаза Греты расширились от удивления, и мне пришлось подмигнуть ей. Из статьи об этом психическом расстройстве я узнал, что в основном оно распространяется на материальные ценности — то, что можно потрогать руками. А вот на виртуальные уже не в такой болезненной степени. Я, конечно, даже близко не психолог, но вывод явно сделал правильный, потому что через пару минут дверь все-таки открылась.

— Только не вздумайте ничего хватать. Оценивайте и убирайтесь, — проворчал Отто и отошел в глубь прихожей.

Если честно, я рассчитывал увидеть эдакого Плюшкина, замотанного в женский пуховый платок, как наполеоновский солдат времен зимнего отступления. Но немец выглядела достаточно презентабельно. Он носил хороший костюм, и из признаков запущенности были лишь не особо ухоженная борода и немного всклокоченные волосы. А вот глаза у него бегали как у форменного шизика. Так что вести себя нужно осторожно.

Что же касается квартиры, то она несла на себя яркие следы безумия своего хозяина. Вокруг громоздились стопки книг и кучи тряпок. Шкафы и серванты битком набиты какими-то вещами, цепочками, канделябрами и прочим мусором.

Жуть и мрак! И среди всего этого мне нужно найти магический артефакт, повлиявший на психическое состояние владельца?! Кстати, его может и не быть, а бедолага просто сбрендил по каким-то своим внутренним причинам. Впрочем, мой шок продлился недолго. Я напомнил себе о возросшем уровне дара, так что перебирать все это не придется.

Привычно встряхнув руками и даже похрустев шеей, я сделал несколько глубоких вдохов и начал разгонять свой внутренний накопитель Живой силы. На это тут же откликнулся мой дар, вливая в мозг целые потоки информации. Она исходила от вещей вокруг меня, но этот поток был мутный и маловразумительный.

Ничего, справимся. Концентрированная энергия творения все равно проявит себя даже на расстоянии. Конечно, среди этого хлама могли находится действительно ценные, как минимум в коммерческом плане, вещи, но ни меня, ни Грету они не интересовали.

Голоса спорящих о чем-то сестры и брата отошли куда-то на другой план бытия. Уже через минуту я понял, что в гостиной ничего интересного нет. Затем мы перешли в столовую, где мне пришлось повторить свой ритуал. Увы, с тем же успехом. Бывшая спальня сестры, которую Отто превратил в склад, также ничем не порадовала. Там имелось несколько картин, но они ничего из себя не представляли. Я уже начал подумывать, что бедолага просто сходит с ума и мой дар тут не поможет, но тут он заартачился, не желая пускать нас в последнюю комнату — свою спальню.

— Там нет ничего ценного. Только кровать и спальное белье.

— Серьезно? — выразительно окинул я взглядом окружающей нас бардак. — Тут все битком набито, а там чистенько и свободно? Что-то мне подсказывает, что самое ценное находится именно в спальне. Вы хотите обокрасть свою сестру?

На всякий случай я решил еще раз использовать уже сработавший прием:

— Мы ничего не будем забирать. Просто оценим стоимость вещей, и вы выплатите сестре необходимую сумму.

Теперь он колебался намного дольше, но все же сдался.

Что и требовалось доказать! Как только мы вошли в комнату, мой дар тут же ощутил концентрацию энергии творения. Домашние задания, которые я сам себе задавал, наконец-то принесли плоды, и мне без особого труда удалось узнать работу кого-то из голландцев. Если честно, эти ребята уже начали напрягать своими деструктивными талантами. Что-то с этой нацией было не так. Нет, к жителям Нидерландов у меня никаких претензий. И все же в их истории явно был период, когда, благодаря запредельному богатству и влиянию на окружающий мир, расцветали не только искусства, но и заводилась в душе определенная чернота. Впрочем, когда какая-то нация вдруг начинает считает себя лучше других, тараканы в головах даже простых обывателей приобретают свойства Дарта Вейдера.

Ладно, это все историческая лирика. Сейчас мне нужно решить, как справиться именно с данной ситуацией и отдельно взятыми тараканами.

— Герр Хайзенберг, сейчас я подойду к картине. Только не нервничайте, это простой осмотр. Я даже не стану к ней прикасаться.

