За приятным временем, проведённым со своей девушкой, мне перехотелось ехать в Москву выяснять причины гибели родителей Родина. Пожалуй, нужно оставить эти мысли о расследовании. Ничего ты не докажешь, а вот попасть на карандаш к особисту очень легко. Я и так у него в отдельной папке.

Свадьба закончилась так, как это обычно и бывает в деревне — позже запланированного срока. Неделю, Карл! Это был не праздник, а настоящий квест с элементами выживания. Столько пить, есть, гулять и танцевать может только народ в нашей глубинке. Но было очень круто! Если, я когда-нибудь вернусь в свой мир, хотелось бы, чтобы эти воспоминания остались со мной.

Тёмычу теперь разрешали ходить в увольнение с ночёвкой. Быт в казарме уже был нам привычен. Старшина роты Мозгин не лютовал, и периодически закрывал глаза на лежащих на кроватях. Это было единственной его поблажкой.

Похороны «бычков» проводились с завидным постоянством, поскольку каким-то проверяющим из «самых высоких» штабов, не понравилась курилка рядом с казармой. Пришлось её перенести в другое место. Тем самым, основным помещением для курения стал туалет. Отсюда и увеличение тех самых «похорон».

На учёбе началось полноценное изучение МиГ-21модификации УМ. На занятиях у подполковника Рыбалко было всегда интересно. Не стали исключением и занятия по конструкции двигателя.

— Это двигатель Р-11Ф2С-300, который стоит на данном самолёте, — показывал он нам указкой на стенд с этим агрегатом. — Двигатель турбореактивный, с форсажной камерой…

— А название обязательно выучить? — спросил Костя.

— Обязательно. Спасательный круг на экзамене, товарищ Бардин.

— Правда? — обрадовался Артём.

— Нет. Технику, которую вы эксплуатируете, надо знать в достаточном объёме. Он у вас на самолёте один. Продолжим. Двигатель двухвальный. Характеристики компрессора — осевой…

— Товарищ подполковник, а если назвать на экзамене что-нибудь про компрессор? — снова задал глупый вопрос Артём.

— Тогда это «отлично».

— Серьёзно? — удивился Костя.

— Нет. Ещё один неуместный вопрос, и проведу дополнительное занятие. Желательно в субботу, — спокойно сказал Рыбалко.

С оборудованием кабины тоже было не всё так просто. Какие-то приборы уже были нам знакомы — авиагоризонт, указатель скорости, высотомер и т. д. Но были и новинки.

— Автопилот АП-155. Поставили его взамен предыдущего подобного устройства. Имеет режимы «Стабилизация» и «Приведение», — объяснял всё тот же Рыбалко, который вел у нас и эту дисциплину.

— Товарищ подполковник, а если…

— Нет, Рыжов. Не будет эта информация спасательным кругом. Похоже, что в субботу мы проведем ещё одно занятие.

— Вот спасибо! Опять суббота без увольнения, — тихо сказал я Артёму.

— Да ладно вам! Я каждую субботу хожу, и вас отпустят.

— У тебя бронь на выход с территории, в виде кольца на пальце, а у нас нет, — шепнул Рыжову на ухо Костя.

— В прошлый раз окурки хоронили, теперь ты со своими спасательными вопросами, — рычал Макс на Тёмыча.

— Щас всё наладим, — сказал Артём, слегка прокашлявшись. — Товарищ подполковник, а есть какой-нибудь спасательный круг от субботних занятий.

— Да, конечно. И, лично вы, на него наработали. В субботу освобождаю вас Рыжов от дополнительного занятия, — улыбнулся Рыбалко, и принялся разворачивать на стенде двигатель.

— Вот видите, — шепнул нам Артём. — Спасибо.

— Не за что. Придёте утром в воскресенье. Кидаю вам спасательный круг.

— Это называется — договорился, Тёмыч, — съязвил Макс.

Как одного из дневальных по роте, меня отправили за выздоровевшим парнем в лазарет. Неплохой способ сачкануть в период наряда, потерявшись на часок, а то и больше. Путь к местам пребывания больных лежал как раз мимо кабинета Майоровой. И вот именно в этом районе, меня и чуть не сбил Макс. В последнее время, он был замечен в очень частом посещении кабинета психологической разгрузки. От чего он там разгружался, можно было понять. Но вот один раз это привело к нехорошим последствиям.

