В 1965 году в Демойне неподалеку от здания старшей школы произошел трагический инцидент. Шестилетний мальчик, игравший в ковбоев и индейцев, стал жертвой подростка, проходившего мимо. Парень лет шестнадцати увидел, как мальчик выскочил из кустов в ковбойской шляпе и с игрушечным пистолетом. Он предложил мальчику построить собственный форт. Для этого требовалось отойти чуть дальше, в лесок. Мальчик согласился.

Когда они оказались среди деревьев, парень спросил:

– Ты знаешь, что тут ходит много людей, которые убивают маленьких мальчиков вроде тебя?

А потом ни с того ни с сего вытащил из кармана складной нож. Щелкнуло лезвие. Нож вошел мальчику под ребра справа.

Тот поднял голову и посмотрел на своего убийцу.

– Зачем ты это сделал?

Кровь хлестала из раны алой струей; она стекала по одежде и капала мальчику на ковбойские сапожки.

Парень запрокинул голову и расхохотался. Он стоял перед мальчиком с ножом в руке; потом поднял руку и вытер лезвие о рубашку на плече ребенка. Сложив нож, он ответил:

– Всегда хотел узнать, каково это – убить кого-нибудь.

С этими словами подросток развернулся и ушел, продолжая смеяться. Его не преследовали и не ловили. Не бежали за ним с криками «стой!». Он понял, что убийство карается отнюдь не всегда. Надо просто быть смелым и решительным. Поменьше слушать других. И все будет отлично.

Позднее, однако, он сообразил, что мальчишка – если вдруг выживет – сможет его опознать. И что тогда делать? Надо было проверить, умер он или нет. С другой стороны, если в школе узнают, что он напал на человека и убил или пытался убить, это будет его минутой славы. Наконец-то на него обратят внимание! Что же, в любом случае он останется в выигрыше.

Мальчика нашли довольно быстро и доставили в больницу. Он выжил. И даже рассказал полиции, кто пырнул его ножом. Найти преступника по описанию ребенка оказалось невозможно – он почти ничего не запомнил. Высокий… С ножом… Но для шестилетки любой взрослый достаточно высок. А про нож и без того ясно. Родители увезли малыша из штата Вашингтон. Спустя много лет ему представится возможность предъявить обвинение человеку, который напал на него. Он откажется, не желая ворошить прошлое.

К тому времени общим увлечением подростка и его отца, Тома, стала полицейская хроника. По соседству убили женщину, и они вдвоем следили за новостями о ходе следствия. Жертву задушили поясом от халата. Интересно, кто это сделал? И почему? Может, ревнивый муж? Назойливый сосед? Или сумасшедший, случайно забравшийся в их края?

Подросток фантазировал о том, как это сделал бы он. Обернул концы пояса вокруг запястий. Затянул потуже на женской шее. Дернул раз, другой. В кино он видел, что в этот момент жертвы хрипят и пытаются отбиваться. Потом замирают. Обмякнув, валятся вниз. От этих мыслей его пенис твердел, руки начинали дрожать. Подросток шел в душ и вставал под ледяную воду. Рукоблудие – это грех. Его надо избегать.

Два раза он оставался на второй год и потому до сих пор не окончил школу. Учеба давалась по-прежнему нелегко, но на него махнули рукой. В конце концов, не всем быть образованными. Стране нужны рабочие руки. Кажется, отец учит его ремонтировать машины – вот и пускай. Станет слесарем или кем-нибудь в этом роде.

Зато с девушками дела налаживались. Время от времени удавалось зазвать на свидание то одну, то другую. Со случайной подружкой на несколько лет старше он впервые занялся сексом. И был обескуражен: все закончилось слишком быстро. Наверняка ей не понравилось, потому что больше секса у них не было, хоть они и встречались еще несколько раз.

У него завелись кое-какие деньги благодаря подработке носильщиком в отеле «Хайятт» близ аэропорта Сиэтла. Потом он устроился в магазин распродаж. Ему нравилось чинить сломанные вещи, и в лавочке разного старья этот навык был большим подспорьем. Подросток часами мог возиться с проводом от лампы или магнитофоном. В конце концов те начинали работать и их можно было продать.

Однажды он заехал в придорожное кафе подкрепиться и познакомился с симпатичной продавщицей. Та написала свой номер на обертке чизбургера. На первое свидание юноша повез ее в авто-кинотеатр. Прямо в машине, перед гигантским экраном, он навалился на ее, задрав юбку. К тому времени он стал гораздо крепче и мускулистее, так что не боялся отпора. Да девушка и не сопротивлялась. Правда, его опять постигла неудача – он кончил, едва успев притронуться к ней. Тем не менее встречи продолжились. Теперь они занимались сексом постоянно.