Интуиция подсказывала, что картину действительно лучше руками не лапать. Слава богу, с недавних пор мне для работы это уже не требовалось. Достаточно, чтобы с объектом соприкоснулось мое энергетическое поле. И все равно, несмотря на то что я старался не делать резких движений, бедолага Отто все больше и больше нервничал. Его даже начало потряхивать. Но делать нечего — все равно нужно отрабатывать свой гонорар. Да и было интересно, что же скрывает в себе это произведение искусства. В последнее время у меня появилось какая-то болезненная тяга к исследованию изменений, которым подвергается энергия творения в магическом поле Женевы.

Стараясь не выпускать из бокового зрения Отто, я подошел к висящей на стене картине. Полотно небольшое, сантиметров двадцать на двадцать. Простая рамка. На холсте был изображен мужчина, державший в левой руке мешочек с серебряными монетами. Одну он зажал в пальцах правой руки и рассматривал с явно нездоровым интересом.

Мне не нужно было прикасаться к полотну, чтобы оценить его влияние на окружающих. Картина действительно вызывала приступы жадности, но вряд ли настолько сильные, чтобы появился повод вызывать сюда жандармов.

Сам того не желая, я немного увлекся. Не особо яркие краски, но стилистика вполне узнаваемая. Будь все более пафосно, я заподозрил бы в этом безобразии Николауса Кнюпфера, но тут больше гротеска с явным намеком на сатиру, так что это вполне может быть творением того же Стена Яна. Едва в голове мелькнуло имя художника, как от картины пришел едва различимый отклик.

Ага, похоже, я угадал. Точнее, не угадал, а правильно определил. Растем, Назарий Аристархович! Мне бы еще помнить, что приступы самолюбования никогда и никого не доводили до добра — ни соловья, ни глухаря. Такой косяк когда-нибудь может привести к очень печальным последствиям.

— Отойди от нее! Немедленно! Отойди и не трогай! — внезапно завизжал Отто на общем, заставив меня вздрогнуть.

И все же степень исходящей от него опасности я осознал только после того, как оторвал взгляд от картины.

Откуда этот придурок достал пистолет? То, что это боевое оружие, а не муляж, я понял, даже не присматриваясь. Рефлексы сработали раньше сознания, и спустя мгновение передо мной раскрылся силовой щит. Я едва ли не спиной почувствовал, где стоит Грета, и сделал небольшой шаг в сторону, чтобы закрыть ее своим телом.

Ну а почему бы и не проявить геройство, сам-то уже прикрылся.

— Герр Хайзенберг, вы совершаете огромную ошибку.

Была конечно мысль достать свою револьвер и, так сказать, помериться пестиками, но боюсь, что этот шизик с побелевшими от бешенства глазами сразу начнет палить. Так что лучшие просто свалить отсюда. К тому же за спиной тихо пискнула Грета:

— Давайте уйдем. Пожалуйста.

— Все хорошо, герр Хайзенберг. Мы уходим. Не делайте глупостей.

Следующие пару минут мы неуклюже совершали какой-то странный танец втроем. Сохраняя пространственное равновесие и дистанцию, выбрались сначала в гостиную, а затем в прихожую. При этом мне и Грете пришлось практически пятиться.

И только когда оказались на лестничной площадке, а за нами захлопнулась дверь, я смог выдохнуть. Несмотря на всхлипывание фрау, постарался осмыслить определенную странность, случившуюся в момент развертывания силового поля щитовика. Уже ставший привычным, практически родным светлячок, вместо медленного плавания внутри синеватого экрана, почему-то суетно задергался, словно хотел проскочить к злополучной картине. Причем у меня совершенно не было сомнений, что светлячка заинтересовал именно этот предмет. Ладно, странности поведения светлячка обдумаю позже, а сейчас нужно закончить дело, несмотря на то что все пошло наперекосяк.

— Грета, мне очень жаль, но вам все же придется пойти по сложному пути. Подавайте на брата в суд. Я дам свидетельские показания, что картина очень ценная. Ему вряд ли хватит денег, чтобы выкупить свою часть. Ну а когда сюда придут приставы, он опять достанет пистолет, и тогда его отправят к врачам. Но что самое главное, уберут подальше от этой дряни.

— Но я не могу так поступить с братом, герр Петров!

— Решайте сами. Мне жаль, что мне не удалось помочь вам так, как обещал. Готов вернуть часть гонорара.

