Составители М.И. Люхудзаев, Е. Фунтов, Р.И. Харьков

I. Вокруг Тульского экса

1. Беседа с Сундуковым от 23/XII-19. Копия с копии

Знали об этом 2 Титовых и Журавлев. Сам участие не принимал, но дал идейное согласие, чтобы со 150 т. руб. отправился за фронт. Никита Титов дал указания по Эксу. [1 нрзб.] экс анархист Петриков и я в первый раз провалили экс, [уходит в корешок] решено было партийным образом совершить и мы его сообразовали. Квартиру ставили анархисты, на анархистской квартире делили деньги и закопали 400 [т.] руб. Знали об этом только Як. Глаксон и Барановский, оказавшиеся [1 нрзб.] по 350 т. на каждого. Привезен он был на кв. Журавлева [уходит в корешок] организации максималистов, Журавлев знал, что эти деньги с экса. Журавлев хорошо знает Петракова, который из санитарного отряда. Прохоров ночевал [дом] 77 Серебрянка. Колодов ночевал на Петровской, 62. Михайлов с частью денег (тысяч шестьсот) выехал в тот же день в Москву, и Михайлов [так в документе], Колодов [-] на следующий. В распоряжении Максималистов 1,750000 руб. на частную организацию, 100 тыс. руб. плюс 50 т. руб. Никите Титову. Которую также дали Тульской Организации. Я увез 100 тыс. руб. в Самару. Из 50 т. руб. [-] семье Колодова. Из местных работников догадывались, знали многие. Пестов, Субботин, Бак. Едва ли Шелепин. Журавлев хороший боевик. Денег организацией зарыто было много с Федоровым. Толковали о документах от него по распоряжению Мих. Титова. Я неоднократно получал деньги. Бланки получали от Судакова. Видел я впервые у анархиста Глаксона. Допускаю, что печать была сделана Борисом Батяновским. Знает, где лежит 400 т. р. Оружия было много взято и спрятано. В момент июльского мятежа Красков отправил часть дружины в Москву, но задержали по дороге. После стали растаскивать оружие. Было взято максималистами не менее 600 бомб, 1 пулемет, реворверов [так в документе] порядочное число [-] до 200 и целый ящик до 900 патронов. [Уходит в корешок] у всех максималистов по одному нагану, некоторую [часть] оружия, хранившегося у Скоропоспешного в смысле увоза его в Москву, часть оружия у Башкирцева Андрея, много оружия за[получили] Л.С.р., через В. Костромина; Чеботарев много оружия спря[тал] [особен]но через Стрельникова Владимира (толстовец в Ко[ломне?] / ко[олонии]). Бывший Зверев в деревне следователь или писарь [выцветший фрагмент] л.с.р. у него пулемет по Калужской дороге [выцветший фрагмент]

ГУ ГАТО. Р-1861. Оп.1. Д. 9. Л. 165. – Рукопись.

2. Протокол допроса в МЧК

г. Москва, 3 декабря 1919 г.

1) Фамилия Колодов, он же Костин

2) Имя и отчество Павел Петрович

3) Возраст 40 лет

4) Происхождение Из крестьян

5) Местожительство Не имею определенного

6) Род занятий Чернорабочий

7) Семейное положение Женат, трое детей

8) Имущественное положение

9) Партийность С-р. максималист

10) Образование Сельское училище

11) Политическое убеждение Сочувствую советской власти

Показания по существу дела.

Работаю я сейчас агитатором-пропагандистом от партии. Большую часть времени я нахожусь в командировках. Принадлежу я после раскола максималистов на 5-й конференции партии к группе, возглавляемой Ривкиным, Зверевым и др. Оружие (браунинг) я имел без разрешения, как революционер, которому по моему мнению никакого разрешения не требуется. Экспроприаций наша партия не признает и не производит и я, как член партии, разделяю ее взгляды. Ни в каких экспроприациях, в том числе и артельщиков Патронного завода в Туле в августе месяце 1919 года я участия не принимал. Яши Глагзона и Барановского я не знаю. Евстифиева, который сейчас арестован МЧК – я знаю. Он был в отряде коммунаров на Оренбургском фронте под фамилией Прохорова. Где я был в конце августа 1918 года – я не помню.

Петракова, члена нашей организации, я знаю мало, встречались с ним редко. Последний раз я видел его месяц тому назад. Кто был ранее комиссаром МЧК, бывшим в засаде у Тарасова – я не знаю. Слышал только от Нестроева, который живет в доме Бахрушина, что в кого-то стреляли. Говорил мне он об этом приблизительно через неделю после этого случая в таких выражениях, что кто-то слышал стрельбу.

П.П. Колодов (Костин) 3 / XII -19 г.

В август месяц я был командирован организацией в Киев для отправки группы в тыл Деникина на работу. Там я встретился по вопросу об отправке с т. Ривкиным. Встретился я с ним на улице около организации, я дожидался его выхода, вел переговоры с ним о деле – тоже на улице. Никто из членов Киевской организации, кроме него, не знал о моем приезде. После отправки товарищей я вернулся в Москву. Вскоре же после этого я отправился с такой же целью в Самару под фамилией Костина из-за конспиративных целей. Паспорт на имя Костина я получил не помню откуда. (На вторичный вопрос я отвечаю, что я не хочу сказать – откуда получил этот паспорт, а также, кем он заполнен и кем поставлены заявки). Удостоверение № 2012 от Центрального Совета Союза с-р. максималистов на имя Костина я получил до приобретения мною паспорта на имя Костина. На основании этого я получил удостоверение от ВЦИК. Хранил я эти, уже использованные мною документы, потому, что забыл о них и они завалялись у меня в бумажнике. Имеются в Москве члены Союза с-р. максималистов, проживающие по подложным документам – мне неизвестно. О моей поездке в Киев знает Нестроев, Зыбицкий. Вместе со мной в Киев поехало 7 членов организации, ехавших на работу в тылу Деникина. Все они были снабжены соответствующим документами от Совета Союза, на основании которых и были выданы удостоверения от ВЦИК. Проживаю я в Москве по Воздвиженке, д. 6, кв. 46.

П. Колодов. – 4/ XII 19 г.

Допросы снимал Манцев.

При допросах присутствовал Мартынов.

Предъявленный мне протокол допроса Евстифеева Николая Ивановича (он же Прохоров Алексей Михайлович) произведенный Манцевым 3 декабря 1919 года я прочитал. Все, что он пишет о моем участии в экспроприации в Туле – неправда. Кто живет в кв. 45 по Воздвиженке, я не знаю. Жил ли там Павел Петрович Костин, я не знаю. Существует ли Павел Петрович Костин, я не знаю. Членом Московского Совета Союза с-р. максималистов я был с 5-й конференции (апрель) по 6-ю (в сентябре). У меня имелся и был отобран при обыске паспорт на имя Павла Петровича Костина.

П. Колодов.

Допросы снимал В. Манцев. 4/ XII 19 г.

Показание 22/ XII- 1919 года.

На вопрос о моем отношении к эксам я отвечать отказываюсь. На вопрос о том, кому приписать экс Патронного завода – мне лично или организации максималистов- отвечаю: это я предоставляю судить по фактам и имеющимся данным.

На дальнейшие вопросы гр. Колодов окончательно отказался отвечать и вышеизложенное показание подписать не пожелал.

Нат. Рославец.

22/XII

ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 154. Л. 5–7.

3. Протокол

На основании ордера Московской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлением по должности № 7239 от 8 декабря 1919 г. произведен обыск у гр. Михайлова в д. № 38 кв. № 71, по ул. Тверской, Комиссариата 2 Тверск.

При обыске присутствовали: Комиссар Демичев.

Согласно данным указаниям, задержаны: гражд. Михайлов он же Селиванов Михаил Иванович из засады.

Показания по существу дела.

На эксе Патронного завода в гор. Туле в сентябре с.г. я принимал участие, кто участвовал со мной я отказываюсь говорить, деньги были взяты нами потому что мы собирались ехать на Украину для подпольной работы (в тыл Деникина), а мы должны были уехать группой, денег у нас не было; боевой дружины у нас никакой нет, больше эксов ни я, ни товарищи ни делали.

Все вышеуказанное мной прочитано, прошу кого либо за меня подписаться в виду того, что у меня руки трясутся.

За М. Михайлова подписался Д. Логинов.

За Михаила Михайлова (подпись)

9/XII-19 г.

ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 155. Л. 9-12.

4. Протоколы допроса в МЧК

г. Москва 8/XII 1919 г.

I. СУНДУКОВ, 2. Имя и отчество – Дмитрий Александрович

ПОКАЗАНИЯ ПО СУЩЕСТВУ:

Дополнительно показывает, что когда я был освобожден МЧК 6-го или 7-го ноября с.г., то обратился к тов. Светлову, известил его о своем освобождении и просил дать мне дальнейшие инструкции по поездке на Украину для нормальной работы; тов. Светлов направил меня к тов. Блюмкину, как заведующему этой частью, что я и сделал; последний меня просил зайти к нему приблизительно 9-го ноября, и, когда я прибыл, то нашел записку переданную его женой, где он назначал с ним свидание в гор. Туле 13-го и 14-го ноября, а пропуск в Тулу должен был я получить через тов. Шварцмана из Ч.К.; но из-за волокиты я попал в Тулу только 16 ноября и когда прибыл туда на квартиру секретаря нашей организации тов. Титова на Петровскую ул. д. № 62, то оказалось, что тов. Блюмкина там еще не было и приехавший в Тулу тов. Шварцман (помощник тов. Блюмкина) сказал мне, что Блюмкин, наверное, на фронте и, по всей вероятности приедет в Тулу, я в ожидании последнего жил в Туле у тов. Титова и у себя дома; ввиду того, что не мог дождаться Блюмкина и, зная из разговоров с последним, что он, возможно, будет в Брянске я туда отправился приблизительно 22-го ноября, и, не застав его и здесь, я обратно уехал в г. Тулу; когда я сюда прибыл то узнал от тов. Титова, что Тульская Губчека меня хочет арестовать, у тов. Титова были с обыском и спрашивали меня, обыск также был у меня на Портоновской ул., д. 166. Я тогда хотел уехать в г. Москву отдаться в руки Союза Максималистов, вернее, тов. Светлову, который меня взял на поруки, когда прибыл в Москву 6-го декабря с.г., то сейчас же со станции звонил тов. Светлову, но его не было дома и я решил, что он на съезде [Советов]; тогда я пошел к тов. Костину (Колодову) в надежде переночевать и получить кое-что покушать, но тут был арестован засадой и препровожден в МЧК.