Казалось, его силы неисчерпаемы. Только закончив, он готов был снова приступать. Его партнершу это даже пугало. Сколько раз в день девушка готова заниматься сексом? В юности, конечно, больше. И все равно не бесконечно. Постепенно она начала понимать, что им не по пути. Его первый роман подошел к концу.

В двадцать лет с большим трудом он кое-как окончил школу. Был 1970 год, шла война во Вьетнаме. Его это не пугало. Он готов служить! Новобранца зачислили в морскую пехоту и направили в Сан-Диего. Туда поехала с ним девушка, с которой они встречались весь последний класс школы, Клаудиа. Торопясь закрепить их отношения, он предложил ей пожениться. Клаудиа с радостью согласилась. Ей, девятнадцатилетней, кружила голову романтика – выйти за солдата и ждать его возвращения! В августе их обвенчал военный капеллан в маленькой часовне в Сан-Диего.

У новобрачного началась военная подготовка. Пока что их полк стоял на базе, на берегу, и лишь на несколько дней в неделю он отправлялся на корабль. Это позволяло заниматься сексом сколько захочется, и молодой муж пребывал в полном восторге. Кажется, его жизнь наладилась! Но вот настало время уплывать – его отправляли на Филиппины. И Клаудиа осталась одна в чужом городе, на чужой земле.

Его сексуальные аппетиты нисколько не стали меньше. Где же и удовлетворять их солдату, как не в борделе? Тем более они на Филиппинах, где от проституток нет отбоя. Большинство из них – совсем девочки. Миниатюрные, смешливые и покладистые, они торговали собой за копейки. При любой возможности он пользовался их услугами. Правда, даже копеечная плата вызывала у него глухое раздражение. Разве секс – это не естественный процесс между мужчиной и женщиной? Почему за него надо платить? Он этого хочет, и она должна соглашаться, только и всего.

Помимо денег, злобу в нем вызывала опасность заразиться. В первый раз в жизни он подцепил гонорею и был вынужден обратиться к судовому врачу. Тот понимающе вздохнул и выписал лекарство. Оно помогло. И вдруг он заболел снова – а ведь думал, что гонорея это вроде ветрянки, болеешь только раз. За весь срок службы он заражался еще трижды или четырежды. Правда, на проституток не сердился. Эти девушки относились к нему по-доброму и многому научили, приобщив к необычным сексуальным практикам.

В детстве отец, бывало, сажал его к себе в автобус и катал по маршруту между их пригородом и аэропортом. Проститутки слонялись там по тротуарам, заманивая клиентов. Отец, глядя на них, ругался себе под нос. Грязные шлюхи, как только земля их носит! Топчутся тут почти голые, курят свои сигареты, нагло поглядывают по сторонам. Только и ждут, чтобы их затащили в мотель. Признались бы уж честно, что обожают секс. Жить без него не могут! Но нет, они заставляют мужчин платить. Бесчестные! Все женщины бесчестные!

Он бросал на сына назидательный взгляд, словно говоря держаться от них подальше. А сам, когда они катались уже не в автобусе, а на своей машине, как-то подсадил одну такую в салон. И вылез с ней возле каких-то зарослей, сказав сыну минутку подождать.

Теперь, познакомившись с проститутками поближе, солдат испытывал к ним одновременно влечение и брезгливость. Ему хотелось верить, что в Калифорнии, в Сан-Диего, верная Клаудиа дожидается его.

К сожалению, это оказалось не так. Оставшись одна в плохо знакомом городе, Клаудиа поселилась в квартире с другой такой же женой морпеха. Вдвоем они стали выходить в бары и клубы, чтобы не скучать по вечерам. И уже очень скоро у Клаудии завелись поклонники. С несколькими из них она встречалась, позволяя себе гораздо больше, чем объятия и поцелуи. Иными словами, жена ему изменяла.

Когда он вернулся, она не стала этого скрывать. Честно призналась, что в его отсутствие у нее были другие мужчины. Он, со своей стороны, о проститутках не рассказывал – еще чего! Ему важно было чувствовать себя правым. Он прав, она виновата. Получается, все беды от женщин.

