Леонтьев Я.В. (Москва)

Среди «левейших» левых эсеров, как называли сторонников харизматичного Доната Андреевича Черепанова их однопартийцы, М.Ф. Крушинский, безусловно, являлся фигурой № 2 по своему политическому весу. Его членство в ПСР исчислялось с 1902 г., он входил в состав ЦК ПЛСР и ЦК Украинской ПЛСР, и возглавлял Центральное бюро железнодорожных организаций левых эсеров.

Ввиду официального ответа из Центрального архива ФСБ России за подписью заместителя начальника архива Н.А. Иванова в ответ на запрос из РГАСПИ, что архив «сведениями и материалами в отношении Черепанова Д.А. не располагает»¹, что по меньшей мере странно, учитывая его публикацию его показаний, после ареста 17 февраля, в «Красной книге ВЧК»², подробные показания Крушинского имеют первостепенное значение.

Михаил Феофилович Крушинский (1881–1938) происходил из дворян Минской губернии. Его отец дослужился до чина статского советника, и до отставки был начальником уезда в Плоцкой губернии (ныне Плоцк находится в составе Мазовецкого воеводства в восточной Польше). Кроме него, в семье были старший брат Виктор и три сестры. Михаил Крушинский окончил 1-ю Варшавскую гимназию и Институт инженеров путей сообщения в Петербурге (1913). Учиться на инженера-железнодорожника ему пришлось с перерывами, вызванными его принадлежностью к партии эсеров и неоднократными арестами. Вступив в партию в первый же год её существования, Крушинский входил в состав Петербургского комитета от общестуденческой организации. Впервые был арестован за подготовку демонстрации 1 мая и провел под арестом 11 месяцев, но из-за заболевания туберкулезом – выпущен на поруки и уехал к отцу. В сентябре 1905 г. за принадлежность к ПСР он был приговорен Петербургской Судебной палатой к году заключения в крепости, причем судился вместе с будущей политкаторжанкой А.С. Пигит (в квартире которой в 1918 г. жила Ф. Каплан) и невестой Егора Созонова М.А. Прокофьевой. Однако по амнистии, последовавшей вслед за Манифестом 17 октября, был освобожден от наказания. После этого Крушинский служил статистиком в страховом обществе «Надежда», продолжая революционную деятельность. Новый арест последовал в феврале 1907 г. во время конференции эсеров в Петербургском университете, и продолжался до октября того же года. На непродолжительные сроки Крушинский также арестовывался в 1908 и 1910 гг., и однажды был допрошен начальником столичного Охранного отделения М.Ф. фон Коттеном.

По завершении, наконец, учебы он служил инженером по отделу торговых портов в Петербурге. Его брат, помощник директора машиностроительного завода «Феникс», инженер Виктор Феофилович Крушинский был одним из вдохновителей знаменитого кабаре «Бродячая собака», выплачивая долги этого богемного заведения. А Михаил Крушинский являлся в 1912 г. членом правления «Подвала “Бродячей собаки”» и ее казначеем. В первом браке он был женат на некоей Станиславе Исидоровне, у них было двое детей; вторым браком женился на анархистке, носившей его фамилию, по имени Антонина Михайловна, причем обе жены носили его фамилию.

Во время Первой мировой войны Крушинский являлся помощником заведующего отделом лесных заготовок (позднее заведующим отделом) в Полевом строительном управлении. После Февральской революции он активно включился в общественно-политическую жизнь, оказался избранным в президиум I Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов и во ВЦИК. На 1-м Всероссийском учредительном съезде железнодорожников 15 июня 1917 г. Крушинский был избран в состав Викжеля, став председателем Петроградского бюро руководящего органа железнодорожников. Позже избирался делегатом Демократического совещания и в состав Совета Республики. Входил в руководящую «тройку» (коллегию) Викжеля, взявшую на себя 16 ноября управление Министерством путей сообщения. Участвовал во всероссийских съездах Советов и избирался членом ВЦИК 3-го и 4-го созывов. Вместе с левыми эсерами А.Л. Малицким (экс-председателем Викжеля) и Н.Л. Стамо (тесно взаимодействовавшим с Н.И. Махно и М.Г. Никифоровой) входил в состав президиума Викжедора, пришедшего на смену Викжеля.

Будучи делегатом V Всероссийского съезда Советов, перед арестом левоэсеровской фракции съезда в Большом Театре Крушинский был избран в ее бюро. Освобожден из-под ареста 13 июля. Однако во время нахождения под арестом постановлением президиума Викжедора Крушинский, Малицкий и Стамо были исключены из его состава³. О дальнейшем – уходе в подполье, попытках распропагандировать в свою пользу провинцию, отъезде на Украину, возвращении в Москву и смычке с анархистами подполья, в котором не последнюю роль сыграла его вторая жена, – Крушинский детально излагает в публикуемом фрагменте его показаний. Хотя свое настроение этого периода он характеризовал в качестве «вспышкоспускательства», при этом своего близкого знакомого по Железнодорожному союзу Казимира Ковалевича Крушинский продолжал называть «принципиальным революционером».

Еще накануне взрыва в Леонтьевском постановлением ЦК левых эсеров от 20 сентября «бывший член ЦК» Донат Черепанов был отстранен от партийной работы. А после этого теракта новым постановлением ЦК ПЛСР от 17 октября «за нарушение партийной дисциплины и продолжающуюся дезорганизаторскую деятельность» Черепанов и вовсе был исключен из партии. Одновременно ЦК распустил подпавший под его влияние Московский горком⁴. Но еще больше черепановцев было в Петроградской организации, в которую Черепанов был направлен в качестве уполномоченного ЦК в начале 1919 г.

Продолжая оставаться осенью 1919 г. в подполье, Крушинский изредка встречался с Черепановым, который кочевал между Москвой и Петроградом, где он был известен под кличкой «Андреич». В столице вместе со своими основными соратницами Тамарой и Ириной Черепанов снимал трехкомнатную квартиру в Хлебниковом переулке, рядом с Андрониковым монастырем, и Крушинский пару раз даже ночевал там, но отношения между ними, по его словам, «все ухудшались и кончились полным разрывом». С ЦК левых эсеров отношений он не поддерживал, за исключением разовой встречи Б.Д. Камковым (по «вызову» последнего в 1920 г.). Перенеся летом 1920 г. воспаление легких, после выздоровления Крушинский приступил к написанию работы «Экономическая природа большевизма», текст которой не известен. Он пришел к выводу и утверждал, что правящий режим ведет страну к госкапитализму, который станет с точки зрения интересов рабочего класса более тяжелым гнетом, чем частновладельческий капитализм. Проживал в этот период он по паспорту на имя Николая Николаевича Горностаева, под этим именем и выехал затем из Москвы в Петроград, где остановился у брата Виктора и контактировал с известным анархистом-политкаторжанином П.Н. Колобушкиным, а через него с двумя рабочими – левыми эсерами. В марте 1921 г. (накануне Кронштадтского восстания) Крушинский выступил на собрании рабочих в Нарвском районе, созванном левыми эсерами. В Питере его рукопись была перепечатана в нескольких экземплярах, один из которых он передал Колобушкину, а второй – левоэсеровским активистам. При кратковременном возвращении в Москву в «кронштадтские дни» он был задержан в засаде на квартире левой эсерки С.В. Азанчевской, но не был опознан и отпущен. Позднее вернулся в Петроград, и при содействии бывшего члена Викжеля В.А. Плансона поступил на службу под именем Михаила Павловича Карповича в отдел Коммунального хозяйства в Комиссию градостроительства (председателем которой был Плансон), и по фиктивному удостоверению получил в милиции паспорт. (Это было удостоверение Семиречинской железной дороги о том, что он там служил и уволился по собственному желанию.) В 1922 г. произошло исключение Крушинского из ПЛСР за некую «дезорганизаторскую деятельность», подробности которой он в показаниях не раскрывает. Впоследствии Крушинский-Карпович вернулся в Москву, и снова женился на артистке Московского художественного балета Зинаиде Сергеевне, взявшей фамилию Карпович. Супруги проживали на Тургеневской площади. На момент ареста 12 апреля 1930 г. он являлся заместителем директора Совколхозстроя по строительному управлению. Ордер на его арест был подписан заместителем председателя ОГПУ Г. Ягодой. В итоге под фамилией Карпович Крушинский оказался сослан в Башкирию. Позднее повторно он был арестован и расстрелян в Уфе 3 мая 1938 г.⁵ А историки надолго «потеряли» потеряли его ввиду смены фамилии.