В сентябре с.г. была совершена экспроприация в г. Туле, где было взято свыше два миллиона рублей (около трех миллионов). В этой экспроприации принимала участие наша организация и подпольные анархисты, всего было шесть человек: Петраков (кажется его имя Иван), Костин, он же Колодов (кличка его «Батько»), Прохоров, он же Евстифеев Михаил Михайлов (все четверо являются членами Союза Максималистов группы Зверина) и еще два подпольных анархиста: Яша Глагзон и еще анархист, тов. Глагзона, фамилия коего не помню. Приблизительно в половине августа с.г. в Тулу прибыл тов. Петраков из гор. Москвы и вел со мной переговоры относительно возможности устройства экспроприации для нашей партии, т. е. для группы Зверина, т. е. большинства, мы не решились пойти на этот шаг; но вскоре этого Петраков снова приехал в г. Тулу, так в конце августа из гор. Москвы уже в другом настроении; он был даже вполне убежден, что нужно сделать экс и для этого он меня послал в гор. Москву дабы известить ребят о том, что их Петраков зовет в г. Тулу на экс (известил я Костина-Колодова, Михайлова и Прохорова-Евстифеева), а сам Петраков в Туле вел переговоры с подпольными анархистами, Яшей Глагзоном; когда все указанные ребята прибыли, то был совершен экс, а предварительно был составлен план действия Петраковым и Глагзоном, анархистов указанных выше я лично познакомил с Петраковым, а взяли мы их для экса потому, что наших сил было мало. Хотя условились деньги взятые с экса делить на организации по количеству людей, принимающих участие в эксе от каждой организации, но вышло так, что анархисты подполья получили половину, а другую половину Союз Максималистов «Большинства»; где деньги делили, я не знаю, из денег взятых с экса (все деньги), были перевезены в Москву Евстифеевым, Петраковым, Костиным-Колодовым и Михайлом Михайловым (каждый из них вез часть денег); куда они дели эти деньги, я с уверенностью сказать не могу, но когда я в последствии прибыл в Москву, так около недели после экса, то Петраков мне сказал, что деньги эти были с согласия группы (Союза Максималистов Большинства) переданы, частью помощь арестованным анархистам (Союзу Молодежи), частью посланы в Киев и Полтаву для Союза максималистов, а остальная, частью осталась здешнему нашему Союзу; меня спрашивал Петраков хочу ли я передать часть денег из экса Светлову, т. е. стороннику моей группы, но я отказался, зная прекрасно, что тов. Светлов отказался бы принять такие деньги. Я нахожу, что экс совершенный нашим Союзом, это скандал для партии, действующей за основу Советской властью; я сейчас же после экса чувствовал, что это была колоссальная ошибка сделана и должен заметить, что, когда тов. Петраков первый раз прибыл в Тулу с таким предложением, то я был против, а потом дал свое согласие не сознавая грубой бестактности. Я во всяком случае уверен, что если бы ЧК не разоблачила этого экса, то я сам бы об этом донес. Тарасов и Романенко принадлежат к Союзу Максималистов толку Зверина, знакомстве Тарасова с «подпольниками» я не знал; я лично был знаком с анархистами «Подполья»: Яшей Глагзоном, Мишей Гречняниковым, Розановым, Петром Коваленко, он же Соболев, с которыми я познакомился с Глагзоном и Розановым в г. Туле в 1918 г. С Гречняниковым познакомился в клубе в г. Туле через Глагзона, с Петром Соболевым познакомился в г. Харькове через Петракова (я его знал как Коваленко); о том, что у нас в Союзе есть боевая дружина, я не знаю, а также не знаю о том, есть ли таковая в Союзе Большинства. Я уверен, что таковой в нашем Союзе нет. После экса в Туле, упомянутым выше, наша организация (т. е. Большинства нашей организации) не принимала участия в эксах и наши товарищи собирались ехать на Украину для подпольной работы и потому я поддерживал связь с ними. Адреса, найденные у меня все относятся к Украине, и это члены Союза Максималистов. Подложный документ, найденный у меня, дан мне Михайловым в г. Туле перед моим отъездом в Москву приблизительно 4-го ноября; где он жил в Туле я не знаю, в г. Москве я его встречал в организации как и всех остальных товарищей.

Добавлю, что [про] Глагзона я до экса не знал, что он анархист «Подполья», а знал, что он просто анархист а также не знал до экса Михайлова, Колодова и Прохорова. С Петром Коваленко (Соболевым) я познакомился в г. Харькове в июле с.г.

Все вышеизложенное прочел Д.М. Сундуков 8/XII-19.

Дополняю еще свои показания, что я был одним из организаторов на экс, указанный в моих предыдущих показаниях и что если бы я не дал свое согласие, то я сумел бы провалить этот экс.

На нашей последней объединенной конференции обсуждался вопрос об эксах, но он провалился.

Д.М. Сундуков 9/XII-19.

12 Декабря 1919 г. Д.М. СУНДУКОВ

Деньги, взятые на экс патронного завода в Туле были разделены на 8 частей по 350 тыс. каждая часть; пять частей получили максималисты, 2 части два участвовавших анархиста и одна часть ушла к тульским анархистам. 400 тысяч оставлены были не деленными на руках у Яши Глагзона и спрятаны в Туле на квартире, которую знал он один. 150 тысяч из доли максималистов были оставлены для Тульской Организации на случай прихода Деникина. Я лично денег в Москву не вез, все остальные были привезены в Москву т.т. Петраковым, Михайловым, Колодовым и Прохоровым. Из привезенных в Москву миллиона 600 тысяч, триста тысяч было выдано анархистам по требованию Яши, полмиллиона отправлено Полтавской и Киевской организациям (знаю со слов Петракова), триста или четыреста тысяч передано Центральному Совету (вероятно и Московскому) Союза С.Р. Максималистов тов. Петраковым. 50 тысяч послано в Питер и арестовано Ч.К. 30 тысяч арестовано в Москве у Романенко. Кажется, 30 тысяч было дано на арестованных анархистов, давал тоже Петраков, кому передавал не знаю, вероятно, Черному Кресту. Тогда были арестованы анархисты из Союза Молодежи. Из подпольных максималистов я знал т.т. Петракова, Прохорова, Колодова и Михайлова, провинциальных не знаю. Из подпольных анархистов знал Петра Коваленко (Соболева), Яшу Глагзона (рабочий Патронного завода), он высокого роста, блондин, тип слегка еврейский, носил шпоры, Розанова, тоже туляк, токарь с Патронного завода, Мишу Гречанникова, познакомился с ним в Туле, когда он приехал в Тулу с Яшей в августе с.г., Барановского (второй участник экса Патронного завода, Беляева, Тульского анархиста. Глагзона видел последний раз (когда он зашел) в помещении организации максималистов навестить больного секретаря ея, всеми уважаемого тов. Михаила Титова. На мой вопрос, зачем он приехал он ответил: «это дело наше». С Коваленко первый раз я встретился в Харькове, в конце июня [19]19 г., как раз перед сдачей Харькова. Нас познакомил Петраков. По приезду в Москву я с ними встретился в столовой у Гординых, откуда пошли к нему на квартиру в номера на Воздвиженке. Там говорили про политические убеждения и о планах работы. Он развивал точку зрения вечной борьбы с государством, на вопрос: «какими силами» – показывал кулак. Говорил, что у него есть люди и средства, звал принять участие не прямо, а намеками. После того я его видел на бульваре, где он мне назначил свидание, кажется, посредством записки на имя Петракова. Во время этого свидания он предлагал принять участие в экспроприации, я отказался. В третий раз, дней через 8-10, виделся на улице встретившись случайно. После этого я его долго не видел, т. к. уезжал в Самару отдохнуть к своему другу старику Гецольду. Там я узнал о взрыве причем приписал его белогвардейцам, организацию которых открыла ВЧК. Когда я вернулся, то дня через 4 Коваленко-Соболев вызвал, кажется, телефоном в Организацию Петракова, но пошел я; Коваленко-Соболев с злорадной усмешкой спросил: «слышал?». Я спросил: «Больше ничего?», – он ничего не ответил; тогда я заявил, что больше с ним встречаться не желаю. Он еще спросил, не донесу ли я Ч.К.? Я ответил, что на это существует определенный орган, дело не мое. Больше я его ни разу не видел. Мое впечатление от личности его – болтун и полусумасшедший. В Харькове он мне рассказывал, что он был (под фамилией Коваленко, под которой я его знал) Политкомом 3 армии и шпионом ея, имевшим поручения в штаб Григорьева, причем узнавал важные тайны Григорьевцев. Кроме того Коваленко пользовался большим влиянием в Штабе Крепостной зоны в Харькове, имел всюду свободный пропуск. Я подозреваю, что он имел очень большие связи и в Москве, всех легальных анархистов, в том числе и Павлова, он хорошо знал и беспощадно ругал, впрочем называл Павлова не сволочью, а просто тряпкой. Зачеркнуто на 3-й странице показаний: «через организацию максималистов», и надписано: «посредством записки на имя Петракова» по просьбе моей.

Д.М. СУНДУКОВ

19 января 1920 г. СУНДУКОВ Дмитрий Александрович

400 тысяч остались [суммой] неделеной между анархистами и максималистами часть по уговору между Петраковым и обоими анархистами (Глагзоном и Барановским). В Туле из денег, взятых с экса, остались следующие суммы: 1) 400 тысяч спрятаны Яшей Глагзоном и Барановским, они должны были сказать мне, где лежат деньги, но не сказали, уехали в Москву. Взяли ли они их или оставили в Туле – не знаю. Взяли ли они свои доли, или нет – тоже не знаю, кажется, оставили в Туле. 2) Из моей доли осталось около 125 тысяч, затем 100 тысяч Тульской организации, 50 т. для Никиты Титова и 25 тысяч для Журавлева. 3) 350 тысяч остались Тульским анархистам, о судьбе их ничего не знаю – Когда мы с Колодовым собирались в Самару, то я заехал в Тулу взять нужное КОЛОДОВУ для семьи 50 тысяч, и взял в организации 100 тыс. рублей. Титов не знал, где они зарыты (об этом знал один я) и отказался взять для себя (он был болен) даже небольшую сумму денег. Из взятых мною 100 тысяч я 50 тысяч передал Колодову (он их отдал семье), тысяч 10 истратили мы с ним на прожитие, остальные привезли в Москву. В Москву же привез Прохоров около 145 тысяч числа 29-го октября, когда у нас уже наступало безденежье. Мы рассчитывали на них для Украины, но они куда то исчезли. Таким образом, Тульская организация истратила всего 35, да еще из них выдала мне 10 тысяч, когда я ехал в Москву. Когда я в Тулу [приехал] за деньгами числа 26-го октября и убедился, что мне вести их опасно, то открыл их и передал их М. ТИТОВУ, который и отдал их Прохорову, приехавшему числа 27 на другой день. Михаил Титов знал о готовящемся эксе, никаких мер для его предотвращения не принимал, но к деньгам не касался и не тратил их ни на себя, ни на Тульскую организацию. Бак не знал об эксе ни до, ни после, но догадываться, разумеется, мог, хотя ни с кем об этом не говорил. Пестов же понятия не имел ни о чем и даже подозревать не мог об эксе или деньгах. Морозов был хозяином квартиры (комнаты), в которой происходил мой разговор со Звериным, он мог не слышать отдельных фраз, но общее содержание разговора ему, разумеется, вполне известно. Как зовут Кокоулина не помню, возможно, что Кириллом, но я не уверен. От Колодова я в середине октября слышал, что ему предлагали работать в группе, которая, как я понял, должна была бы работать прямо от Центральн[ого] Совета и притом не на юге, а здесь. Относительно группы, которую Морозов называет «южной», я знаю очень мало, собственно только слышал о ней. Данилин собирался ехать с нами (мы решили его взять, т. к. он как интеллигент мог быть нам полезен) и документ для его поездки есть в числе документов за подписью Колодова, изготовленных в августе, для поездки в Киев. Глагзона мы хотели взять с собой, как самого честного и боевого среди Тульских анархистов, желая его предохранить от разлагающегося влияния анархистских шаек. Но он, попав в общество Соболева, определенно пристал к нему и ушел к подпольникам, его документы от ВЦИК на право перехода фронта я порвал. Под фамилией Дмитровского должен был ехать Петраков.

Прочитал Дм. СУНДУКОВ

Допрашивала Рославец 19/I-1920 г.

Телеграмма

Срочная. Шифром

ТУЛА

ПРЕДГУЧЕКА КАУЛЮ

Прошу прекратить всякие допросы СУНДУКОВА Точка Как только позволит здоровье пришлите его немедленно в Москву Точка Нового материала касающегося Тулы больше нет Точка Приговоров по делам левых эсеров максималистов и анархистов прошу в Туле не выносить и в исполнение не приводить, а все дела законченные следствием направлять Москву В.Ч.К. оставляя арестованных в Туле до распоряжения

Предвечека

ПОКАЗАНИЕ

15/XII 1919 года

Никита ТИТОВ, знавший и готовившийся к экспроприации Патронного Завода (он должен был сказать, когда повезут деньги) был начальником Охраны Патронного Завода, максималист. Он согласился на это дело только потому, что знал, что часть денег пойдет для организации максималистов, другая для подпольной работы на Украине; Нестроев знал о существовании нашей «украинской группы» вероятно с момента нашего приезда в Москву после экса. Когда штаб народнического объединения вел переговоры со штабом Южфронта о работе в тылу Деникина, Серебряков, между прочим, предложил взрыв моста за Белгородом. Нестроев, который вместе с Забицким был там от максималистов, вел об этом акте переговоры с Петраковым, желая использовать нашу группу, но мы отказались, т. к. уже вели переговоры со Светловым об акте на самого Деникина. Когда Зверин вел со мною и другими товарищами переговоры на квартире Морозова, то конкретное его предложение сводилось в сущности к предложению организовать экспроприации, хотя прямо он этого и не сказал; он говорил, что на конференции было принято осуществление особых групп для борьбы всеми средствами и под любым флагом, лишь бы осуществились задачи максимализма, такие группы должны были создаваться во всех городах а объединять их работу должно центральное конспиративное бюро. Когда я спросил какова же роль этих групп – эксы и подпольные прокламации, он ответил утвердительно, и я тогда отказался. Отказались и другие товарищи, там присутствовавшие. Тут же Зверин требовал от нас, чтобы мы избрали особое лицо для сношений с конспиративным Бюро и получения директив, но мы отказались. После повторных требований подобного рода Центральный Совет, по словам Петракова, в виду нашего отказа подчиняться его контролю потребовал роспуска нашей группы, что Петраков и исполнил (в ноябре месяце)

прочитал Дм. СУНДУКОВ

ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 151. Л. 27-30об.

