Как я и предполагал, Женьки у моего дома не оказалось. Оставив джип у тротуара, мы с Бисквитом зашли внутрь. Я отправил его в сторону бара хозяйничать, а сам достал телефон и сначала позвонил Косарю. Подручный Пахома выслушал меня и обещал пробить этот вопрос. А вот звонок скандинаву сразу вызвал разочарование.

— Ты извини, На́зар, — сказал мой не такой уж давний знакомый, когда я описал ему суть дела, — но сейчас у меня определенные проблемы со старшими, а контакт с китайцами — это их уровень. Я, конечно, попытаюсь что-то узнать у своих знакомых, но это так, по мелочам.

— Сделай то, что получится, и спасибо тебе, Йохан, можешь всегда рассчитывать на мою помощь.

— Да ладно, — благодушно отреагировал здоровяк. — Ты нормальный мен, помочь такому будет правильно.

Теперь оставалось только ждать, что было хуже всего. Увы, несмотря на то, что оба моих знакомых справились довольно оперативно, радости это не принесло. Йохан сразу сказал, что у него ничего не получилось, а вот Косарь заставил серьезно напрячься:

— Псих, там вообще какой-то мрак. Пахом к тебе по-хорошему, так что я сразу подтянул его к делу. Он попробовал связаться с китайцами, но ему посоветовали не совать нос не в свое дело. Честно скажу, такое у нас впервые. Китайцы, конечно, крутые ребята, но не настолько, чтобы хамить Пахому.

— И что Пахом? — спросил я с надеждой на то, что оскорбленный неуважением криминальный авторитет, так сказать, «впишется в тему».

— Ничего, — спокойно ответил Косарь. — Они за это по-любому ответят, но тебе от этого ни холодно, ни жарко. Пахом не полезет с ходу в непонятку, которая заставила китайцев так психануть, и тебе советует этого не делать. Там вообще все мутно. Шеф от себя предложил награду в двадцать косых, но в ответ никто даже не пискнул. Поверь, за два десятка кусков любой людолов вернул бы тебе твоего кореша и ленточкой обвязал. Не лезь туда, Псих, не стоит оно того.

— У меня нет выбора, они забрали моего друга.

— Ну, значит, я могу помочь тебе только тем, что пожелаю удачи. Извиняться не буду, сам знаешь все наши расклады и понятия.

— Знаю. Спасибо за информацию. — Я как мог попытался пригасить в голосе обиженные нотки, но получилось явно плохо.

В ответ Косарь фыркнул и отключился. Ну и чего, спрашивается, я тут разобиделся? Он мне не сват, не брат, да и не друг в общем-то, так что вписываться не обязан. Ладно, осталась последняя надежда на то, что хоть Иваныч сможет разобраться в этой до предела мутной ситуации.

Уже и до вечера было недалеко, а гоблин все не звонил. Я пару раз порывался набрать его сам, но Бисквит меня отговаривал:

— Не нужно, Назар. Я знаю шефа кучу лет. Если бы он решил забить на твое дело, то сразу бы послал в трясину. А если уж взялся, то точно не будет волынить и позвонит, как только хоть что-то станет понятно.

Я, конечно, понимал всю справедливость замечания Бисквита, но легче от этого не становилось. К счастью, минут через двадцать все-таки прозвучал долгожданный марш штурмовиков. Увы, порадовать Иваныч смог ненамного больше, чем оба бандита:

— Так, Назар, дело непростое. Весь день угробил на бодание с таможенниками и попытку нащупать концы этой схемы. Удалось вычислить того, кто провел твоего друга через таможню. Это некто Франсуа Мартен — скользкий тип, мошенник и слабый менталист. Уровень дара очень низкий, так что под контролем его не держим. Налицо похищение, но найти этого Франсуа мне не удалось. Поверь, если не получилось у меня, то на дно он залег качественно. Своим бандосам можешь даже не звонить. Но странно не это. Пять минут назад мне позвонил начальник жандармерии и приказал не соваться в это дело.

— И вы стерпите такое? — Сам понимая, что поступаю неправильно, я все же попытался поддеть гоблина.

— Давай без этого. Я и так тут из шкурки выскакиваю, чтобы тебе помочь. Конечно же, меня такое не остановит, но возможности сильно уменьшаются. В общем, придется ждать. Возможно, долго. И, как сам ты понимаешь, в таких делах время играет против нас. Готовься к тому, что мы можем его и не найти, а если найдем, то вряд ли живым. И не дергай меня. Я работаю, — привычно припечатал гоблин и отключился.

Ну а мне хотелось то ли завыть, то ли разбить что-нибудь, то ли напиться с горя, но это совсем уж убого и мерзко. Я посмотрел на орка и растерянно, совсем как-то по-детски спросил:

— Как так-то, Зеленый? Как так?

