— Да не переживай ты так. Все будет хорошо, — жизнерадостно заявил Бисквит, усаживаясь в свое усиленное геймерское кресло.

В Женеве хватает фирм, делающих вещи под заказ на любой вкус и иномирное телосложение. Ну а мне достался обычный ширпотреб с Большой земли. Впрочем, игровое место для меня собирали впопыхах, но выглядело оно вполне прилично. Так что грех жаловаться.

Да, меня таки уговорили на эту авантюру. Ну а что делать? Вы когда-нибудь пробовали отказывать просителю под два центнера весом, с вот такими зубами и с вот такущими глазами, как у кота из «Шрека». Я, конечно же, понимал — все его уверения в том, что ничего плохого обо мне больше не скажут, и яйца выеденного не стоят. Совершенно не сомневаюсь, что опять обольют помоями, назовут криворуким и туповатым дилетантом, но ссориться с единственным в этом стремном городе другом из-за нежелания связываться с геймерскими троллями тоже не выход.

Играть мы собирались в логове Бисквита, несмотря на все правила турнира. Организаторы и так пошли на беспрецедентные меры, чтобы сохранить инкогнито звезды киберспорта. За нами сейчас наблюдал через камеру только один из судей, и никаких посторонних зрителей. Есть у меня подозрение, что именно невозможность залезть в мое «грязное белье» так бесит всех этих шизанутых блогеров. С недоступностью исподнего Бисквита они уже смирились. Под зловещим взглядом временной камеры я чувствовал себя как во время сдачи тестов в выпускном классе. Не самые, скажу я вам, приятные воспоминания.

Кроме двух больших мониторов непосредственно перед игровыми местами, вокруг были размещены еще шесть панелей, на которых отображалась не только игровая обстановка, но и трансляция прямого эфира из парижской Титан-арены. На этом построенном владельцами игры крытом стадионе вот уже шесть лет проходили все игры финальной части мирового турнира. На одном из мониторов я увидел пятерку наших сокомандников.

Если честно, вид киберчемпионов у меня всегда вызывал ощущение какой-то неправильности. Ладно еще когда, играя мышцами и белозубой улыбкой, приветствия фанатов принимает кто-нибудь из известных боксеров, да что уж там — даже жидкие овации шахматным гроссмейстерам смотрятся вполне гармонично. А когда под взоры пятидесяти тысяч зрителей офлайн и нескольких миллионов онлайн выходит пятерка раздувшихся от самомнения… Так, стоп, меня и без того обвиняют в целом ворохе непростительных грехов нового формата: эйджизме, хайтизме, эйблизме, моем любимом сексизме и, конечно же, бодишейминге. На последнее упирала именно Бу-булочка. Почему-то именно этот ярлык зацепил ее больше всего.

Какой, блин, может быть бодишейминг в отношении тонкой как тростиночка и ядовитой как скорпион девчонки? Ну да, назвал ее воблой, причем в ответ на «тупого козла». Причем эта зараза наверняка поняла, о чем речь, только забравшись в Википедию.

Так, ладно, все это лирика, тем более что основной упор хейтеры делали на мое поведение в игре. Хотя, если честно, я до сих пор так и не осознал глубины своего падения. Ну да, вывел вражеского светляка на сокомандника. В простых, не турнирных играх Титанов и не такое вытворяют. Но тут же играет элита, для которых подобное, так сказать, моветон! Хотя, уверен, они и слова-то такого не знают.

У меня к подобным вещам отношение более приземленное. Оставить друга в драке, в которой ему и почки могут отбить, — это подлость. В свое время я даже не подумал бросать Витька в разборке с районскими. А мне тогда чуть ухо не отрезали. Но нельзя же подобное сравнивать с подставой виртуального аватара бешеной истерички под расстрел соперников, причем не просто так, а ради победы команды. Как по мне, не такое уж прегрешение. Все, что потеряла Арина Доброва с погонялом Бу-булочка, так это пол-литра ядовитой слюны, которой она забрызгала монитор своего игровой комплекса. Но метку подлеца и мерзавца я таки заполучил. Ей-богу, эти дети цифрового кода совсем берега потеряли. Я сам любитель погонять Титанов, но не путаю игровые радости и невзгоды с реальностью.

— Маффин, ты там не уснул? — спросил Бисквит, заметив, что я уже с минуту тупо пялюсь в неподключенный монитор.

— Маффин?! — ударил по ушам визг Аринки. — Какого черта тут делает этот тупой…

Блин, да кто же научил ее так материться? Впрочем, это риторический вопрос, важнее то, что она вещает прямо в онлайне.

— Внимание! — словно глас небес, послышалось заявление рефери на французском. — Предупреждение команде Кулинаров. Минус пять очков.

Мелочь, конечно, но приятного мало.

