Сразу, после предупреждения от инженера Волкова, о том что противник зашевелился, приказал поднимать людей. Впервую очередь погнал всех очищать желудки — ни дай боже ранение в живот...

Строго, с самым рассветом появились немецкие лапотники и принялись утюжить наши позиции. Даже дозорные попрятались по специально отрытым щелям с перекрытием. Не получая отпора, немецкие летчики резвились во всю, они даже временами открывали огонь из своих пулеметов. Налет продлился минут десять, пока вся девятка не отбомбилась. К слову сказать, бомбили они хорошо, во многих местах окопы оказались разрушены прямым попаданием. Хорошо еще, что орудийные дворики и капонир для танка отрыли в сотне метров позади линии окопов и хорошо замаскировали и подручными средствами и масксетями. Их Третьяк взял с собой в избытке, найдя их на станции, вот они и пригодились.

Еще не успела осесть пыль от бомб, как пошли немцы. Восемь мотоциклов с колясками, три бронетранспортера, причем один из них был с пушкой и два легких танка были достаточно серьезным отрядом, и не имей Третьяк противотанковых орудий было бы тяжко. Т-28 и БТ танки, но они одни против трех стволов, тут как карта ляжет. Если примут его за замаскированное орудие и начнут по нему осколочными садить, то броня выдержит, а вот бронебойный уже под большим вопросом. Немцев встретили перед самым мостом, конечно лучше было бы пропустить их на наш берег, но окопы хоть и замаскировали, но вблизи они были видны, да и артиллеристам было удобней вести огонь по целям за мостом. Сигнал к бою подал танк, его короткое орудие выстрелило по пушечному бронетранспортеру, а обе пулеметные башни прошлись частым гребнем по мотоциклистам. Артиллеристы двумя орудиями с фланга ударили по танкам, их разделяло 100–200 метров, а потому попали все и главное в борта. Это мечта любого противотанкиста, влепить свой снаряд танку в борт, броня там потоньше, так что шанс уничтожить своего противника существенно больше. Оставшиеся два бронетранспортера сожгли тоже быстро, буквально вторым залпом, пехоте даже не пришлось ни чего делать. Всего несколько минут и от немецкого передового дозора остались только горящие остовы техники. Нескольких выживших немцев бойцы с азартом перестреляли. Третьяк даже не успел приказать захватить нескольких пленных. По окончании скоротечного боя капитан отправил на ту сторону человек двадцать собрать трофеи. Танки и бронетранспортеры горели и с них уже нечего было взять, но вот мотоциклы, хоть и пострадали от пулеметного огня, но не загорелись. После осмотра выяснилось, что два из них абсолютно не пострадали, а еще на одном повредило только колесо, которое расторопные бойцы мигом поменяли. С мотоциклами отряду достались и шесть ручников MG-34 и шестнадцать немецких маузеров. С десяток бойцов вышли без оружия, так что трофейные винтовки тоже пригодятся, а особенно ручные пулеметы.

Только бойцы успели поправить свои окопы, как снова появились гости. Третьяк с мрачным видом разглядывал их в бинокль. Пока есть время надо отвести людей на вторую линию. И тут же пошла гулять его команда по цепи. Убраться с засвеченной позиции успели. После бомбардировки, посылать вперед разведку немцы не стали, а сразу пустили около двух десятков танков за которыми шла пехота.

Сейчас за него была сама позиция, немцы могли пройти только в одном месте, по дамбе и через мост. Сама речка сейчас обмелела, воробью по колено, обычно она более широкая и глубокая, но засуха, погода жаркая, а дождей почти нет. Одно спасение заболоченная пойма. Если взорвать мост, то переправу наладят за несколько часов, да и пехота сможет этот ручей без особых проблем перейти, ей он максимум по грудь будет, это техника застрянет. Немцы шли колонной, не будь тут речки с мостом, то непременно развернулись бы цепью, а так все равно надо двигаться к мосту.