5. Протокол допроса в МЧК

1. Фамилия Евстифеев (Прохоров)

2. Имя и отчество Николай Иванович (Алексей Михайлович)

3. Возраст 27 лет

4. Происхождение из крестьян

5. Местожительство Дмитровка, 13.

6. Род занятий строительный рабочий

7. Семейное положение холост

8. Имущественное положение

9. Партийность С-р. максималист

10. Образование домашнее

11. Политическое убеждение

12. Чем занимался и где служил:

а) до войны 1914 года

б) до февральской революции 1917 года

в) до октябрьской революции 1917 года

г) с октябрьской революции до ареста

13. Сведения о прежней судимости

Показания по существу дела:

В конце августа я приехал в Тулу вместе с Колодовым по решению инициативной группы состоявшей из 5-ти человек, из которых мы двое я и Колодов жили в Москве, (остальные трое остались за рубежом в Украине). Экспроприация была подготовлена приехавшими в Тулу раньше нас Петраковым, Сундуковым и Родионовым. По приезде в Тулу мы пришли в местную организацию максималистов. Чтобы мы приехали в Тулу на дело, нас известил телеграммой Родионов или лично было передано Колодову, хорошо этого не помню. До экспроприации мы жили в помещении организации (Тульской), местная организация не знала о готовящейся экспроприации. Сундукова, Нестроева и Родионова я увидел в день экспроприации. В этот день Родионов пришел к нам и сказал, что на сегодня мы должны совершить экс.

Мысль о добыче средств для поддержания организации возникла еще на Украине, где и была организована инициативная группа, которая и решила для вышеуказанных целей совершить экспроприацию, по возможности, крупную. Петраков и Сундуков входили тоже в эту инициативную группу. Совет союза максималистов знал о том, что существует такая инициативная группа, но не знал, кто входит в нее персонально. Никаких решений относительно нее он не принимал.

В Тульской организации мы прожили до экса три дня. В эксе принимали участие два анархиста (третий ушел с места, отказавшись принимать участие) и трое нас максималистов – я, Колодов и Петраков. Об участии анархистов в деле с ними говорил или Петраков или Родионов. Я стоял во время экса на углу Чулковской площади улицы (названия не знаю). Колодов остановил лошадь под уздцы, я же растерялся так, что плохо различал, что происходило у меня перед глазами, так что не могу сейчас сказать кто именно стрелял и как происходило все дело. Опомнился я лишь, когда все было кончено и Колодов поехал с деньгами на коляске, тогда я, боясь остаться один и не найти дороги, бросился за ним и вскочил тоже в коляску. Вместе с нами ехал тоже один анархист, который указывал дорогу, куда ехать. Приехали мы на угол Госпитальной ул. и другой (названия не помню). Мы вдвоем с анархистом вошли в дом, а Колодов уехал. Затем пришел Петраков, который отослал меня на другую квартиру. Сам же он остался с анархистом и стали делить деньги. Несколько сот тысяч были оставлены Тульской организации, часть взяли анархисты (третью часть или половину, хорошо не помню), остальные мы увезли в Москву. Отсюда Петраков два раза посылал деньги организациям на Украине, которые работали в тылу у Деникина, всего послали около 400 000 руб. Деньги все хранились у Петракова, из них он давал несколько раз Москов. Совету Союза (в первый раз, как помню, тысяч полтораста, двести). Где хранил деньги Петраков, я не знаю. Думаю, что Москов[ский] Совет Союза, принимая деньги от Петракова, знал откуда они. Передавались ли деньги и в Исполнительный Совет организации, я не знаю. В Исполнительный Совет с-р. макс[ималистов] входили Нестроев, Цыпина, Тарасов (ар[естован]), Домашевский и пятого не помню. В Моск[овский] Совет входили Зверев, Забицкий, Адодин, Данилин, Григорьев и двое уехали, их я не знаю. Помещалась наша организация на Дмитровке 13. Евстифеев (Прохоров)

Допрос снимал В. Манцев

Присутствовал при допросе Мартынов

ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 153. Л. 10–11 об.

6. ИНСТРУКЦИЯ

по всем Губчека, касающаяся работы по ликвидации

контрреволюционной деятельности организации эс-эров максималистов.

Необходимо в самый краткий срок изолировать всех активных членов партии с-ров максималистов, ушедших в настоящее время в подполье для борьбы всеми средствами и под любым флагом с Советской властью.

Союз эс-эров максималистов с самого начала Октябрьской революции вместе с коммунистической партией шел по пути укрепления Советского строительства. В начале же сего года он стал работать в тесном содружестве с анархически настроенными левоэсеровским элементами и, резко изменив свою физиономию, стал на положение резкой оппозиции, что вызвало раскол в рядах партии. Группа Светлова, Бердникова и Архангельского выделилась в апреле сего года на 5-й конференции в «союз-максималист<ов>» и продолжает работу в контакте с нами. Остальная часть во главе с<о> Звериным, Ривкиным и Нестроевым именуется «союзом эсеров максималистов». Эта часть стала, прикрываясь легальным положением союза, вместе с левыми эс-эрами и анархистами подполья устраивать заговоры против Советской власти.

На основании многочисленных материалов, имеющихся в настоящее время в М.Ч.К. по делу максималистов, можно установить следующие положения о деятельности этой партии в течение настоящего года:

1) Участие членов союза максималистов с-ров в ограблении советских учреждений и получении Центральным Советом и московской организацией союза денег, ограбленных во время этих экспроприаций.

2) Организация союзом «боевых и конспиративных групп» или «дружин» внутри Советской России, состоящих в большинстве своем из дезертиров, покрываемых союзом путем выдачи разнообразных документов, имеющих целью совершение экспроприаций, издание подметных листков и т. д.

3) Организация тайных хранилищ оружия, боевого снаряжения, шрифта, поддельных и похищенных документов, бланков, паспортов и т. д.

4) Проживание членов союза по чужим и поддельным паспортам.

Основываясь на целом ряде фактов, можно таким образом установить контрреволюционное направление союза с-ров максималистов. Вот почему необходимо принять самые экстренные меры в деле аннулирования их вредной деятельности.

В прилагаемых списках указаны активные члены партии и сочувствующие им, получавшие максималистскую литературу. Сведения эти взяты из переписки и делопроизводства Центрального Совета союза максималистов и в большинстве своем относятся к концу 18 и началу 19 года.

Необходимо при помощи посылаемых нами сведений экстренно и совершенно конспиративно подготовить в губернском масштабе операцию и произвести ее повсеместно и одновременно.

Не нужно останавливаться перед многочисленностью арестов, ибо лучше арестовать и, разобравшись, освободить несколько невиновных, чем случайно не взять одного виновного.

При освобождении арестованных нужно непременно спрашивать согласие Губкома Р.К.П. и телеграфно сообщить В.Ч.К.

Дела арестованных должны вестись при Губчека.

Операция должна быть произведена во всех городах 20 января.

Это необходимо для исключения возможности предупреждения одной организации другой.

О ходе работы и результатах операции немедленно сообщайте шифрованными телеграммами в Секретный Отдел В.Ч.К.

Заведующий Секретным Отделом В.Ч.К. Лацис

/ Секретарь роспись нрзб.

ГУ ГАТО. Р-1861. Оп.1. Д. 9. Л.122-а. – Машинопись

7. ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

по делу Тульской организации Союза С.Р. Максималистов

С пометкой «Копия».

Передвижение вперед в сентябре и октябре белогвардейских банд Деникина и обнагление в тылу у нас всех контр-революционных элементов, покушение в Леонтьевском переулке в Москве, все это вместе взятое, с одной стороны, заставило, а усиление в связи с грозной Деникинской опасностью для Тулы аппарата и работы для Тулгубчека, с другой, дали возможность решительно взяться за ликвидацию, уничтожение подпольно работавших, прикидывавшихся революционными фразами и лозунгами, но ведших фактически к торжеству белогвардейской, помещичье-генерально[й] [генеральской?] контр-революции, организаций левых с.р., анархистов подполья и проч. В тульских условиях обе эти организации были разгромлены, фактически совершенно уничтожены, в течение октября и в начале ноября. Следственный материал по процессу указанных организаций л.с.р. и анархистов подполья дал нити и посадил на скамью подсудимых многих участников перечисленных организаций по обвинению их не только в анти-советской работе в смысле поддержания дезертирства, противодействия и срыва вообще советской работы, в смысле анти-советской пропаганды, подделки и похищения и проживания по подложным документам, но и по обвинению их как участников в имевшихся летом прошлого года крупных, но оставшихся до сего не разследованными экспроприаций ряда учреждений и организаций в г. Туле.

Следственный материал по делу л.с.р. и анархистов подполья (см. особенно показания анархиста подполья Розонова [Розанова] и л.с.р. М. Кузнецова, Харитонова, Судакова, Сидорова) с несомненностью показал на организацию и родственную по происхождению связь с указанными организациями и их преступными деяниями организации союза с.р. максималистов. Секретная разведка и индивидуальные аресты некоторых тульских максималистов (Федорова, Скоропоспешнова) подтвердили этот следственный материал по делу лев.с.р. и анархистов подполья и заставили Тулгубчека в конце ноября месяца приступить и произвести массовые аресты среди Тульск[ой] организац[ии] с.р. максималистов как организации, прикидывающейся лойяльностью и советской властью, легально работающей в советских учреждениях, а тайно ведшей преступную работу по срыву советской власти, члены которой имеют от организации тайные склады оружия, подложные и похищенные документы, участвовали в экспроприациях советских и общественных учреждений, получали деньги с эксов, имели несомненную постоянную связь, персональную или организационную, с подпольниками лев.с.р. и анархистами подполья.

Необходимо прежде всего иметь в виду, при характеристике Тульской организации с.р. максималистов, ее родственное происхождение от организации л.с.р., и это не только по общим народническим осново-положениям той и другой, но и потому, что партия целиком должна считаться выделившейся, происшедшей из организации л.с.р. после ликвидации последней, как легально существующей, в связи с убийством гр[афа] Мирбаха и л.с. р[овской] авантюрой в Москве летом 18 года. Тогда вдруг все почти л.с.р. записывались в до того самостоятельно не существовавшую организацию Тульских с.р. максималистов. С другой стороны, этим-же и до того существовавшим политическим сожительством 2–3 тульских максималистов (Гр[игория] (Мих[аила]) Титова, Суб[б]отина) с л.с.р. объясняется и продолжавшаяся после этого персональная, товарищеская связь с ушедшими в подполье л.с.р., а организационная расхлябанность, продолжавшая существовать до ликвидации самой организации максималистов (см. особенно показания Журавлева, Глаголева, Бака), не давала никакой возможности, кроме как на словах, проводить фактическую реальную грань между теми и другими. Вот чем объясняются многие факты и преступныя деяния в жизни Тульск[ой] организации максималистов, как напр. от заведомых подпольников л.с.р. брались ответственными лицами организации (секретарем организации Федоровым) документы, печать, поддельные документы на хранение и наоб., получали те же таким путем необходимое для своей организации (бланки Тульск[ого] Увоенкома на освобождение [от] воинской повинности) (см. показания Сундукова, Судакова, Федорова), этим-же объясняется также и то, что работавший как подпольник не то л.с.р., не то анархист, или же максималист определенно Зверенской группы Сундуков получает денежные супсидии из кассы организации максималистов, несмотря на то, что касса их в это время, по показаниям Федорова, была в таком состоянии, что не могла платить жалование служащих своей партийной организации. То же обстоятельство, с другой стороны, объясняет и тот факт, что напр. трудно разграничить способ преступного хранения и использования партийного оружия как той, так и другой организации и их членов, оружие переходило из рук в руки и притом без всякого учета и возможности поэтому дать точную картину, как и в каких целях хранилось оно тайно в самой организации максималистов (см. показания Титова, Сундукова, Харитонова, Кузнецова, Скоропоспешнова, Шелепина и Чекалина, по вопросу об оружии), тоже, наконец, л.с. р[овское] происхождение Тульск[ой] организац[ии] с.р. максималистов и ее организационная расхлябанность и невыявленность не дали ей возможности и по принципиальным и тактическим вопросам общего характера иметь твердую, определенную позицию, отличную от позиции подпольников, как напр. по вопросу о пользовании подложными бланками, документами и по вопросу об отношении и участии в эксах. Отсюда по всем этим вопросам или полная принципиальная неразбериха или же фактически на деле проведение позиции л.с.р. по соображениям персональной отсебятины членов организации (Сундуков, Журавлев, Начальник команды Патронного завода Никита Титов, скрывшийся после экса с Патронного завода).