Аринка, конечно же, моментально заткнулась, но боюсь даже представить, какими словами она костерит меня мысленно. Я покосился на Бисквита и увидел его абсолютно каменную физиономию. Понятия не имею, что мутит мой зеленокожий друг, да и, если честно, не особо интересно. Он явно что-то задумал, при этом наплевав на мнение команды. А я что в плане тактики, что стратегии до него и близко не дотягиваю, так что даже гадать не буду. Мое дело — экспромт прямо во время боя, и привести к чему-то положительному он может исключительно благодаря везению.

И все же мысли постоянно вертелись вокруг задумки капитана, и это помогло скоротать время до начала катки. Мигнув последними цифрами отсчета, мой экран выдал вид из кабины маленького восьминогого разведчика.

— Работаем вариант шесть-восемь-пять, — приказал орк.

Тихий и ставший необычайно культурным после предупреждения рефери командный голосовой чат отреагировал лишь скупыми подтверждениями принятия приказа. Я говорить вообще ничего не стал, просто рванул с места своего паучка, пробегая между двумя разрушенными пятиэтажками. Где-то здесь должен быть вход в канализацию. Увидев зияющие вместо стандартного канализационного люка пролом, я нырнул в темноту. Благодаря особенностям данной разновидности роботов, удалось заскользить по тесному пространству, практически не снижая прежней скорости. Наружу вырвался уже на условно вражеской территории. Дальше двинулся по привычной траектории предварительного обнаружения. Эти и дальнейшие мои действия в схватках титанов являлись практически классической комбинацией. Как d4–e4 в шахматах.

Несмотря на странное поведение Бисквита, игра пока шла практически по общепринятым стандартам. Ни мы, ни соперники не спешили обострять ситуацию и пока расставляли силы по карте в расчете на хитрые комбинации и долгую катку. Ничего удивительного. Там, где на кону десятки тысяч долларов и, что самое главное, многомиллионная слава, чрезмерный риск не очень приветствуется. Это меня, сущего дикаря из безответственного сектора непрофессионалов, постоянно тянет на авантюры, а тут царит вдумчивая проработка стратегических планов.

Если честно, нудно до зубовного скрежета, но подводить команду больше, чем в прошлый раз, не хотелось. И без того бедную Бу-булочку корежит от одного упоминания моего ника. Да, мы тогда выиграли, но опять же чудом и на голом везении. Знать бы еще, чья удача там сработала, на свою-то я точно не надеюсь. Так что, мысленно зевнув от скуки, я пробежался по намеченному маршруту, по ходу дела засветив одного из штурмовиков противника. У вражеского светляка получилось лучше: он обнаружил двух наших штурмовиков, включая Бисквита. Но это не беда — штурмовики на то и нужны, чтобы вести активную игру.

— Маффин, пятиэтажка справа, — приказал Бисквит.

Я не стал кочевряжиться и рыбкой нырнул в окно соседнего здания. Затем взбежал на крышу по полуразвалившимся лестничным пролетам и замер на краю, накрывшись маскирующим полем. Теперь сидим и наблюдаем. Я все еще не мог понять, зачем Бисквит вообще пригласил меня. Скорее всего, киберчемпион решил поломать кому-то игру с помощью моей славы непредсказуемого отморозка. Орк-то знает, что я не так неадекватен, как думают в сети, а противникам остается лишь гадать.

Понятия не имею, что там и кому хотел поломать Бисквит, но зря он не прислушался ко мнению обо мне Ивановича: залетчик — он и в онлайне залетчик. Пагубность идеи привнести в игру фактор такого агента хаоса, как я, стала очевидна на девятой минуте катки. Нет, в самой игре ничего эдакого не случилось, но тут истерично заорал оставленный на столике мягкого уголка телефон Бисквита. Зная дотошность моего друга, который наверняка отключил аппарат, я понимал, что это не простой вызов от кого-то из клиентов или звонок от потанцулек, а ситуация экстра-класса.

— Нет, нет, нет! — заорал Бисквит.

Затем он выдал такую серию рыкающих звуков, что смягчить их не смог даже голосовой модулятор. Судя по тому, что рефери не срезал нам еще пяток очков, мой друг предусмотрительно отключил связь. Бисквиту явно нужно было выплеснуть куда-то свой негатив, и он покосился на меня:

— Это все ты!

В ответ я даже не обиделся.

— Конечно я, а на что ты вообще рассчитывал, приглашая меня в команду?

И тут завизжал уже мой телефон, который был стопроцентно отключен. Глянув на экран, я сразу озвучил увиденное орку:

— Сообщение от Иваныча. Экстренный сбор. Код черный.

Блин, это даже не красный. Все очень плохо, а у нас разгар мирового турнира. Мысли забегали в голове подобно тараканам, испуганным включившейся лампочкой. А потом навалилось спокойствие и ясность. Да что уж теперь. У нас осталось от силы пара минут, пока на площадку перед домом, подвал которого оккупировал Бисквит, не упадет летающий магокар. Оттуда выберется Беня, и, если мы не будем встречать дорогого гостя на тротуаре, он выломает ко всем чертям усиленные артефактные двери. А что будет дальше, даже представлять не хочется. Но все же представил, и эта картинка подстегнула меня похлеще любого допинга.

