Начинаю уже сомневаться, правильно ли меня отправила судьба, или кто этим занимается в небесной канцелярии, именно в это время. Меня постоянно, «что-то» да хочет убить! Пока не получается, но это «что-то» становится каждый раз всё изобретательнее.

Девочки были в порядке. Отделались наши с Артёмом дамы лёгким испугом, порванными платьями, парой шишек и синяков.

— Смотри, Женя. Ничего там нет? Хорошо смотришь? — наставляла Света свою подругу, чтобы та проверяла тщательнее состояние её лица.

— Всё хорошо. Ой, мамочки! Шишка какая на голове у меня. Не сильно в глаза бросается, Леночка? — спрашивала Женя у Майоровой, ощупывая свою голову.

— Нет. Хорошо выглядишь.

Этот разговор был где-то сзади. Девчата всей компанией, которая повыскакивала из своих машин, переваривали произошедшее.

С вала мы слетели, уходя от столкновения с синим трактором. И выглядел он никак персонаж известного мультика, но ехал тоже по полям и почему-то к нам. Ехал, ехал и выехал на встречку. Из рассказа Артёма, который схлопотал большой синяк на лбу, его дядя рванул руль в сторону, но машину на дороге не удержал. И отправились мы вниз, сделав пару кувырков.

«Волга» председателя, выданная под ответственность Никодимыча, получила незначительные повреждения и уже занимала своё место на дороге, взбираясь при помощи всё того же трактора. У машины отсутствовали зеркала заднего вида, побились стёкла в дверях и пара десятков вмятин по всему корпусу. Делали на славу в Союзе кузова машин!

— Мужики, ну я помог. Может, отпустите? — выглянула из кабины МТЗ-80 слегка побитая физиономия. Ему уже прилетело от Никодимовича и не только.

— Ля на него?! Куда собрался? — крикнул кто-то из мужиков.

— Я тебе ща дрючком по горбу садану! Поехал он! К Спиридонычу ща поедем. Вместе будем рассказывать, как его машину покорёжили, — кричал на него Никодимович, размахивая откуда-то появившимся поленом.

Сам я тоже не получил особых травм. Шишка на голове и порванный пиджак не в счёт. Конечно, ситуация не из приятных, но и не повод отменять застолье. Своим ходом, наша побитая «Волга» и поехала к дому Рыжовых. Тракториста из под ареста тоже никто не выпускал. К нему приставили подготовленного человека, чтобы водитель не убежал никуда.

Много раз слышал про деревенские свадьбы, но ни разу не бывал на них. Теперь я буду гостем такого настоящего, всеобщего застолья, с огромным столом возле дома, где собирается вся деревня и деревни по соседству. Где водка и самогон рекой, а тётки с мужиками после пары часов посиделок передвигаются исключительно с нарушенной координацией.

Именно тут, сидя рядом с простым народом, можно ощутить всю мощь и величие русской души, песен, мата и настоящей любви. Никаких тебе гламурных платьев и костюмов, которые каждый боится помять, поскольку ещё не выложены фотки на своих страницах в соцсетях.

После пары минут возбухания председателя Спиридоновича над своей машиной, он сменил свой гнев на выпитые сто грамм.

— Та нехай будэ, Спиридоныч! — сказал кто-то из гостей председателю.

— Доня смотри, какая теперь у Рыжовых! Та елки сделаем твою машину чи новую дадут.

— А давай! Я зря чи шо пришёл к тебе Гэнич? — кинулся председатель обнимать Кузьму Евгеньевича. — Жми на мех, Вася!

Баянист затянул весёлую мелодию народного фольклора, а молодожены смогли впервые за этот день спокойно перекусить, когда им дали отведать каравай. Если честно, сам бы сейчас слона съел.

Войдя во двор, мы оказались в раю для оголодавших. Столы ломились от разнообразия салатов. Только одного оливье, если сгрузить всё в одну ёмкость, было примерно на большую чугунную ванну. С водкой и самогоном примерно та же ситуация, только если их слить, можно наполнить наш училищный бассейн и плавать в нём.

Среди прозрачных и мутных напитков встретились несколько бутылок таких разновидностей вина, как «Киндзмараули», «Свадебное» и «Токай». А рядом с местами молодых и свидетелей стояла одинокая бутылка «Советского». Если бы она была одушевлённым предметом, то тихо офигела от столь большого количества крепкой алкогольной артиллерии мутных и прозрачных напитков.