* * *

Политическая работа ЦК в этот период помнится мне крайне смутно. Вероятно, затрачивалось много энергии, составлялись планы и пр[очее], но т[ак] к[ак] реальной работы не было возможности развивать, то получалось однообразное существование без крупных фактов, которые обычно служат вехами, по которым в памяти восстанавливается последовательность событий. <…>

Моя работа по-прежнему должна была происходить в жел[езно] дор[ожной] среде. Но эта работа до крайности затруднялась после распада Викжедора, откуда левые с.-р. должны были уйти. Помню свое участие в двух ж.д. митингах. Первый в мастерских Курской ж.д. и на нем выступал Казимир КОВАЛЕВИЧ, анархист, которого я знал по работе его в дорожном К[омите]те Курской дороги. Это был принц[ипиальный] революционер, пользовавший[ся] большим влиянием на дороге. Выступал ли я на этом митинге, я не помню, кажется, нет. На втором митинге – по продовольственным вопросам в мастерских Октябрьской ж.д. я выступал против докладчиков т. Брюханова⁶, бывшего тогда, кажется, членом Коллегии Наркомпрода. Тогдашняя позиция левых с.-р. была обрисована в письме СПИРИДОНОВОЙ ЦК большевиков, изданному тогда в одной из подпольных типографий⁷. К оценке этой позиции я вернусь дальше. Отсутствие базы для широкой работы в Советской России, поскольку из подполья нельзя было захватить большой сферы деятельности, заставляло ЦК партии направлять главное свое внимание на факты партизанской войны с гетманщиной, т[ак] к[ак] свергнув гетмана, мы, участвуя в создании новой советской власти, могли бы получить преимущественное влияние на формы организации этой власти. Поэтому вскоре после организации ЦК, избранного конференцией, встал вопрос о посылке части членов его на Юг, ближе к фронтам. Из этих поездок я помню поездку в Курск в конце лета или в начале лета. Кто из членов ЦК ездил со мной я не помню. В Курске мы устроили собрание ответственных партийных работников, однако собрание это в самом же начале было арестовано. Нас отправили в тюрьму, но на следующий день двое из нас (Тимофей Попов – бывший член Викжедора и я) были освобождены, а вскоре затем были освобождены и остальные. Из членов Курской организации я помню только Трубицкого⁸.

Затем ЦК была отправлена целая делегация в Курск, Воронеж и Тамбов. В состав делегации вошли: ПРОШЬЯН⁹, КАРЕЛИН¹⁰ и я. Я побывал только в Воронеже, причем совершенно не помню обстоятельств этой поездки и ни одного лица местных работников. ПРОШЬЯН ездил в Тамбов и оттуда, кажется, на фронт, где виделся с КИКВИДЗЕ¹¹. КИКВИДЗЕ по сообщению ПРОШЬЯНА вполне разделял позицию ЦК партии о необходимости борьбы с большевиками за создание иных форм Соввласти. (Вскоре после этого Киквидзе погиб на фронте¹²). Карелин остался в Орле, где должен был развить формирование партизанских отрядов. В один из позднейших приездов моих в Орел, я слышал информацию КАРЕЛИНА о ходе работы, однако чувствовалось, что ничего реального кроме доложенной им схемы не имеется. Кажется, в это посещение Орла я делал доклад в ж.д. мастерских о задачах партии.

Так как на Украине начала распространяться борьба с гетманщиной, ЦК постановил отправить делегацию на Украину для участия в борьбе и в дальнейшей политической деятельности. В эту делегацию вошли КАРЕЛИН, ФИШМАН¹³, Богачев¹⁴ и я. Мы (кроме Богачева) отправились через фронт на ст[анцию] Готня, откуда прибыли в Харьков. Здесь оказались и другие партийные работники, из которых помню члена ЦК Украинской партии ВОЛКОВА¹⁵. Это было вероятно в ноябре [19]18 г. В Харькове уже существовала Петлюровщина с немцами. Так как никаких действий в Харькове не намечалось, я вызвался ехать в Екатеринослав, где, по словам ВОЛКОВА, должна была начаться борьба разных направлений. В Екатеринослав я приехал через захваченное махновцами Синельниково, опираясь на мандат екатеринославских железнодорожников, выданный на имя ВОЛКОВА, на котором ВОЛКОВ сделал предварительную надпись на имя мое (Ездил я на Украину по паспорту на имя Юрия Михайловича БЕЛКОВСКОГО). В Екатеринославе я нашел хорошо сработавшую группу левых с.р., во главе которой стоял т. «ВЛАС»¹⁶. Мы повели работу по выступлениям на митингах, организовали работу и начали издательскую работу. В Екатеринославе я написал популярную брошюру «Что такое власть Советов»¹⁷. В ней я сравнивал Соввласть с монархией, парламентаризмом и учредительным собранием и давал схему советской власти, попутно критикуя организацию власти в Советской России. Эта брошюра была мною издана. Кроме того, мы издали «Письмо СПИРИДОНОВОЙ ЦК большевиков», к которому я написал целый ряд поясняющих примечаний. Жил я большей частью у бывшего члена Викжедора, рабочего Екат[еринославских] мастерск[их] Василия Николаевича ПАЗЕНКО.

При мне произошло разоружение гетманцев петлюровцами, а затем к Екат[еринославу] подступил Махно¹⁸. Так как в случае свержения Петлюровцев Соввласть организовали бы три течения: большевики, левые с.р. и Махно, я попытался заключить с Махно блок. С этой целью я ездил к нему на одну из ближайших к Екатеринославу станций. Махно в конце концов согласился на блок против большевиков, но вообще у меня осталось впечатление, что его интересуют более военные дела, чем политика. Впоследствии из блока ничего не вышло. После занятия Екатеринослава махновцами был создан военно-рев[олюционный] к[омите]т, председателем которого был избран я, а заместителем был большевик студент «Георгий»¹⁹. Но в самом же начале организации новой власти Екатеринослав был вновь захвачен петлюровцами, причем в бою погибла и часть членов военно-рев[олюционного] к[омите]та. После разгрома нашего мне удалось скрыться в товарный вагон, а затем пробраться в пакгауз, оказавшийся открытым с обеих сторон, и выйти на улицу. После этого пришлось в течение нескольких дней безвыходно сидеть в квартире, т[ак] к[ак] меня многие знали в лицо. После занятия Екатеринослава большевиками я еще продолжил некоторое время руководить издававшейся нами газетой, но затем заболел тифом в очень тяжелой форме и меня поместили в больницу.

Очутившись в атмосфере непосредственной борьбы с большевиками и отстаивая в вопросах практики взгляды партии левых с.-р., я неизбежно должен был отойти от той умеренной позиции, которую занимал на партийной конференции в Москве и занять самую крайнюю позицию. Эта позиция проводилась мной и в статьях и в выступлениях. В то время я не заметил этого сдвига, но факт тот, что сдвиг этот произошел и закрепился во мне. После выхода из больницы я лежал у В.Н. ПАЗЕНКО, но однажды у ПАЗЕНКО произошел обыск, после чего он настоял на моем переезде в один из пригородов Екатеринослава к его племяннице. Во время обыска меня не тронули, т[ак] к[ак] искали сына ПАЗЕНКО. Вероятно, при этом сыграло роль и то ужасное состояние, в котором я находился после тифа. У племянницы ПАЗЕНКО (фамилии ее я не знал) я пролежал очень долго. Оправился я вероятно только в марте или апреле [19]19 г., причем чувствовал себя очень плохо. Помимо этого в Екатеринославе мне больше нечего было делать, т[ак] к[ак] там прочно установилась Соввласть, такая же как и в России.

За время моей болезни в Киеве произошел съезд украинских левых с.-р.²⁰ Екатеринославские товарищи, бывшие на съезде и проводившие там нашу крайнюю линию борьбы с большевиками, выставили мою кандидатуру в ЦК украинской партии левых с.-р. и я был избран. Несмотря на это избрание, я чувствовал необходимость ездить в Москву для выработки нового плана работы, т[ак] к[ак] план опереться на Украину в борьбе с большевиками потерпел неудачу. По дороге в Москву я остановился и в Харькове, чтобы выяснить наличные там силы левых с.-р., и их позицию.

Уполномоченного ЦК по области Голубовского²¹ я с трудом отыскал, т[ак] к[ак] в Харькове шли преследования левых с.-р. и ему приходилось скрываться. Никакой работы он не вел. Не помню, каким образом я попал на совещание Харьковских левых с.-р., где сделал доклад о позиции нового ЦК украинской партии (хотя я на съезде в Киеве не был), но знал, что позиция большинства съезда совпала с той, которую я занимал в своей Екатеринославской работе. Харьковское совещание не согласилось с этой позицией, и я объявил Харьковскую организацию распущенной.