— Бисквит, — отключив общую связь, повернулся я в другу. — Банзай, бро, банзай.

Сбросив маскировочное поле со своего паука, я спрыгнул прямо с крыши, притормаживая падение реактивными патронами. Тем самым засветившись как новогодняя гирлянда посреди ночной площади.

— Даже не думай, — прорычал орк, но как-то неуверенно.

В ответ я лишь оскалился. Именно по его неуверенности было видно, что моя идея, несмотря на все ее безумие, в данной ситуации имела смысл. Дальнейшие действия орка показали мою правоту:

— Титаны, готовить залп по моему маркеру!

Аринка явно хотела что-то возразить, но успела лишь пикнуть.

— Булка, заткнись! — по-русски рыкнул орк. В этот раз магический модулятор плохо справился со своей задачей. Если ребята не дураки, то уж теперь-то наверняка догадались, с кем имели дело все эти несколько лет.

Я приблизительно понимал, где находится вражеский светляк, поэтому рванул мимо этого места по касательной. Через десяток секунд стремительного бега пискнул мой радар, предупреждая, что я засветился. После этого осталось лишь резко изменить траекторию и рвануть напрямую к намеченной цели. То, что он увяжется за мной, не обнаруживая при этом себя, никто не сомневался. Такова уж моя репутация. Уверен, сейчас мой коллега ломает голову, кого именно из сокомандников я подставлю под вражеский огонь и на фига мне это было нужно.

— Маффин, тварь! — завизжала мне прямо в ухо Аринка, когда поняла, куда именно я бегу.

Эхом ей тут же отозвался холодный голос Бисквита:

— Я кому сказал заткнуться?

Теперь он был не таким грозным, но холода в его голосе хватило бы на средних размеров айсберг. Так что Бу-булочка предпочла захлопнуть пасть. Честно, она меня уже задолбала. Остальные сокомандники загомонили, но высказывать свое отношения ко мне более внятно все же поостереглись. И я их более чем понимал. Если бы в обычной игре кто-то провернул подобный финт, причем без объяснений причин, я сам бы крыл его последними словами. Дело в том, что мне в голову пришла идея высветить противнику наш замаскированный командный центр. В отличие от других игр подобного формата, бой шел не за уничтожение флага соперника. У нас тоже был определенный центр, но он, во-первых, не высвечивался изначально и мог быть спрятан в любом месте. Во-вторых, уничтожение этого центра не приводило к проигрышу, просто лишало команду кучи очков, а еще практически полностью обрубало связь. В общем, цель для соперника ну о-очень жирная, и я рассчитывал, что они заглотнут приманку по самые жабры.

— По моему маркеру, — уже совершенно спокойно напомнил Бисквит.

Несмотря на ответственность момента и предельную концентрацию, я все же скосил глаза на мини-карту с отметками роботов других членов команды. Бисквит завел своего штурмовика довольно глубоко на территорию соперника. К счастью, он пока оставался без засвета. Оно и понятно, ведь чужого разведчика я тащил на своем хвосте, как ослика за морковкой.

Едва услышав сигнал, предупреждающей об обнаружении нашего замаскированного командного пункта, я резко затормозил, а затем, загребая щебень всеми восемью лапами, рванул в обратную сторону. Это был первый поворотный момент, в котором все могло пойти наперекосяк. Вражескому светляку нужно было сразу же после засвета такой жирной цели нырнуть в кусты и накрыться маскировочным полем.

Первый шар в лузу! Как я и надеялся, чужой паучок стоял эдаким обрадованным сусликом и наверняка воплями торопил своих друзей, чтобы побыстрее стреляли, раз уж этот недоумок Маффин опять подставил сокомандников. То, что я несусь к нему стремительной поварешкой, он заметил слишком поздно. В следующую секунду мой паук прыгнул и вцепился в точно такую же машину всеми конечностями. Тут же внутри робота запустился процесс разрушения реактора. Пойманный, как говорится, со спущенными штанами разведчик соперника задергался в попытках высвободиться, но через три секунды обе машины исчезли в яркой вспышке взрыва.

— Все, я на выход, не тормози.

Сбросив с себя наушники, я выбрался из кресла, но перед тем, как побежать к двери, все же не удержался и заглянул в монитор Бисквита. Его штурмовик уже не бежал по захламленному асфальту улицы, а летел над землей, нещадно выжигая реактивные заряды. Значит, через несколько секунд придет черед второй реперной точки событий — момент, когда все может пойти наперекосяк. Увы, досмотреть, что, как и куда пойдет, времени не было, так что я побежал к выходу и начал отпирать добрую полудюжину разномастных замков. Хорошо хоть, среди них не было запоров с идентификацией личности.

Успел вовремя, потому что, как только взлетел по бетонным ступенькам выхода из полуподвала, увидел идущего от машины Беню.

— Мы уже здесь, — скороговоркой выпалил я и, пробежав мимо Бенедиктуса, нырнул на задние сидение магокара.