В тоже время та-же организационная расхлябанность и даже принципиальная невыясненность позиций Тульской организации максималистов, повлекшие за собой указанные проявления персональной отсебятины членов ее по важнейшим вопросам, привела фактически к тому, что никакой прочной связи, никакой работы и деятельности общего характера для всех членов в Тульской организации вообще не было и массовики, нередко сознательные члены ее, ничего не знали о том, что делается в организации, отрывались фактически от нее, тяготились этой расхлябанностью и невыясненностью позиции.

Вот чем объясняется, без всякого сомнения, не только то, что массовики, члены организации действительно не знали о хранившемся тайно оружии и имевшихся подложных документах, но и то, что [они] не знали про участие других своих сочленов в экспроприации и тактику по этим вопросам. Вот чем, без всякого сомнения, объясняется и также то обстоятельство, что многие из них, узнав о предъявленных к организации обвинениях по этим вопросам, возмущенные протестовали и тут-же порывали с организацией, обманувшей их доверие (см. показания Глаголева, Басалаева, Гончарова, Серебрякова и проч.). Наиболее честные и сознательные из них, тогда же порвав со своей прежней организацией, сделали решительные шаги для вступления в Р.К.П. (большевиков) персонально, а некоторые задолго до последней конференции максималистов ставили по указанным основаниям, определенно вопрос о слиянии организации максималистов с Р.К.П. (большевиков) (см. показания Бака).

Переходя конкретно к материалу по делу Тульской организации с.р. максималистов, можно на основании его фактически установить следующее положение.

1) У секретаря и казначея организации Федорова, служившего в то же время и в Управлении Тульск[ой] Городск[ой] милиц[ии], по распоряжению Гр[игория] (М[ихаила]) Титова, фактического персонального центра и руководителя Тульской организации, и при содействии Дм[итрия] Сундукова и л.с.р. Судакова хранились получаемые от л.с.р. подложные документы на освобождение от воинской обязанности, с ложной печатью Тульского Увоенкома, а также чистые паспортные книжки и печать Тульского Комитета Л.С.Р. (см. показания Федорова, Сундукова, Судакова, Титова). Паспортные частные бланки хранились у максималиста Шелепина, как и телеграфный шрифт, пакет явок и печати волостной организации (правления) земства, а у максималиста Чекалина найдены чистые бланки удостоверений Оружейного завода, также могущие служить к освобождению от воинской повинности.

2) У членов организации Чекалина и Шелепина и в клубе максималистов «Земля и воля» найдено в значительном количестве и тайно хранившееся автоматическое и простое оружие, бомбы, капсюли [к] ним (о количествах см. § 1.3 списка материалов и предметов, обнаруженных при арестах и обысках у максималистов). При этом характерно, что среди бомб у максималистов найдены бомбы русского т. наз. фонарного образца, редко теперь встречающиеся, подобные бомбы были обнаружены также на месте производства экспроприации Патронного завода.

Характерно, что данную в начале декабря подписку о добровольческой сдаче оружия, не взятого на советский учет (см. приложение), организация не выполняла и оружие пришлось взять уже в порядке розыска в связи с развитием следствия.

и 3) С несомненностью установлено участие в экспроприации 29 августа 19 г. Патронного завода и получение денег с экса со стороны членов организации максималистов Журавлева, Никиты Титова, Сундукова. Вероятно об участии в эксе знал и дал свое принципиальное соглашение Гр[игорий] (М[ихаил]) Титов (см. показания Журавлева, Сундукова, Гр. Титова – иметь ввиду бегство Никиты Титова и попытку бежать со стороны Гр[игория] (М[ихаила]) Титова).

Журавлев же представил свою квартиру для приехавших на экс Патронного завода Колодова, Петрикова, которые были на кв. Гр[игория] (М[ихаила]) Титова.

Отсылая по всем этим вопросам для детального ознакомления к самому посланному следственному материалу, Президиум Тулгубчека считает необходимым лишь указать, что по всем этим вопросам обвинения, а именно по вопросу 1) об участии членов с.р. максималистов в эксах, ограблениях советских учреждений и о получении ими денег с них, 2) об имевшихся тайных хранилищах оружия и боевого снаряжения и 3) о хранении и пользовании подложными документами, можно и должно предъявлять к членам Тульской организации союза с.р. максималистов обвинения, но по указанным в начале докладной записки соображениям эти обвинения могут и должны предъявляться персонально – к Сундукову, Журавлеву, Никите и Григорию (Михаилу) Титову, Федорову, Шелепину и Чекалину.

В то же время, имея в виду те-же общие высказанные соображения по вопросам общей организационной и принципиальной расхлябанности Тульской организации, а также, главным образом, имея в виду решение последней Всероссийской конференции максималистов о слиянии с Р.К.П. (большевиков), превратившее все эти вопросы обвинения в скорее уже в вопросы исторического значения и заставляющие к ним подходить особенно осторожно и тактично, Президиум Тулгубчека указывает, что ведшееся дело Тульской организации максималистов уже само по себе сослужило большую политическую роль, поскольку оно [и] то решение конференции о слиянии фактически уже покончило с организацией союза эс‑эров максималистов и фактически уже до этого привело к слиянию честных пролетарских элементов ее с Р.К.П. (большевиков). В этом мы видим главное значение и смысл данного процесса.

Числа 3 мая 1920 года.

Председатель Комиссии. [без подписи и имени¹]

Зав. Секретным Отделом: [без подписи] (Поличкевич)

верно: [без должности, подписи и имени]

ГУ ГАТО. Ф. Р-1861. Оп. 1. Д. 9. Л. 129–130.

8. Список взятых на учет в Туле эсеров-максималистов]

В левом верхнем углу, от руки, на каждом листе:

Проверен и взят на учет

19/XI 21 г. [подпись неразборчива]

Тульский Союз организации СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ МАКСИМАЛИСТОВ помещается в гор. Туле по Пятницкой ул. в Клубе «Земля и Воля». Организация самостоятельно начала действовать со дня убийства Мирбаха [в] 1918 году. Раньше помещалась с левыми С.Р., после перехода в нелегальное существование партии левых С.Р. Максималисты заняли их помещение. Из видных максималистов можно отметить следующих:

ТИТОВ Григорий Ермолаевич² – рабочий слесарь, бывший каторжанин, после Октябр[ь]скаго переворота работал в разных Советских учреждениях, как ответственный работник, проживает в Туле по Петровской ул., [д.] № 62, один из виднейших максималистов и руководитель местной организации, последнее время состоит секретарем.

БАК Яков Петрович, 28 лет, киевский мещанин, интеллигент, образование среднее³, с 1918 года состоит в организации максималист[ов], раньше был левый С.Р., до Октябр[ь]ской революц[ии] состоял членом Тульскаго Совдепа, после был Комиссаром Юстиции.

РЫБАКОВ Иван Мартынович, 34 года, из Калужской губернии, Тарус[с]каго уезда, проживает в Туле по Петровской ул., [д.] № 62, [в] настоящее время заместитель Председателя Распределительнаго Комитета, до 1917 года находился в Кроншта[д]те, был членом Исполкома, с октябрской революцией был в Москве и заведывал книжным отделом. [В] 1908–1912 года был в ссылке, за принадлежность к партии С.Р., вступил [в] организацию максималистов со дня революции.

СУББОТИН Леонид Михайлович, 23 года, из крестьян Алексинскаго уезда, член коллегии Губтрамота [следует читать: Губграмота], с Октябр[ь]ской революции член Губисполкома и Заведующий Губмилицией, в организации максималистов состоит с 1914 г.

ГОНЧАРОВ Александр Гаврилович, 32 года, тульский мещанин, проживает [на] ст. Лаптева М.К.ж.д., учитель, в организации максималистов состоит [с] 1919 год[а].

ДАНИЛОВ Андрей Иванович, 38 лет, из крестьян Троицкой волости Курской губ. проживает в Туле по Голтяковской ул., [д.] № 33, в организации максималистов состоит с 1919 года.

МАКАРОВ Николай Дмитриевич, 25 лет, тульский мещанин, проживает в Туле по Веневской ул., [д.] № 62, рабочий Оружейнаго завода, в организации состоит с первых дней революции.

МЕРКУЛОВ Митрофан Степанович, 36 лет, из крестьян Чернскаго уезда, Тульской губ., проживает в Туле по Протопоповской ул., [д.] № 66, в организации максималистов состоит с октября 1918 года, бывший левый С.Р., с февральской революции освобожден из каторги, член совета Губернскаго Исполкома, находится на службе в милиции в качестве Начальника 4-го района.

БАСАЛАЕВ Александр Алексеич, 35 лет, из крестьян Крапивенскаго уезда, Тульской губерн., проживает в Туле по Пятницкой ул., [д.] № 17, рабочий электрической станции Ор[ужейного] завода, машинист, в организации максималистов состоит с июля 1919 года.

СЕРЕБРЯКОВ Василий Павлович, 27 лет, тульский мещанин, проживает в Туле по углу Гоголевской и Петровской, Начальник конной команды, к организации принадлежит с [число не читается] октября 1918 года.

ЛИСИЦЫН Николай Николаевич, 21 год, тульский мещанин, проживает в Туле по Гармонной ул., рабочий Оружейнаго завода Инструментальной мастерской, в организации максималистов состоит с июля 1918 года.

СКОРОПОСПЕШНЕВ Сергей Алексеич, 42 года, тульский мещанин, проживает в Туле по Протопоповской ул., [д.] № 163, кассир клуба максималистов, в организации состоит со дня Октябрской революции.

ЧЕКАЛИН Аркадий Михайловичь, 25 лет, урожденец гор. Тулы, рабочий Оружейнаго завода Кузнечной мастерской – слесарем, Инструментальной мастерской – токарем. Мобилизованный, состоит на учете на заводе. Образовательный ценз его: окончил Ремесленную школу. Принадлежит к партии Максималистов с июля 18 года. Не судился. В данное время проживает по Рождественской ул., д. № 151. Приехал в Тулу 7‑го ноября 1919 года.

СКОРОПОСПЕШНИКОВ⁴ Петр Алексеевичь – 28 лет, урожденец гор. Тулы, рабочий, до революции работал на заводе Анвас [следует читать: «Айваз»] слесарем, после революции на Оружейном заводе, 2-ая Пулеметная мастерская, слесарем. К отбыванию воинской повинности – освобожден по 73 статьи. Принадлежит к партии С.Р. Максималистов. В данное время проживает по Протопоповской ул., д. № 163.

ЖУРАВЛЕВ Иван Тимофеевичь, 27 лет, урожденец Тульской губ. и уезда д. Федоровки. Рабочий – пекарь булочник. Образование низшее. Сидел в тюрьмах в Москве и Самаре с 1914 г. до 17-го год[а]. Принадлежит к партии С.Р. Максималистов. После Октябрьской революции был тов[арищем] Председателя Профсоюза пищевиков и тов[арищем] Председателя Гор[одского] Исполнительнаго Комитета. Приехал в Тулу 6‑го мая 19 г. Член Тульскаго Уисполкома.