— Что вы, герр Петров! — тут же вскинулась фрау. — Вы полностью все отработали! Огромное вам спасибо. А мне нужно подумать.

— Думайте. Я не вправе давать вам советы, но вашему брату нужна помощь.

На этом мы распрощались, и я тут же вызвал такси. Как раз подметил, что на разборки со сбрендившим Отто потратил больше времени, чем рассчитывал, и до прибытия Женьки осталось всего пятнадцать минут.

Ничего, ему еще таможню проходить.

Когда уселся на заднее сиденье такси, подумал, что стоит позвонить. Не хотелось выглядеть квохчущей наседкой, но все же что-то не давало мне покоя. Поэтому, отбросив сомнения, набрал номер друга. Ухо тут же резанули неприятные звуки, а от женского голоса обдало холодом:

— Абонент находится вне зоны…

Да как так-то?! Что тут вообще творится?! Так, стоп, прекратить панику. Случиться могло все что угодно. Либо батарея разрядилась, либо этот ротозей вообще упустил телефон в Женевское озеро. Почему я вообще решил, что его приезд в Женеву получится таким же экстремальным, как у меня самого? Сейчас приедем на место и во всем разберемся.

— Уважаемый, — обратился я к водителю, — можно немного быстрее? Заплачу двойной тариф.

Сидевший за рулем мужчина как-то странно посмотрел на меня через зеркало. Да уж, это вам не славянский квартал, в котором в такси работают сплошь армяне — любители двух счетчиков и лихой езды. Тут на такие просьбы могут отреагировать лишь глубоким непониманием. И все же водитель чуть ускорился, за что я ему был искренне благодарен.

К зданию таможни мы прибыли, когда пассажиры уже начали проходить досмотр. Ждать терпения не было никакого, так что я, немного испугав парочку проходящих мимо дамочек, взобрался на тумбу у снования опорного столба, который подпирал потолок общего зала у стоек таможенников. Отсюда был хороший обзор на все десять пунктов пропуска. Увы, ни у одного из них Женьки не было.

А вот теперь можно начинать паниковать, но на душевные терзания времени не было. Я быстро нашел старшего смены и начал терроризировать его вопросами. В ответ гоблин просто смотрел на меня без малейшего выражения на жабьей морде. А затем все же выдал:

— Мы не предоставляем информацию о пассажирах посторонним разумным.

— Я не посторонний! Евгений Кравец прибыл в город по моему приглашению. Мое имя Назарий Петров.

Гоблин смотрел на меня, застыв как истукан. Затем он резко отмер и, не говоря ни слова, пошел к одному из пунктов пропуска. Закипая от бешенства, я все же двинулся следом. Гоблин воспользовался компьютером таможенника-человека. Пощелкал по кнопкам клавиатуры, а затем повернулся ко мне:

— Человек с таким именем прошел досмотр в грузовом порту, но ваше приглашение не было заявлено.

— А какое было? — опешил я от подобного поворота событий.

— Мы не предоставляем информацию о пассажирах посторонним разумным, — словно заезженная пластинка проскрипел гоблин.

Эти новости меня так ошарашили, что я и не заметил, как гоблин свалил куда-то в дебри таможни.

Как это вообще могло случиться? Зачем Женька сошел в торговом порту? И где теперь его искать? Так, стоп! Я что, зря столько впахиваю на жандармерию? Нужно звонить Иванычу. Влезать к нему в долги сильно не хочется, но сейчас не тот случай, чтобы мелочиться. Как назло, гоблин не ответил ни на звонок на обычный номер, ни на экстренный.

Сегодня явно не мой день. Что же делать? Названивать ему бессмысленно. Гоблин все равно перезвонит, только когда сочтет нужным. Но стоять и ждать у моря погоды просто невыносимо, так что я набрал Бисквита. К счастью, мой зеленокожий друг ответил сразу. Даже не дав ему закончить приветствие, я сразу перешел к делу:

— Слушай, ты сможешь залезть в базу данных таможни?

— Назар, ты там что, головой ударился? В таможне сидят гоблины. Это они ко мне залезть могут, а не я к ним.

Я пару секунд тупо смотрел себе под ноги, а затем встрепенулся:

— А дорожные камеры перед зданием таможни грузового порта?