Основное блюдо Советского Союза на любом застолье это картошка. Свадьба не стала исключением. Картошка варёная «в мундире» и без, жареная, запечённая, в горшочках — это лишь малый список, где применили этот продукт.

Овощи. Куда же без них. Натуральные, большие, свои. Чего стоят только одни огурцы. Размер некоторых из них достигает габаритов снарядов для миномёта. Перцы болгарские, помидоры кубанские, и, куда ж без неё, зелень. Объемы укропа, петрушки и остальных базиликов, словно их стогами косят в Кучугуевской.

А настоящие деликатесы были в явном большинстве. Деревенские фирменные блюда! В их числе копченая рыбка, будто из реки только выловили и закоптили. Она ещё даже горячая.

Домашняя колбаска и сыр, приготовленные собственными руками. И в очереди не надо стоять! Различное мясо — баранина, свинина, говядина.

Конечно же, вкуснейшие соленья. Грибочки, огурчики, помидорчики, миски с лечо, которую зовут просто закуской.

Пока шло застолье, я стал примечать отличительные черты пришедших поздравить. Когда мы знакомились с присутствующими гостями, я понял, что следовало бы на каждого вешать бейджик.

— Ты главное родителей знать должен и брата. Остальные тебя уже знают, а этого достаточно, — сказал Тёмыч, уплетая жареные кабачки.

В глазах рябило от разнообразия цветовой гаммы платьев женщин и девушек. С городскими ясно — однотонные, по моде и по форме тела. А вот расцветки «Кучугуевского дома моды» поражают воображение. Тут тебе и поле васильков, и ромашковая даль, и шиповник в восьмикратном увеличении, и иван-чай на фоне озера. Вся российская флора и фауна в одном флаконе, запечатлённая на изделиях советской текстильной промышленности.

Одна из подружек невесты, опрометчиво решила одеться в модный брючный костюм. Самой сдержанной реакцией со стороны станичных барышень было «И чего напялила? Совсем в городе у баб крыша едет!». Девчонка намёк поняла и отправилась переодеваться в выделенную им комнату в доме Рыжовых. Появившись после на людях в сарафане бирюзового цвета с каким-то травянистым узором, отзывы пошли в её сторону положительные.

— Ну, хоть теперь нормально выглядит.

— Смотри, и ножки есть, и грудь появилась, а то как мальчуган.

От столь объективных оценок мой фокус переместился в сторону родителей Светы и Артёма. Здесь Иван Иванович постигал искусство сомелье, дегустируя продукцию цехов «Кучугуевского ликеро-водочного завода». То есть, занимался опробованием самогона от разных производителей.

— Евгенич, начните с моего. Я тебе рассказывал про одного прапора, который…

— Никодимыч, я уже всех прапоров знаю. С моего начнём пробовать, — прервал его отец Артёма.

— Имеются ли какие-то особенности при производстве? — с научной стороны подошёл к этому процессу Кузнецов, задавая интересующий его вопрос.

— Иваныч, у каждого напитка своя рецептура. Поэтому, выставляется он на стол в разных исполнениях.

— Кузьма, да одинаково всё… ик, — очнулся на несколько мгновений председатель Спиридонович, и снова прилёг на стол рядом с каким-то салатом.

— Сват, смотри на три вот этих образца, — показал Кузьма Евгеньевич отцу Светы на стаканы с различными мутными напитками. — Надо пробовать все.

Кузнецов, чьи глаза загорелись от любопытства, по очереди стал выпивать. При этом не торопился, давал напитку пройти по пищеводу и хорошенько закусывал.

— Ну как? — с горящими глазами спросил Кузьма Евгеньевич.

— Всё хорошо. После третьего срать захотел, — ответил Иван Иванович.

— Во! Значит, его гостям и поставим. А сами другой будем пить. Никодимыч, тащи Брагинский.

Начались поздравления, шутки, веселые рассказы о прошлом Артёма и восторженные реплики в сторону Светланы. Одна история заставила Тёмыча залиться краской, но остановить поток компромата было невозможно.

— Ой, что я вспомнила, — начала рассказывать Алевтина Егоровна, одетая в пятнистый сарафан. — Тёмка маленький облюбовал местечко одно для купания.

— Мама, ну надо, — пытался остановить её герой этой истории, отвлекшись от сочного куска шашлыка.

— Тиха! Помолчи трошки, мать ща кажет гостям за тебя. Пална, купила я ему новые труселя. Или Кузькины укоротила и перешила, не помню уже, — начала мама Артёма рассказывать Капитолине Павловне. — Перед домом лужа, в которой наши пидсвинки плескаются.