Здоровяк ответил мне бесконечно беспомощным взглядом и грустно вздохнул. Минуты молчания показались бесконечно долгими, и никто не решался разорвать тишину, делая обстановку еще более унылой и безнадежной. И все же тягостное безмолвие было оборвано неприятным и резким звуковым сигналом о получении сообщения. Я достал телефон и пару минут тупо пялился на показавшееся мне абсолютно бессмысленным слово: «помогать». Посмотрел на ник отправителя и тут же начал оглядываться вокруг, пока не засек взглядом мнущегося в углу Тик-така.

— В смысле помогать?

В ответ снова тренькнул сигнал мессенджера: «Помогать искать».

— Как ты нам поможешь? Слушай, Тик-так, иди куда-нибудь…

— Подожди-ка, Назар, — перебил меня орк и повернулся к мышоуру. — Малыш, ты ведь работал в складском районе?

В ответ Тик-так часто закивал.

— И знаешь тех, кто работает там сейчас? — продолжил допытываться орк, на что мышоур даже пискнул от переполнявшего его энтузиазма.

Мне даже показалось, что маленькие бусинки глаз загорелись от возможности быть полезным и заработать одобрение больших дядей. Я все еще немного тупил, но орк явно быстро сориентировался в ситуации.

— Что нам нужно сделать? — спросил он у мышоура.

В ответ мне на телефон пришло два слова: «возить» и «дурь».

Вот, блин, мне сейчас только этих игр в шарады не хватало. Скорее всего, я действительно притормаживаю, потому что Бисквит, подошедший ко мне и заглядывающий через плечо в телефон, расшифровал хотя бы часть послания:

— Ты хочешь, чтобы мы тебя отвезли в тот район?

Мышоур кивнул.

— А что значит дурь?

Маленький пришлый задергался, попытался что-то пискнуть, но аппарат, лежавший в переднем кармане его комбинезончика, лишь бессильно передал на мой смартфон смесь странных слов: «вкусно, спать, небо, радуга». Мышоур явно не заметил никаких признаков понимания на наших вытянутых рожах и совсем приуныл. Затем радостно пискнул и даже подпрыгнул. Он достал аппаратик из кармана ткнул в какие-то кнопки, а затем, после небольшой паузы, разразился целой серией писков и щелчков.

В этот раз послание мышоура и не думало трансформироваться в текстовое сообщение. Мы с Бисквитом недоуменно переглянулись. Но через десяток секунд мой смартфон выдал мелодию, привязанную к номеру Тик-туна. Я сразу же ответил на вызов:

— Здравствуйте, Тик-тун.

— Здравствуй, Назарий. Вы что там такое задумали сделать с Тик-таком? Почему он просит объяснить вам, что такое супихат?

— А что такое супихат?

— Простите, Назарий, но я все-таки хотел бы сначала узнать, для чего вам нужен этот препарат?

Все же придется объяснять.

— Понимаете, у меня пропал друг, и никто не может помочь найти его, а Тик-так предложил поговорить со своими знакомыми, но ему для этих переговоров почему-то нужен этот ваш супихат.

— Все понятно, извините за недоверие. Я просто беспокоюсь за малыша.

Мое воображение тут же подкинуло картинку кланяющегося мышоура. В этом плане они совсем как японцы.

— Супихат — это легкие наркотик для мышоуров, — наконец-то снизошел до пояснений эксперт. — На других пришлых и людей он не действует. Похоже, Тик-так хочет подкупить своих знакомых, чтобы они согласились помочь вам.

— Так, стойте. — Неожиданно мне в голову пришла тревожная мысль. — А они не нападут на него, как тогда, ночью?

— Нет. — Тик-тун как-то сумел передать с помощью синтезированного голоса добродушную снисходительность. — Большая чистка давно закончилась. Вся агрессия ушла.

— Это хорошо, — успокоился я и вернулся к прерванному разговору: — Ну и где мне найти эту мышоурскую дурь?

— Сам я, конечно же, ее не держу и даже не стану вам советовать, у кого можно купить. Это было бы незаконно, — как-то туманно ответил Тик-тун. — По договоренности с нашими королевами власти Женевы запретили распространение этого средства, но поговаривают, что состав очень простой и любой зельевар сделает его быстро и легко. Если, конечно, у вас есть мастер, который не станет задавать лишних вопросов.

Мастер-то есть, только вопросы он будет задавать и лишние, и нелишние, да и до кучи совсем уж не по теме. Ну и как мне объяснить ей, зачем нам потребовалась мышоурская наркота?

Вера Павловна не была убежденной домоседкой, но не было случая, чтобы ее нельзя было застать дома. А еще она не очень любила, когда ей названивают по телефону. Выйдя на порог, я увидел, что скрывшееся за домом солнце уже начало окрашивать небо в багряные тона. Близился закат, и это выглядело очень красиво, но сейчас вся эта красота вызывала во мне лишь беспокойство и ощущение потерянного времени.

На звонок в дверь соседка отреагировала как обычно оперативно. Шагнув через порог, она тут же уперлась в меня обвиняющим взглядом:

— Ну и что с тобой опять стряслось, беспокойный ты наш? Чем на этот раз удивишь?