Тем не менее он хотел сохранить их брак. После увольнения ему предстояло вернуться в штат Вашингтон, и мать, Мэри, звала их с Клаудией поселиться у себя, пока молодые супруги не встанут на ноги. Клаудиа категорически воспротивилась. Если он хочет, пусть едет один, поищет работу и жилье. Она пока останется в Сан-Диего.

Сцепив зубы, бывший солдат подчинился. Вернулся домой, поселился у родителей и нашел работу – маляром в автомобильной компании, обслуживавшей дальнобойные грузовики. Машины всегда ему нравились. Работа с краской, правда, требовала большой скрупулезности. Ее нужно было смешивать в точных пропорциях, загружать в барабан распылителя и наносить слоями определенной толщины. Получаться стало не сразу, но начальство не сердилось. Если он совершал ошибку, то честно заявлял о ней, и ему позволяли все переделать – хотя за переработку, конечно, не платили.

Он почувствовал себя на своем месте. Наконец-то он не школьник, которого шпыняют все кому не лень. На работе все были равны. К нему относились как к взрослому человеку, его дислексия никого не волновала, пока он точно соблюдал инструкции и смешивал краски по схеме.

Гордый собой, он вызвал жену в Сиэтл. Клаудиа приехала и прожила с ним всего неделю. По истечении этой недели она объявила, что их брак «не работает» и вообще они совершили ошибку, женившись так поспешно. С этими словами она собрала пожитки и отправилась назад в Калифорнию. А он опять остался один.

Ему исполнилось двадцать два года. Он хотел секса. И по-прежнему любви. А это означало новый поиск.

После череды коротких знакомств, которые ни к чему не привели, он вспомнил о проститутках и некоторое время пользовался их услугами. Однако ему хотелось семейной жизни, постоянной партнерши, отсутствия неизбывного напряжения внутри. И он кое-что вспомнил.

В соседнем пригороде, Рентоне, возле здания старшей школы был сквер, окруженный кольцевой дорогой. Рядом стояло несколько кинотеатров и кафе, в которых по вечерам громко играла музыка. Доброй традицией молодежи было кататься в сумерках по этому кольцу, опустив стекла машин, помахивая сигаретами и приветствуя друг друга. Там же знакомились с девушками, обменивались номерами телефонов, договаривались о свиданиях.

Катаясь на отцовской машине по «петле», как называли это место, он познакомился с хорошенькой толстушкой по имени Марша Уинслоу. Пока новая знакомая сидела в машине, особенности ее фигуры не были видны. В действительности она была очень маленького роста и с изрядным лишним весом. Зато у нее было по-настоящему симпатичное лицо с пухлыми манящими губами, задорные карие глаза, темные густые волосы и смешливый нрав.

В школе Маршу дразнили, и она всегда считалась аутсайдером. Даже девочек-подружек у нее не было, за исключением еще одной толстушки, Маргарет (имя изменено). Она привыкла к тому, что над ней смеются, и выработала нечто вроде защитной реакции – смеяться в ответ. Она выросла в семье ярых поклонников кантри-музыки. Отец Марши играл на скрипке, а она сама – на гитаре в семейной кантри-группе. Они часто ездили на фестивали, где представлялась возможность выступить на публике. Бывало, что их музыку даже крутили по радио.

Новый знакомый показался Марше очень симпатичным. Он был молод, но, в отличие от сверстников, имел постоянную работу и собственные деньги. Жил в одноэтажном домике – конечно, на отшибе, в Мэпл-Вэлли-Хайтс, и без особого комфорта, но все-таки. Кажется, ухажер ей попался достойный. Очень скоро она переехала к нему, и они поженились.

Домик был уединенным, а над участком проходили высоковольтные провода, что только отталкивало соседей, которые считали такую близость к электричеству опасной. Зато его хозяину легко было добираться до места работы – компании «Кентуорт Тракс». Каких-то пятнадцать километров, и он на месте.

Молодой муж обожал секс и требовал его по два-три раза в день. Марша, никогда не считавшая себя желанной, таяла от его настойчивости. Кто еще стал бы так хотеть ее – девушку, которую дразнили «жирной коровой»?! Вместе они раскатывали по окрестностям, предаваясь любви повсюду – в машине, на обочине, в ближайшем леске. Больше всего ему нравилось делать это в тех местах, где их могли застать. Опасность его раззадоривала.