— Поросята, вы хотели сказать? — спросила мама Светы.

— Пидсвинки, все ты бачишь. Так наш как прыгнет туда и плескается, как и эти пятачки розовые. Веселится!

— Мам! — воскликнул Тёмыч.

— Не кричи. Мать знает лучше. Вон та лужа, — указала она на дорогу, где и по сей день находилось мини-озеро непонятного цвета. — Мелкий был, прыщавенький. А потом резко всё прошло. И вон, какой красавец, ну давай сваха, за нас красивых и за них, чтоб всё было.

Новая история из цикла жизнь и удивительные приключения Артёма была рассказана его крёстной и соседкой Ольгой Георгиевной.

— Крестник мой со школы приходит, да писулю приносит в дневнике. У них тогда Петровна учителем была, чтоб к ней там в своей новой деревне так же мужики ходили, как и ко мне.

— Крёстная, давай не будем эту историю рассказывать? — буквально взмолился Артём, но Света настояла на продолжении.

Тёмыч предусмотрительно налил себе пол стакана мутного зелья и принял на душу.

— Да ладно тебе. Не так ещё плохо началась история, — сказал я.

— Всё самое худшее впереди, — проговорил Артём, закусывая маринованными огурцами.

— Ля на него! Обижается он, — сказала крёстная. — А я расскажу. Ничего здесь страшного нет.

— Давайте, я очень жду, — улыбалась Света в предвкушении крутого фиаско Артёма. — Так про какие уши там написано?

— Да я елки тоже подумала уши. Вчиталась, а там вши! Ба, думаю, чего делать? Брить наголо, папка его говорит, а я не даю. Уши у Артёмчика как у щеночка этого ушастого из мультика, здоровенные. Это сейчас они гля какие хорошенькие.

— Простите, а какой щенок из какого мультика? — спросил я.

— Ты чи ребёнком не был. Ну, смышлённый такой щенок. Любил апельсины и с крокодилом ходил везде в шляпе.

— Чебурашка? — спросила Женя.

— Во-во, разумеете. Я и говорю Геничу, давай другое чего попробуем. Он тащит керосина какого-то, голову помыл ему, ну и так кое-где ещё. Тёмка счастливый и опять в свою лужу плескаться. Потом и вши, и прыщи у него ушли.

Мда, смеху было со стороны девчат много, одному Артёму не веселилось чего-то. Опрокинул он ещё один стаканчик самогону.

Со стороны жениха были и, довольно, приветливые и привлекательные девушки, которые вовсю интересовались моей жизнью и жизнью моих товарищей. У Макса все проблемы решила Леночка Петровна, одним только взглядом она отгоняла «чаек», покусившихся на её парня.

Со мной ситуация складывалась аналогично. В один момент ко мне подсели две хохотушки, которые отчего-то стали хвалится передо мной своими туфлями. Женя как раз временно удалилась со Светой «по делам».

— Ты вот посмотри, Сереженька. Почти «фирма»! А ты почему так мало ешь и пьёшь? — спросила блондинка с двумя закрученными косичками в чёрно-белом полосатом платье.

— Я не тороплюсь. Вечер долгий предстоит.

— Это да. А ты отойти не хочешь? Нам уже скучно становится, да Нинка?

— Ага, Юлёк, — подтвердила вторая, русая с жёлтым ободком под цвет её лимонового сарафана. — Мне только надо галоши снять и тоже туфли надеть. Бабушка попросила Маньку подоить просто.

— Девушки, с удовольствием, но не могу, — сказал я.

— Да пойдём, мы не кусаемся! Прогуляемся, пообщаемся, а там гляди и…ай! — крикнула светленькая Юлька, вскакивая со своего места.

На неё неожиданно пролился стакан с берёзовым соком. Как это не странно, но и здесь Женя провернула свой излюбленный маневр.

— Девчата, я спец… кхм, не специально. Хожу, ищу своего молодого человека. А вот и он кстати! — указала она на меня. — И неловкая я какая, давай затрём?

— Сама сделаю, — рыкнула Юля. — Если не специально, то прощаю. Пшли от сюда, Нинка, — подняв нос к верху, заспешили в обратном направлении девушки.

Теперь осталось дождаться реакции от Жени. Посмотрим, насколько она разобралась в этом эпизоде.

— Картошечки положить, Сереж? — сказала она, присаживаясь на свой стул, предварительно протерев его.