Из Харькова я ехал в Москву вместе с максималистом ЗАБИЦКИМ Е.Н.²², с которым, как и с некоторыми другими максималистами, мы осенью [19]18 г. поддерживали организационную связь. ЗАБИЦКИЙ принадлежал к тому крылу максималистов, которое считало необходимой борьбу с большевиками. Связь наша с этим крылом никаких практических результатов не дала. По приезде в Москву я вновь остановился у ИВАНЯК (на Зубовском бульваре, 13). Это было в Пасху [19]19 г., что я помню по впечатлениям, полученным на станциях, где работали заградительные отряды.

Кажется, около этого времени СПИРИДОНОВОЙ²³ удалось бежать из заключения. Около этого же времени или вскоре приехал из Ленинграда ЧЕРЕПАНОВ²⁴, проводивший там линию крайней борьбы с большевиками вплоть до вооруженных столкновений²⁵. С ним приехала из Ленинграда «Тамара»²⁶. Наличного в Москве состава ЦК я отчетливо не помню. Припоминаю, что на заседаниях присутствовали: СПИРИДОНОВА, ИЗМАЙЛОВИЧ²⁷, МАЙОРОВ²⁸, ЧЕРЕПАНОВ, БАККАЛ²⁹ и я. Заседания происходили в разных местах, причем из конспиративных квартир помню: на Кузнецкой улице в высоком доме на повороте улицы, где-то в районе М[алой] Ордынки и в самое последнее время (осенью [19]19 г.) на Гагаринском пер[еулку], угловой дом Гоголевского бульвара по правой руке, если идти от бульвара. Никакой определенной работы я в это время не припоминаю. Мы оказались замкнутыми в собственном небольшом кругу и на этой почве начались личные нелады. Нелады эти доходили до бурных сцен, производивших тягостное впечатление. Начинался очевидный распад организации, но этого никто из нас, по-видимому, не сознавал. Помню обсуждение вопроса о позиции в случае прихода Деникина. Было решено в этом случае борьбу с большевиками прекратить. Но именно в тот момент, когда войска Деникина уже окажутся под Москвой. И в то время никто из нас не заметил полной абсурдности этой позиции: бороться с большевиками, мешая их борьбе с Деникиным, и начать помогать им после того, как Деникин победит их (отчасти благодаря нам). Тем не менее эта совершенно абсурдная позиция вполне уживалась с непримиримой ненавистью к Деникину со стороны каждого из нас в отдельности.

Личные столкновения в среде ЦК все чаще и чаще происходили между СПИРИДОНОВОЙ и ЧЕРЕПАНОВЫМ. ЧЕРЕПАНОВ привез из Ленинграда диктаторские замашки и явно оспаривал авторитет СПИРИДОНОВОЙ в ЦК. За ЧЕРЕПАНОВА говорила вполне определенная линия, на которую он встал и которая давала возможность конкретной деятельности, чего не было у остальных членов ЦК, т[ак] к[ак] их линия массовой борьбы требовала наличия масс, которых к тому времени у нас не было. Проведенная мной в Екатеринославе активная борьба с большевиками заставляла меня чувствовать себя ближе к ЧЕРЕПАНОВУ, чем к другим членам ЦК. Отсюда произошел мой постепенный отход вместе с ним от остальной части ЦК. Практическим результатом этого отхода было сближение наше с группой анархистов, возглавлявшейся КОВАЛЕВИЧЕМ и как потом я узнал, Петром СОБОЛЕВЫМ. КОВАЛЕВИЧ был, по-видимому, теоретиком этой группы. Он считал возможным для анархистов объединиться в правильную организацию и ставил себе целью создание Советской власти (образуемой сообразно с принципами анархизма). Его конкретные представления о Соввласти были очень близки представлениям левых с.-р.

На одном из свиданий наших (ЧЕРЕПАНОВА и моих с КОВАЛЕВИЧЕМ), причем присутствовал, кажется, впервые и СОБОЛЕВ, ЧЕРЕПАНОВ предложил создание блока между частью левых с.-р. и группой анархистов в виде повстанческого штаба, который должен был организовать восстания против большевиков. Из этого штаба практически ничего, конечно, не вышло (ибо он не в состоянии был создать никакой армии), но самое признание возможности учреждения этого штаба замечательно характеризует наше тогдашнее настроение. Участие в борьбе масс не только вызывает у борцов чувство ответственности за них, но и мешает созданию крайних настроений, т[ак] к[ак] приходится преодолевать практические трудности, останавливаться на них и, следовательно, ориентировать по ним свое настроение. Наоборот, борьба без участия масс не только дает возможность легко уходить в крайности, но еще парализует сознание действительности, отнимает способность различать фантазии от фактов.

Под влиянием такого настроения в одну из встреч ЧЕРЕПАНОВ показал мне в какой-то газете объявление о том, что на вечер того дня в Леонтьевском переулке (в бывшем помещении партии левых с.-р.) назначено собрание ответственных работников партии большевиков. ЧЕРЕПАНОВ пояснил, что это совершенно исключительный случай для террористического акта. Не помню своего отношения к предложению ЧЕРЕПАНОВА в первый момент, но когда мы пришли к анархистам (д. № 38 по Арбату) и ЧЕРЕПАНОВ повторил КОВАЛЕВИЧУ и СОБОЛЕВУ свое предложение, я высказался против него, причем привел практические соображения, что намеченный террористический акт не может дать никаких результатов, а между тем он неизбежно привлечет за собой разгром нашей организации большевиками. Вопрос решали анархисты, у которых имелись готовые взрывчатые вещества, и они решили привести в исполнение план ЧЕРЕПАНОВА. Поле этого все разошлись, КОВАЛЕВИЧ, СОБОЛЕВ и ЧЕРПАНОВ [стали] готовиться к акту, а я [отправился] домой.

Я должен признать, что в тот момент я отнесся к предложению ЧЕРЕПАНОВА с чисто практической точки зрения и совершенно не заметил идейной его неприемлемости. До тех пор террористические акты никогда не носили характера массового истребления. Бывали случаи, когда подготовленный террористический акт откладывался (с риском жизнью террориста) из-за явной неизбежности гибели при акте непричастных к нему лиц. Массовое истребление допускается для революционера (и вообще бойца) во время военных действий. Но в данном случае, ни о каком военном действии не могло быть и речи. Кроме того в данном случае совершенно игнорировалось и то, что целью террористического акта является отнюдь не самое истребление намеченного лица (или лиц), а только возмездие, понятное для широких масс. Поэтому главной стороной террористического акта является агитационное его назначение. И этого абсолютно не было при взрыве на Леонтьевском переулке, он остался непонятным для масс и вызвал только ужас. Во всем этом я разобрался не сразу, и это явилось следствием полной оторванности нашей от масс и, следовательно, от революции. При следующей встрече ЧЕРЕПАНОВ рассказал мне, что бомбу бросил СОБОЛЕВ, а ЧЕРЕПАНОВ указал путь. Охрану несли, кажется, Тамара и Ирина³⁰.

Я жил в то время в Хлебном переулке³¹ (у ОБОЛДУЕВЫХ³²), куда переехал от ИВАНЯК и где жил, как Юрий Михайлович Белковский. Переезд мой от ИВАНЯК был вызван, насколько помню, расстраивавшимися отношениями с Казимирой Ивановной, причем с остальными членами семьи у меня сохранились прежние хорошие отношения. Когда Казимира Ивановна поступила в Польское консульство, я не знаю, но помнится, что это произошло уже после моего переезда от них. И Казимира Ивановна и сестра ее Ванда Ивановна прослужили в консульстве недолго и ушли из него потому, что чувствовали неудобство своего положения, как советских полек, твердо решившись не возвращаться в Польшу и служащих в то же время в консульстве. Так, по крайней мере, мне объяснили уход из консульства. Что же касается отказа от возвращения в Польшу, то вопрос этот обсуждался в моем присутствии, когда я еще у них жил и был решен в том смысле, что навсегда остаться в Советской России. В период взрыва в Леонтьевском переулке я встречался со своей бывшей женой Антониной Михайловной³³, бывая у нее в д. № 51 по Арбату. После взрыва (через некоторое время) она была арестована, о чем я узнал, позвонив ей по телефону в назначенное для встречи время. Так как Антонина Михайловна знала мой адрес, я во избежание ареста принужден был скрыться. Прежде всего, я обратился к меньшевику-объединенцу Михаилу Ивановичу ЮДИНУ, с которым, несмотря на его полную близость с большевиками, у меня были близкие личные отношения, создавшиеся еще в Полевом Стр[оительном] Управлении, где мы оба служили. Жил он на улице, параллельной Тверской-Ямской (в сторону Владимира Долгорукого³⁴) на углу переулка, где стоит церковь (Василия Кессарийского). Здесь я переночевал несколько раз, а затем отправился почему-то к ЗАБИЦКОМУ и он устроил меня в доме на Зубовском бульваре (по четной стороне) в комнате своего шурина. В этой комнате я прожил довольно долго, до возвращения шурина ЗАБИЦКОГО из поездки. Затем я снова отправился к ЮДИНУ, а от него перебрался в Фили к одному из партийных рабочих, работавшему на заводе у платформы Алекс[еевской] ж.д.³⁵ Адрес этого рабочего я узнал, кажется, у ЧЕРЕПАНОВА. Фамилии рабочего не помню. У него я прожил, вероятно, больше недели и должен был уехать, т. к. один из заводских большевиков остановил меня на дороге и спросил, кто я. Ответив как-то, я в тот же день вернулся к ЮДИНУ. Еще до отъезда из Филей, я через ЮДИНА устроил себе свидание со своим старым товарищем С.Д. МАРКОВЫМ³⁶, бывшим тогда Народным комиссаром путей сообщения (или член коллегии). Я объяснил ему свое отношение к взрыву в Леонтьевском переулке и заявил, что признаю себя побежденным и от дальнейшей борьбы с большевиками отказываюсь. Не помню точно, но, кажется, в этом письме я отметил, что взглядов своих я не изменил. На письмо я ответа не получил, но т[ак] к[ак] товарищу ДЗЕРЖИНСКОМУ было известно как меня найти и никаких шагов к моему аресту не было предпринято, я решил, что т. ДЗЕРЖИНСКИЙ поверил моему письму.