Бой начал «Зверобой», с первого выстрела развалив в хлам замыкающийтанк. Его задачей в бою было запереть колонну противника на дамбе с тыла и не давать немцам подбрасывать наступающей группе подкрепления. Капитан расчетливо рванул мост, когда на наш берег проскочило шесть танков, это были «чехи»,седьмой как раз проезжал через мост, когда он взлетел на воздух. Танк просто сбросило в речку с моста и он остался в ней лежать гусеницами кверху. Пару минут они еще крутились, пока не заглох двигатель. Техникой за мостом занимался «Зверобой», Т-28 методично уничтожал пехоту. Высокая скорострельность орудия, 15 выстрелов в минуту, позволило сразу взять высокий темп, так как ночью подвезли два грузовика снарядов. Третьяк еще вечером отправил донесение Гладченко. Теперь экономить снаряды было не надо, вот артиллеристы и отводили душу, стреляя с максимальной скорострельностью. БТ и «сорокопятки» подпустив противника на триста метров,по команде Третьяка открыли огонь вупор, с кинжальной дистанции. Глядя на многочисленные попадания, можно было подумать, что работает дивизион. Вот с результативностью было похуже, все же пятьсот метров это почти предельная дистанция пробития для сорокопятки, к тремста метров надо было еще добавить сто-двести метров, орудия то стояли позади окопов. Даже попадания в борта были малоэффективны из-за большого угла встречи снаряда и брони, они часто просто рикошетировали в большинстве случаев. Удачными были только попадания по гусеницам и каткам немецких танков. Впрочем, это быстро исправлялось, так как немцы не останавливаясь, двигались дальше и расстояние уменьшалось прямо на глазах.

Отличная маскировка мешала немецким танкистам толком прицелится, а саму позицию с утра обильно полили водой, потому она не демаскировалась пылью от выстрелов. Пара танков встали с перебитыми гусеницами, а остальные рванули вперед без пехоты. По мере приближения эффективность сорокопяток увеличивалась и вот уже начали дымить еще пара штук.

Немцы тоже стали нащупывать наши орудия, все же вспышку от выстрела не скроешь, хотя сверху и натянута масксеть, а перед орудием высажен низкий кустарник. К моменту, когда танки достигли линии окопов, половина из них или стояла с перебитыми гусеницами или горела. Немцы понимали, что их шанс, это как можно быстрее подойти к позициям оборонявшихся, после чего просто раскатать их своими гусеницами. Пехота попыталась переправится через речку, но эта попытка была прервана на корню. Массированным ружейно — пулеметным огнем их прижали к земле и не давали подняться. Немцы с той стороны моста открыли пулеметный огонь, поэтому Т-28 пришлось переключится на расчеты пулеметов. Их пулеметы серьезно угрожали противотанкистам, а потому их следовало немедленно подавить. Взрывы 76 миллиметровых снарядов заставили немцев отступить, несколько танков перенесли на него свой огонь, но поскольку Т-28 стоял замаскированным, то его приняли за еще одно орудие, а потому вели по нему огонь осколочными снарядами. Несколько раз по башне ощутимо приложило осколками, но чешские 37 миллиметровые снаряды были слишком маломощны для ее пробития. Немцы поняли свою ошибку, когда взрывами сорвало маскировку танка и стали видны его башни, то большая часть танков уже была подбита или сильно повреждена, а потому немцы стали отступать. Сопротивление сильное, а мост разрушен, теперь только вызвать артиллерию чтобы она перепахала Иванов с землей. Третьяк после отражения атаки отвел своих бойцов в лес и не зря, так как скоро вся позиция скрылась в разрывах. Убитых похоронили, отметив место на схеме, в которой поименно отразили всех. Раненых отправили к нашему доктору, у него уже целая санчасть оранизовалась с местными врачами и сестрами. Танки и уцелевшие орудия отвели с позиций, так как огонь был настолько плотным, что минимум по одному разу попало в каждый капонир и орудийный дворик. Днем немцы провели еще одну атаку, но не такую сильную, как утром, а ночью отряд капитана Третьяка отступил на новые, уже подготовленные позиции ближе к станции.

Быть подробно вкурсе событий мне позволила задумка Маркони, который через смартфоны смог организовать видеорепортаж с места событий. Сначала просто снимали бой на дамбе, как говорил дед Павел для отчета, а потом Маркони подсказал, что можно вести трансляцию прямо на монитор в «бардак». Таким образом, я мог с помощью этой технической новации, решать три вещи: документировать действия наших людей, наблюдать за ходом боевых действий не выезжая на «передок», и даже корректировать огонь нашей дальнобойной артиллерии, которой уже набралось целых две батареи — трехорудийная А-19 и пятиорудийная МЛ-20. Первое, что я сделал, это направил того самого офицера, который перед этими событиями делал моему танку бесстельбовую пристрелку на обслуживание всех этих орудий. Увеличение кучности совсем не помешает нам, заодно сократит расход боеприпасов. Озадачив подчиненного, занялся другим, не менее важным делом.