— Можно попробовать, но все равно стремно. Для чего тебе это? — решил все же уточнить орк.

— У меня друг пропал! Он должен был выйти вместе с другими в пассажирском порту, но зачем-то слез в грузовом и исчез. У меня сейчас крыша съедет от мыслей о том, что с ним могло случиться.

— Понятно, — посерьезнел Бисквит. — Я попробую. Скинь его фотку.

— Сейчас скину.

— Хорошо, перезвоню через пару минут.

Эта пару минут далась мне очень тяжело, и я нажал на кружок приема звонка, не дав прозвучать и паре нот мелодии вызова:

— Ну что там?

— Я нашел на камере похожего человека. Он вышел из здания таможни сорок минут назад в компании еще одного мужчины. Они сели в такси и уехали, — сказал орк и, не дав мне возможности выразить еще одну просьбу, тут же добавил: — Я хакнул сайт такси и узнал, что высадили его в глубине грузовых доков порта. Камер там нет. Там вообще слепая зона для любых законов. Назар, все очень плохо. Он либо сам, либо под принуждением оказался на земле триады.

Да как так-то?! Бившаяся в голове одна и та же фраза не давала спокойно думать. Все еще хуже, чем я мог себе даже представить. Как Женька вообще мог связаться с триадой? Или тут дело не в нем, а в том, с кем он вышел из таможни?

Пытаться заставить Бисквита все же попробовать взломать гоблинскую сеть было бессмысленно. Если бы он мог, то сказал бы об этом сразу. Опять все возвращается к Иванычу. А он все не звонит и не звонит.

Не знаю, возможно, где-то сверху все же решили сжалиться над моими муками, и телефон наконец-то выдал марш имперских штурмовиков.

— Что там у тебя? Только быстро, — как всегда сухо и раздраженно спросил гоблин.

— Быстро не получится, — почти нагло заявил я и максимально подробно описал сложившуюся ситуацию.

Иваныч пару минут молчал. Эти их гоблинские паузы уже довели меня до грани бешенства.

— Я понял. Попробую что-то узнать. Не дергай меня, — проквакал в трубку инспектор и отключился.

А кого мне дергать?! Себя самого? Я и так уже задергался до предела. Что еще можно сделать в этой ситуации, кроме как ждать? А ожидание просто убивает. Еще раз прокатав в голове ситуацию, я подумал, что не мешало бы проверить каюту, в которой плыл Женька. По крайней мере, это лучше, чем сидеть в ожидании звонка.

Идея хорошая, но вот исполнение подкачало, и все потому, что охране на проходной для персонала порта сегодня то ли вожжа под хвост попала, то ли вчера начальство холку намылило. Мордатый человек явно немецкого происхождения лишь уставился на меня свинячьими глазками, и даже увеличение взятки с двухсот франков до четырех сотен ни к чему не привело. Ладно, сейчас мы зайдем с другой стороны. Достав телефон, я набрал Бисквита и, быстро обрисовав ему контуры проблемы, задал параметры помощи, которую он может предоставить.

— Ну, я попробую…

На это невнятное мычание я довольно резко заявил:

— Тут не пробовать, тут делать надо. — На пару секунд задумавшись, добавил: — Или не делать, если считаешь, что для тебя это неприемлемо.

— А вот этого не надо, — возмутился орк. — Пропал твой друг, а значит, и мой. Искать будем вместе.

— Спасибо, Зеленый. Извини, если высказался слишком резко.

— Нет, это я что-то туплю, — успокоил меня орк. — Скоро буду, жди.

И он действительно справился достаточно быстро. Через двадцать минут перед зданием проходной остановился черный хаммер. Я даже подумал, что это не ко мне, но тут из машины выбрался орк со знакомой физиономией. Не скажу, что я так уж легко отличаю одного зеленокожего гиганта от другого, но здесь картина была достаточно оригинальной, чтобы ошибиться. Ну а как еще назвать вид крупного пришлого, одетого в классический для живущих в Серой Женеве орков-паградов ковбойский наряд, включающий в себя не только длиннополый плащ, но и шляпу. И со всем этим крутейшим прикидом дико жутко диссонировала растерянная физиономия.

— Морду сделай кирпичом, — сказал я, подойдя к орку вплотную.

Бисквит зло ощерился, демонстрируя свои клыки.