ЦА ФСБ. Д. Р-34300. Л. 23–33.

Примечания

1 Письмо ЦА ФСБ России № 10/А – 3762, 10.06.2016 г.

2 Красная книга ВЧК. Т. 1. М., 1989. С. 398–400.

3 Известия ВЦИК. 12.07.1918 г. № 145. С. 7.

4 РГАСПИ. Ф. 564. Оп. 1. Д. 11. Л. 45.

5 Брат Виктор Феофилович Крушинский (1878–1935), женатый на писательнице Бэле Моисеевне Прилежаевой-Барской, и сын Виктор Михайлович Крушинский (1905–1937), начальник инструментального цеха завода ГОМЗ им. ОГПУ, были расстреляны в Ленинграде в сентябре 1937 г.

6 Брюханов Николай Павлович (1878–1938). Советский государственный и партийный деятель. В революционном движении с 1896 г. Член РСДРП с 1902 г. Родился в Симбирске в семье землемера. Учился в Московском университете, участвовал в студенческом движении в Москве и Казани. Неоднократно подвергался арестам и ссылкам. В 1903 г. член Казанского комитета РСДРП, в 1906 г. член Уфимского комитета. Делегат 5-го съезда РСДРП (1907). С 1907 г. член Уральского обл. комитета РСДРП, участвовал в редактировании газеты «Уральский рабочий». После Февральской революции 1917 г. член объединенного комитета РСДРП, председатель Уфимского Совета, делегат 7-й (Апрельской) Всероссийской конференции РСДРП(б). С 26 октября 1917 г. член Уфимского губревкома. С февраля 1918 г. работал в Наркомпроде (член коллегии, зам. наркома; с декабря 1921 г. – наркомпрод РСФСР); одновременно был начальником Главного управления по снабжению Красной Армии, входил в Совет труда и обороны. С 1923 г. нарком продовольствия СССР, с 1924 г. – зам. наркома, а в 1926–1930 гг. нарком Наркомфина, СССР. В 1931–1933 гг. зам. наркомснаба СССР, а с 1933 г. зам. председателя Центральной комиссии по определению урожайности при СНК СССР. На XV и XVII ВКП(б) съездах избирался кандидатом в члены ЦК ВКП(б). С июня 1937 г. персональный пенсионер. В феврале 1938 г. арестован за участие в оппозиции и расстрелян. Реабилитирован в 1956 г.

7 «Письмо М. Спиридоновой Центральному Комитету партии большевиков» было опубликовано с такими выходными данными: Пг.: Издание Северного Областного Комитета партии левых с.-р., 1918. – См.: Партия левых социалистов-революционеров. Документы и материалы. 1917–1925 гг. Т. 2. Ч. 3: Октябрь 1918 – март 1919 г. / Сост. Я.В. Леонтьев, М.И. Люхудзаев, Д.И. Рублев. М.: РОССПЭН, 2017. С. 79–101.

8 Кушнаренко-Трубицкий Иван Ильич (1889–1938). Активный участник левоэсеровского движения в России и на Украине. В 1917–1918 гг. (до июльских событий) под фамилией Трубицкий был товарищем (заместителем) председателя Курского губисполкома, возглавлял фракцию левых эсеров в Курском Совете. В 1919–1920 гг. член Екатеринославского Совета от борьбистов. Летом 1920 г. отстранен от партийной работы, как противник ликвидации партии. На допросе 24 января 1938 г. сообщил, что был затем избран членом ЦК ПЛСР (синдикалистов) Украины. Во второй половине 1922 г. или в начале 1923 г. вышел из состава Харьковской организации ввиду угрозы увольнения со службы, что было расценено левыми эсерами, как «шкурничество». Арестован 25 декабря 1937 г. в Харькове, где работал экономистом РАТАС (Русско-австрийского торгового акционерного общества) и референтом Облвнуторга. Арестован 25 декабря 1937 г. в Харькове, где работал экономистом, приговорен выездной сессией ВК ВС СССР 23 сентября 1938 г. к расстрелу.

9 Прошьян Прош Перчевич (1883–1918). Государственный и политический деятель, один из лидеров ПЛСР. Единственный сын известного армянского просветителя и писателя. Вступил в ПСР в 1903 г. во время учебы в Новороссийском университете. Участник революции 1905–1907 гг. в Одессе; дважды отбывал каторжные работы, сначала на Нерчинской каторге (1905–1910), где познакомился с М.А. Спиридоновой, позднее в Бутырской тюрьме и Ярославском централе. Дважды бежал с поселения. В 1914–1917 гг. в эмиграции, где активно включился в антивоенное движение. По возвращении в Россию в мае 1917 г. отправился из Петрограда на партработу в Финляндию, где вместе с А.М. Устиновым создал и возглавил группу эсеров-интернационалистов. Арестован Временным правительством и исключен из партии. Один из главных инициаторов создания ПЛСР, член ЦК с момента учредительного съезда. Первоначально сторонник компромисса с большевиками, затем переменил свою точку зрения. С 12 декабря 1917 г. нарком почт и телеграфов, вышел из СНК в марте 1918 г. после ратификации Брестского мира. В юбилейном номере «Известий ВЦИК» за 7 ноября 1922 г. указан в числе «первых организаторов и вождей» РККА, как «член Всер[оссийской] коллегии по формированию и организации Красной армии, подписавший первый декрет о ее организации». Также входил в состав Президиума ВЦИК. После выхода левых эсеров из Совнаркома, вошел в состав Высшего военного Совета Республики. Выступал с политическим отчетом ЦК на II съезде партии; на первом заседании нового ЦК 25 апреля избран товарищем (заместителем) председателя президиума ЦК. В мае – июне 1918 г. комиссар внутренних дел Союза коммун Северной области, по сути дела второе лицо в региональном правительстве после Г.Е. Зиновьева. Возглавлял Северный областной комитет ПЛСР. Подобно М.А. Спиридоновой, долго колебался между продолжением союза с большевиками и разрывом с ними. По авторитетному уверению его первого биографа, известного эсера-максималиста И.И. Жуковского-Жука, именно Прошьян, сделав свой выбор, стал «главным вдохновителем и организатором убийства Мирбаха» (Жуковский-Жук И. Первое дело Проша Прошьяна // Каторга и ссылка. 1928. № 6. С. 171). После июльских событий перешел на нелегальное положение. При обсуждении текущего момента на IV съезде ПЛСР в октябре Прошьян подчеркнул, что срыв Бреста был «не только теорией, но и правом», которое брала на себя ПЛСР, заявляя о применении мер, способствующих борьбе против условий Бреста. Тяжело заболев, умер в частной лечебнице в Москве 16 декабря 1918 г.