Громадный орк с подозрением посмотрел туда, откуда я выскочил как ошпаренный, что-то буркнул себе под нос, но все же развернулся и, раскачиваясь, побрел обратно. Его неторопливость порадовала меня, потому что времени хватило как раз чтобы Бисквит через минуту нырнул в машину следом за мной. Разгон он взял такой, что чуть не расплющил меня о противоположную дверь.

— Ну как там? — тихо спросил я.

— Норм, — хрипом, заменяющим ему шепот, ответил орк. — Чекнул титана. Он шизанул полем. Затем чемоданов накидали. Поднырнул, и пуф-ф-ф.

Орк изобразил взрыв пальцами обеих рук и тут же заткнулся под недовольным взглядом Бенедиктуса. Похоже, пока мы тут ерундой маемся, у кого-то серьезные неприятности. И мы тоже вляпаемся в них по самое не балуйся. Впрочем, из на первый взгляд невразумительной вязанки слов я понял достаточно. Второй шар тоже ушел точно в лузу. Пока ошалевшие от удачи титаны противника пытались закидать наш командный пункт тяжелыми ракетами, Бисквит вычислил одного из них и, используя весь запас своих реактивных патронов, напрямую полетел к выбранной жертве. В тот момент он являл собой идеальную цель — как толстая утка над полем камыша. Но, опять же, соперники так увлеклись бомбежкой жирной цели, что превратившийся в ракету робот орка сумел завершит свой полет валькирии. Правда, в последний момент намеченная Бисквитом жертва все же среагировала и «шизанула» штурмовика силовым полем, не дав слиться с собой в страстном объятии. И тут Бу-булочка с Крутоном накидали на закрывшегося энергетическим куполом соперника тех самых «чемоданов», заставляя его менять позицию. А это снятие почти всех силовых щитов, так что робот Бисквита сумел войти в клинч с огромной тушей супертяжелого робота, а затем сделал то самое «пуф-ф».

— А как ЗКП? — одним губами обозначил я вопрос и получил в ответ не только увесистый кулак с торчащим вверх увенчанным черным когтем большим пальцем, но и широченную ухмылку во все два десятка крупных клыков.

Вообще шикарно! Они не сумели добить замаскированный объект, а когда он ушел из света, наши наверняка передвинули ЗКП на другое место. В итоге счет два — два, но размен светляка и титана на светляка и штурмовика равноценным не назовешь. Так что шансы у ребят были, а мы сделали все, что могли. Мысли тут же перепрыгнули на предстоящее дело, и предчувствия были не самые хорошие. Слишком уж озабоченным выглядел Бенедиктус. Очень хотелось спросить у него, что же произошло, но если этого не делает Бисквит, то и я лучше помолчу.

Отчасти озабоченность нашего водителя стала понятна, когда мы вылетели из Серого города и заскользили над Пепельной пустошью. Так теперь называлось пространство на север от бывшего аэропорта и до самой границы с кантоном Бо. Это, конечно, не размах родных оркских степей, но и тут они сумели устроиться практически как дома. Посносили все здания опустивших поселков и засеяли пространство отведенного им анклава своим аналогом ковыля. С этой травой у орков было связано что-то религиозное, поэтому шансов на выживание у земной растительности не было никаких. Так что сейчас мы летели над пространством, словно покрытым толстым слоем пыли. Но так лишь казалось из-за цвета травы и скорости нашего полета.

По причине дефицита места племенам орков пришлось селиться близко друг от друга, и, даже не поднимаясь высоко над землей, можно было одновременно увидеть две группы шатров. В степях иного мира это было бы немыслимо. Там, чтобы попасть из одного поселения в другое, приходилось бежать целыми неделями. Бежать, потому что орки в своем мире так и не осилили верховую езду. Да и кто потащит на себе такую тушу? Впрочем, они и сами бегали так, что никакая лошадь не угонится. Плюс дичайшая выносливость, и проблема пересечения огромных пространств степи решалась без привлечения дополнительных ног.

Любой, кто увидит картинку снятого издали поселения орков, посчитает, что их жилища очень похожи на вигвамы североамериканских индейцев. На самом деле все даже близко не так. Когда мы подлетели к селению, стало понятно, что вигвамы эти будут побольше индейских. И дело даже не в том, что в них живут крупные орки. Все значительно масштабнее. Островерхие сооружения были одноэтажными лишь частично. Самый большой стоящий в центре селения вигвам имел как минимум пять рядов круглых отверстий, условно обозначавших этажи. Что интересно, они умудрялись строить все это, абсолютно не прибегая ни к дереву, ни к камню. Шаманы как-то то ли склеивали, то ли сращивали кости животных в гигантский каркас, а затем все это дело обшивалось шкурами и ими же разбивалось на отдельные помещения.