— Да, не откажусь.

— Приставали? — спросила она, поставив передо мной тарелку с наложенной едой.

— Погулять звали. Отказался.

— Угу, ну не переживай. Со мной пойдёшь. Мне об одном местечке уже рассказали. Укромном, — подмигнула мне Женя, медленно поднеся кусочек мяса на вилке ко рту, и картинно съев его.

Моя девочка! Всё понимает теперь, и адекватно реагирует.

— «Ой то не вечер, то ни вечер…», — затянул народ лиричную композицию, играемую баянянистом Васей.

К слову об этом важнейшем персонаже. Он совсем не успокаивался. Я заметил, что этот музыкант практически не останавливается и продолжает играть вот уже несколько часов. У него, правда, появился партнёр с балалайкой, но он в основном занимался доставкой топлива самогонной марки. Вот вам и вечный двигатель.

— Серёж, — сказала мне Женя, прижимаясь к плечу. — Ты меня дуру простил, а я тебя сегодня чуть бутылкой не огрела. Дура я, наверное?

— Как бы да…

— Что значит, как бы? Давай договоримся, я всегда буду тебе верить, а ты меня никогда не обманываешь и не предаёшь.

Я лишь молча кивнул ничего не ответив, поскольку музыка заиграла ещё громче.

Взрослеет девушка. Это и хорошо, и плохо. Значит, скоро и про свадьбу пойдут разговоры.

Деревенская свадьба приближалась к той своей части, когда гостям тесно сидеть даже за таким огромным столом. Начавшиеся конкурсы, не остановили разделение «по интересам». В обязательном порядке такие группы по два-три человека, набрав закуски и пару алкогольных снарядов, находили себе места для уединения. Даже не надо далеко отходить от стола, чтобы не нарушать снабжение и быть в курсе всех событий.

Никогда этого не понимал. В чем проблема? Никто не запрещает есть и пить. Жены выпивку не отбирают и лояльны сегодня полностью. Да они и сами не прочь пропустить пару стаканчиков, а некоторые и вовсе на уровне с пьяными мира сего.

— Серый, Тёмыч, там нас на улицу зовут, — подошёл слегка шатающийся Костя.

Пока он выглядел ещё более-менее. Обычно «вырубает» его быстрее и гораздо сильнее.

На выходе со двора нас встретили два «уставших» тела и Кузьма Евгеньевич.

— Так, сынки, я ж полковник? — задал нам вопрос Иван Иванович.

— Так точно! — как обычно хором ответили мы.

— Что случилось? — вышли вслед за нами Света и Женя.

Остальная часть празднующих не могла отвлечься от исполнения частушек. Ещё немного, как мне кажется, и наступит время деревенского танцпола.

— Доня, ой! Генич я как ты елки заговорил уже, — сказал Кузнецов, обнимаясь со своим товарищем, тем самым начальником финансовой службы училища.

— Ага, Иваныч. Ты так в Кучугуевке за своего сойдёшь, — рассмеялся начфин, от которого не отставал и Кузьма Евгеньевич.

— Вань, ты ж сюрпрыз обещал чи шо? — спросил отец Артёма.

— Ага, сейчас. На подъезде должны быть… ооо! Вот он!

По улице ехал военный УАЗ. Странный какой-то сюрприз подготовил Кузнецов. Однако, он точно угадал с этим гостем. Первой вышла Ирина Сергеевна, будущая Нестерова, а за ней…

— Здарова, гвардия! — весело поприветствовал нас и сам Нестеров, вылезая при помощи Ирины из машины.

Поздоровавшись со всеми и поздравив молодых, Николаевич рассказал, что скоро будет ходить ещё лучше.

— Пока вот с палочкой и рука левая еле гнётся. Но супружеские долги отдавать…

— Петя, неприлично! — воскликнула Ирина. — Мы поздравляем вас. Только ты же говорил мы для чего-то здесь ещё.

— Да, да. Сейчас время, — взглянул он на свои часы. — Можно включаться.

На переднем сиденье лежала переносная радиостанция Р-107М. Пока я смутно понимал, для чего необходим этот агрегат здесь. Тут только радиостанции не хватает!

— Родин, стой и держи, — сказал Николаевич, поднеся гарнитуру к уху. — А вот. Слышу. 814й, ответь «Выносу»!

— 814й, отвечаю, разбираю хорошо, приветствую! — послышался голос Швабрина из наушников.

— 814й, рад слышать! Зона свободна, визуально вас пока не наблюдаю.