10 Карелин Владимир Александрович (1891–1938). Политический деятель, публицист, один из организаторов и руководителей ПЛСР. Уроженец Смоленска, из дворян. Имел высшее юридическое образование. Член ПСР с 1907 г., трижды подвергался административным высылкам, провел год в тюрьме. В 1917 г. один из лидеров харьковских левых эсеров, в июле избран председателем Харьковской городской думы. В составах ЦК ПЛСР, избранных на I и II съездах являлся товарищем (заместителем) председателя президиума ЦК. После октября 1917 г. возглавлял Муниципальный отдел ВЦИК. По решению ВЦИК от 12 декабря назначен наркомом государственных имуществ Республики. После выхода из правительства вместе с Б.Д. Камковым и И.З. Штейнбергом выехал из Москвы в составе «Южной делегации» ЦК для укрепления влияния левых эсеров на Дону и Украине, вместе с соратниками избран в состав ЦИК Украины и ЦИК Донской Советской республики. В июле 1918 г. был включен в состав партийной «диктаторской пятерки». Судя по всему, наряду с П.П. Прошьяном и А.А. Биценко, «курировал» от ЦК Н.А. Андреева и Я.Г. Блюмкина во время подготовки и совершения теракта против В. Мирбаха. В конце 1918 – начале 1919 гг. член ЦК УПЛСР. Был арестован в Харькове и доставлен в Москву. После освобождения отошел от активной партийной работы по состоянию здоровья. Работал юрисконсультом, участвовал в литературной и театральной жизни Харькова. Арестован 26 сентября 1937 г. Харьковским УНКВД, доставлен в Москву, где выступил свидетелем на процессе «Правотроцкистского антисоветского блока» в марте 1938 г. Приговорен 22 сентября Военной коллегии ВС СССР к расстрелу, в тот же день приговор приведен в исполнение.

11 Киквидзе Василий Исидорович (1895–1919). Революционер, военный деятель. Уроженец Кутаиси, из семьи чиновника. Был исключен из гимназии за политическую неблагонадежность. Примыкал к эсерам-максималистам, распространял листовки, за что был привлечен к дознанию и оказался в Кутаисской тюрьме. В 1915 г. призван в армию. Служил вольноопределяющимся в гусарском полку, входившем в состав 6-й кавалерийской дивизии 7-го кавалерийского корпуса Юго-Западного фронта. Незадолго до Февральской революции был арестован за ведение антивоенной пропаганды. В марте 1917 г. избран председателем солдатского комитета 6-й кавдивизии. После свержения Временного правительства избран товорищем председателя ВРК Юго-Западного фронта, и затем выборным командиром 6-й кавдивизии. В начале 1918 г. вступил в ПЛСР. В марте стал командиром 4-й революционной армии на Украине, организовал оборону против австро-германских войск под Полтавой. В районе Бердичева и Житомира сумел остановить продвижение противника на неделю. С 6 апреля руководил обороной Харькова. В апреле вместе со своей армией отступил к Тамбову. 9 мая отправился с докладом о ситуации на фронте в Москву, где встречался с В.И. Лениным. Во второй половине мая 1918 г. 4-я армия с переданными в ее распоряжение кадрами была переформирована в две дивизии. Одну из них, 1-ю дивизию внеочередного формирования (с октября 1918 г. 16-я стрелковая дивизия) возглавил Киквидзе. В начале июня части дивизии подавили выступление крестьян с. Богородицкое-Арапово против изъятия лошадей для нужд Красной армии. 4 июня дивизия была направлена в распоряжение командования Северо-Кавказского военного округа, и с 12 июня начала бои против белоказаков П.Н. Краснова. 19–20 июня во главе сводного пехотно-кавалерийского отряда дивизии Киквидзе был вызван в Тамбов и руководил подавлением антисоветского мятежа. Исключительная храбрость, неоднократно проявленная им в боях, сделала его одним из наиболее популярных командиров Красной армии. Так, во время боя с белоказаками в Филоново, в июле 1918 г., он ворвался на бронеавтомобиле в ряды наступающего противника и пулеметным огнем рассеял врага. За все время своей военной карьеры Киквидзе был неоднократно ранен. Вследствие склонности отстаивать организационную и политическую автономию своей воинской части представители высшего командования систематически обвиняли его в «партизанщине». Большие подозрения вызывали и его близкие отношения с анархистами, максималистами и левыми с.-р. Так 1-м Еланским стрелковым полком в дивизии Киквидзе командовал А.Г. Железняков, заведующим культурно-просветительским отделом являлся другой видный анархист Г.М. Богацкий. 1-й революционный Титовско-Донской, сформированный из шахтеров-красногвардейцев слободы Титовки и батраков возглавлял выборный командир, левый эсер Федор Нырненко, получивший затем под свое начало 1-ю бригаду. Киквидзе похоронен на Ваганьковском кладбище рядом с могилами Н.Э. Баумана и А.Г. Железнякова.

12 Осенью 1918 г. начались интриги большевиков в отношении Киквидзе. В конце октября на собрании агитаторов было принято решение о смещении его с должности начальника дивизии и предании суду революционного трибунала за «партизанщину». В начале ноября к командующему 9-й армией П.Е. Княгницкому поступил донос на него; в ответ 11 ноября Киквидзе созвал в Елани дивизионный съезд, потребовавший удалить интриганов с фронта, и немедленно сообщил об этом Княгницкому. Так как возмущение одной из лучших дивизий грозило сорвать контрнаступление на Южном фронте, вероятно, Киквидзе решили на время оставить в покое. Однако 11 января 1919 г. он был убит у хутора Зубрилов. Летописец боевого пути дивизии Б. Шехаев в 1926 г. писал: «В сторожевое охранение выдвинулся Тамбовский полк, с коим шел т. Киквидзе, с целью проверить несение сторожевой службы. Было спокойно, и только изредка раздавались одиночные выстрелы. Неожиданно т. Киквидзе упал: вражеская пуля попала ему в грудь около сердца; тотчас же он был принесен на перевязочный пункт, где его перевязали, но он уже был в бессознательном состоянии и вскоре умер на руках у комполка Тамбовского т. Чистякова. Тело т. Киквидзе было направлено на ст. Елань и затем, по приказанию т. Троцкого, в г. Москву, где было похоронено с воинскими почестями». Левые эсеры изложили свою версию гибели начдива 1922 г.: «Тов. Киквидзе <…> был очень популярен в красноармейских массах, что крайне беспокоило коммунистов, не имевших возможности ни арестовать его, как левого эсера, ни сместить с военного поста. Незадолго до смерти, Киквидзе попались в руки документы о подготовке на него покушения тайной боевой дружиной, приехавшей из Питерской Ч.К. (выделено нами. – Сост.)» (Кремль за решеткой. (Подпольная Россия). Берлин, 1922. С. 209) Подтвердить или опровергнуть эту версию фактически не представляется возможным, но советский биограф Киквидзе М.И. Бузукашвили указывал, что вокруг него плелись разного рода интриги (Начдив Киквидзе. М., 1977. С. 78).

13 Фишман Яков Моисеевич (1887–1961). Революционер, военный деятель, ученый-химик. Уроженец Одессы, учился в Новороссийском университете (не окончил). Член ПСР с 1904 г., участник революции 1905–1907 гг. в Одессе и Санкт-Петербурге. В 1908 г. был сослан в Туруханский край, откуда в 1911 г. бежал через Китай в Италию. Окончил Неаполитанский университет со степенью магистра химии, работал ассистентом Политехнической школы в Неаполе по кафедре промышленной химии и товароведения. Вернулся в Россию после Февральской революции, осенью 1917 г. избирался членом Петроградских комитетов ПСР и ПЛСР, членом ВЦИК 3-4-го созывов (1918), был членом Петроградского ВРК. Во время V Всероссийского съезда Советов был секретарем фракции левых с.-р. На конспиративной даче на ст. Ухтомская изготовил бомбы, предназначавшиеся для убийства графа В. Мирбаха. Активный участник левоэсеровского выступления, вместе с Д.А. Черепановым вел агитацию в 1-м Советском караульном полку за присоединение к отряду Д.И. Попова, принимал участие в совещаниях партийного руководства в штабе отряда. После подавления выступления скрылся вместе с П.П. Прошьяном в Пензенскую губернию, а оттуда направился на Донской фронт. С осени член ЦК УПЛСР и Центрального (левоэсеровского) штаба партизанских отрядов. Под фамилией Талин был одним из руководителей взятия Харькова, отбитого у петлюровцев. После ареста в июле 1919 г. примкнул к легалистам во главе с И.З. Штейнбергом. В декабре 1920 г. опубликовал в «Известиях ВЦИК» письмо о выходе из ПЛСР. Был принят в РКП(б) и выехал на военно-дипломатическую работу сначала в Италию, а потом в Германию. Координировал работу военной разведки в этих странах и промышленный шпионаж. С августа 1925 г. создатель и первый начальник Военно-химического управления РККА. Впоследствии репрессирован (на момент ареста имел звание корпусного инженера), осужден на 10 лет ИТЛ. После реабилитации был восстановлен в партии и в звании генерал-майора технических войск.