Бенедиктус посадил магокар у одного из окраинных вигвамов-переростков, имевших три ряда круглых проемов. Сегодня он не стал отсиживаться в машине и повел нас внутрь этого необычного строения. То, что он не ошибся адресом, было видно по паре десятков наземных машин у входа. Хватало здесь и жандармов разных рас. Оркские штурмовики в основном находились в оцеплении, одним своим видом сдерживая недовольную толпу соплеменников. Если честно, смотреть на рычащую темно-зеленую массу было страшновато, так что я поспешил следом за своими провожатыми. Надеюсь, что их расовая принадлежность убережет меня от растерзания и, возможно, даже поедания на какой-нибудь ритуальной пирушке.

Тьфу ты, после рассказов Бисквита о людоедстве чего только в голову не лезет!

Внутри мегавигвам выглядел еще интереснее. Пройдя коридор, стенами которому служил все тот же обтянутый шкурами костяной каркас, мы вышли в необычное помещение. Словно оказались внутри высоченного цилиндра. В паре десятков метров над головой виднелось ажурное плетение, через которое внутрь попадал солнечный свет. В стенах этого цилиндра виднелись закрытые шкурами входы в отдельные помещения, а вот лестниц, с помощью которых можно было добраться до верхних этажей, я нигде не заметил. Лишь торчали огрызки костяных балок, словно следы небрежности строителей. Через пару секунд стало понятно, что тут почем и зачем. Один из молодых орков, решивший перебраться в соседнее помещение на третьем этаже, просто спрыгнул вниз, но тут же вцепился в одну из таких балок и, работая длинными руками не хуже орангутанга, донес свое тяжелое тело до нужной точки. Если честно, я испытывал легкий шок, наблюдая орков, так сказать, в естественной среде обитания.

Уже давно привык, что живущие в Сером городе зеленокожие своими повадками мало чем отличаются от людей: носят ковбойскую одежду, откликаются на римские имена. И только сейчас понял, насколько они чужды нам, и даже сравнение с обезьянами было лишь спасательной соломинкой, в которую вцеплялся мой утопающий в непонятности разум.

Теперь-то до меня дошло, почему Бисквит так изгаляется в плане одежды. Так он, скорее всего, добивается максимального отличия от своих более диких родичей. А выглядели эти самые родственнички достаточно колоритно. Их зеленые тела прикрывали лишь кожаные набедренные повязки а-ля две шторочки на канатике да вязь татуировок и шрамирования.

Я смотрел на все это буквально открыв рот, слегка потерявшись во времени и пространстве, но неумолимый Бенедиктус не дал окончательно выпасть в осадок. Он как-то совсем уж заботливо подхватил меня под локоток и потащил за собой. Только после этого удалось встряхнуться, и спуск вниз я воспринял без очередного приступа шока. Впрочем, впечатлений все равно хватало.

Я, конечно, читал, что все эти шкурно-костяные изыски являются всего лишь частью своеобразной оркской архитектуры. У себя дома они хоть и жили в бескрайней степи, но кочевниками не были и свои поселения строили надолго. Поэтому основная часть технических помещений находилась под землей. Орки просто рыли своеобразные норы, облицовывая их поначалу глиной, а теперь знаменитым гоблинским раствором. Посередине пола цилиндрического центрального помещения обнаружилась большая дыра. И здесь тоже никаких лестниц. В смысле стационарных. Чтобы оказаться внизу, жандармам пришлось установить раздвижные лесенки, которыми мы с Бисквитом и воспользовались. Бенедиктус, явно вспомнив молодость, спустился привычным для орков способом: просто спрыгнул, притормозив падение, хватаясь за торчащие из стен мосластые кости.

Закончив спуск, я огляделся и ощутил своеобразное дежавю. Вспомнилась архитектура Татуина из «Звездных войн». Правда, инопланетный флер немного портили энергосберегающие лампочки под потолком и подведенная к ним прямо поверх стен вполне стандартная земная проводка.

Мы прошли еще метров сто по узкому коридору и оказались в небольшом сводчатом зале, залитом ярким светом переносных ламп.

Здесь концентрация жандармов была наибольшей. Я сразу заметил почти всех своих знакомых: и Иван Ивановича с парочкой гоблинов-экспертов, и Тик-туна, и даже фор Симеона, который, в отличие от инспектора, в своем котелке и кургузом пиджачке выглядел комично. К последнему у меня было двойственное отношение. С одной стороны, благодаря гоблинскому предсказателю меня чуть не угрохали в Черном городе. С другой стороны, именно он продавил в Совете мудрейших компенсацию, благодаря которой я стал домовладельцем. Плюс к этому, я всегда уважал людей, и нелюдей тоже, умеющих признавать собственные ошибки и имеющих силы извиняться за них.

— Иван Иванович, может, объясните наконец-то, что происходит, а то Бенедиктус ведет себя так, что спрашивать страшно, — с ходу, даже не здороваясь, пристал я к инспектору.

— И правильно делает, — ехидно прищурив свои лупоглазки, выдал инспектор.

— Сейчас вашего брата весь оркский анклав не любит.

И тут наконец-то до меня дошла странность, которую я ощутил, но не осознал под давлением всех этих впечатлений. По пути сюда в массе жандармов мне повстречались всего лишь парочка людей, а ведь на самом деле именно люди оставляли костяк этой службы.