— Пррр, Зорька! — воскликнул я. — Чего так гонишь? — спросил я.

— Он опять там. Этот уррр…

— Урод. А фамилия у этого урода, наверняка, Королёв, верно?

— Если знаешь, чего спрашиваешь? — рычал Максим, словно лев, мимо которого прошла прекрасная львица и не зашла в его прайд.

— Так, притормози. Что ты там увидел?

— Он опять к ней пришёл, ещё и чаи распивает. Ручкой, так вот мне помахал, мол, свалил отсюда. Там ещё и музыку включили…

— Хорошую?

— Ну… нормальную, — задумался Макс. — «Весёлые ребята», и да какая разница!

— Большая. Не думал ли ты, что у этого Королёва реальные проблемы, и он на лечение ходит? Лене нужно с ним контакт устанавливать. Не будь ты таким ревнивцем.

— А где гарантия, что она только со мной?

— Ты её с другими мужиками видел? — спросил я, притянув Макса к себе.

— Нет.

— Она хоть раз с кем-нибудь флиртовала, чтоб это кому-то на глаза попалось?

— Неа, не видел.

— Тогда чего ты тут помпаж устроил на ровном месте? Или ты думаешь, что ей от тебя нужно только то, чего нет у неё?

— А это что? — удивился Макс.

— Главная отличительная черта мужчин от женщины. Физиологическая особенность, — намекнул я на наш основной половой признак.

— Кадык выпирает? Ты про этот признак?

Что с ними будешь делать? И почему у моих товарищей всё через «кадык»?

— Короче, сомневаюсь, что ты настолько хорош в качестве полового партнёра для неё, чтоб она только лишь по этой причине тебя не отпускала от себя, — отпустил я Максима, поправляя его китель. — Не ходила бы она с тобой на все мероприятия, если бы ты был ей не интересен как человек.

Максим похоже немного воспрял духом, поблагодарил меня, и пошёл на выход из санчасти.

— Серый, ну ты его притопи в бассейне. Чтоб знал, — попросил Курков.

Не успел Максим скрыться из виду, как дверь кабинета Майоровой открылась, и оттуда вышел расстроенный Королёв. На лице так и читалось «вот коза!».

— Родин, чё смотришь? — рыкнул он на меня.

— У тебя помада на губах осталась, — соврал я, отвлекая его внимание.

При этих словах он сразу же попытался сделать вид, будто и правда у него что-то получилось с Леночкой Петровной.

— Да, забыл подтереть. Бабы! Так и хотят меня… расцеловать, — мерзко усмехнулся Королёв. — Ты не видел своего придурошного замка?

— Неа, я за больным пришёл.

— Ты не в курсе, чего он ходит тут постоянно? Не обессудь, но он дэбил какой-то. Думает, наверняка, что Ленка его заценит.

— Считаешь, шансов у него нет?

— Какие шансы, Серый! — воскликнул он, и сзади тихонько открылась дверь кабинета Майоровой. Королёв не заметил, что теперь наш разговор слышит ещё и Леночка Петровна. — Ты бы видел его лицо, когда я его выгонял. Ленка мне скоро романтику подарит. Вот увидишь.

Сказанные им слова долетели до психолога, и она, медленно выходя из кабинета, картинно покашляла.

Балабол ты, Королёв, а не мачо!

— Курсант Королёв, я вам кое-что забыла сказать, — произнесла Майорова, вышагивая на каблуках по коридору, словно на подиуме.

— Да, да, Леночка, — совершенно не стесняясь меня, сказал Королёв, на что психолог только улыбнулась.

— Мы с вами много говорили сегодня о проблемах бытия, отношений, любви, — она подходила всё ближе и ближе, снимая очки.

— Да… Елена Петровна, мы не одни как бы здесь, — сказал Королёв, когда Майорова тихонько положила руку ему на плечо.

— Ничего. Я и при свидетелях могу, — произнесла Леночка, и резко схватила Королёва за ухо, начиная покручивать его.

Белогорский мачо буквально начал извиваться и шипеть от боли, несмотря на свою брутальную внешность. Психолог, свою очередь, даже бровью не повела. Абсолютный покер фейс!

— Ещё раз здесь увижу, и то же самое сделает уже начальник училища, Казанова недоделанный, — тихо произнесла Майорова, но Королёв прекрасно всё слышал, несмотря на свои стенания.