14 Богачев Яков Терентьевич (1889–1938). Видный деятель ПЛСР, лидер левых эсеров в Ярославле в 1917–1918 гг. Из крестьян Вологодской губ., окончил Ярославский учительский институт. В первый раз арестован в Петербурге в декабре 1910 г., всего до революции арестовывался трижды, провел в заключении около двух лет. В 1917 г. избран председателем Ярославской городской думы, в 1918 г. возглавлял левоэсеровскую фракцию и земельный отдел губисполкома, избирался членом ВЦИК 3-4-го созывов. Председательствовал на Чрезвычайном губернском съезде Советов, пытавшемся установить альтернативную власть. Был арестован 6 июля в Большом Театре, как делегат V Всероссийского съезда Советов, освобожден 13 июля. После ухода ЦК в подполье входил в состав временного Центрального бюро ПЛСР. После IV съезда ПЛСР член ЦК. Вероятно, пересек границу с Украиной позже, и тоже действовал Харькове, выступив, например, в феврале 1919 г. на Харьковском губернском съезде Советов с критикой политики преследования левых эсеров. Был арестован 4 марта в Москве с фальшивыми документами на имя Антонова, сидел в Бутырской тюрьме. После освобождения продолжал оставаться одним из руководителей левоэсеровского движения в начале 1920-х гг. Отойдя от партийной работы, являлся директором Череповецкого музея и вошел в состав правления Общества по изучению Череповецкого края (позднее реорганизовано в Бюро краеведения). В качестве ответственного секретаря данного бюро стоял у истоков череповецкого краеведения. В середине 1930-х гг. Богачев работал в Архангельске сотрудником Северного геологического треста. Был арестован 6 февраля 1937 г. одновременно с Б.Д. Камковым и другими ссыльными по сфабрикованному делу о создании «Северной контрреволюционной эсеровской организации». Приговорен к расстрелу.

15 Волков Владимир Дмитриевич (1890–1920). В дореволюционный период работал учителем школы для глухонемых в Петрограде. В 1917 г. участник Чрезвычайного Всероссийского съезда Советов крестьянских депутатов, член объединенного ВЦИК Советов. 8 января 1918 г. утвержден членом ВЧК. Вскоре, по-видимому, был отозван на военно-партийную работу. В феврале был комиссаром одного из отрядов по обороне Петрограда от немцев. В конце марта являлся главным комиссаром всех партизанских отрядов, действовавших под Псковом, насчитывавших до 12 тыс. человек. В заседании ЦК ПЛСР в Москве 3 мая был заслушан доклад члена ЦИКУк, бывшего секретаря Харьковского губкома партии А.А. Ишханова (с дополнениями В.Г. Гриша и В.Д. Волкова) о создании правительства «9-ти» («Повстанческой девятки»). В 1919 г. продолжал вести партийную работу на Украине, входя в альтернативный борьбистам ЦК УПЛСР (интернационалистов). Умер от сыпного тифа в феврале 1920 г.

16 «Влас» принадлежит к одной из наиболее загадочных и нераскрытых фигур левоэсеровского движения несмотря на его ключевую роль в подполье на Украине в начале 1920-х гг. Не известно даже Влас – это фамилия, имя или партийная кличка? В источниках левоэсеровского происхождения встречается информация, что в 1923 г. он находился в заключении в Суздальском политизоляторе, в 1928 г. – в ссылке в Чимкенте. Иногда в качестве его фамилии называлась Серов, хотя, возможно, это была не настоящая фамилия.

17 Крушинский М. Что такое власть Советов. Издание Херсонского Губернского Комитета Украинской партии левых с.-р. Одесса-Херсонщина, 1919.

18 21 июля 1918 г. с паспортом на имя И.Я. Шепеля будущий командующий Революционной Повстанческой армии Украины (РПАУ), анархо-коммунист Нестор Иванович Махно (1888–1934) прибыл в Гуляйполе, вернувшись из Москвы. Здесь он организовал небольшой партизанский отряд, вскоре соединившийся с отрядом Феодосия Щуся. Совершил ряд удачных нападений на германские войска и вернувшихся в своих усадьбы местных помещиков в августе 1918 г. В сентябре-октябре вокруг отряда Махно сгруппировались силы других партизанских отрядов, действовавших в Александровском уезде, после чего Нестор Махно стал руководителем повстанческого движения в Екатеринославской губ. После Ноябрьской революции в Германии он возглавил борьбу с Директорией, и 27 ноября занял Гуляйполе, объявил село своей «столицей», ввел в нем осадное положение, образовал и возглавил «Гуляйпольский революционный штаб». Принял предложение Екатеринославского комитета КП(б)У и представителя ЦК ПЛСР, представлявшего также и УПЛСР, М.Ф. Крушинского о совместных военных действиях против Директории и 27–29 декабря 1918 г., взаимодействуя с красногвардейскими отрядами, занял Екатеринослав. С 29 декабря – военный комиссар и член губернского ВРК, с 30 декабря – главнокомандующий «Советской революционной рабоче-крестьянской армией» Екатеринославского района.

19 Возможно, Исаак Крейсберг (Георгий), временно назначенный приказом Екатеринославского губревкома № 2 от 28 декабря 1918 г. комиссаром финансов (упомянутый приказ был издан еще до создания коалиционного Ревкома). Подробных сведений о нем, также, как и о погибших членах ВРК, имеется.

20 II съезд УПЛСР был созван 20 марта 1919 г., на нем произошел раскол на сторонников продолжения союза с большевиками – будущих борьбистов, и противников большевиков.

21 Голубовский Лазарь Борисович (в картотеке Департамента полиции: Лейзер Беркович) (около 1884–1919/1920?). Видный деятель ПЛСР, казначей ЦК. Окончил юридический факультет Петербургского университета. Член ПСР с 1904 г., участник революции 1905–1907 гг. в Харькове. В начале 1910-х гг. работал помощником присяжного поверенного. В Харьковской организации ПСР отвечал за постановку издательской работы. После Февральской революций, в середине 1917 – начале 1918 гг. один из руководителей крупнейшей организации левых эсеров в Харькове. Весной 1918 г. член ВЦИК и Московского комитета ПЛСР. На II съезде партии избран в ЦК. В период между апрелем и июлем играл одну из ключевых ролей в ЦК партии, будучи его казначеем. Входил в состав Президиума ВЦИК. На заседании ЦК 24 июня выдвинут в руководящую «тройку» (бюро) «с диктаторскими полномочиями». Делегат V Всероссийского съезда Советов от Московского областного Совета, 4 июля при открытии съезда избран в Президиум съезда. По поручению ЦК вместе с M.A. Cпиридоновой делегирован для руководства фракцией левых эсеров на съезде после убийства В. Мирбаха. По-видимому, Голубовскому удалось скрыться из Большого театра или покинуть его до начала задержания левых эсеров. Осенью он находился на нелегальном положении в Петрограде. В 1919 г. являлся уполномоченным ЦК ПЛСР по Левобережной Украине. Арестован в Харькове в конце 1919 или начале 1920 г., в тюрьме во время голодовки заболел тифом и скончался.

22 Забицкий Евгений Николаевич (1887–1960). Политический деятель, один из руководителей Союза эсеров-максималистов, позднее коммунист. Уроженец Минской губ., из семьи счетовода, происходившего из крестьян. Окончил юридический факультет Московского университета. Участник революции 1905–1907 гг., эсер-максималист с 1905 г. Привлекался в 1907 г. за пропаганду среди крестьян, отбыл полуторагодичное заключение в Бобруйской крепости. С января 1910 по июль 1914 г. служил статистиком в Московском губернском земельном управлении; затем (по апрель 1917 г.) приемщиком Всероссийского земского союза в Москве, после чего направлен в Курск в качестве уполномоченного Московского облпродкомитета. Вошел в группу курских эсеров-максималистов, вскоре стал их руководителем. С 29 ноября 1917 г. являлся председателем Курского губернского Революционного Совета, руководил установлением Советской власти в Курской губернии. После реорганизации Ревсовета (февраль – март 1918 г.) стал первым председателем губернского Совнаркома, затем – губисполкома (с мая по 9 июля 1918 г.). Одновременно являлся председателем Полевого штаба по борьбе с контрреволюцией, организатором вооруженных сил Курского фронта. Был заочно обвинен в причастности к выступлению анархистов в апреле 1918 г. в Курске, но вскоре оправдан. 11 июля арестован в здании Совдепа по подозрению в причастности к выступлению левых с.-р. в Москве (освобожден в августе). К этому времени выдвинулся в число лидеров ССРМ, избран в состав Центрального Совета Союза и в редакцию его центрального органа журнала «Максималист». Со второй половины 1918 и до 1920 г. работал в издательстве ВЦИК, инструктором по культурно-просветительскому делу Хамовнического районного Союза пищевиков. В декабре 1919 г. стал одним из организаторов стачки московских рабочих пищевой промышленности. Был арестован по распоряжению МЧК за принадлежность к ССРМ 5 декабря в засаде. Привлечен к процессу над максималистами в мае 1920 г., но по суду оправдан. Перейдя на позиции РКП(б), занимал посты управляющего делами Моссовета, председателя Центрального Совета народного хозяйства Татарской АССР (1921–1922). Позднее находился на хозяйственной работе: в том числе занимал должность зам. начальника экономического управления ВСНХ (1924–1925), зам. председателя ВСНХ (1925–1932), был на др. хозяйственных должностях. Накануне Великой Отечественной войны занимал должность зам. начальника отдела снабжения Наркомата легкой промышленности РСФСР. В декабре 1942 г. направлен на Урал управляющим Челябснаблеса. После войны продолжал трудиться на различных хозяйственных должностях. Не репрессировался, умер в Москве.