— Вот так уже лучше. Молодец. Пошли разворошим этот курятник.

Ну мы и разворошили. Мордатый охранник попытался что-то вякнуть, но мой друг практически впечатал ему в физиономию значок жандармерии. Правда, в книжечке, к которой была прикреплена бляха, значилось, что он всего лишь эксперт, да еще и по имени ор Бисквит, но в таком деле главное — лихой наскок, и никто ничего читать не будет.

Когда мы вышли на большой двор, практически площадь между техническими строениями и несколькими офисными трехэтажками, нас попытался остановить какой-то мелкий начальник.

— Кто вы и что вам нужно? — на общем потребовал он, но как-то не очень уверенно.

Орк и этому ткнул в лицо свой значок и заявил, причем намного решительнее, чем наш оппонент:

— Мы ведем расследование похищения человека и служебной халатности работников транспортной компании.

Молодец, хорошо держится.

— К-какой халатности? — промямлил стушевавшийся чиновник. Вид зеленого ковбоя действовал на него как взгляд удава на кролика.

— Мне нужно опросить капитана пассажирского парома, прибывшего час назад.

— На каком основании? — все же сумел взять себя в руки чиновник. — У вас есть ордер?

Блин, если Бисквит сейчас поплывет…

— Я ведь сказал опросить, а не допросить. — Орк явно вошел в роль и, нависая над человеком, давил его рокочущим голосом. — Если понадобится, то допрашивать я его буду в управлении жандармерии. Сейчас это всего лишь визит вежливости. Если капитан ни в чем не виноват, мы просто уйдем. Так мне возвращаться за ордером или упростим жизнь и вам, и нам?

Чиновнике думал недолго:

— Упростим, но разговаривать вы будете в моем присутствии.

— Да легко, — выпал из образа Бисквит, и я еле сдержал стон.

К счастью, чиновник не обратил на прокол друга никакого внимания. А еще нам повезло, что капитан до сих пор находился на пароме. К причалу мы прошли через служебную часть порта. Разговор состоялся прямо на корабельном мостике.

После первого же вопроса капитан ушел в глухую оборону:

— Я не нянька пассажирам. Захотел сойти в грузовом порту — так почему мы должны ему мешать?

— А вот тут вы, господин капитан, сильно ошибаетесь. — Орк решил еще раз использовать прием с нависанием. Правда, капитан тоже был немаленьких габаритов, но все равно смотрел на моего друга снизу вверх. — В билете пропавшего человека конечным пунктом указан именно пассажирский порт. И причину, по которой вы позволили ему сойти в другом месте, нам еще предстоит выяснить. Кто дал вам взятку, сам Кравец или тот, кто его похитил?

Капитан оказался не робкого десятка, но все равно не смог выдержать нависающую над собой тушу вошедшего в раж орка.

— Никаких взяток я не брал, — сглотнув, ответил он.

Бисквита это не убедило:

— Если брали не вы, то кто-нибудь другой. За все, что происходит на корабле, отвечает капитан. Или у вас здесь как-то иначе?

А вот это было уже серьезное обвинение. Причем не в юридическом плане, а в репутационном.

— Да, за все отвечаю я, — решительно глядя в глаза орку, жестко ответил капитан. Затем он развернулся к приборной панели мостика и снял с крепления проводной телефон. — Старшего стюарда ко мне. Быстро!

Явившийся типчик, даже на вид скользкий и пронырливый, в плане выдержки сильно уступал не только капитану, но и чиновнику. Так что раскололся практически сразу. Взятку ему дал все же Женька, но, как признался стюард, выглядел мой друг как-то странно. Словно был пьян.

Чиновник и капитан пообещали жестко наказать провинившегося сотрудника, но самостоятельно, без привлечения жандармерии. В обмен на это мы получили разрешение обыскать каюту, в которой ночевал Женька. Чем мы с Бисквитом и занялись. В принципе, нельзя сказать, что удалось найти что-то подозрительное или хотя бы следы борьбы. И все же тот факт, что обычно достаточно аккуратный Соловей умудрился забыть кепку, ношеную тенниску и свою зубную щетку, явно привезенную из дома, говорил о его психическом состоянии в момент прибытия в грузовой порт. Бисквит тоже все это подметил и тихо сказал мне, чтобы не услышал мнущийся в коридоре стюард:

— Если твой друг не последний лопух, то, скорее всего, тут сработало ментальное воздействие. Вряд ли это менталист. Они у нас на плотном контроле, да и на пароме стоят датчики. Скорее всего, твоему другу что-то подмешали, а уже затем просто запудрили мозги. В общем, химическо-лингвистическое комбо.