— Понял, понял. Больно, Елена Петровна. Я больше вас не потревожу, — пролепетал он, и был отпущен психологом. Тут же его и след простыл.

— Не знал, что психологи именно так поступают в подобных случаях, — улыбнулся я, наблюдая в окно, как Королёв громко матерится и трёт своё ухо.

— Родин, в моей профессии бывает по-разному. Приходится разные методики применять. Не только на словах. До некоторых только физическими методами доходит. Главное чтоб помогло! — подмигнула она мне, надевая свои очки обратно.

— Ну да. В нашем случае, некоторые только прикидываются больными.

— Сергей, у меня к тебе…

— Елена… Петровна, мне мои уши дороги, поэтому я буду молчать, — улыбнулся я.

— Я в тебе и не сомневалась, — сказала Лена, взъерошив мне волосы. — Максиму передай, пожалуйста, что я заканчиваю в 18.00. Жду его здесь.

Удивительно, насколько разностороннюю психологическую помощь оказывает Майорова. Как доходчиво умеет объяснять!

По возвращении в казарму, я передал Максу устное послание от Леночки Петровны, чему он не сказано обрадовался.

— Родин, в канцелярию! — крикнул мне со взлётки дежурный.

— Заходи, мой юный друг, — сказал Голубев, когда я открыл дверь. — На тебя рапорт написан, Родин.

Это ещё что за новости? Неужели Королёв решился доложить о том, что его честь была попрана со стороны прекрасной Елены на глазах курсанта третьего курса.

— Я могу его увидеть, товарищ майор? — спросил я, делая пару шагов вперёд.

— Стой где стоишь… пчхиии! — громко чихнул Голубев, вытирая после этого нос.

Его глаза были сильно красными, будто он их оттирал от грязи. Выглядел командир роты не лучшим образом.

— Стою.

— Аллергия у меня. Не выхожу весь день из канцелярии. И всё из-за одеколона какого-то. Ты чем пользуешься? — спросил у меня ротный.

— «Шипр», а что?

— Совсем ничего. В рапорте сказано, что тебя привлекают для судейства на училищных соревнованиях по плаванию. Я уточнил… пчхиии! Кафедра физической подготовки не против, если ты будешь ещё и выступать. Пчхиии!

— Будьте здоровы! — сказал я.

— Спасибо. Надеюсь, ты понимаешь, почему я спрашивал за такую возможность у физруков. Пчхиии!

— Будьте здоровы! Если честно, не совсем. В других ротах, никого из пловцов— сборников не привлекают к выступлению.

Голубев насупился и, пару раз прочихавшись, погрозил мне пальцем.

— Это они так говорят, чтоб нас запутать. Ты сколько раз выступал за свое подразделение на соревнованиях? Ни разу. А знаешь, какие мы места занимали два года подряд?

— Невысокие?

— Совсем невысокие… но стабильные. В самом конце. Ваш взвод, постоянно на полётах в это время, а более-менее стоящий пловец в роте, только ты. Чуешь, чем пахнет… пчхиии!

— Будь…

— Хватит. Здоровья так у меня не прибавится. В общем, задача попасть в тройку, и не обсуждается. В меня пальцем другие ротные тыкают, что мы постоянно последние приплываем. Так, что у тебя только один шанс, иначе… пчхиии!

Не так давно, я обсуждал наши возможные перспективы на подобных соревнованиях. Они были никакие, прямо скажем.

В каждой из восьми рот есть здравые парни для эстафеты. Некоторые и в личном первенстве могут побороться. А вот у нас все ровные. Ну, кроме меня, конечно.

— Товарищ майор, а речь идёт о призах в общекомандном зачёте? — спросил я.

— Родин, хоть где-нибудь, что-нибудь да выиграйте. Мне уже надоело комбату причины придумывать, чего это вы у меня хилые все такие.

— И мы можем на что-то рассчитывать, если выполним поставленную задачу? — спросил я.

Голубев совершенно поменялся в лице. Чихать он сразу перестал, а вот краснота глаз наоборот повысилась. К тому же открылся поток ненормативной лексики и военных жаргонизмов.

— Я тебя сейчас поощрю, мой юный друг. Доской почёта награжу! — воскликнул Голубев.

— Товарищ майор, ну вы же понимаете, что людей нужно стимулировать, для большей самоотдачи.