23 Спиридонова Мария Александровна (1884–1941). Одна из самых известных руководителей партии левых социалистов-революционеров (ПЛСР), председатель Крестьянской секции ВЦИК до 6 июля 1918 г. 16 января 1906 г. по решению Тамбовского комитета партии эсеров смертельно ранила советника Тамбовского губернского правления Г.Н. Луженовского, возглавлявшего усмирение аграрных беспорядков, за что 12 марта 1906 г. выездной сессией Московского военно-окружного суда была приговорена к бессрочной каторге. По возвращении из Забайкалья в Петроград в 1917 г. стала одним из основных лидеров левого крыла ПСР. С момента учредительного съезда ПЛСР неизменно входила в ЦК партии. Первоначально была сторонницей союза с большевиками и признавала необходимость подписания мира. Весной-летом 1918 г. радикально изменила прежнюю позицию. 6 июля 1918 г. была арестована в Большом театре, и 27 ноября 1918 г. Верховным Ревтрибуналом при ВЦИК приговорена к 1 году тюрьмы, однако через два дня амнистирована Президиумом ВЦИК. 10 февраля 1919 г. арестована вторично по обвинению в новом «заговоре» левых эсеров, 24 февраля судима Московским Ревтрибуналом по обвинению в «контрреволюционной агитации и клевете на Советскую власть», и приговорена к изоляции от политической и общественной жизни на 1 год с назначением «санаторного режима» ввиду болезненного состояния. Продолжала, как и летом-осенью 1918 г., отбывать заключение в Кремле. В ночь с 1 на 2 апреля бежала из заключения с помощью чекиста-охранника, члена ПЛСР Н.С. Малахова, после чего скрывалась сначала в Казанской губернии, а затем в Москве, живя на нелегальном положении под фамилией Онуфриева. Возглавляла в этот период меньшинство ЦК партии, выступавшее против соглашения с большевиками и за активизацию подпольной работы. 20 октября 1920 г. была задержана чекистами ВЧК, будучи больна брюшным тифом. Оставлена сначала под домашним арестом, затем помещена в лазарет санчасти ВЧК. В виду признания врачебной комиссией «опасно больной» («страдает туберкулезом в активной форме и психическим расстройством») в июне 1921 г. под охраной переведена в Пречистенскую психиатрическую больницу. Впоследствии в период 1922–1937 гг. отбывала ссылки в различных местностях СССР. Во время «Большого террора», была арестована 8 февраля 1937 г. по постановлению УНКВД по Башкирской АССР. Обвинялась в подготовке покушений на членов Совнаркома Башкирской АССР и К.Е. Ворошилова и в руководстве «Всесоюзным эсеровским центром». Позже этапирована в Москву, где 7 января 1938 г. на закрытом судебном заседании Военной коллегии Верховного Суда СССР приговорена к тюремному заключению сроком на 25 лет, с поражением политических прав на 5 лет и конфискацией личного имущества. Отбывала срок в Ярославской политической тюрьме, затем в Орловской тюрьме ГУГБ НКВД. 6 сентября 1941 г. нарком НКВД Берия направил письмо на имя Сталина с предложением применить высшую меру наказания к 170 заключенным, содержащимся в Орле. В итоге Военная коллегия Верховного Суда ВКВС СССР 8 сентября приговорила Спиридонову, а также находившегося в заключении в той же Орловской тюрьме ее мужа И.А. Майорова к расстрелу «без конфискации имущества за отсутствием такового». 11 сентября приговор был приведен в исполнение в Медведевском лесу близ Орла.

24 Черепанов Донат Андреевич (ок. 1886–1920). Видный деятель ПЛСР, инициатор взрыва в Леонтьевском переулке. Сын антрепренера московского народного театра «Скоморох». С 1896 г. учился в 3-й Московской гимназии, в одном классе с поэтом В.Ф. Ходасевичем. Продолжил образование на юридическом факультете Московского университета, также, по некоторым сведениям, учился в Гейдельбергском университете. В дореволюционный период, по-видимому, был далек от революционного движения и занимался научной работой. В 1917 г., присоединившись к ПСР, стал одним из лидеров левого крыла в Москве. Анонсировал две книги о законодательной, исполнительной и судебной власти в демократической республике в московском издательстве «Буревестник» (не вышли). Участвовал в Демократическом совещании, был избран в предпарламент. Во время октябрьских боев был сторонником урегулирования вооруженного противостояния, поставил подпись под договором между Московским ВРК и Комитетом общественной безопасности. Являлся делегатом всех съездов ПЛСР и Советов партии, избирался в президиумы IV Чрезвычайного и V Всероссийского съездов Советов от левых эсеров, кандидатом в члены Президиума ВЦИК. В феврале 1918 г. один из руководителей и докладчиков на Московском областном съезде ПЛСР. Избирался в Московский комитет, Исполком Московского областного Совета и др. структуры. Часто выступал на различных митингах и собраниях; участвовал в работе Комиссии по выработке Конституции, в создании Социалистической Академии общественных наук. Один из наиболее активных участников левоэсеровского выступления в июле, после провала которого скрывался под Москвой. После IV партсъезда Черепанов был направлен для руководства партийной работой в Петроград, где вскоре с ним произошла метаморфоза: из сторонника соглашения с большевиками и легализации партии (в октябре 1918 г.) он превратился в самого радикального их противника большевиков. Вместе со своей гражданской женой Т. Гаспарьянц возглавил ультралевое крыло ПЛСР, выступавшее за повстанческие методы борьбы с большевизмом, в частности, за организацию актов террора против виднейших представителей большевизма. В идейном плане это крыло стояло на позициях, близких к революционному синдикализму. Решительно осуждал легализм. Вместе с К. Ковалевичем организовал Всероссийский повстанческий комитет (штаб) революционных партизан и принял участие в подготовке успешного теракта против МК РКП(б) 25 сентября. За самочинные действия был отстранен ЦК ПЛСР от партийной работы. Арестован 17 февраля 1920 г., погиб в тюрьме при невыясненных обстоятельствах.

25 Во время одного из таких столкновений во время забастовки на заводе «Треугольник» 1 апреля 1919 г. левоэсеровскими боевиками был застрелен глава фабзавкома большевик Яков Калинин, хотевший вызвать на завод отряд чекистов; во время другого столкновения в перестрелке с чекистами погиб глава Петроградской Боевой организации ПЛСР Т. Сандуров, бывший матрос и член Петроградского ВРК в 1917 г.

26 Гаспарян (Гаспарьян, Гаспарянц), она же Азарьянц Тамара – одна из лидеров левых эсеров в Петрограде в конце 1917 – середине 1919 г., гражданская жена Д.А. Черепанова. С 10 декабря 1917 г. являлась секретарем Петроградского комитета партии. 1 июня 1918 г. избрана делегатом III съезда ПЛСР 1-й областной конференции левых эсеров. Позже являлась секретарем Северного областного комитета. Делегат IV съезда партии и один из руководителей левоэсеровского подполья в Петрограде. Участвовала во II Совете ПЛСР, выступив с докладом от Северного обкома. В январе 1919 г. в Петрограде состоялась Северная областная конференция, взявшая курс на обострение отношений с большевиками, вплоть до применения индивидуального террора. Вместе с прибывшим в Петроград Д.А. Черепановым Тамара стояла во главе активизации левоэсеровской работы, вылившейся в организацию забастовок на ряде предприятий. Осенью 1919 г. – зимой 1920 г. наиболее деятельная помощница и соратница Черепанова. По-видимому, погибла вместе с ним в заключении при невыясненных обстоятельствах.