Да не вопрос! Удивлять — это как раз по моей части.

— Мне нужен супихат. Вы знаете, что это такое?

— Я-то знаю, — подозрительно прищурилась зельеварка, — а вот откуда это слово известно тебе? Удивил так удивил. Зачем тебе мышоурская дурь? Только не говори, что запер в подвале с десяток мышат и хочешь посадить на наркоту, чтобы работали на тебя.

— А что, так делают? — удивился я.

— Поверь мне, — сокрушенно качнула головой Вера Павловна, — люди такие твари, что и не на такое способны. Так зачем тебе супихат?

Обреченно вздохнув, я уже в который раз принялся пересказывать историю этого проклятого дня:

— Ко мне должен был приехать друг, но его выкрали прямо с таможни. Куда бы я ни обращался, никто ничего сделать не может, но мой новый подопечный предложил помощь. Для этого ему нужен этот самый супихат, чтобы подмазать своих родственников.

— Родственников? — напряглась зельеварка. — Так ты все-таки заполучил мышоура? Как?

— Так получилось, — развел я руками, не зная, как реагировать на это то ли обвинение, то ли плохо скрытую зависть.

Интересно, почему ей наши местные наседки не рассказали о странных переговорах двух мышоуров и одного человека, происходивших прямо на пороге дома.

— Помните ночь Большой чистки? Фа разбудила меня и заставила выйти на улицу, там я его и нашел. Прямо на пороге, всего окровавленного. Мне что, нужно было его выкинуть обратно на растерзание сбрендившим собратьям?

— Нет, ты все сделал правильно, — одобряюще кивнула женщина. — А кто такая Фа?

— Бли-и-ин, — обреченно простонал я, закрывая лицо ладонью. О фуки я ей тоже не рассказывал. — Вера Павловна, давайте мы обсудим это позже. Мне нужно спасать друга. Вы сделайте эту чертову дурь или мне идти к кому-то другому?

— Не надо так нервничать, — с совсем уж еврейской интонацией ответила зельеварка. — Зайди через пять минут.

После этого она тут же захлопнула передо мной дверь.

Нам как раз хватило этого времени, чтобы собраться и обсудить все детали плана. Перво-наперво нужно было поменять машину. Китайцы могли и запомнить слишком уж заметный джип. Бисквит на это лишь небрежно отмахнулся:

— Сейчас заскочим в автосалон. Сдадим эту колымагу и возьмем какую-нибудь другую.

— Ты что, взял джип напрокат? А если бы его там изрешетили?

— Значит, так бы и было, — слишком уж легкомысленно отреагировал орк.

У меня сразу возникли вопросы к количеству бабла на счетах этой зеленой морды, если он так небрежно реагирует на вероятную необходимость выплачивать полную стоимость хаммера.

Вера Павловна вышла из своего дома, как раз когда Бисквит и мышоур уже устроились в салоне внедорожника. Отдав мне коробочку с десятком маленьких горошин, зельеварка внимательно посмотрела на машину, пытаясь что-то разглядеть через тонированные окна. Решив не издеваться над любопытной женщиной, я повернулся и позвал:

— Тик-так, покажись.

Задняя дверь машины открылась, и мышоур спрыгнул на мостовую. Затем мой подопечный изобразил вежливо-японский поклон. Зельеварка умилилась до крайности. Я прямо почувствовал ее желание затискать бедного малыша до потери сознания. Так что надо срочно отсюда убираться, но сделать это сразу не удалось, потому что пришлось выслушать от Веры Павловны странное предложение:

— Когда решишь все свои проблемы, поговорим насчет помощи малыша. Он может поработать у меня в оранжерее.

— Не буду я его сдавать в аренду, Вера Павловна! Он же не раб.

— Он твой слуга, но дело не в этом, — возразила ничуть не смутившаяся зельеварка. — У мышоуров очень тонкий нюх, и они точно знают, когда дозревают самые капризные растения. А вовремя срезанный материал серьезно повышает ценность конечного продукта.

— Так, хватит, — решительно перебил я женщину и тут же задумался: — Знаете, сделаем по-другому. Там, куда я сейчас еду, со мной может случиться все что угодно. Позаботьтесь о малыше, если вдруг ситуация пойдет по совсем уж плохому сценарию?

— Конечно, — тут же отреагировала зельеварка, но затем нахмурилась и уставилась на меня своим коронным осуждающим взглядом. — Только не вздумай где-нибудь сгинуть. Где я еще найду такого покладистого арендодателя?

— Ну, раз это для вас так важно, то постараюсь не сдохнуть, — все же позволил я себе скупую шутку.

Когда уже усаживался рядом с Бисквитом, то увидел, как женщина перекрестила нас. И это хорошо: в такой ситуации нам осталось уповать лишь на помощь свыше.