Ситуация становилась еще веселее, а перспектива оказаться блюдом на местном шабаше — отчетливее.

— Тогда, может, я пойду от греха подальше?

— Увы, никуда ты не пойдешь, — без малейшего сожаления заявил гоблин.

— Ну тогда объясняйте.

— Хорошо, — перешел к делу инспектор, ткнув своим длинным пальцем в другой конец зала. — Вон там, на двери, которая ведет в оркские ясли, висит бомба. Тебе нужно пойти и обезвредить ее.

— А Монику Белучи вам на день рождения доставить не нужно? — тут же разозлился я, по-прежнему не понимая, что они все от меня хотят. Точнее, почему именно от меня.

— Монику не надо, мне больше нравится Шарлиз Терон, — совершенно спокойно ответил гоблин и жестом перенаправил мое внимание на предсказателя.

Все хорошее отношение к этой жабе тут же испарилось. Похоже, у предсказателя входит в привычку втравливать меня в разные неприятности.

Явно не надеясь на мое умение читать гоблинскую мимику, фор Симеон развел руками и даже немножко поклонился.

— Простите, Назарий Аристархович, — на общем заговорил прорицатель. — Но так уж легли кости. Если начать долбить стены, чтобы вызволить оркскую малышню, бомба взорвется. Если к ней подойдет кто-то из пришлых, бомба взорвется.

— Хотите сказать, что если подойдет человек, то взрыва не будет? — нетерпеливо перебил я гоблина.

— Да, так легли кости, — подтвердил предсказатель.

— Ладно, ну а я-то тут при чем? У вас что, нет опытных саперов-людей?

— Уверен, таких достойных хомо хватает, — опять изобразил легкий поклон предсказатель, — но кости поведали…

— Хватит уже о костях, — не выдержал я, понимая, что вызверяюсь на в общем-то ни в чем не повинного пришлого.

И все же сдержаться было трудно, потому что меня сейчас явно отправят к бомбе, о которой хоть что-то известно лишь благодаря нелепому гаданию. А гоблинское гадание, причем в исполнении этого же умельца, уже приводило к роковой ошибке.

— Если туда пойдут обычные саперы, вероятность взрыва очень высока.

— А если пойду я, то что, очень низкая?

В ответ гоблин ну очень красноречиво промолчал.

— Сколько в процентах? — на всякий случай уточнил я, чтобы дать себе хоть какой-то повод послать их всех сначала туннелями, потом степью, ну а дальше эльфийским лесом вплоть до точки перехода в другой мир.

— Пятьдесят семь на успех.

— Крурмархан! — ругнулся я, на что оба гоблина озадачено крякнули, а гревший неподалеку уши Бисквит хрюкнул. Оно и понятно, ругательство было достаточно грязным, и именно от артефактора я его и подхватил.

Действительно, жрать бы вам всем свои отходы с такими-то предложениями, но говорить подобное вслух все же не стоило. Впрочем, извиняться я тоже не собирался. Если бы он сказал тридцать и тем более двадцать, я бы сейчас откровенно поржал им в лицо — не моя проблема, не моя беда. Но, имея более пятидесяти процентов на успех, подвергнуть риску пусть даже оркскую, но все же малышню лично я не смогу.

— Сколько у нас времени? — спросил я фор Симеона.

— Не более двадцати минут.

— Трухтух, — использовал я более культурное ругательство из оркского языка и угрюмо посмотрел на Иваныча: — Вводные?

А вот на эту жабу злиться почему-то не получалось. Больше раздражала собственная наивность. Ведь и дураку было понятно, что специальный инспектор не станет прикрывать кого-то с моим даром только ради связей на черном рынке. Более чем уверен, что такие вот ситуации изначально закладывались в расчеты на мое будущее. И есть очень серьезные подозрения, что, если я поломаю эти планы, неустойка будет жесткая, так что увильнуть вряд ли получится. Ладно, все это лирика. Лучше уж мотивировать себя мыслями о благородстве и сочувствии к бедным маленьким орчатам.

— Симеон говорит, что подойти ты сможешь без проблем, но на всякий случай мы подсветили силовые линии. Старайся их не зацепить. А дальше тебе виднее.

Очень хотелось сказать обоим гоблинам какую-нибудь гадость, но я просто вдохнул, понимая, что легче мне от этого точно не станет, и пошел вперед. Обгоняя меня, по полу проплыл полупрозрачный туман. Касаясь невидимых силовых линий, он подсвечивал их красным. Это выглядело эффектно. В воздухе, словно рисуемая невидимым художником, вычерчивалась сеть из линий и зигзагов. В первый момент мне показалось, что придется изображать из себя акробата как в шпионских фильмах, но все оказалось намного проще: всего-то пару раз свернул в сторону и один раз пригнулся.