27 Измайлович Александра Адольфовна (1878–1941). Видная деятельница левоэсеровского движения, бывшая политкаторжанка. Уроженка Петербурга, из дворян, дочь офицера артиллерии, дослужившегося до генеральского чина. В 1902–1904 гг. училась на курсах Лесгафта в Петербурге, но ушла со 2-го курса. Член ПСР с 1901 г. Вместе с сестрой Е.А. Измайлович, впоследствии расстрелянной за покушение на адмирала Г.Н. Чухонина, состояла в руководстве Минской организации ПСР. В 1905 г. вступила в Северный летучий боевой отряд партии. 14 января 1906 г. вместе с эсером И.П. Пулиховым участвовала в неудачном двойном покушении на минского губернатора П.Г. Курлова и полицмейстера Д.Д. Норова. 16 февраля военным судом приговорена к смертной казни, замененной на бессрочную каторгу. Отбывала заключение в Акатуйской и Мальцевской женских каторжных тюрьмах на Нерчинской каторге. После Февральской революции вела пропагандистскую работу среди крестьян в Черниговской губ. Осенью 1917 г. находилась в Петрограде, с декабря член Президиума ВЦИК. С апреля 1918 г. заведовала организационно-пропагандистским отделом Крестьянской секции ВЦИК. 6 июля арестована вместе с другими левыми эсерами на V Всероссийском съезде Советов. Вскоре освобождена и вернулась к активной партийной работе. В январе 1919 г. арестована в Минске, затем вновь освобождена. После побега М.А. Спиридоновой из заключения стала ее деятельной помощницей по организации подполья. 29 октября была снова арестована на улице в Москве. Со времени ареста больной Спиридоновой в октябре 1920 г. с разрешения ВЧК была ее «партийной опекуншей». В 1921–1924 гг. дежурила около нее в тюремном госпитале, в Пречистенской больнице, находилась вместе с ней в Малаховке и в совхозе «Воронцово». За связь с левоэсеровским подпольем 16 октября 1923 г. постановлением Комиссии НКВД по административным высылкам назначена к высылке на 3 года без указания места. По особым «политическим соображениям» была оставлена вместе со Спиридоновой. С начала 1925 г. находилась в Самарканде, затем в Ташкенте. В 1929–1930 гг. срок высылки дважды продлевался на один год. В 1931 г. постановлением ОСО при Коллегии ОГПУ выслана в Уфу на 3 года, позже срок высылки продлен. Работала экономистом-плановиком в коммунальном банке, давала уроки. 9 февраля 1937 г. арестована, сидела под следствием в Уфимской тюрьме. 25 декабря выездной сессией Военной Коллегии Верховного Суда СССР приговорена к 10 годам заключения и 5 годам поражения в правах. Отбывала срок в Ярославской, Владимирской и Орловской тюрьмах. По приговору Военной Коллегии ВС от 8 сентября 1941 г. расстреляна вместе с М.А. Спиридоновой в Медведевском лесу близ Орла.

28 О нем см. статью «Партия должна торопиться захватом руководительства масс…» в данном сборнике.

29 Баккал Илья Юдович (1893 – после 1950). Один из руководителей севастопольских левых эсер в 1917 г., затем видный деятель ПЛСР до 1922 г. Уроженец Севастополя, из купеческой караимской семьи. Окончил юридический факультет Петроградского университета (1917). Член ПСР с 1913 г. В 1917 г. избран председателем Севастопольского Совета. В марте 1918 г. избран членом президиума от левых эсеров на IV Чрезвычайном съезде Советов, возглавлял бюро партийной фракции съезда. Избирался членом ВЦИК 3–4-го созывов, был одним из руководителей левоэсеровской фракции. В мае – июле управляющий делами Совнаркома Союза Коммун Северной Области в Петрограде. В июне делегатом III съезда партии и выехал в Москву. Один из руководителей временного Центрального Бюро партии, заменившего ЦК летом 1918 г. На IV съезде ПЛСР избран в ЦК. В 1919–1920 гг. был в числе руководителей левоэсеровской работы в Крыму и на Украине, входил в ЦК УПЛСР (интернационалистов). Был сторонником легальных форм деятельности и сотрудничества с большевиками. В марте 1920 г. арестован на съезде УПЛСР в Харькове и доставлен в Москву, спустя 3 месяца освобожден. Переехав в Москву, позднее состоял секретарем Центрального Бюро легалистов, возглавлявшихся И.З. Штейнбергом. Активно занимался кооперацией: служил секретарем правления сельхозсекции Центросоюза и помощником заведующего сельскохозяйственного отдела Центросоюза. В 1922 г. был избран в Моссовет. Постановлением Коллегии ГПУ от 23 августа приговорен к высылке за границу. Дал подписку об обязательстве «не возвращаться на территорию РСФСР без разрешения органов Советской власти». (Левые эсеры и ВЧК. Казань, 1996. С. 385). Выехав за свой счет в Германию, поселился в Берлине. Вошел в состав Заграничной делегации ПЛСР, работал в издательстве «Скифы». Впоследствии остался жить в Германии, работал директором театра комической оперы. 4 ноября 1949 г. был арестован в советском секторе Берлина. 22 апреля 1950 г. постановлением ОСО при МГБ СССР приговорен к 10 годам заключения.

30 В показаниях арестованных в 1919–1920 гг. петроградских левых эсеров неоднократно упоминается активистка-черепановка по имени Иринка, Ирина, но при этом её фамилия не раскрывается.

31 Интересно отметить, что по этому же адресу Оболдуевых в Хлебном переулке, д. 25, кв. 1, левая эсерка С.В. Азанчевская в 1922 г. устроила бежавшего из ссылки левого эсера А.И. Попова-Муратова

32 Оболдуев Георгий Николаевич (1898–1954). Русский и советский поэт, прозаик, переводчик. Родился в Москве, выходец из семьи предводителя дворянства города Коврова. В 1916 г. поступил на историко-филологический факультет Московского университета. С 1918 г. служил в РККА, в Культурно-просветительных отделах. После демобилизации в 1921 г. поступил в ВЛХИ им. В.Я. Брюсова (окончил в 1924 г.). Работал в различных издательствах. Стихи начал писать в возрасте 14–15 лет, но наиболее ранние сохранившиеся стихотворения датированы началом 1920-х гг. Посещал литературные «Никитинские субботники», был близок к группе поэтов-конструктивистов, а в 1929 г. вместе с Иваном Аксёновым, Иваном Пулькиным и другими создал ЭСПЕРО (Союз приблизительно равных), который ставят в один ряд с ОБЭРИУ. При жизни было опубликовано лишь одно оригинальное стихотворение Оболдуева – в 1929 г. в журнале «Новый мир». В декабре 1933 г. арестован, и в 1934 г. осужден на 3 г. высылки в Карелию. После ссылки жил за 101-м километром, в городах Малоярославец и Александров, потом в Куйбышеве. В 1943 г. мобилизован, воевал во фронтовой разведке. С 1945 г. жил в Москве и в Голицыно. В 1940-1950-х гг. для заработка занимался переводами, работал в детской литературе, писал оперные либретто. В 1960-1970-х гг. вдове Оболдуева Е. А. Благининой удалось опубликовать несколько его стихотворений; первая книга, «Устойчивое неравновесье», подготовленная А.Н. Терезиным (псевд. Геннадия Айги), вышла в Германии в 1979 г. В СССР стихи Георгия Оболдуева начали широко печататься лишь в 1988 году.

33 Крушинская Антонина Михайловна – в 1918 г. сотрудница газеты «Анархия» в Москве, позднее жила в Баку и в Ленинграде.

34 Речь идет о Долгоруковской улице. Несохранившийся храм находился на пересечении 1-й Тверской-Ямской и Васильевской улиц.

35 Имеются в виду платформа Фили и Алексеевская соединительная линия в Москве.

36 Марков Сергей Дмитриевич (1880–1922). Революционер, член Реввоенсовета Кавказского фронта, руководитель Кавказского округа путей сообщения. Родился в г. Алексине в семье инженера-железнодорожника. Окончил Институт путей сообщения. Член РСДРП с 1903 г. За революционную деятельность не раз исключался из института, сумев закончить его только в 1908 г. В 1910 г. принимал участие в строительстве Аваро-Кахетинской дороги в Дагестане, затем работал в управлении Мурманской железной дороги. После Октябрьской революции стоял во главе Петроградского отделения госконтроля. С января 1919 г. заместитель наркома путей сообщения. С июня 1920 г. на Кавказе. 5 ноября 1922 г. вместе с женой Варварой Петровной погиб от рук бандитов в Дагестане. Похоронен в городе Ростов-на-Дону. Отец авиаконструктора Д.С. Маркова.