Машину мы сменили действительно без малейших проблем. Несмотря на то, что день уже закончился, автосалон все еще работал, и там Бисквита встретили как родного. Во внедорожник даже никто заглядывать не стал, не говоря уже о тщательной проверке целостности кузова. У орка просто приняли ключи и поинтересовались, чего бы еще хотел уважаемый клиент.

Вот как это у него получается? Уверен, что такие подобострастные взгляды и улыбки не могут быть вскормлены только какой-нибудь премией от начальства. Орк действительно умел притягивать к себе и людей, и нелюдей своим незлобивым характером и особенной аурой. Благодаря дару я чувствовал, как он излучает энергию творения, и, возможно, именно это располагало к нему всех, кто способен оценить совершенство мира.

Что-то меня потянуло на лирику. Возможно, потому, что именно сейчас я этого чудесного парня стараюсь затянуть в такой мрак, что самому становится жутко. Захотелось прямо сейчас отослать его домой, а самому взять машину и направиться в складской район только вдвоем с мышоуром. Но что-то мне подсказывало, что таким действием я плюну ему в душу. Орк не уедет. Закончит дело, а потом мне будет очень трудно до него достучаться.

— Даже не думай, — словно прочитав мои мысли, нахмурился Бисквит. При этом он пытался сотворить на лице ту самую морду кирпичом, чем только вызвал у меня улыбку.

— Хорошо, не буду. Поехали уже.

Мы погрузились в серый четырехдверный пикап — самую дешевую и невзрачную машину, которая нашлась в этом салоне. Тик-так быстро и незаметно для персонала перебрался в новое авто.

Набережная Роны на участке между двумя портами, как обычно в таких местах и в это время, выглядела спокойной, словно ленивая кошка, сонно замершая в свете поднимающейся над горизонтом луны. Но на самом деле она была всегда настороже, и в тени густых деревьев речного бульвара могло случиться все что угодно. Самое интересное, что веселые районы развлекательного пояса Серого города выглядели куда как ярче и агрессивнее, но при этом не несли в себе и доли вот этого странного флера дремлющей угрозы.

А может, я себя просто накручиваю? Тем более что уже через десяток минут, когда мы проехали через речной мост и приблизились к складскому району, атмосфера стала еще тревожнее. Фонари в этом месте горели очень редко, да и зачем лишние траты? Ведь жизнь здесь бурлила только днем, а по ночам, как и на окружавших человейники полузаброшенных пространствах Черного города, мало кто ошивается. А если где-то в глубине массива складских ангаров что-то и происходило, то явно незаконное и до предела опасное. Я даже засомневался, стоит ли отпускать туда такого маленького и казавшегося беззащитным мышоура, но тут же вспомнил, что где-то там сейчас находится Женька, который, в отличие от Тик-така, вообще ничего не знает о творящемся в Женеве мраке.

Отгоняя нехорошие мысли, после писка за моей спиной тренькнул телефон. Коротким словом мышоур сообщил о том, что его уже можно выпускать. Вдогонку пришло еще одно, сдвоенное с писком малыша короткое послание:

«Вы кушать, я звонить».

В этот раз я не стал тупить и сразу понял, о чем говорит наш маленький разведчик. Он явно беспокоился о том, что мы весь день нежрамши, и отправлял нас куда-нибудь поужинать. Сам же уверял, что когда будет готов вернуться в машину, то сообщит этим же, постепенно становившимся для меня привычным способом. Я повернулся к заднему сидению и внимательно посмотрел на мохнатую мордочку мышоура с возбужденно подрагивающими усами.

— Будь очень осторожен. Не подставляйся лишний раз. Когда придет твое сообщение, мы вернемся на это же место.

Тик-так мелко закивал, сжимая в одной лапке сверток с наркотой, а в другой несколько лоскутков безжалостно разодранной тенниски Женьки. Потом он приоткрыл заднюю дверь и ввинтился в образовавшуюся щель.

Блин, все это как-то неправильно! От бессилия сделать что-то более грамотное у меня опускались руки, но мышоур прав: нам действительно нужно поесть, чтобы было хоть немного сил двигаться дальше. Да и сидеть тут, в темноте, толку никакого, лишь привлечем ненужное внимание.

Быстро сверившись с онлайн-картой города, я нашел неподалеку китайский ресторанчик и немного поработал в качестве навигатора для сидящего за рулем орка.

В китайском районе, который занимал почти все междуречье Роны и Арвы, я уже бывал как по делам, так и просто желая сменить обстановку. Каждое местное заведение, подобное тому, которое мы сейчас посетили, имело свои особенности, но для недостаточно погруженного в китайскую культуру человека все они казались на одно лицо. Впрочем, как и те, кто посещает подобные места. Бисквит все еще оставался в образе лихого ковбоя, поэтому два десятка посетителей небольшого ресторанчика тут же обратили на него внимание. Впрочем, все было не так уж критично, потому что, несмотря на то что мы находились практически в сердце китайского анклава, тут хватало как людей неазиатского происхождения, так и пришлых. Поэтому народ немного поглазел на здоровенного орка и вернулся к поглощению еды и своим разговорам. А на меня вообще никто не обратил ни малейшего внимания.