Сейчас, пользуясь тем, что процесс немного наладился, я скурпулезно изучал карты. Меня интересовали районы расположенные южнее и юго-западнее Смолевичей, вплоть до Варшавского шоссе, вдоль которого шла ось наступления танковой группы Гудериана. Еще три-четыре дня и он будет тут, и до этого времени надо успеть выпихнуть за Березину как можно больше людей, техники и других так необходимых на войне ресурсов. Вчера, пока отряд капитана Третьяка сдерживал противника на дамбе, мне пришлось на БТР-152 помотаться по району севернее и северо-восточнее станции. Упорная оборона капитана, обязательно приведет немецкое командование к мысли о выборе другого направления наступления. Вот и изучал я местность вдоль дороги от Слободы до практически Острошицкого Городка. Со мной для представительских целей был зам Гладченко, целый майор, у которого на руках была грозная бумага. Пара мотоциклов с пулеметами, которые выделил нам подполковник в сопровождение и охрану, как мне кажется сыграла свою роль плюс васильковые фуражки ведомства Лаврентия Палыча.

Шоссе на Острошицкий Городок было новое, с еще не разбитым покрытием, даже не смотря на войну. Было видно, что немцы тоже берегли эту дорогу, ведь по их планам это была панцерштрассе. На немецкой трехкилометровке, которую мне принесли из подбитого танка с рамочной антенной над МТО, эта дорога была обозначена жирной класной линией.Рассматривая эту карту, я удивился какой простой и изящный план разработали немецкие штабисты по окружению войск генерала Павлова.

На штаб нашего стрелкового полка мы наткнулись почти случайно — так хорошо он был применен к местности и замаскирован. Когда мы зашли в штабную палатку, там какой-то генерал простыми и доходчивыми словами на командном языке делал внушение подполковнику.

— Доложите, почему у вас такая каша, перед фронтом полка, подполковник?

— Не хватает артиллерии, товарищ генерал!

— Как не хватает? В твоем распоряжении целый артиллерийский полк и еще противотанковый дивизион! Больше половины артиллерии вашей 161-й дивизии!

— Уточняю, товарищ генерал... — а подпол не подгибает ножки перед генералом, уважаю! — Приданный мне артполк — легкий, и из его состава на текущий момент прибыл только один дивизион, это 8 трехдюймовок и 4 122 мм орудия. А на вооружении дивизиона ПТО 37 мм пушечки на деревянных колесах.

— Это не снимает с тебя ответственность за прорыв немцев к Смолевичам. Ты представляешь к чему это приведет?

— Так точно...

Тут вмешался зам Гладченко.

— Разрешите доложить товарищ генерал?

— Кто такой?

— Майор Аверьянов. Заместитель командира дивизиона бронепоездов.

— Слушаю.

— Прорвавшейся к Смолевичам противник уничтожен. Только небольшой группе удалось отойти вот по этой дороге, — он решительно шагнул к карте и показал путь отхода остатков немецкой разведки.При этом было уничтожено четыре легких танка. Один ушел.

— Когда это произошло майор?

— Еще вчера, после обеда, товарищ генерал-майор.

— И я только сейчас об этом узнаю. — И он оперся двумя руками на стол с картой. — Но они могут вернуться на станцию с основными силами, и вновь ее захватить! Какими силами вы располагаете майор?

— Экипаж бронепоезда, два зенитных дивизиона, около двух рот из тех кто неоранизованно отходит, сейчас уже наверное больше. Это по второму вашему вопросу...

— Я так и понял майор, что по первому вамвозразить мне нечем...

— Разрешите, товарищ генерал-майор? — Я сделал шаг вперед из-за спины Аверьянова.

Генерал поднял вопросительно бровь и посмотрел на майора.

— Это инженер Волков,товарищ генерал-майор. Именно он помог нам отбить станцию и поселок Смолевичи.

— Подробнее!

— Товарищ генерал, я провожу испытания новой техники.

— Вот как... И какую технику вы испытваете товарищВолков?

— Два танка, самоходная артустановка, бронетраспортер, боевая разведывательная машина и буксирно-моторный катер.

— Однако...Не было страшно кидать в бой эксперементальные танки?

— Конкретно в том бою танки не участвовали, оказалось достаточно одной самоходки.

— Если не секрет почему?

— Для танков не было снарядов, товарищ генерал-майор.

— Вы тут сказали «конкретно в том бою», я так понял, были и другие бои?