Дверь, на которой висела бомба, была, скорее, густой решеткой. Мне так не хотелось смотреть на само взрывное устройство, что я невольно начал изучать материал, из которого была сделана ажурная преграда. На первый взгляд все выглядело неряшливо, словно собрано на скорую руку из разномастных костей, но стыки были настолько гладкими и одна кость переходила в другую так органично, что я невольно засмотрелся. Затем встряхнулся и все же перевел взгляд на опасное, словно уснувший тарантул, устройство. Еще на подходе, подпитав свой дар Живой силой, я ощутил, как от двери фонит энергией разрушения. Причем было ощущение какой-то сжатой пружины, в любой момент грозящей развернуться и разбрызгать вокруг себя концентрированную смерть. Сама бомба выглядела как творение какого-нибудь скульптора абстракциониста. Казалось, что бомбист вообще не заморачивался над эстетической стороной своего детища. Он просто сгреб в кучу какие-то непонятного назначения артефакты и электронные устройства, а затем все это обильно обвязал разноцветный проводкой.

Смысла всматриваться в это безобразие не было никакого, потому что сапером я не был и, даст бог, никогда не стану. Так что уповать приходилось только на мой дар. Прикасаться к кошмарной вязанке было не только страшно, но еще и жути противно. Впрочем, что уж тут кокетничать, все равно придется. Как бы я ни крепился и ни собирался с силами, к устройству прикоснулся лишь кончиком указательного пальца, словно институтка, которой на спор пришлось трогать жабу. Не уверен, что без общения с проклятым триптихом голландцев мне удалось бы хоть что-то разобрать в этом хаосе энергии разрушения, которой была буквально пропитана бомба. Информация все же поступала, но мне приходилось прилагать усилия, чтобы вычленить из этого вороха хоть что-то полезное. Это словно копаться в отходах любимого мопса жены в поисках кольца, которое сожрала уродливая тварюшка. Мерзко, противно, хочется убить всех, кто виноват в сложившейся ситуации, но искать надо. За кольцо ведь деньги уплачены, а этой курице, видите ли, противно!

Вот откуда такие ассоциации? Ни жены, ни тем более мопса у меня отродясь не было.

Лишь после того, как я сумел хоть как-то свыкнуться с мраком энергии разрушения, липшей ко мне словно деготь, удалось различить нити энергии творения, скрытые под черной коростой. А вот с этим работалось намного легче, и я сразу же многое узнал о конструкции, ну и чуть-чуть о том, кто ее создал. Задумка была достаточно хитрой. Все это проволочное безобразие для специалиста должно было иметь определенный смысл. Так что грамотный сапер стал бы с уверенностью резать вот этот вот зелененький и эти два синеньких проводочка. Ну и улетел бы в страну вечной охоты вместе с кучей жандармов и почти сотней мелких орчат. Очень подлая штука.

В бомбе было много созданных автоматически, практически без участия людей деталей, не имевших ни капли энергии творения. Отдельные артефакты несли сугубо утилитарную роль и об общем устройстве давали слишком мало информации, но дело в том, что, соединяя все вместе, без сомнения талантливый артефактор и инженер создал некую общность, являющуюся новым целым, несущим немалый заряд энергии творения. На самом деле устройство не имело никакого механизма обезвреживания, но слабое место я все же ощутил. Причем оставил его не создатель бомбы, а тот, кто сделал детонатор.

Если выдернуть вот эту вот штуку, то энергия, необходимая для запуска свернутого в тугой комок мощного заклинания, начнет уходить в пространство, и через десять минут бомбой можно будет хоть в футбол играть. Для инициации мини-армагеддона нужна прорва энергии, и сейчас мы ее просто стравим в окружающее пространство. Как и говорил фор Симеон, таймер сработает через двадцать минут, но ничего запустить уже не сможет — конечно, если никто из пришлых за это время не потревожит силовые линии. Только осознав, что сегодня здесь никто не умрет, я заметил, как затекли плечи. Так что практически с хрустом распрямился и даже застонал, а затем еще и оглушительно чихнул. Когда повернулся к ожидавшим конца моих действий зрителям, то насладился ошарашенным видом гоблинов, сделавшегося салатовым Бисквита и мелькнувшего в другом конце зала хвоста сбежавшего Тик-туна. Тут ничего удивительно нет: мышоуры геройскими задатками никогда не обладали. Абсолютно невозмутимым оставался только Бенедиктус.

Кто бы сомневался.

Чихнув еще два раза, я бодрым шагом направился обратно под сверлящими меня взглядами представителей разных рас.

— Ты когда-нибудь меня угробишь, — недовольно квакнул Иваныч, а фор Симеон осуждающе качнул головой.

— Увы, дражайший шеф, — печально ответил я, — не с моим счастьем.

— Прекрати паясничать! — абсолютно неоригинально заявил гоблин, но было видно, что он не сердится. — Рассказывай, кто сделал бомбу?

— Человек, — посерьезнев, ответил я.

— Это плохо. Это очень плохо, — приуныл мой куратор, и я внезапно подумал, что стоит поделиться с ним возникшей догадкой, пусть и неубедительной даже для меня самого.

— Знаете, Иван Иванович, мне кажется, что бомбодел не является террористом, а всего лишь выполнял чужой заказ.