— «Вынос», подхожу к вам парой, роспуск, далее работаю пять минут одиночно.

— Понял вас.

Осмотревшись по сторонам, я не заметил приближающихся самолётов. Да и Л-29 не очень большой, чтоб можно было его разглядеть на большом расстоянии. И вот начал нарастать гул, а через несколько секунд над нами стремительно пронеслась пара МиГ-21, прозванных в среде лётчиков «балалайкой».

Разворот, и ведущий пары взял курс в сторону аэродрома. Ведомый продолжил выписывать виражи, «бочки» и петли над деревней, соблюдая при этом все меры безопасности.

— Можно ниже, — подсказал Нестеров по связи.

— Понял, — подтвердил Швабрин.

Ещё несколько проходов с переворотами и полётами в перевёрнутом положении, и самолёт Швабрина, закончив задание, направился в сторону Белогорска, несколько раз покачав крылом.

— Во дают летуны! — выскочил со двора радостный Никодимович. — На Курской дуге был один прапор…

— Мужик, ты чего? Прапорщиков…, — начал поправлять его Нестеров, но я громко покашлял.

— Никодимыч, чё там с прапором? — спросил я.

— А, ну вот, на дуге, короче…, — продолжил он свою очередную байку.

— Ты чего? В 70х прапора появились в нашей армии, — шепнул Николаевич, наблюдая как дядя Артёма с придыханием рассказывает, какими героическими усилиями добывалась немецкая колбаса.

— Если быть точным, то они у нас появились ещё при царе Алексее Михайловиче. Не будем мешать повествованию, складно же фантазирует, — улыбнулся я. — Удивительно, как Иван Фёдорович согласился на такой полёт. Когда успели переучиться на 21е? — спросил я, помогая Нестерову укладывать рацию в машину.

— Недавно. А полёт был согласован. Это подарок молодожёнам от командования полка. Ну, там ещё пару звонков пришлось сделать Кузнецову, но это другое, — улыбнулся Нестеров. — Нам к сожалению пора. И кстати, где мне найти Альберта и Евгения.

— Вот они, — указал я на фотографа и его помощника.

— Самолёт через два часа на Белоколодецк полетит. Сказали, вас подбросить на аэродром.

— Мы готовы, — сказал Алик, и принялся собираться. — Серый, ты плохо не думай, но я кадров наделал, вагон с двумя тележками.

— Ожидал, что так и будет, — улыбнулся я, и протянул ему конверт, который ещё вчера получил от Червеня, когда заходил в казарму. — Здесь пацаны с роты нашей скинулись. Кто рубль, кто два. Больше сотки будет, наверное.

— Это много, — протянул Алик обратно конверт.

— Достаточно. Будущие офицеры могут себе позволить.

Пока мы общались с Альбертом, его товарищ Женя целовал ручки кареглазой подружке сестёр Кузнецовых.

— Утром оплеуху отвесила, а сейчас не отпускает, — сказал я, когда услышал, как девушка просит Жендоса, чтобы тот ей писал.

— Как думаешь, напишет? — спросил Алик.

— Думаю, нет. Неделя, две и всё забудется.

Ударив по рукам с Альбертом, я пожелал ему успехов в его нелёгком деле, и зашагал к Жене, которая ждала меня около калитки.

— Серый, совет есть. Ты же ещё не знаешь, где служить будешь после училища? — остановил меня Алик.

— Нет, конечно. Два года ещё не узнаю.

— Про Афганистан слышал что-нибудь? — тихо сказал он.

— Конечно. Революция там случилась недавно. Помогаем мы им.

— Будь осторожнее и не рвись туда, ладно? — шепнул Алик и убежал в машину.

Если бы я знал, что так просто попасть из будущего в Советский Союз, подумал, что Альберт Ветров как раз оттуда. Но, сомневаюсь, что так просто прибывают сюда подобные попаданцы. Хотя, и с Афганом он попал в точку.

Обняв Женечку за талию, мы вернулись во двор, где баянист Василий продолжал играть народные песни.

— «Ой при лужку, при лужкеее…», — все затянули знакомую мне песню по фильму «Свадьба в Малиновке».

Да что, там затянули, я сам пустился с Женей в пляс. Кто-то вприсядку, кто-то крутит сальтухи в метре от земли. А главное вокал-то какой! Вот это настоящая свадьба. За столом только лежачие, а все кто может ходить пляшут. Есть ещё один момент, которого ещё не было, но, надеюсь, до него не дойдёт.