Больше нам на пароме делать было нечего, и мы к огромному облегчению всех служащих покинули этот бедлам.

Когда забрались в машину орка, то пару минут просто молчали, пытаясь осмыслить, что делать дальше. Первым не выдержал я:

— Слушай, давай смотаемся туда, где Женьку высадили из такси.

— На территорию триады? Ты издеваешься? — спросил чуть побледневший, точнее, посалатовевший орк.

— Ну и что они нам сделают? — не унимался я с упорством, достойным лучшего применения. — Просто прокатимся и посмотрим, как отреагируют, а там видно будет.

— Хорошо, — согласился Бисквит и тут же добавил: — Но мне это сильно не нравится.

— Ты даже не представляешь, как все это не нравится мне, — парировал я орку, чем, судя по всему, добил его окончательно.

Путь до грузового порта занял минут пятнадцать, и еще десять минут мы петляли по лабиринту прямых, словно проложенных под линейку, улиц складского района порта. То, что место высадки Женьки и похитителя из такси было не случайным, стало понятно сразу, как только прямо перед капотом нашей машины возник китаец. Это было так неожиданно, что я даже открыл окно, чтобы прикрикнуть на этого недоделанного суицидника, но так ничего и не сказал. А все потому, что мне в голову уперся ствол автомата, который держал в руках непонятно откуда возникший еще один китаец.

— Ты что здесь забыл, лаовай? — грубо, с сильным акцентом на низшем эльфийском спросил автоматчик.

И вот тут до меня окончательно дошла вся тупизна собственной идеи. И сам подставился, и бедолагу Бисквита втянул. Впрочем, через секунду этот самый «бедолага» показал, что знаю я его не так хорошо, как мне казалось. Орк открыл свою дверку и даже с какой-то ленцой выбрался наружу. Затем окинул взглядом окружавших нас боевиков, чьи татуировки показывали, что ребята они очень непростые, и внезапно рявкнул:

— Вы что, хуманы, совсем страх потеряли?! А ну убрали оружие, иначе я достану свое.

Рост орка позволял мне увидеть, как он, словно заправский ганфайтер, откинул полы своего плаща, давая всем желающим возможность рассмотреть не только стикер щитовика, но и монструозного вида револьвер в кобуре. И как я раньше не заметил эту гаубицу? Похоже, мысли о пропавшем Женьке сработали как шоры.

— Но, господин, — обратился к орку ставший перед капотом китаец. — Вы на нашей земле.

Упиравшийся мне в голову ствол тут же исчез.

— Это не повод тыкать в нас оружием, — не сбавляя тона, огрызнулся Бисквит. — Слов было бы достаточно. Мы уже уезжаем.

После этого он вернулся за руль машины и, не давая китайцам времени опомниться, сдал назад. Метров через десять орк сделал лихой разворот, и мы укатили в обратную сторону.

В себя мне удалось прийти, только когда внедорожник покинул складской район.

— Ну ты, конечно, выдал, — наконец-то пережив адреналиновый откат, высказался я. Похоже, мы с ним действительно два сапога пара. В критических ситуация у него тоже крышка даже не слетает, а встает как-то наперекосяк. — Красавчик!

— Да какой там красавчик! — внезапно разразился практически визгливым криком артефактор. — Я чуть шипохвоста не родил! Тупая была идея.

— Согласен. Извини, — совершенно искренне ответил я.

Мне действительно было стыдно. И все же благодаря такому проколу стало понятно, что нужно заходить совсем с другой стороны и поднимать связи в преступном мире. Благо они у меня имеются.

— Слушай, давай поедем к тебе домой, — растеряв всю свою наносную брутальность, просящим тоном предложил орк. — Вдруг твой друг уже сидит сейчас там на пороге с разряженным телефоном?

На это мне возразить было нечего, но в подобную фантастическую удачу совершенно не верилось. И все же совет был дельным. Вот там в спокойной обстановке и обзвоню своих бандитствующих знакомцев.