— Надо было заказать навынос, — пробурчал орк, когда мы подошли к выбранному столику.

Я сразу же присел на стул, а вот ему пришлось немного подождать, пока не появился невысокий крепыш и не принес низкий табурет. Я, конечно, большой любитель вкусно покушать, но сейчас и процесс заказа, и даже поглощение того, что нам оперативно принесли, прошли как-то мимо моего внимания. Да и еда, честно говоря, казалась безвкусной из-за гудевших в голове тревожных мыслей. Но это все мелочи, сейчас главное — кинуть что-нибудь в топку, чтобы восполнить потраченные силы. А их ушло немало, особенно на нервные переговоры и моральные терзания.

Да лучше бы я мешки таскал или марафон пробежал! Наверняка вымотался бы значительно меньше. Орк тоже поглощал еду, не выказывая ни малейшего желания вести застольные беседы. И все же именно он нарушил молчание:

— Да не переживай ты так. Мышоуры в подобных местах как у себя дома. Если Тик-так действительно работал там, то знает любой закоулок и, что самое главное, совершенно незаметен для людей. Мышат вообще воспринимают как тараканов и обращают внимание, только если полезут на голову или своруют что-то важное.

— Ты сейчас меня убеждаешь или себя?

— Нас обоих. Умом понимаю, что все будет хорошо, а вот тут вот неспокойно. — Угрюмо насупившийся орк выразительно стукнул себя в грудь напротив сердца.

Дальнейшие наши посиделки прошли в напряженном молчании, пока наконец-то не звякнул мой телефон.

— Быстро он, — сказал я, рассматривая единственное слово в сообщении Тик-така.

«Есть».

— Погнали, — спрятав телефон в карман, бросил я орку. — Еще не хватало, чтобы его прихватили, пока мы тут возимся.

Рассчитывались мы быстро, почти не считая деньги, и сорвались так поспешно, что наверняка привлекли ненужное внимание. Плохо, конечно, и это могло вылезти нам боком буквально через несколько минут, но строить из себя шпионов и устраивать конспирологические хороводы попросту не было сил. Хотелось побыстрее подхватить мелкого и рвануть отсюда как можно дальше.

Когда оказались в прежнем переулке, я, перегнувшись через сиденье, открыл заднюю дверь. В появившуюся щель тут же проскользнул взъерошенный Тик-так. Одна из лямок его комбинезончика была оторвана, мех взъерошен и, кажется, в некоторых местах выдран, что тут же вызвало у меня приступ беспокойства:

— С тобой все в порядке?

Мышоур, забравшийся с ногами на заднее сиденье, подпрыгнул и возбужденно запищал. Когда он осознал бессмысленность своих стараний, то замер и, совсем по-человечески склонив голову набок, грустно вздохнул. Затем мелкий достал из кармашка свой мини-телефон. После небольшой паузы сеанс художественного писка продолжился.

Нам с Бисквитом и без дополнительных объяснений было понятно, что Тик-так общается со своим названым родичем, так что нужно немножко подождать. И действительно, через пару секунд после того, как замолчал Тик-так, мне позвонил Тик-тун. Я сразу включил громкую связь. В синтезированном голосе было немногим меньше эмоций, чем в возбужденном писке нашего малыша.

— Тик-так просил передать, что с ним все в порядке. Никто его не ловил, просто была драка во время дележки супихата. Но самое главное то, что он нашел место, куда отвели вашего друга. Работающие на складах мышоуры вспомнили его запах и привели к нужному ангару. Пробраться внутрь не получилось, слишком уж серьезная там охрана, причем стоят артефакты, отпугивающие наш народ. Но здание, по крайней мере на своих ногах, человек с таким запахом не покидал.

— А Тик-так сообщил, как нам найти это место? — уточнил я.

— Да, — ответил эксперт. — На карте портового комплекса номер склада 547/689.

Эти цифры мне ни о чем не говорили, так что я посмотрел на Бисквита. Он тут же уверенно кивнул, давая понять, что разберется.

— Хорошо, спасибо, Тик-тун. Я очень благодарен вам за помощь.

— Всегда готов помочь, Назарий, — церемонно ответил мышоур. — Вы заслуживаете этого.

Эва как, уже второй разумный награждает меня таким комплиментом, и, как по мне, совершенно незаслуженно.

Я повернулся к заднему сидению и улыбнулся:

— Спасибо тебе, малыш. Я не забуду этого.

Изобразить человеческую улыбку мышоуры были неспособны, но сейчас мелкий буквально излучал удовлетворение и радость. А затем он свернулся клубочком на сиденье и, кажется, сразу же вырубился.