— Стимулированием ты будешь в другом месте заниматься. И явно не со мной или с кем-то из своих товарищей, — злился Голубев. — Утром деньги, вечером стулья. Мне нужен результат, а там разберёмся.

На следующий день забежал к полковнику Солдатову, начальнику кафедры физической подготовки, чтобы уточнить программу турнира. Заодно посмотрю результаты в своей роте.

На занятиях в бассейне я всегда занимался по индивидуальному плану, поэтому не следил за потугами моих товарищей, пытающихся уложиться в норматив на дистанции 100 метров вольным стилем.

Кабинет Солдатова отвечал всем канонам начфизов. Плакаты спортсменов, афиши всесоюзных соревнований на призы газет и спортивных обществ. Есть даже несколько передовиц «Советского спорта», одна из которых посвящена недавней победе сборной СССР по хоккею на чемпионате мира в Праге. Ну и куда же без спортивных наград моего училища, коих было не мало на стеклянных полках в специальном шкафу.

Плаванию уделялось особое внимание. Всё-таки, у училища столько всего связано с морем, да и два бассейна позволяли заниматься и готовиться круглый год.

— Родин, я понимаю, что ты радеешь за подразделение. Возьми тех, кто постоянно выступали, — сказал он, листая свой журнал учёта занятий, когда я застал его в кабинете. — В личке можешь попробовать выступить. Призовое точно возьмёшь. Тебя в сборной училища только Королёв, по-моему, обходил на этих дистанциях.

— Товарищ полковник, вопрос стоит очень серьёзно. Задета честь подразделения… — начал я объяснять своё рвение в вопросе комплектования своей команды.

— И где ты таких слов нахватался?! Так и скажи, что Голубев вам пообещал своё любимое «большое командирское спасибо». Держи, изучай, — протянул он мне журнал, открытый на страницах наших классных отделений.

До соревнований оставалось две недели. Каким-то образом натренироваться моим сослуживцам будет невозможно. Поэтому нужно найти пловцов с ровными результатами, способных гребсти «на пределе».

В 601 м отделении будущих «Сальниковых», «Поповых» и других «Фелпсов» не обнаружилось. Никто лучше 1 минуты 30 секунд не проплыл. На карандаш взял пару человек, но это очень глубокий резерв.

— Родин, ну чего ты там так долго. Вот этих двоих бери, — сказал Солдатов, когда я изучал результаты в 602 м классном отделении.

Один из них и, правда, плыл близко к уровню 2го взрослого. Вот его-то и можно взять. Но это только один, а на эстафету надо четверых.

В моём отделении оказался скрытый самородок, за которым я никогда не наблюдал высоких спортивных результатов.

— Червеня видели, товарищ полковник? Он на уровень второго взрослого выплыл на стометровке, — сказал я, показывая пальцем результат Андрюхи.

— И правда. Но это всё может быть неправдой. Этот Червень мог и как-то смухлевать. Ловил я его пару раз на срезанных кругах и прибавлении подтягиваний. Про гимнастику вообще молчу — как у него получается меня постоянно на количестве оборотов на лопинге обманывать? — удивлялся Солдатов.

Червень и тут отметился. Хочется верить, что результат 1 мин 6 секунд настоящий.

Осталось найти ещё одного. Хотя, чего тут искать. За 1 минуту и 9 секунд проплыл оказывается Макс Курков. Вот у него-то будет огромный стимул выиграть. Его бы ещё на один этап с Королёвым поставить, и будет мощная битва.

В казарме я поставил в известность всех, кто будет участвовать в соревнованиях. Червень, конечно, первым делом отказался от подобного мероприятия, но был услышан старшиной роты Мозгиным.

— Я не понял, Червень! — воскликнул он, как раз, когда Андрюха слал ко всем чертям это наше плавание. — Недоразумение ты ходячее, ты или гребешь руками в бассейне, или будешь грести ушами по кафелю в наряде по роте, ясно?

Чего уж тут не ясного могло быть Андрею. Представитель 602го классного отделения, Саня Егоров с неплохим результатом обрадовался возможности посоревноваться. С Максом было несколько иначе — он загорелся от представленной ему возможности поквитаться с Королёвым.

— Я готов, Серый, — сказал Макс, начав разминаться прямо передо мной. — Не подведу. А утопить, потом можно будет?

— Макс, уделаешь его на дорожке, и топить не надо будет, — ответил я.

Теперь команда в сборе.