Вслед за отцом он обзавелся всем необходимым для семейных вылазок на природу. У них с Маршей появилась палатка, переносной гриль, спальные мешки. При любой возможности они прыгали в свой старенький пикап, купленный по дешевке, и отправлялись навстречу приключениям. Он знал множество укромных уголков, где можно было остановиться и расставить палатку; ему нравилось, чтобы там, в лесу, жена ходила обнаженной. В одном полотенце, обернутом вокруг бедер, она готовила им на гриле простую еду. Жизнь шла счастливо и спокойно, а потом Марша поняла, что беременна.

Их сын Мэттью появился на свет в 1975 году. Из-за проблем со здоровьем Марше сделали кесарево сечение; мальчик родился сильно недоношенным. Он был такой крошечный, что при виде его у Марши наворачивались на глаза слезы. Младенца держали в специальном инкубаторе в детском ортопедическом госпитале в Сиэтле. Марша старалась приезжать к нему как можно чаще, но у них с мужем была на двоих всего одна машина, и когда он отправлялся на ночную смену, она не могла побывать у сына. На помощь пришла Маргарет, старая подруга. Она согласилась подвозить Маршу в Сиэтл.

Казалось чудом, что младенец выжил, но однажды его разрешили-таки забрать домой. Мэттью рос слабеньким и часто болел. Как у отца, у него были русые волосы с рыжиной, светлые глаза и склонность к аллергиям. Ему приходилось давать лекарства и внимательно следить за питанием.

Свекровь Мэри считала, что болезненность Мэттью объясняется плохим уходом со стороны матери. Марша – никудышняя хозяйка, еще и о ребенке позаботиться не может! Сама Мэри к тому времени устроилась на работу в магазин одежды «JCPenney», где смогла наконец проявить свои организаторские способности. Ее считали идеальной сотрудницей, и Мэри этим очень гордилась. Она всегда нарядно одевалась и выбирала броские аксессуары. Высоко, как в молодости, начесывала волосы и предпочитала короткие юбки.

Она же выбирала одежду для мужа Марши. В конце концов, это ее сын, она одевала его всю жизнь и продолжит делать это и дальше. Она заранее узнавала о распродажах и, как сотрудница, пользовалась в «JCPenney» большой скидкой.

Марша не понимала, с какой стати муж подчиняется матери, но возражать не смела. Он позволял себе отпускать в ее адрес уничижительные шуточки и часто говорил что-нибудь вроде «с худой блондинкой у меня не срослось, и я женился на толстой брюнетке». «Толстая брюнетка» – это она, Марша.

С рождением ребенка ее вес еще сильнее пополз вверх. Она пробовала сидеть на диетах, но те не особенно помогали. К тому же у них появились друзья, семейная пара – та самая Маргарет с мужем, – и они часто устраивали совместные посиделки. В отсутствие лишних денег для застолий готовили самую простую еду – макароны или гамбургеры. Муж Маргарет, Чэд (имя изменено), отлично сошелся с мужем Марши. Оба не любили алкоголь и позволяли себе максимум пару банок светлого «Будвайзера». Женам иногда покупали вино в картонной коробке, из дешевых.

Вместе две супружеские пары отправлялись на выезды и пикники. Время от времени Марша с мужем скрывались в лесной чаще и выходили оттуда раскрасневшиеся, с загадочными лицами. Марша потом потихоньку рассказывала Маргарет, что у них только что был секс.

Однажды в доме у Марши после застолья хозяева куда-то пропали. Маленький Мэттью спал в своей кроватке, дети Маргарет носились во дворе. Гости убрали со стола и стали ждать. Хозяева не возвращались довольно долго, а потом явились с таким же загадочным видом. Маргарет показалось странным, что они скрылись из собственного дома, чтобы заняться сексом, но подруге она этого не сказала.

У них появилось новое увлечение – христианство. В Рентоне, где жили супруги, поселился проповедник, собиравший себе паству. Здания у его церкви (одного из отделений «Пятидесятницы») пока не было, и они встречались на территории загородного клуба, где имелся бассейн и конюшни, чтобы катать детей на лошадях.

Проповедник держался старых традиций. Он грозил суровым наказанием женам, ослушавшимся мужей, и провозглашал мужчину главным в семье. Мужу Марши это очень нравилось, и он сам начал проповедовать, ходя по соседям и зазывая их на собрания новой церкви. Теперь его постоянно видели с Библией в руках; на собраниях по выходным он с кафедры, по приглашению пастора, зачитывал из нее отрывки. Пытался искать сторонников и на работе, но там церковь никого не заинтересовала.

Маргарет с мужем не придерживались требований церкви, и скоро пастор провозгласил их «воскресными христианами». Обидевшись, те перестали бывать на собраниях. Но муж Марши остался.