— Ты уверен?

— Нет, конечно, — ошарашил я гоблина, который явно ожидал от меня другого ответа.

Он ведь привык, что чужие сомнения в профпригодности обычно вызывали у меня раздражение и пылкие попытки доказать свою правоту.

— Обоснуй, — холодно потребовал гоблин.

— Не думаю, что террорист, делая бомбу станет думать о фекалиях. Вы ведь все равно будете искать эти очумелые ручки, так внесите в вводные наличие сварливой жены и мопса.

— Мопса? — недоверчиво прищурился инспектор.

— Ну, это такая собачка…

— Я знаю, что такое мопс! — начал терять терпение гоблин. — При чем здесь собака?

Ну, я и рассказал ему о странных ассоциациях, непонятно откуда взявшихся в моей голове. Гоблин опять не поверил моим фантазиям, особенно в таком смутном варианте, но явно что-то намотал на существующий ус. Хотя… было там что-то на верхней челюсти и углах рта, но скорее бородавки, чем усы.

На этом участие в решении данной проблемы лично для меня закончилось. Конечно, жандармам еще придется как-то вытаскивать отсюда лишь наполовину обезвреженную бомбу, а еще успокаивать явно взволнованную толпу орков. Мне же всего лишь пришлось пережить пару не совсем приятных минут возвращения обратно в машину. К счастью, кроме ор Бенедиктуса мое слишком хрупкое на фоне зеленых здоровяков тельце прикрывали еще три штурмовика в артефактной броне. Бисквит остался на месте, так что для него этот день закончится еще не скоро.

И лишь когда магокар поднялся в воздух и понесся над пепельной степью, меня наконец-то отпустило, и удалось вдохнуть свободно. Пришла настоящая расслабленность, и даже на зазвонивший телефон я посмотрел вполне благодушно.

И чего, спрашивается, постоянно ругаю это чудесное изобретение человечества? Будь у меня с ним действительно экзистенциальный конфликт, аппарат позвонил бы как раз в момент прикосновения к бомбе, ведь мне даже в голову не пришло отключить телефон перед таким ответственным моментом.

— Алло, — устало произнес я, даже не глянув на экран.

— Ну ты даешь, Назар! Не ожидал от тебя такого! Да никто не ожидал. Вот так взял и рванул…

Что за хрень? В первый момент я даже не узнал голос и, отодвинув смартфон от уха, глянул на экран. Откуда Женька может знать о бомбе в орочьих яслях?

Только через пару секунд, вслушавшись в восторженные вопли моего одноклассника, я понял, что он говорит о схватке титанов. Понадобилось еще с полминуты, чтобы до меня дошла причина его восторженности. Лишившись не только светляка, но и капитана команды, ребята все-таки вытащили катку. Хотя, по словам Женьки, там было такое рубилово, что дым шел коромыслом. К моему удивлению, королевой бала стала Бу-булочка. Именно она в последней схватке сошлась с титаном соперника. Два жутко размочаленных сверхтяжелых робота сцепились практически врукопашную, и девчонка таки сумела заломать последнего противника. Несмотря на все мое отношение к этой психованной стерве, я всегда знал, что в нужный момент ее бубенчики окажутся даже не стальными, а титановыми. По крайней мере в игровом плане. Насчет обычной жизни не уверен, но вряд ли ее будущему мужу можно будет завидовать. Хотя кто его знает. Любовь такая штука…

— Сам-то ты как? — спросил я, поняв, что Соловей будет заливаться еще минут десять.

— Да я-то нормально. Вот пытаюсь выбить из своего начальства разрешение съездить к тебе на пару дней.

— О, — оживился я. — Было бы круто.

Несмотря на то, что в нашем детдоме царила атмосфера очень далекая от благости и даже среди одноклассников не было особой дружбы, приезд Женьки меня точно порадует.

— Да, было бы, — приуныл вечный оптимист, — но шансов по-прежнему немного. Что-то они мутят. Вроде и согласны, но как-то юлят. Думаю, за недельку дожму, или уволюсь к такой-то матери! Я им что, раб на галерах?

— Давай, Жека, старайся. Поверь, в Женеве полно шикарнейших мест, в которых я и сам-то еще не куролесил. Вот и будет повод посетить их вместе с тобой. Да и с Бисквитом познакомлю. Уверяю, тебе понравится.

— Шикардос! — искренне обрадовался мой однокашник. — Ладно, вижу, что ты устал. Сам понимаю, мировой турнир — это такое дело… Как только станет хоть что-то наклевываться, позвоню.

— Хорошо, буду ждать. Бывай.

Он совершенно прав, что-то я подустал, но совсем не по той причине, о которой додумал беззаботный Соловей. Интересно, как бы он отреагировал, узнав, что я всего несколько минут назад обезвредил магическую бомбу. Причем не игровую, а самую настоящую. Впрочем, ему об это знать не нужно. Пусть и дальше думает, что я живу в самом сказочном месте на всем белом свете.