ПЕСТОВ Степан Димитриевичь – 32 лет. Крестьянин Нижегородской губ. Сергачевскаго [следует читать: Сергачского] уезда с. Боженова. Образование домашнее. Матрос, в 14 году плавал на судах по Волге летом, а зимою на заводе в Поволжье. Принадлежит к партии С.Р. Максималистов с 14 года. С начала революции работал в союзах в Астрахани до приезда весною в Тулу был тов[арищем] Председателем[‑я?] Союза работников воднаго транспорта. После освобождения весной из Тулгубчека поехал на Украину, в Лисиганский [следует читать: Лисичанский] район Екатеринославской губ., в Тулу вернулся в связи с продвижением Деникина. Местожительство в данное время: Красноармейская ул., Свечной завод, Комендантская команда 1-ой Стрелковой дивизии.

ГЛАГОЛЕВ Александр Алексеевичь – 25 [лет]. Сын священника Тульской губ. и уезда с. Супоневскаго Богородицкаго уезда⁵. Студент Харьковскаго Ветеринарнаго Института. 2[‑й?] Военком Отд[ела] снабжения 1[‑й] стр[елковой] Т[ульской] Дивизии. Принадлежит к партии С.Р. Максималистов. Видным членом организации не был. Местожительство в данное время: Матякинская ул., д. 31.

СУНДУКОВ Димитрий Александровичь. Лет приблизительно 28, рабочий Инструментальной мастерской [Оружейного завода]. Со дня Октябрьской революции был Тульским Губернским Военным Комиссаром. Бывший левый С.Р. Максималист-активист, организатор эксов, подозрительный и скрывается. Проживал в Туле, Протопоповская ул., д. № 166.

ФЕДОРОВ Михаил Мартыновичь – 28 лет, рабочий Патроннаго завода Приемочной комиссии, урожденец Владимирской губ. Малевскаго [следует читать: Меленковского?] уезда села Закобье. Принадлежит к партии С.Р. Максималистов. Был членом Бюро временнаго Л.С.Р. Проживает: Донская ул., д. № 97.

ШЕЛЕПИН Иван Михайловичь, 25 лет, урожденец гор. Тулы, рабочий Оружейнаго завода Замочной мастерской. К отбыванию воинской повинности: состоит на учете в Оружейном заводе. Образование низшее, принадлежит к партии С.Р. Максималистов с 15‑го июля месяца 18‑го г. Не судился. В данное время проживает по Протопоповской ул., д. № 85⁶.

ЧЛЕНАМИ БЮРО ТУЛЬСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ: Глаголев, Титов, Пестов, Бак и Федоров.

Политической работы организации среди тульскаго пролетариата не замечается. Собрания бывают очень редко и присутствуют только члены организации. При Бюро организации есть столовая, которую содержит организация, посетителями бывают члены организации и другие, как то: Л.-Эсеры и анархисты.

В сентябре месяце 1919 г. на Областном съезде Максималистов в Москве от Тульской организации были представители Бак, Скоропоспешников. Наружным наблюдением установлено, что они ехали вместе с левыми эс‑эрами Калужской организации Эстонцевым и Зиминым, которые вместе с ними ехали в Москву, на конференцию эс‑эров.

29-го августа 1919 г. произведена экспроприация на Патронном заводе, в связи [с чем] были произведены аресты среди лев. эсэров, анархистов и максималистов. При обыске у максималиста ФЕДОРОВ[А] обнаружена печать партии лев. эс‑эров, много подложных документов с Тульскаго уезднаго военнаго комиссариата, конспекци… [окончание не читается: конскрипционного? конспирационного?] советскаго характера.

В эксе Патроннаго завода участие принимали максималисты Прохоров и Петраков, боевик московской организации. Тульская организация максималистов получила с экса Патроннаго завода 400 000 руб. через анархиста БЕЛЯЕВА. Во время экса на Патронном заводе, в Туле оружие было взято от максималистов и бомбы (показание анархиста РОЗАНОВА [ошибочно исправлено на: РЯЗАНОВА] от 26/6 1919 года).

При обыске у ЧЕКАЛИНА обнаружено 105 бомб.

В связи с полученными сведениями, что у максималистов имеется много оружия и что этим оружием пользуются для преступных действий, был заключен договор между Тулгубчек[а] с одной стороны и представителями организации с другой, в которой участвовали: БАК, МАКАРОВ, РЫБАКОВ, ПЕСТОВ и СУББОТИН, максималисты обязались полностью сдать все имеющееся у них оружие.

На другой день был выслан комиссар Фомичев для получения оружия, и уполномоченный максималистов для сдачи оружия, РЫБАКОВ, сдал следующее оружие, которое находилось в помещении организации: 1 карабин, 23 бомбы и капсуля к ним 46, 8 револьверов системы «наган», винтовочных патрон 430, 37 патрон к револьверу «ШМИТ-ВЕСОН» [следует читать: Смит-Вессон], нагановских патрон 308 штук.

4 декабря 1919 г. президиумом В.Ч.К. был прислан в Тулу комиссар для уведомления Тулгубчека, что по ошибке был освобожден известный максималист СУНДУКОВ и что последний приехал в Тулу для организации эксов.

В связи с этим было дано распоряжение разведке о розыске СУНДУКОВА и 5 декабря произведены обыски и проверки на квартирах членов организации максималистов, но безрезультатно.

Через несколько дней получены сведении от комиссара М.Ч.К., что СУНДУКОВ опять арестован в Москве.

Декабря м[есяца] с[его]/г[ода] получена телеграмма из В.Ч.К. за подписью председателя тов. ДЗЕРЖИНСКАГО, чтобы арестовать и доставить в Москву всех максималистов, в виду того, что обнаружено, что в центральном бюро организации максималистов в Москве [хранятся] все деньги, экспроприованные в Туле. В виду того произведены обыски и аресты всех известных в Туле максималистов.

Приписка от руки:

17/IV 1920 г.

Журавлев Ив[ан] Тим[офеевич]. Тульской Губ[ернской] Чрезв[ычайной] Комиссией разрешено выехать из гор. Тула в дер. Федоровку Лаптевс[кой] вол. Тульс[кого] уез. на пять дней с обязательством по истечения срока явиться в Тулу.

ГУ ГАТО. Ф. Р-1861. Оп. 1. Д. 9. Л. 85–86 об.

II. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

по делу социал-революционеров максималистов

1) Алексея Михайловича Прохорова (он же Евстифеев). (не розыскан)

2) Павла Петровича Колодова (он же Костин). (умер)

3) Михаила Ивановича Михайлова (он же Селиваов и Родин-Родионов). (умер)

4) Ивана Андреевича Петракова. (не розыскан)

5) Дмитрия Александровича Сундукова. (на лицо)

6) Григория Абрамовича Нестроева (он же Цыпин). (на лицо)

7) Евгения Николаевича Забицкого. (на лицо)

8) Петра Михайловича Данилина. (на лицо)

9) Модеста Григорьевича Григорьева. (на лицо)

10) Федора Афиногеновича Храмова. (на лицо)

11) Михаила Ивановича Еськова. (на лицо)

12) Аверкия Ивановича Адодина. (не розыскан)

13) Петра Михайловича Тарасова. (на лицо)

14) Софии Адольфовны Цыпиной. (на лицо)

15) Никиты Титова. (не розыскан)

16) Михаила Титова. (на лицо)

17) Ивана Николаевича Романенко. (на лицо)

18) Алексея Петровича Каботова. (на лицо)

19) Алексея Осиповича Тихонова. (на лицо)

20) Михаила Израилевича Элинсона. (на лицо)

21) Арсения Зверина. (не розыскан)

22) Николая Ивановича Рывкина. (не розыскан)

23) Виктора Петрище. (не розыскан)

24) Барановского. (умер)

25) Глагзона. (умер)

29 августа 1919 г., в гор. Туле, на проезжавших по Веневской улице кассиров патронного завода Ивана Евграфовича Канатурова и Ивана Павловича Алексеева было произведено вооруженное нападение. Во время этого нападения бандитами был убит кучер Никита Мосин и ранены кассир Канатуров в руку и сопровождавший его красноармеец, рабочий Стрельников, в бок, причем бандитами была захвачена находившаяся у них сумка с деньгами в сумме 3.478,830 руб., с каковыми деньгами бандиты успели скрыться на угнанной ими лошади убитого кучера Мосина. Второй же кучер Козьма Кочетков, везший кассира Алексеева и сопровождавшего его красноармейца Петра Лентяева, успел ускакать от преследовавших его и стрелявших ему вслед бандитов. При чем спас от захвата сумку с деньгами в сумме 3.021.700 руб., которую сопровождал кассир Алексеев.

Тульским отделением Уголовного розыска было поизведено по поводу этого ограбления подробное дознание, не давшее, однако, никаких результатов в смысле обнаружения преступников. Данными этого дознания картина вооруженного нападения рисуется в следующем виде:

29 августа 1919 г. кассиры Тульского Патронного завода Канатуров и Алексеев получили из тульского отделения Народного Банка для выплаты жалования рабочим 6.500.530 руб. и, сложив их в две сумки, повезли на завод. Одну сумку взял кассир Канатуров, а другую – кассир Алексеев. Канатуров сел с красноармейцем Стрельниковым в пролетку заводского кучера Никиты Мосина, а Алексеев с красноармейцем Лентяевым – в пролетку второго заводского кучера Кузьмы Кочеткова. Канатуров ехал впереди, а Алексеев от него немного отставал. Как только пролетки, миновав Чулковскую площадь, стали сворачивать на Веневскую улицу, дорогу им загородили два неизвестных лица, при чем один из них в черном костюме с темной подстриженной бородой и в темной шляпе, схватил одной рукой лошадь Мосина под узцы, другой достал из кармана револьвер и начал стрелять в сидевших в пролетке Мосина, Канатурова и Стрельникова. Одновременно открыли стрельбу и остальные бандиты, из коих трое стояли на панели с правой стороны, а четвертый – на середине улицы, близ первого, схватившего под узцы лошадь. Красноармеец Стрельников, поняв, что происхоодит вооруженное нападение, взял свою винтовку на изготовку, но выстрелить не успел, так как был ранен в бок, свалился с пролетки и потерял сознание, одновременно со Стрельниковым свалились с пролетки убитый кучер Мосин и раненный кассир Канатуров. Вторая пролетка с кассиром Алексеевым в момент этого нападения, ехала позади первой, приблизительно в саженях десяти и попала под обстрел двух бандитов, стрелявших вдоль улицы по первой пролетке. Чтобы укрыться от пуль, Алексеев и Лентяев спрыгнули с пролетки и легли на мостовую, причем Лентяев пытался стрелять из имевшейся у него винтовки, но это ему не удалось, так как в затворе застрял патрон и не мог попасть в дуло винтовки. В это время кучер Кочетков ударил по лошади и проскакал мимо первой пролетки на которую уже садились бандиты, побросавшие имеющиеся у них семь ручных гранат. Сначала бандиты открыли огонь вслед по удаляющемуся Кочеткову стрельбу, но вскоре свернули на Пролетарскую улицу и скрылись. Один из бандитов с рыжей бородой, лет под тридцать, в брезентовой накидке, сидел на козлах и сильно погонял лошадь, два других бандита помещались в пролетке в качестве седоков. Из них один уже описан выше, как схвативший под узцы лошадь кучера Мосина, а второй, молодой из себя человек, в кепке, одетый во что-то желтое. Остальные два бандита, одетые в дождевые плащи, из коих один низкого роста, плотный, имел небольшую бородку, а второй, высокого роста, без бороды с усами, побежали на плотину и скрылись на Миллионную улицу.

Помимо означенных пяти бандитов, в дознании тульского отделения уголовного розыска фигурирует еще один бандит – шестой; его видели бежавшим с винтовкой позади вышеуказанных двух бандитов, скрывшихся на Миллионную улицу.