Да уж, вымотался, бедолага. Нужно будет узнать, какие мышоуры любят лакомства, конечно же, исключив из этого списка супихат и все, что хоть немного на него похоже. Очень уж мне не понравилась реакция мышоуров на дележку этой дряни. А еще напрягли нехорошие намеки зельеварки. Так, ладно, теперь нужно думать, что делать с полученной информацией. Ну а что тут вообще можно придумать? Только звонить гоблину. Иначе никак. Иваныч с его дурным характером вполне может забить на предупреждения начальства и найти способ проверить это здание. А вот по ответам Йохана и Косаря было понятно, что соваться на территорию китайцев бандиты не собираются ни под каким предлогом.

Понимая, что дорога каждая минута, решил сразу набрать гоблина, но тут случился облом: номер был занят. И кажется, я догадываюсь, с кем именно он сейчас общается. Догадка подтвердилась через минуту, когда гоблин набрал мне сам и сразу начал вычитывать:

— Залетчик, что за самодеятельность там устроил?! Я сказал тебе сидеть тихо и не отсвечивать!

— Ну да, а еще вы сказали, что дело очень долгое и Женьку вы найдете, скорее всего, в виде трупа. Меня такой расклад совершенно не устраивает. О чем мы вообще сейчас спорим? Как бы тупо я ни поступил, но у нас есть адрес. Уверен, Тик-тун вам все рассказал.

— Да, рассказал, потому что он мой слуга, а своего ты чуть не угробил по дурости.

— Давайте каждый будет заниматься своим мышоуром и не лезть к чужим, — не выдержал я, понимая, что гоблин ярится не просто так.

— Вот и не лезь! Не нужно было привлекать Тик-туна.

— Я так понимаю, обращаться к вам с просьбой проверить склад по этому адресу смысла нет?

— Какой догадливый! — ядовито съязвил гоблин, и, скорее всего, за своей грубостью он скрывал собственное бессилие. — Кого я туда пошлю? Штурмовую группу мне никто не даст.

— А если поговорить с Бенедиктусом? — спросил я, понимая, что перехожу все границы, но все равно не ожидал настолько яростной ответной реакции.

— Не смей впутывать в свои личные проблемы моих подчиненных! Ты и так уже натворил столько, что мне еще год разгребать. И оставь в покое Бисквита!

— Ну, Бисквит уже большой мальчик и сам решит, впутываться ему во что-то или нет. Если вы не можете мне помочь, то не вижу смысла и дальше трепать друг другу нервы.

В ответ гоблин попытался что-то квакнуть, но я уже прервал соединение. Затем посмотрел на своего зеленокожего напарника, который от волнения опять приобрел салатовый оттенок. Но, несмотря на это, он решительно заявил, глядя мне в глаза:

— Я готов, друг.

— На что ты готов, горе луковое? — устало ответил я, растирая ноющие виски. — Из нас с тобой боевики как из гуано пуля. Тут нужны профессионалы.

Говорил я с уверенностью и спокойствием, которых совершенно не испытывал. Зародившийся во время перебранки с гоблином план был зыбким до предела, но иного выхода я просто не видел. Именно поэтому пытался вытянуть себя из отчаяния за фальшивую уверенность, как барон Мюнхгаузен тащил себя из болота вместе с конем за собственную косицу. Чтобы не расплескать остатки надежды, я сразу же набрал номер Йохана. Он ответил через четыре гудка.

— Привет еще раз, На́зар. Чем могу помочь? — просто и лаконично спросил этот прямой, как весло драккара, человек. Именно этим он и был мне симпатичен.

— Йохан, помнится, ты говорил, что когда-то работал наемником?

— Да уж, были времена, — протянул здоровяк с какой-то мечтательной ноткой в голосе.

— А ты знаешь тех, кто занимается этим в Женеве?

— Знаю, конечно. На́зар, что ты задумал? — насторожился скандинав.

— Я вычислил место, где, возможно, держат моего друга. Хочу наведаться туда, чтобы все проверить.

— Это китайский квартал? — угрюмо спросил скандинав.

— Да, складской район, — без лишних экивоков ответил я.

— Не очень хорошо.

— Ты не сможешь найти мне бойцов при таких раскладах? — Внутри меня все похолодело.

— Бойцов-то я найду, но стоить это будет очень дорого.

— А сколько примерно? — уточнил я, хотя понимал, что готов заплатить любые деньги.

— С ходу точно не скажу. Если доверяешь мне, то сбрось адрес склада, и я минут через десять разложу тебе все по полочкам. Но сразу предупреждаю, расчет будет в элькоинах.

— Хорошо, сейчас сброшу координаты. Жду ответа.

Пока я общался с Йоханом, Бисквит увозил нас от складского района, направляясь ко мне домой. Сидящий за рулем орк хоть и смотрел на дорогу, но время от времени бросал в мою сторону тревожные взгляды. Ему явно хотелось знать, что именно происходит, а по моей части диалога понять все до конца было трудно. В этот раз включать громкую связь было бы неправильно.

Со следующим звонком я все же решил подождать до момента, когда услышу вердикт скандинава. Позвонил он не через десять минут, а через пятнадцать, когда мы уже практически подъезжали к моему дому.