Никодимович так отплясывал, что слетела у него серая кепка. Нагнулся он, чтобы поднять её, но на его «счастье» сзади отплясывал какой-то мужик.

В тот самый момент, когда Никодимович был в нижней точке, «танцор деревенского диско» так махнул ногой, что огромный сапог влетел в зад дядьке Артёма. Автор рассказов про знаменитых прапорщиков полетел вперёд, шустро перебирая ногами, пытаясь сохранить равновесие.

И здесь вновь неудача постигла Никодимовича. На его пути оказался кто-то из гостей, мило спящий на травке. Споткнувшись об него, дядя Ваня проделал отличный кульбит и воткнулся головой в забор, пробив его насквозь.

Музыка прекратилась, и все взоры были направлены на водителя председателя.

— Никодимыч, живой?! — подскочили к нему мы с Темычем и нашими друзьями.

Дядя Ваня, голова которого торчала на улице, а задница во двор, только охал и вздыхал.

— Достойно уработал! — резюмировал председатель Спиридонович, и снова отрубился.

Никодимовича вытащили, и под руки дотащили до стола.

— Может водички, кваску, водочки? — предложил я.

— Оххх…эхххх.

— Он еще явно не отошёл от «полета», — сказал Тёма.

Через минуту Никодимович вернулся в этот мир, и уже просил самогонки. Правда, рассказывал про то, что после того как он совершил свой первый самостоятельный вылет, к нему на секунду «приходил» какой-то прапор и пригрозил пальцем.

Драки так и не состоялось, что не могло не радовать. Время подошло к моменту, когда молодожёны должны были нас покинуть. У них были дела поважнее. После их отбытия, мне предстояло доделать дело с братом Тёмыча. К тому же, Володька был уже слегка расслаблен, но вполне себе соображал. Можно легко сопроводить к сыну.

— Володя пошли, — вывел я его со двора, пока никто не видит.

— Я не верю… уйди! Прошмандовка она! Не мой это сын! — кричал он, но звуки баяна и продолжающихся танцев заглушали возгласы.

— Ты либо идёшь, либо тебя потащат. Только это уже будет больно.

— Ну и что ты сделаешь? — сказал Володька, но ответить мне не дал. Широко размахнувшись, он выбросил в мою сторону удар правой рукой.

Нырок, и он выхватил от меня два удара в живот и один апперкот. Крови нет, но глухой нокаут состоялся. Только порадовался, что на свадьбе драки не было. Видимо не судьба и этому мероприятию её избежать.

— Серёжа, ты зачем… — прозвучал сзади тихий голос Жени.

— Спокойствие, только спокойствие, — сказал я. — Есть одно дельце. Мне его к… к супруге его отнести надо.

— И для этого ты его вырубил? — удивилась она. — Проще никак?

— Других вариантов в голову не приходило.

— Тогда я с тобой, — сказала Женя.

Она сбегала во двор, напялила какие-то галоши, сняв при этом свои красивые туфли, и помогла мне закинуть на себя тельце Володи. Хорошо, что он несколько меньше Артёма, да и тащить недалеко.

Историю нашего с Аликом посещения Анфисы пришлось Жене рассказать. Не думаю, что она полностью поверила, но скоро сомнения, если они у неё есть, развеются.

Вована выгрузили в назначенном месте, на крыльце дома Анфисы, постучались, и убежали в палисадник её двора. Спрятавшись среди деревьев, мы наблюдали, как хрупкая девушка сначала пытается привести его в чувство, а затем затаскивает Володю в дом.

— Мог бы и затащить внутрь, — шепнула Женя. — Смотри, как надрывается.

— Нельзя. В спектакль могут не поверить тогда.

Как только дверь в дом захлопнулась, мы покинули двор Анфисы. Прийдя назад, мы решили не оставаться и направились в укромное место, которое сегодня показали Жене. Взяли с собой всё самое необходимое — куртки, спички, выпить и закусить.

Пришли мы к речке, где среди высокой травы нас невозможно было заметить со стороны дороги. Маленькая полянка давала возможность развести костёр и расстелить брезент.

— Луна сегодня красивая. Да? — сказала Женя, которую я обнимал сзади, когда мы сидели у тёплого огня.

— Подтвердил. Как Света себя чувствует?

— Нормально. Думаю, что она сильно устала от такой свадьбы. Ты не устал?

— Немного.

— Хм, а на меня сил хватит? — улыбнулась Женя, снимая с себя лёгкую куртку. — Платье расстегни.