На следы преступников, совершивших означенное вооруженное ограбление, случайно напала Московская Чрезвычайная Комиссия, при производстве ею следствия по делу организации подпольных анархистов, совершивших взрыв московского комитета коммунистической партии, в Леонтьевском переулке. При ликвидации в доме Бахрушина, по Тверской, № 38, квартиры под № 154 подпольного анархиста Розанова, где снаряжалась бомба для Леонтьевского пер., был арестован зашедший туда член Московского Совета партии социал-революционеров [максималистов], Петр Михайлович Тарасов, проживавший в квартире № 85 того же дома.

При производстве обыска в вышеозначенной квартире Тарасова за № 85, а также в кв. № 160, где проживала его сестра Анна Михайловна Тарасова, были обнаружены: а) бомба без капсюли, точно такого же образца, как та, которую бросил в комиссара МЧК преследуемый им вдохновитель и непосредственный исполнитель Леонтьевского акта Петр Соболев, он же Коваленко, носивший кличку «Петр»; б) три чистых подделанных бланка Всеросийской Чрезвычайной Комиссии с поддельными печатями; в) 8 подделанных документов, из них 4 на разные фамилии, которые носил, как было установлено, Соболев, а остальные четыре на вымышленные фамилии разных подпольных анархистов; г) 5 чистых бланков политуправления одной из армий с печатями; д) фотография Соболева в молодых годах; е) список оружия и принадлежностей для взрывов и ж) документы с подписью «Петр» (кличка Соболева).

Арестованный Тарасов категорически отрицал знакомство с Розановым, утверждая, что в квартиру его он заходил «по своей службе в качестве администратора дома». Затем утверждал, что заходил туда к проживавшей там «Марусе», оказавшейся Марией Андреевной Наумовой, женой Розанова, которой, по его словам, носил хлеб, получаемый им в качестве бывшего булочника из пекарни № 1, но что Наумова замужем, он, Тарасов, не знал, а мог только догадываться по ее беременности. На очной ставке Наумова категорически утверждала, что Тарасов знал ее мужа, Александра Розанова, еще до того, когда познакомился с нею, знал также, что она, Наумова, жена Розанова, и что Тарасов приходил к ее мужу, а не к ней, Наумовой. По поводу обнаруженной бомбы Тарасов объяснил, что она принадлежит ему, и что он не сдавал ее, как революционер, которому она всегда может пригодиться.

Что же касается списка оружия и найденных у него поддельных документов, то Тарасов категорически отрицал факт их принадлежности ему, Тарасову, утверждая, что они могли попасть к нему лишь случайно. Сестра Тарасова, Анна Тарасова, утверждала, что часть из обнаруженного при обыске принесла к ней Наумова приблизительно за неделю до обыска в квартире Розанова.

При производстве дальнейших обысков в доме № 38, по Тверской, оказавшемся гнездом подпольных анархистов и бандитов, на чердаке был обнаружен заваленный бумагами шрифт. Относительно этого шрифта Тарасов показал, что он принадлежит Исполнительному Совету московской организации с.-р. максималистов и сдан ему, Тарасову, на хранение означенной организацией, что в «помещении союза его нельзя было держать, вследствие непригодности помещения союза для этого (вследствие сырости и пр.)», что на чердаке шрифт им, Тарасовым, вместе с неким Анискиным, «был положен потому, что помещение чердака было самым пригодным для этого».

Одновременно с Тарасовым в его квартире были арестованы: а) Дмитрий Александрович Сундуков, называвший себя сторонником взглядов группы максималистов, ставящих своей задачей объединенную работу с коммунистами, каковая группа возглавлялась Светловым, Бердниковым и Архангельским. Так как никаких улик против Сундукова не было, то он после допроса был освобожден и б) Николай Николаевич Евстифеев, член Центрального Совета Союза максималистов, также утверждавший, что всякие выступления против советской власти он, Евстифеев, «считает недопустимым и в высшей степени вредными для революции». Так как в отношении Евстифеева возникла необходимость в точном установлении его личности, что он был препровожден в Бутырскую тюрьму. Вскоре из показаний подпольного анархиста Розанова Московской Чрезвычайной Комиссией стало известно, что «Евстифеев» фамилия вымышленная, а что называвший себя «Евстифеевым» в действительности Прохоров, участник вооруженноо ограбления кассиров тульского патронного завода. Допрошенный вторично 3 декабря 1919 г. (первый допрос был 5 ноября 1919 г.), Евстифеев показал, что его звать не Николай Иванович Евстифеев, а Алексей Михайлович Прохоров, что он, принадлежа к партии с.-р. максималистов, в августе 1919 г. приехал вместе с неким Колодовым, во исполнения решения «инициативной группы» в г. Тулу для совершения экспроприации, каковая уже ранее была подготовлена некими Петраковым, Родиновым и вышеозначенным Сундуковым, входившими в вышеозначенную «инициативную группу», что Центральный Совет Союза с.-р. максималистов знал о существовании этой инициативной группы, что по приезде в Тулу, он, Прохоров, и Колодов направлялись в местную организацию с.-р. максималистов, где и проживали до экспроприации, что непосредственное участие в экспроприации принимали два анархиста и трое с.-р. максималистов: он, Прохоров, Колодов и Петраков. Он лично, Прохоров во время нападения стоял на углу Чулковской площади и улицы, названия которой он не помнит, Колодов остановил лошадь под уздцы. Он Прохоров так растерялся, что плохо различал, что происходило у него перед глазами и вследствие этого не может сказать, кто именно стрелял и как происходило ограбление. Что он, Прохоров, опомнился лишь тогда, когда все было кончено, и Колодов поехал с деньгами в коляске. Тут он, Прохоров, боясь остаться один и не найти дороги, бросился за ним и тоже вскочил в коляску. Вместе с ним ехал один анархист, который указывал дорогу. Приехали на угол Госпитальной улицы и другой, названия которой не помнит он, Прохоров, и ехавший с ним анархист вошли в дом, а Колодов уехал. Затем приехал Петраков, который отослал его, Прохорова, на другую квартиру, сам же остался с анархистом и начали делить деньги. Несколько сот тысяч были оставлены тульской организации, часть взяли анархисты, а остальные суммы участники экспроприации доставили в Москву. Деньги хранились у Петракова, из них он несколько раз давал Московскому Совету Союза с.-р. максималистов. Первый раз, насколько Прохоров помнит, тысяч полтораста – двести и засим Петраков два раза, якобы посылал деньги организациям на Украину.

После допроса Прохоров, воспользовавшись тем, что один из надзирателей самовольно взял его, в числе других арестованных, на кухню МЧК на обед, совершил побег. Не взирая на принятые меры и разосланные повсюду фотографические карточки, Прохорова до сего времени задержать не удалось.

На основании показаний Прохорова, того же 3 декабря был арестован Павел Петрович Колодов, оказавшийся также членом Ценртального Совета Союза с.-р. максималистов, проживавший по подложному паспорту на имя Костина.

Допрошенный Колодов показал, что принадлежит к партии с.-р. максималистов и примыкает к группе Зверина, большую часть времени находится в командировках в качестве агитатора, найденный у него браунинг он имел без разрешения, так как революционеру, по его мнению, никаких разрешений на ношение оружия не требуется. Ни в каких экспроприациях, в том числе и кассиров тульского патронного завода, он, Колодов, участия не принимал и к экспроприациям относится отрицательно. Спрошенный относительно Евстифеева и Петракова Колодов показал, что он их знает. На втором допросе 4 декабря Колодов показал, что в августе 1919 г. вместе с ним, Колодовым, отправились в г. Киев 7 членов партии с.-р. максималистов. Об этой поездке было известно Нестроеву и Забицскому, членам Центрального Совета Союза с.-р. максималистов. Цель поездки заключалась, якобы, в том, чтобы пробраться в тыл Деникина и начать там борьбу. Все эти лица были снабжены соответствующими документами от совета союза, на основании коих им были выданы удостоверения от Всероссийского центрального Исполнительного Комитета Советов. Показание Колодова находит в своей последней части подтверждение в отобранных при обысках документах. Несомненно, что означенная группа из семи лиц цель своей поездки на юг объясняла желанием вести борьбу в тылу Деникина, иначе ей не были бы выданы документы, но по существу означенная группа ехала, конечно, не в Киев с целью пробираться оттуда в тыл Деникина, а в Тулу для совершения вооруженного ограбления. Это подтверждается не только совокупностью собранного по делу материала и неиспользованными удостоверениями ВЦИК на поездку в Киев, но и показаниями Колодова, а именно: по словам Колодова, вышеупомянутая группа из семи лиц командирована была для получения дальнейших инструкций в г. Киев, куда и прибыла. На предложенный Колодову вопрос, кто из членов киевской организации может подтвердить факт пребывания означенных семи лиц в Киеве, Колодов ответил, что он встретился и то только на улице с Рывкиным, а в помещение организации не входил. Указание на одного только Рывкина – единомышленника Зверина – служит лучшим доказательством того, что означенная группа из семи лиц до Киева вовсе не доехала, а совершив вооруженное ограбление в Туле, возвратилась обратно в Москву. Это подтверждается также и выдачей удостоверения подпольному анархисту Глагзону, участнику вооруженного ограбления в Туле, из какового удостоверения, подписанного Колодовыми имеющего печать Центрального Совета союза максималистов, видно, что и вышеназванный Глагзон командировался также в Киев. Таким образом, Центральный Совет союза с.-р. максималистов, исходатайствовавший во Всероссийском Центральном Комитете Советов согласие на выдачи означенным 7 лицам соответствующих документов, заведомо вводил ЦИК в заблуждение относительно цели их поездки.

Когда участники экспроприации были изобличены, и Колодову предъявлены их показания, он на заданный ему вторично вопрос: как он относится эксам, заявил, что отвечать не желает. На вопрос, кому принадлежит экс в Туле – ему ли, Колодову, лично или организации с.-р. максималистов, ответил: «Это я предоставляю судить по фактам и имеющимся данным».

6 февраля 1920 года Колодов умер в тюремной больнице от сыпного тифа.

На основании показаний Прохорова, 8 декабря 1919 года был арестован в доме Бахрушина второй участник вооруженного ограбления в Туле Михаил Иванович Селиванов, проживавший в означенном доме под фамилией Радина-Родионова и на самом деле оказавшийся Михайловым. При аресте Михайлов оказал ожесточайшее вооруженное сопротивление, при чем ранил двух комиссаров МЧК и был сам ранен в живот. Бывший с ним спутник тоже раненный, успел скрыться. На следующий день Михайлов умер. Перед смертью он сознался, что принимал участие вооруженном ограблении в Туле, но фамилии участвовавших с ним в этом ограблении лиц назвать отказался, самую цель ограбления объяснил желанием ехать на Украину для подпольной работы в тылу Деникина и отсутствием для этого денежных средств.

Третий из указанных Прохоровым участников вооруженного ограбления Иван Андреевич Петраков скрылся из места своего жительства и до сего времени не разыскан.

Одновременно с арестами Прохорова, Колодова и Михайлова был вторично арестован засадой на квартире Колодова ранее освобожденный Сундуков. У него был найден мандат на имя Селиванова. По поводу этого документа Сундуков объяснил, что он ему передан Селивановым (Михайловым), которого он встретил в Туле. Селиванов предложил ему ехать в Москву, что он, Сундуков, и сделал. Селиванов отстал в Рязани и забыл взять от него Сундукова, свой документ. На последующих допросах Сундуков, под давлением имеющихся улик, стал сознаваться и в результате дал полную картину вооруженного ограбления в Туле.

Показания его сводятся к следующему:

Вооруженное ограбление в Туле совершили четыре с.-р. максималиста: Петраков, Колодов (он же Костин), Прохоров (он же Евстифеев) и Михайлов (он же Селиванов и Радин-Родионов) и два анархиста подполья Яша Глагзон и Барановский.

Вооруженное ограбление было подготовлено Петраковым, который для этого вошел в соглашение с анархистами подполья в лице вышеуказанного Глагзона. Кроме того, в подготовке ограбления принимал участие и он, Сундуков. После этого были вызваны в Тулу Колодов, Михайлов и Прохоров. Взятые деньги были поделены на 8 частей по 350.000 каждая часть. Пять частей получили с.-р. максималисты, а две части – два участвовавших в ограблении анархиста и последняя восьмая часть ушла тульским анархистам.