— Расклад такой, — начал пояснять Йохан. — Группу я нашел. Они уже посмотрели точку на карте и сделали предварительный расчет. Если пойдут сами, то две тысячи, если ты с ними, то полторы.

От услышанного я впал в легкий шок. И дело даже не в сумме, хотя она откровенно пугала. Если честно, мне казалось, что придется уговаривать их взять меня с собой, сильно приплачивая за это. Ведь никому не нужно, чтобы под ногами путался непрофессионал, а тут выходит, что на личном участии я еще и сэкономлю.

— А чего это со мной дешевле? Вроде должно быть наоборот, — решил я не юлить, а спросить прямо.

— Это нормально. По неписаным городским правилам, если наемники полезут туда сами и сильно наследят, то вся кровь будет на их совести. Ну а если ты пойдешь в группе, то приказы твои и отвечаешь за них тоже ты, а наемники как бы на подхвате. Так что скажешь?

Сумма откровенно пугала, и сильно хотелось поторговаться, но что-то мне подсказывало, что такой человек, как Йохан, навариваться на моей беде не станет и названная цифра — это практически такса.

— Хорошо, я сейчас постараюсь быстро найти деньги, но мне нужно попасть на тот склад уже этой ночью. Пусть парни готовятся. Если у меня ничего не получится, то дам пять тысяч франков за беспокойство. Устроит?

— Вполне, — согласился скандинав. — Жду твоего ответа и готовлю ребят.

— Ок, — закончил я разговор и задумался.

Сумма впечатляла, и как бы ни закончился этот день, рассчитываться мне за услуги наемников придется несколько лет. Дело даже не в том, точнее, не только в том, что полторы тысячи элькоинов — это почти сорок тысяч швейцарских франков или шестьдесят тысяч долларов. Эльфийское серебро еще нужно у кого-то купить. И такой обмен для простого обывателя может пройти по сильно завышенному курсу. В принципе, имея связи в теневой Женеве, для меня это не такая уж проблема. Практически все криминальные сделки здесь проводятся именно в такой валюте. Впрочем, чего я парюсь? Все равно такую сумму смогу взять только в одном месте и сразу серебром. Но как же мне не хочется этого делать!

Не давая себе возможности поддасться слабости, я тут же нашел в телефоне контакт Пахома. На этот номер он разрешил звонить только в крайнем случае. А случай сейчас крайнее не бывает.

Такое впечатление, что они сегодня все сговорились, и даже преступный авторитет начал разговор со мной так, словно точно зная, что именно я сейчас ему скажу.

— Назарий, вы напрасно тратите свои нервы. Не думаю, что Косарь мог как-то исказить мои слова. Какие бы доводы вы ни привели, иного ответа не получите. — В голосе Пахома чувствовалось холодное раздражение.

В иной ситуации подобный тон в его исполнении если и не напугал бы меня, то точно напряг. Но сейчас было как-то пофиг.

— Простите, Станислав Петрович, но вы неверно поняли причину моего звонка.

— Даже так? — удивился Пахом. — Просветите меня, молодой человек.

— Я позвонил не для того, чтобы просить у вас бойцов, а чтобы одолжить элькоинов.

— Любопытно. И о какой сумме идет речь?

Отвечать я не спешил, а задал встречный вопрос:

— Мы можем обсудить все это не по телефону?

— Вы правы, разговор не телефонный. Я могу принять вас в любое удобное время. Почему-то мне кажется, что затягивать вы не станете.

Не знаю, проверял ли он меня, но в голосе почувствовалось одобрение.

— Конечно. Постараюсь подъехать как можно быстрее.

Когда мы завершили разговор я понял, что уже несколько минут машина стоит перед моим домом. Не знаю, что там себе напланировал орк, но мне пришлось его разочаровать:

— Бисквит, дальше я сам. Будет лучше, если ты поедешь к себе домой.

Некоторое время артефактор смотрел на меня и явно что-то прочел в моем взгляде, так что даже не пытался настаивать.

— А может, лучше подожду у тебя?

— Нет, друг. В моем доме сегодня ночью будет неуютно, — ответил я, а сам подумал, что лучше бы там ждал орк, чем тот, кто наверняка опустошит все запасы моего лучшего коньяка. — Так что жди у себя и прихвати с собой Тик-така.

И все же Бисквит дождался вызванное такси и провел меня до подъехавшей машины.

— Удачи тебе, Назар. — Внезапно орк обнял меня.

Из-за разницы в наших габаритах я почувствовал себя подростком, которого обнимает кто-то их взрослых родственников.

— Так, ладно, хватит размазывать сопли. Все будет нормально.

— Позвони мне сразу, как все закончится.

— Хорошо, — почему-то вдруг севшим голосом буркнул я и запрыгнул в такси.

Орк остался посреди ярко освещенной фонарями улицы, провожая машину взглядом.