— Да были. Вчера, через пару часов после освобождения Смолевичей, во время рекогносцеровки, западнее Динаровки состоялся бой между танковой ротой противника и эксперементальными танками и самоходкой. Вовремя боя существенную помощь оказали бронепоезд и зенитчики.

— Какой результат боя?

— Вхлам, товарищ генерал!

— Потери?

— У меня потерь нет, ситуацией на бронепоезде и у зенитчиков не владею...

Генерал перевелвзляд на майора.

— Несколько раненых, у нас и у зенитчиков, товарищ генерал.

— Крайне интересно! Доложите подробнее майор!

— Я втом бою не участвовал, лучше это сделает товарищ Волков, как непосредственный участник.

— Вот даже как... я слушаю.

Подойдя к карте, я кратко доложил о замысле и ходе прошедшео боя. Генерал, после того как я закончил, только хмыкнул.

— Что еще можете добавить товарищ Волков?

— Допрос захваченных пленных показал, что это 7-я танковая дивизия противника, которая состоит их одного танкового полка трехбатальонного состава, двух моторизованных пехотных полков, артиллерийского полка в составе двух дивизионови и частей обеспечения. — Тут я сделал небольшую паузу и затем продолжил, — по танкам... В каждом батальоне по три легкие роты, имеющие на вооружении танки чешского производства с 37мм орудием. Штатная численность роты 17 танков.Кроме того каждый танковый батальон имеет среднюю роту, имеющую на вооружении танки Т-4, в двух взводах по четыре машины, плюс два таких же танка в управлении роты. Кроме этого, каждый батальон имеет у себя в управлении легкий танковый взвод из пяти машин, и так называемый эшелон пополнения — пять или шесть танков разных типов. Легкий танковый взвод есть еще вуправлении полка.

— Хорошую работу вы провели, — и повернувшись к подполковнику приказал ему: — Доложи о потерях противника, особенно втанках.

— Вчера к девятнадцати часам полк, уничтожив до двух рот пехоты противника и несколько танков, овладел южной окраиной местечка Острошицкий Городок. В бою в самом местечке полк уничтожил 9 танков, 5 мотоциклов, броне и легковую машины противника. Связь с 1-м и 2-м батальонами прервалась. Вчера бой продолжался до 22 часов 30 минут, после чего начал стихать. Мои попытки установить связь с батальонами вечером и ночью не дали положительных результатов. Часть командиров, посланная в батальоны, в штаб полка не вернулась. Несколько командиров возвратились, докладывая, что все пути перерезаны противником. По полученным отрывочным сведениям 1-й и 2-й батальоны полка ведут бой с противником в окружении. Противник в местечкеОстрошицкий Городок полностью уничтожен, в том числе была уничтожена группа танков в количестве 20 едениц.

— А что третий батальон?

— 3-й батальон остановился на рубеже Род, это около Ворново,занял высоты 220 и 227.1 и развернул свою оборону фронтом на юго-восток.

Глядя на карту, генерал неспешно постукивал карандашом по столу. Все присутствующие молчали. Наконец он начал говорить:

— Итак, что мы имеем... Если что не так, прошу меня поправить... Из девяти легких и трех средних танковых рот противника уничтожены: одна у Динаровки, вторая на дамбе, третья вчера в бою при наступлении 603-го полка и четвертая в самом местечке. Получается почти половина легких рот нами уничтожена, а именно четыре из девяти. Правильно?

— Добавлю... — я опять выступил из-за плеча майора, — еще у Динаровки уничтожена одна четрехорудийная батарея и взвод Т-4 вполном составе. И до этого, при освобождении Смолевичей легкий танковый взвод — пять «двоек».

— Пехота немецкая у Динаровки была?

— Да, но точных данных у меня нет.

— Пусть будет рота. Да здесь... — он обвел карандашом на карте вокруг городка, — думаю батальон у немцев можно списать...

Генерал опять задумался, цепким взглядом рассматривая карту.

— Вот тут, — он ткнул остро заточеннм карандашомв лист карты, как шпагой, — на рубеже Беляни, хутор Шихвейщина развернулось фронтом на запад до полка пехоты противника и не менее батальона танков.

Мы все вытянули шеи всторону стола с картой, стараясь при этом не особо сойти со своих мест. И тут меня посетила почти философская мысль: «А ведь на этом участке размером пять на пятнадцать километров именно сейчас решается судьба приграничного сражения! Ведь если прямо тут упереться рогом и надрать задницу этой седьмой дивизии, то колечко-то и не замкнется...» И я стал более внимательно рассматривать карту, и так увлекся, что не заметил, как оттер от стола генерала.