Помимо этого 400.000 р. были оставлены неделенными на руках у Глагзона и спрятаны в Туле, на квартире, которую знал он один. Из доставшейся с.-р. максималистам при дележе захваченных сумм доли, 140.000 р., были выданы тульской органзации в лице секретаря Михаила Титова. Затем 50.000 руб. были выданы коменданту патронного завода Никите Титову, указавшему участникам вооруженного ограбления, когда повезут деньги, какие суммы и кто их будет сопровождать. Остальные суммы были доставлены в Москву. Из этих сумм 300.000 р. было выдано анархистам по требованию Глагзона, 500.000 р. отправлено полтавской и киевской организациям и 300.000 или 400.000 передано центральному и московскому советам союза с.-р. максималистов. Деньги передавались Петраковым. Кроме того, 50.000 руб. было послано в Петроград и арестованы чрезвычайной комиссией, 27.000 были отобраны МЧК у арестованного в квартире Тарасова – Ивана Николаевича Романенко и 30.000 р. были выдан для помощи арестованным анархистам (Черному Кресту).

Дальнейшими показаниями Сундукова было установлено полный контакт с.-р. максималистов с анархистами подполья и тесное их содружество. Так, Сундуков, Петраков и другие видные с.-р. максималисты прекрасно знали Петра Коваленко (Соболева), Розанова, Глагзона, Гречанникова, непосредственных участников Леонтьевского акта и вели с ними согласованную «работу», направленную во вред Советской власти.

Из показаний Сундукова усматривалось, что глава и идейный руководитель с.-р. максималистов Зверин, созвав так называемую «Украинскую» группу с.-р. максималистов, которая должна была, якобы, начать борьбу в тылу Деникина, предложил ей заняться экспроприациями, укказывая на то, что на последней партийной конференции было принято решение о создании особых групп для борьбы всеми средствами и под любым флагом, лишь бы осуществить задачи максимализма. Такие группы должны были создаваться во всех городах, объединить их должно было Центральное конспиративное бюро. Зверин, по словам Сундукова, требовал, чтобы означенная «Украинская» группа избрала особое лицо для для сношений с Конспиративным бюро и получения директив, но участники той группы якобы от этого отказались, вследствие чего после повторных предложений центральный совет потребовал роспуска «Украинской» группы, что Петраков и исполнил. Последнее обстоятельство (о роспуске «Украинской» группы) Сундукову, между прочим, известно лишь со слов Петракова.

Добытые следствием факты выдвинули необходимость детального обследования деятельности партии с.-р. максималистов, пользовавшейся не только легальным своим положением в Р.С.Ф.С.Р., но и внимательным отношением со стороны Рабоче-Крестьянской власти.

Произведенное в этом отношении следствие установило нижеследующее:

Еще со времени Октябрьской революции в партии с.-р. максималистов наметились два течения. Одно из этих течений выдвигало лозунг тесного сотрудничества с Российской коммунистической партией и Советской властью, считая, что мировая социальная революция находится в состоянии быстрого назревания и накануне своего «октября», но что силы империалистов еще велики и что поэтому в России революция хотя и имеет право заниматься вопросами экономического строительства, но не их решение составляет в текущий момент основную и главную историческую задачу и работу революции, что в российском и мировом масштабе перед революцией на первом плане стоят задачи политически боевого характера и что этими положениями и должен предрешаться вопрос о характере деятельности и тактики партии с.-р. максималистов и отношений к существующей власти и партии коммунистов.

Второе течение, пользуясь вызванными войной экономическими затруднениями, требовало выступления перед массами с самой широкой критикой как политики, так и строения совеитской власти, характеризуя ее, как контр-революционную и предательскую, и призывая к вооруженной борьбе с нею.

5 Партийная конференция, состоявшаяся 8 апреля 1919 года, вскрыла всю остроту означенных разногласий и привела к расколу партии. Меньшинство, стоявшее за тесное содружество с Советской властью, во главе со Светловым, Бердниковым и Архангельским, вышло из партии с.-р. максималистов и образовало новую партию максималистов, без «с-р». После этого непримиримая группа, возлавляемая Звериным, Нестроевым и Рывкиным, созвала на 20 сентября 1919 года новую конференцию, шестую.

В выпущенном в связи с этим центральным советом союза с.-р. максималистов воззвании «ко всем организациям союза с.-р. максималистов и максималистам «одиночкам» говорилось, между прочим, следующее:

«5 конференция стала на той точке зрения, что диктатура большевиков в области политического и хозяйственного строительства задерживает, если совсем не приостанавливает, развитие у нас социальной революции. Поэтому деятельность максималистов должна состоять в противодействии всеми мерами этим тенденциям большевизма, разрушающим рост социальной революции. Светлов, Бердников, выявили другую точку зрения: при недостатках большевизма она является единственной в данный момент силой, способствующей развитию социальной революции. Отрицая это, мы определяем нашу тактическую линию поведения в данный момент следующим образом:

«1) Самая упорная, самая широкая, массовая агитация и пропаганда наших взглядов на советы и самая резкая критика программы и тактики большевиков, указание выхода из положения решительной ликвидацией диктатуры большевиков».

«2) Сбросить диктатуру большевиков возможно организационными мерами. Для этого необходимо организованной силе большевиков противопоставить организованную силу «Революционного народничества…»

«3) В тех местах, где народ восстает против власти контр-революции, задача максималистов заключается в том, чтобы, помогая народу всеми мерами и способами сбросить иго это, не допустить в то же время восстановления диктатуры большевиков. Наша задача – вместе со всеми революционно-народническими советскими организациями не допустить торжества ни той, ни другой диктатуры ни в Сибири, ни на Украине».

Указанное революционное народничество слагалось из с.-р. максималистов, украинской партии левых с.-р. (борьбистов) и партии революционного коммунизма.

О том, как проходила 6-я конференция с.-р. максималистов, видно из показаний члена центрального совета союза с.-р. максималистов Федора Афиногеновича Храмова.

Означенный Храмов удостоверил следующее:

Численность шестой конференции выражалась около 40 человек. Были представлены: Сормово, Ижевск, Кронштадт, Петроград, Орша, Саратов, Балашовская организация, из Зауралья, представители ударных групп и от прочих мелких организаций. Настроение конференции было всецело направлено против партии коммунистов. Слышались призывы некоторых групп о скорейшем выступлении против коммунистов. Особенно этого требовали организации Ижевская и ударных групп. Сормовская же группа требовала выявления лица шестой конференции по отношению к партии коммунистов и поддерживала требования ижевцев и ударных групп. Накануне похорон жертв взрыва в Леонтьевском пер. на конференции жена Нестроева – Цыпина предложила присутствовать всей конференции или послать представителя, на что в зале послышались возгласы: «Мало убили. Надо бы больше». Эти выкрики принадлежали представителям Ижевской и Зауральской организаций. Цыпина была возмущена этими выкриками и назвала чуть ли не всю конференцию дураками. При голосовании большинство высказалось против участия в похоронах, меньшинство же во главе с Цыпиной и Адодиным решили послать представителя на похороны. Были посланы Цыпина и Адодин. Доклады говорили за энергичную борьбу против коммунистов. По вопросу об армии говорили и настаивали за полное разложение ее, техническую сторону требовали поручит разработать центральному совету. По отношению к конспиративной работе мнение конференции было за скорейший переход в подполье. Опубликованием резолюций конференция рассчитывала выиграть время, в течение которого места успеют уйти в подполье, а центр разрабатывает общий план конспиративной работы, информирует места и будет нанесен первый удар Р.К.П. на конспиративных заседаниях докладчиком по вопросу о конспиративной работе был Зверин. Он говорил в своем докладе: «Всюду, где только есть организация союза максималистов, организовать союзы, дав им названия, как «союз деревянного башмака» и т. д., вербовать в эти союзы левых эсеров и анархистов, а также все подонки общества, как то: воров, громил и бандитов. Центральный совет брал на себя оборудовать союзы типографиями и оружием. Добывание денежных средств возлагалось на союзы, не останавливаясь ни перед чем. Центральный совет должен иметь идейную связь с вышеуказанными организациями, а не организационную, дабы при провале одной из организаций не попал бы центральный совет. Союз «башмамка» должен выпускать листовки с призывом свержения РКП, указывать преступность и ненужность института комиссаров, а также призывать к разгрому ЧК, как говорили, «охраннки», и подготовке массовых выступлений против РКП, в котрых руководящую роль должны играть в целом с.-р. максималистов и союз «башмака». Все выступления должны происходить по санкции центрального совета. Между прочим, были возражения против докладчика, но основная мысль у всех была одна и та же. В организации максималистов была группа под руководством псевдонима «Александр», Михайлов, петроградец Элисон, Зверин, Колодов; они вербовали боевиков, в этой группе был разговор об эксе в Сормове. В своем докладе Зверин говорил о методах разложения Красной армии следующее: надо провести агитацию в низах армии за свержение комиссаров, за выборные начала командного состава, об уничтожении коммунистических ячеек, за разгром Реввоенсовета и против командующего всеми силами республики тов. Троцкого и приступить к организации партизанских отрядов. «Александр» информировал, что такую работу он ведет со всей группой в армии. Организации союза максималистов были снабжены оружием через Сундукова с тульского (о)ружейного завода.

В этом показании следует отметить требование Цыпиной послать от конференции представителей на похороны жертв взрыва в Леонтьевском переулке. Если принять во внимание, что члены Центрального Совета Союза с.-р. максималистов были в тесном контакте с анархистами подполья и со вдохновителями и исполнителями Леонтьевского акта, устроили вместе с ними вооруженное ограбление в Туле, то предложение Цыпиной указывает на то, что с.-р. максималисты в борьбе с Советской властью, действительно, не считались ни с чем. С этой точки зрения понятен возглас Цыпиной на конференции «дураки», т. е. не понимаете, что соображения борьбы с Советской властью требуют такого цинизма, как выражение соболезнования жертвам, доля вины за коих падает и на самих соболезнующих.

Показания Храмова вполне подтверждаются общей деятельностью членов Центрального Совета Союза с.-р. максималистов и наиболее ответственных членов этой партии. В частности, показания Храмова в части, касающейся конспиративных групп, находят себе подтверждение и в официально отпечатанных резолюциях 6-ой конференции. Так, например, в новых пунктах, внесенных конференцией в устав, значится § 11. «Кроме местных территориальных организаций, в состав союза входят групповые (специальные) организации. Групповые организациии состоят при Ц.С. или же работают автономно» и § 13 – «автономные группы поддерживают, насколько возможно, постоянную связь с союзом. Конференции представляется отчет об их деятельности двумя членами Ц.С., избранными самими группами для связи».

Из содержания этих двух пунктов становится совершенно ясным, о каких «автономных» группах здесь идет речь.

На основании вышеозначенных данных, московская чрезвычайная комиссия вынесла постановление о производстве ареста членов центрального и московского советов союза с.-р. максималистов. МЧК были арестованы: а) Евгений Николаевич Забицкий, у коего была при обыске обнаружена собственноручно написанная «тактика» по борьбе с Советской властью. На допросе Забицкий старался доказать, что хотя тактику он и написал, но он ее не разделяет и с нею не согласен; б) Григорий Абрамович Нестроев, идейный руководитель партии с.-р. максималистов; в) его жена София Адольфовна Цыпина. Нестроев и Цыпина, расходовавшие партийные деньги, не могли дать указаний, откуда они к ним поступали. Нестроев ограничивался простой отговоркой, что с Украины, между тем, как суммы им выдавались, как видно из расписок, датированных вскоре после экспроприации, весьма крупные; г) Петр Михайлович Данилин, вступивший в московскую организацию партии с.-р. максималистов еще перед 3-й конференцией. Он предлагал принять в партию военную группу, частью из солдат, частью из офицеров старой армии. Архангельский обследовал эту группу и нашел, это вовсе не максималисты, а люди, которые, по их словам, просто болеют душой за родину, попираемую «германским сапогом». Данилин во время выборов в члены Центрального Совета Союза с.-р. максималистов состоял в тесной связи с левыми с.-р. Он поехал в Тулу, взял там 15 наганов и передал их лево-эсеровскому штабу. В виду поездки в Тулу без полномочия Центрального Совета и моральной неприглядности его личности, Данилин бл исключен не только из членов центрального совета, а также из членов Союза с.-р. максималистов. После раскола он был восстановленво всех правах и выбран вновь членом Центрального Совета. Данилин, между прочим, рекомендовал в союз офицера Сидорова, впоследствии арестованного ВЧК и приговоренного к расстрелу. Сидоров успел бежать в Ростов к Деникину и издал при помощи белогвардейцев свои воспоминания о ВЧК, полные лжи и клеветы; д) Михаил Иванович Еськов – секретарь Центрального Совета. У него было обнаружено делопроизводство Совета; е) Модест Григорьевич Григорьев, член Центрального Совета Союза максималистов.