Блин, он бы еще платочком помахал или перекрестил вслед, как Вера Павловна. Фантазия тут же подбросила картинку машущего платочком орка, что вызвало у меня улыбку. Сразу стало немного легче, и даже появилась надежда, что, возможно, все будет хорошо. Беда в том, что я никогда не считал надежду полезным чувством. Чаще всего она приносит только напрасные мучения и боль разочарования.

Непосредственно к дому, где проживал преступный авторитет, я подъезжать не стал. Рассчитался с таксистом на ближайшем переулке и еще квартал прошел пешком. Как и в районе, где жил книжный мафиози Вито Корлеоне, здесь можно гулять, совершенно не опасаясь за свою жизнь и здоровье.

Жилище Пахома лишь на первый взгляд казалось невзрачным особняком, а на самом же деле это надежная база с подвалом в несколько этажей. И защита у здания была такого уровня, что у меня вряд ли хватит фантазии, чтобы представить всю ее сложность.

У входа в дом уже ждал один из охранников. На этот раз меня препроводили не в подвальный музей, где хранилась удивительная коллекция хозяина дома, а на первый этаж, в столовую. Пахом сидел за столом, на котором чуть дымился явно старинный самовар и имелось все для вечернего чаепития. Когда мы закончили с расшаркиванием и приветствиями, авторитет повторил свой вопрос:

— Так сколько вам нужно эльфийских монет?

— Полторы тысячи.

— Значит, вы собрались идти туда вместе с наемниками, — догадался Пахом. — Тогда почему я должен рисковать такими деньгами? Залог? — опять проявил он аналитические способности. — Сразу скажу, ваш дом я не возьму. Переоформить не успеем, да и гоблин помешает.

— У меня есть кое-что более ценное, — вздохнув, заявил я.

— Дороже полторы тысяч серебра ушастых?

— Да, раз этак в десять, а может, и больше.

— Произведение искусства с магическими свойствами? Это действительно интересно. Что это и какие свойства? Надеюсь, положительные?

— Картина, — скупо начал рассказывать я, с усилием выталкивая из себя слова. — Защищает любой дом от теней с изнанки и еще от кучи всего. Я пока до конца так и не понял всех ее свойств.

— Автор известен?

— Нет, но не думаю, что ее ценность от этого станет меньше.

— Вы правы, Назарий Аристархович, залог достойный. Когда сможете доставить картину сюда?

— Вот тут вынужден настоять на своем варианте, — твердо глядя в глаза собеседнику, ответил я. — Пусть кто-то из ваших, желательно Александр, подежурит у меня дома. Если я не вернусь, он отвезет картину к вам, а если выживу, то не отдам ее никому. Вылезу из шкуры, но верну все до монеты.

Пахом на некоторое время задумался. Потом приподнял бровь, явно реагируя на какую-то из своих мыслей, и сказал:

— Хорошо. Я дам вам нужное количество серебра. И первые полгода не будет никаких процентов. Все же спасение друга — это святое дело, и наживаться на подобном грех. Но вы должны понимать, что мы не кредитное общество и тем более не благотворительное.

— Поверьте, Станислава Петрович, я проникся серьезностью этого дела до самых печенок. И вообще, наивностью перестал страдать лет так в десять.

— Неудивительно, с вашей-то биографией, — кивнул мафиози, намекая на то, что хорошо изучил мое личное дело.

В ответ я лишь пожал плечами. Потом мы поднялись на ноги и скрепили договор рукопожатием. Надолго выдача серебра не затянулась, да и Косарь тоже сумел подъехать с поразительной оперативностью. Так что уже через полчаса мы вдвоем вышли из дома Пахома и загрузились в Санин кабриолет. Косарь не выглядел особо расстроенным, так что выдернули его не из какого-нибудь злачного места, где он развлекался с распутными девицами. А еще я подозревал, что он действительно нацелился на мои запасы коньяка. Ну и фиг с ним, пусть упьется хоть до полусмерти. Главное, чтобы не учинил каких-нибудь других безобразий в моей обожаемой берлоге. Ощущение было крайне неприятным, словно даю кому-то поносить собственное нижнее белье. Но ничего, переживу. Воровать у меня никто ничего не станет — не для того Пахом годами нарабатывал репутацию, чтобы так задешево ее замарать.

Прямо из машины я сообщил Йохану, что деньги у меня. Если честно, думал, что получу от Пахома тяжелую торбу с монетами, но это оказалась всего лишь небольшая коробочка с полутора десятками продолговатых пластин общим весом в полтора килограмма. У эльфийских монет был разный номинал, и, как подсказал Косарь, сотенная пластина не является самой крупной.

Когда вошли в гостиную, я все же не удержался от предупреждений:

— Я, конечно, закрыл все окна, но сюда может залететь фейка. Не вздумай ее обидеть.

Предупреждать насчет Тик-така необходимости не было, потому что я отправил мышоура ночевать к Бисквиту.

— Ты тут что, завел себе фуки вместо канарейки? Вот ты…

— Странный. Ты уже говорил, — отмахнулся я, потому что находился в состоянии напряженного ожидании ответного звонка от Йохана.