Она хотела воспользоваться его новообретенной религиозностью и завести еще ребенка. Мэттью подрастал, она не становилась моложе. Но муж отказался наотрез. Одного сына ему вполне достаточно. Впервые он заговорил с ней об операции – перевязке труб. Марша испугалась и на операцию не пошла. Вдвоем они купили домик получше, на этот раз в другом пригороде, Бериене, и делали там ремонт. Всем руководил муж, мнение Марши не учитывалось. Он выбрал зеленый ковер для гостиной, белую плитку для ванной и всю мебель.

Марша продолжала толстеть и боялась, что муж потеряет к ней интерес. В отчаянии она решилась на новаторскую по тем временам операцию по ушиванию желудка. На верхнюю часть накладывали металлические скобы, сокращая его размер. Процедура прошла успешно.

Она начала стремительно терять вес. Очень скоро в их доме жила совсем другая женщина – стройная и привлекательная. Лицо Марши всегда было выразительным и симпатичным, теперь же и фигура стала ему под стать. Раньше она одевалась в магазинах больших размеров, теперь же могла щеголять в самых модных нарядах. Марша расцвела.

Мужчины на улицах оборачивались ей вслед. Ее приглашали поужинать или потанцевать – конечно, она отказывалась, но такое внимание было очень приятно. Если муж уезжал на работу в ночную смену, что бывало часто, она отправлялась с Маргарет и Чэдом в бар, где играли музыку кантри. Там Марша чувствовала себя в своей тарелке. Ей нравилось флиртовать со случайными знакомыми, и вскоре Маргарет стала замечать, что Марша потихоньку сбегает то с одним, то с другим. Кажется, у нее завелся постоянный любовник.

Теперь она могла не прийти домой ночевать. Мужу Марша говорила, что ночует у Маргарет; за Мэттью обычно присматривала Мэри, его мать. Как-то раз тот позвонил Маргарет домой; трубку взял Чэд. Нет, Марши у них нет. Собственно, она никогда у них не ночевала.

Муж Марши пришел в ярость. Как – уже вторая жена обманывает его?! Марше пришлось оправдываться: она действительно была у Маргарет с Чэдом, но тот сам изменяет жене и хотел ей насолить, выдав подругу. Она сама понимала, что обманывает неубедительно, но муж вроде бы ей поверил. Наверное, просто не хотел углубляться в неприятное разбирательство.

Они снова переехали – теперь в дом близ озера Стар-Лейк. Всего за время их брака супруги переезжали четыре раза, и постепенно их жилища становились все лучше. Муж работал и зарабатывал деньги, в компании его ценили. У него обнаружился неожиданный талант переносить на борта грузовиков сложные рисунки, которые затем расписывали краской. Он делал это блестяще – многие клиенты требовали, чтобы их грузовиками занимался только он.

Марша тем временем похудела настолько, что это представляло опасность для ее жизни. Питательные вещества не усваивались организмом, у нее начали выпадать волосы, кожа стала тусклой. Несколько раз Марша падала в обморок и постоянно испытывала слабость и подавленность. Ей грозила повторная операция – на этот раз обратная, по снятию скоб. Муж предложил, чтобы под тем же наркозом ей наконец перевязали трубы. Марша, не в силах противиться, махнула рукой – будь что будет! Хирург провел обе процедуры разом.

Вот только браку их пришел конец. Марша, с трудом оправлявшаяся после операции, не могла больше удовлетворять ненасытный сексуальный аппетит супруга. Мало того, он стал предлагать ей причудливые сексуальные эксперименты. Они включали связывание и садомазохистские практики, которые Маршу откровенно пугали. Один раз, когда они занимались любовью и муж находился сзади, он внезапно сжал ей шею и начал душить. Марша закричала и попыталась вырваться. Муж, хоть и не сразу, отпустил ее, а потом долго извинялся. Он клялся, что никогда не причинит ей зла.

Тем не менее это произошло. Подвыпившие, они ехали домой на машине, и Марше понадобилось выйти. Когда она уже садилась обратно, сзади к ней подскочил какой-то человек. Спьяну она не могла сказать, был это ее муж или нет. Он схватил ее в «полицейский захват», зажав шею между своим плечом и предплечьем. Марша захрипела, стала отбиваться, и человек ее отпустил. Похоже, это все-таки был муж – он тут же выглянул из-за противоположного борта машины. Притворился, что ни при чем. Но она уже все поняла.

С Марши было достаточно. В 1981 году они оформили развод. Мэттью остался с матерью.