Кроме того, был арестован Мирси Израилевич Элинсон, как указанный Храмовым член группы, подготовлявшей экспроприацию в Сормове и вербовавший боевиков.

Производство дальнейшего следствия требовало ликвидацию сормовской группы с.-р. максималистов. Во время обысков в Сормове, кроме обширной литературы, призывающей к борьбе с Советской властью, были обнаружены у Алексея Петровича Кабатова и Алексея Осиповича Тихонова спрятанными в печке и в земле большие запасы оружия, которому был составлен ВЧК особый список, а также типографский станок и шрифт. Тихонов и Кабатов на допросах показали, что оружие у них хранилось на основании разрешения Центрального Совета с.-р. максималистов. Члены Центрального Совета старались убедить следствие, что все найденное в Сормове оружие хранилось ттам не для борьбы против Советской власти и коммунистической партии, а на случай контр-революционного выступления. Если это так, то в таком случае незачем оружие было прятать в землю и заделывать в печку. Кроме того, Советская власть всегда могла, в случае необходимости, снабдить оружием с.-р. максималистов, если бы они пожелали бороться с контр-революцией. Следствием установлено, что такого желания у членов этой партии не было. Когда Деникин подходил к Москве, Центральный Совет союза был переполнен дезертирами, скрывавшимися от мобилизации. Хотя, в конце-концов, по показанию членов центрального совета и была объявлена, с целью избавиться от дезертиров, партийная мобилизация, но она никаких реальных результатов не дала.

На основании изложенного, следственная комиссия революционного трибунала постановила:

1) Дело в отношении Зверина, Рывкина, Прохорова (он же Евстифеев), Петракова, Петрище, Адодина и Никиты Титова производством приостановитьвпредь до их розыска.

2) В отношении Михайлова (он же Селиванов) и Колодова (он же Костин), Барановского и Глагзона дело производством прекратить за их смертью.

3) Дмитрию Александровичу Сундукову предъявить обвинение в том, что он, Сундуков, по уговору с Петраковым, вошел в соглашение с анархистами подполья и подготовил в Туле вооруженное ограбление, в результате которого был убит Никита Мосин и ранены Канатуров и Стрельников и захвачены деньги в сумме 3.478.820 р.

4) Членам Центрального Исполнительного Совета Союза с.-р. максималистов: а) Григорию Абрамовичу Нестроеву (он же Цыпин), б) Евгению Николаевичу Забицкому, в) Петру Михайловичу Данилину, г) Модесту Григорьевичу Григорьеву, д) Федору Афиногеновичу Храмову, е) Михаилу Ивановичу Еськову, и ж) членам Совета московской организации с.-р. максималистов: а) Петру Михайловичу Тарасову, и б) Софье Адольфовне Цыпиной предъявить обвинение в том, что они, будучи ответственными руководителями партии с.-р. максималистов, пользовавшейся легальным положением в Советской республике, прикрываясь легальным заявлением о лояльности к Советской власти, стремились к свержению этой власти, для чего: а) вели дезорганизаторскую агитационную работу среди рабочего класса, б) объединили под флагом «революционного народничества» враждебные Советской власти элементы, в) организовали конспиративные тайные группы и боевые дружины, которых выдавали в(о) ВЦИК за группы, стремящиеся проникнуть в тыл Деникина для борьбы с его контр-революционными силами, тогда как эти группы имели в виду совершение экспроприации и грабежи внутри Советской республики и г) входили в тесный контакт с анархистами подполья и совершили с ними вооруженное ограбление в Туле, употребив добытые этим путем деньги для борьбы против Советской власти, д) хранили тайные склады с оружием, тогда как в таковом крайне нуждалась республика, е) уклонялись сами, а также укрывали у себя и других уклоняющихся от мобилизации членов партии и ж) подделывали документы советских учреждений, в том числе ВЧК, и пользовались ими с преступными целями.

5) Членам тульской организации Никите и Михаилу Титовым предъявить обвинение в том, что они принимали идейное участие в вооруженном ограблении в Туле, выражавшееся в том, что первый из них, Никита Титов, будучи комендантом патронного завода, дал грабителям сведения, необходимые для совершения экспроприации, и получил за это 50.000 руб., а второй, будучи заранее осведомленным о предстоящем вооруженном ограблении, не принял никаких мер к его предотвращению и после ограбления принял на хранение деньги.

6) К членам сормовской организации Ивану Николаевичу Романенко, Алексею Петровичу Кабатову и Алексею Осиповичу Тихонову предъявить обвинение в том, что первый из них, Романенко, зная о получении Центральным Советом Союза экспроприированных в Туле денег, получил из этих сумм 30.000 руб. для проведения преступных целей Совета, а последние два, Кабатов и Тихонов, хранили у себя запасы оружия, вопреки приказам Советской власти о сдаче такового.

7) Михаилу Израилевичу Эли(н)сону предъявить обвинение в том, что он, исполняя ответственные поручения центрального совета, входил в конспиративную группу, созданную для подготовки экспроприации в Сормове, и вербовал для этой группы боевиков.

8) Дело передать в верховный революционный трибунал.

Подлинное подписала

Председатель следств. ком. Е. Розмирович.

Составлено 24 апреля 1920 г.

ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 151. Л. 261–277.

ПРИГОВОР.

Именем Российской Социалистической Федеративной Советской Республики Верховный Революционный Трибунал В.Ц.И.К. в составе: председателя – т. Озола, членов – т.т. Игнатова и Полидорова, рассмотрев в публичном заседании своем от 10–13 мая 1920 г. дело союза с.-р. максималистов по обвинению:

1) Дмитрия Александровича Сундукова в том, что он, Сундуков, по уговору с Петраковым, вошел в соглашение с анархистами подполья и подготовил в Туле вооруженное ограбление, в результате коего был убит Никита Мосин и ранены Канатуров и Стрельников и захвачены деньги в сумме 3.478.820 р.

2) Членов Центрального Исполнительного Совета Союза с.-р. максималистов: а) Григория Абрамовича Нестроева (он же Цыпин), б) Евгения Николаевича Забицкого, в) Петра Михайловича Данилина, г) Модеста Григорьевича Григорьева; д) Федора Анфиногеновича Храмова, е) Михаила Ивановича Еськова, ж) Адодина и членов Совета московской организации с.-р. максималистов: а) Петра Михайловича Тарасова, и б) Софии Адольфовны Цыпино в том, что они, будучи ответственными руководителями партии с.-р. максималистов, пользовавшейся легальным положением в Советской Республике, прикрываясь легальным заявлением о лояльности к Советской власти, стремились к свержению этой власти, для чего: а) вели дезорганизаторскую агитационную работу среди рабочего класса; б) объединили под флагом «Революционного Народничества» враждебные Советской России элементы; в) организовали конспиративные тайные группы и боевые дружины, которых выдавали в(о) ВЦИК за группы, стремящиеся проникнуть в тыл Деникина для борьбы с его контр-революционными силами, тогда как эти группы имели в виду совершение экспроприации и грабежи внутри Советской Республики; г) входили в тесный контакт с анархистами подполья и совершили с ними вооруженное ограбление в Туле, употребив добытые этим путем деньги для борьбы против Советской власти; д) хранили тайные склады с оружием, тогда как в таковом крайне нуждалась республика; е) уклонялись сами, а также укрывали у себя и других уклоняющихся от мобилизации членов партии и ж) подделывали документы советских учреждений, в том числе ВЧК, и пользовались ими с преступными целями.

3) Члена тульской организации Михаила Титова в том, что он принимали идейное участие в вооруженном ограблении в Туле, выражавшееся в том, что будучи заранее осведомленным о предстоящем вооруженном ограблении, не принял никаких мер к его предотвращению и после ограбления принял на хранение деньги.

4) Члена сормовской организации Ивана Николаевича Романенко, Алексея Петровича Кабатова и Алексея Осиповича Тихонова – в том, что первый из них, Романенко, зная о получении Ц.С. Союза экспроприированных в Туле денег, получил из этих сумм 30.000 руб. для проведения преступных целей совета, а последние два, Кабатов и Тихонов, хранили у себя запасы оружия, вопреки приказам Советской власти о сдаче такового.

5) Михаила Израилевича Элинсона – в том, что он, исполняя ответственные поручения Центрального Совета, входил в конспиративную группу, созданную для подготовки экспроприации в Сормове, и вербовал для этой группы боевиков.

Верховный Трибунал ВЦИК, приняв во внимание предварительное и судебное следствие, выслушав объяснения подсудимых, их последнее слово и прения сторон, постановил: Сундукова признать виновным по всем пунктам обвинения и приговорить к 3 годам тюремного заключения с принудительными общественными работами; Нестроева, Забицкого, Данилина, Григорьева, Еськова, Храмова, Цыпину, Титова, Романенко, Тихонова, Элинсона, Кабатова и Тарасова признать по суду оправданными, вследствие недоказанности обвинения.

Вместе с тем верховный Трибунал констатирует, что Ц.С. Союза с.-р. максималистов в своей критике советской власти и агитации не соблюдал элементарной осторожности, которая требовалась исключительно тяжелым положением Советской Республики, свои резолюции недостаточно осторожно и вдумчиво формулировал, чем вносил дезорганизацию в массы.

Поэтому Верховный Революционный Трибунал обращает сугубое внимание членов Центрального Совета союза с.-р. максималистов, чтобы они в своей дальнейшей пропаганде и агитации особо осторожно относились к формулировке своих взглядов в речах, статьях и резолюциях, чтобы не имели место выступления, подобные ижевской, и др. организаций.

Трибунал обращает внимание членов Союза, что прием членов в Союз производился недостаточно осмотрительно (прием белогвардейца Сидорова), Верховный Революционный Трибунал считает необходимым указать, что все граждане, независимо от партийной группировки, должны подчиняться постановлениям советской власти и беспрекословно проводить их в жизнь, чего не было сделано сормовской организацией по сдаче оружия.

Председатель Ф. ОЗОЛ

ИГНАТОВ

Члены: ПОЛИДОРОВ

С подлинным верно:

Секретарь Г. РАГИНСКИЙ.

ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 151. Л. 413–414.

9.

Российская

Социалистическая Федеративная

Советская Республика

В.Ц.И.К.

Революционный Трибунал

12 Мая 1920 г.

№ 139/б

г. Москва,

М. Никитская, Георгиевский пер., 9.

Телефон 92–68.

Коменданту Кремля

т. Петерсону

Верховный Трибунал В.Ц.И.К. просит выдать пропуск в Кремль гр. Михаилу Титову на 12–14 мая с/г., в каковые дни в Трибунале идет процесс Союза С.Р. Максималистов, по коему он привлекается в качестве обвиняемого.

Секретарь Триб. ВЦИК Г. Рагин[ский]

ГУ ГАТО. Ф. Р-1861. Оп. 1. Д. 6. Л. 95.

Примечания

1 Председателем Тулгубчека в данное время являлся А.И. Кауль.

2 На процессе максималистов проходил под именем Михаил Титов.

3 По другим данным, окончил Московский юридический институт (ГУ ГАТО. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 222. Л. 81).

4 Встречаются также варианты Скоропоспешнов (ГУ ГАТО. Ф. 1300. Оп. 3. Д. 775. Л. 41–43), Скоропоспешный (Октябрь в Туле: сб. док-тов. Тула, 1957. С. 340).

5 В Богородицкий уезд входила Супоневская волость, села с таким названием не было.

6 Персоналия допечатана в конце, после слов: «…обыски и аресты всех известных в Туле максималистов».