Оставив на дороге из Динаровки небольшую команду, и мостоукладчик, так как он с рацией, и замаскировав его на небольшом островке, где все таки было с полсотни деревьев, которые хоть как-то маскирует с воздуха, да и не «засвечен» пока этот небольшой кусочек зыбкой суши, мы поехали на станцию.

«Зверобой» с ИСом замаскировались в засаде на дороге из Высокого, приблизительно там, где мы встретили БТ Яши Шохера. Впереди над станцией стояли дымы почти сплошной стеной — неба почти не видно.

Метров за сто от станции лежала половина вагона. Мать моя родная… Это как рвануло, что полтеплушки сюда забросило? Сама станция даже не горела— она пылала, и на ней царил переполох. Между составами на путях, на чудом уцелевшем перроне, у пакгаузов метались люди. Из горящих вагонов и складов тащили ящики с боеприпасами, какие-то коробки, несли и вели раненых, стаскивали в сторону убитых. Последних было много. Они лежали везде — возле развороченных бомбами путей, в развалинах построек и домов, и были в защитной форме и черных куртках железнодорожников, часто попадались и гражданские — вороха неопрятно смятой одежды, совсем недавно бывшие живыми людьми, а также всюду были разбросаны люди разорванные на части, отдельно оторванные руки, ноги. С деревьев свисали обрывки одежды и человеческие внутренности. Многие строения были полуразбиты. Кое-где, прямо на земле валялись остатки какого-то снаряжения, встречались снарядные ящики, залитые кровью и уже припорошенные пылью снаряды. Меж трех разбитых пакгаузов, стоял совершенно целый на вид склад Зиновия Трофимовича, и именно оттуда вышел Гладченко.

— О-о-о-о!!! Товарищ инженер! Рад что вижу тебя живым!

— Взаимно товарищ подполковник.

— Можешь не докладывать — все знаю! — Он с довольной улыбкой прервал мою попытку сообщить о произошедших событиях. — Кстати, ты где застрял, бой полчаса как закончился?

— Похоже не все, Вам успели доложить, иначе, Вы бы знали, что кроме танков, один из моих экипажей уничтожил немецкий пикировщик!

— Ты ничего не путаешь инженер? Один «Юнкерс» в самом начале налета сбили зенитчики отходящие из Минска! Если бы не они, станцию расхерачили бы полностью. Только с авиабомбами на путях стоит ВОСЕМНАДЦАТЬ ВАГОНОВ!!!

— Сколько?

— Ты не ослышался — восемнадцать! Кстати, обломки самолета сбитого зенитчиками, вон там за станцией. — Он махнул рукой на юг, в сторону гребня, с которого наша ИСУшка начинала обстрел станции.

— А наш клиент, вернее то, что от него осталось гробанулось за Крыныцей, где лесок выходит к болоту — на север, северо-запад от станции…

— Выходит, два самолета приземлили?

— Выходит так, а откуда зенитчики взялись?

— Я же говорил с Минска. Я переговорил со старшим командиром, он рассказал, что сегодня по приказу командующего Западной зоной ПВО седьмая отдельная бригада, прикрывающая Минск начала передислокацию в район Борисова с задачей защитить город и сосредоточение наших войск от нападения воздушного противника. Они совершали марш по шоссе Минск-Москва как раз в тот момент, когда шел бой с немецкими танками. Две батареи 188-го ЗенАПа с ходу развернулись и вступили в бой. Получилось, что спасаясь от вашего огня, немецкие танки прятались за насыпь шоссе и попадали под огонь зениток! В этом бою отличился расчет первой батареи сержанта Заболотского, огнем своего орудия он уничтожил четыре танка. (Архив МО СССР, ф. 72, оп. 34961, д. 54, л. 444)

— А я думал, что это бронепоезд так шустро молотит.

— Мой бронепоезд бил по пехоте и немецкой батарее.

— Все равно отлично получилось. Я вот что подумал, пока тут с составами не разберемся, хорошо бы этих зенитчиков придержать. ПВО нам сейчас как воздух нужна!

— Уже инженер! Как старший по званию, в общем взял грех на душу.

— Хорошо бы, разбитые зенитки попробовать починить.

— Мы с тобой инженер одинаково думаем. Артмастера зенитчиков уже занялись ремонтом! Кстати это их орудия, так что, как говорится сам Бог велел! — Взглянув мне прямо в глаза, продолжил:

— Все это лирика, а проза жизни в том, что надо хотя бы на сутки задержать немцев, чтобы успеть вывести со станции эшелоны с имуществом. По станционной связи сообщили — со стороны Минска готовы к движению десятки эшелонов. Посланная мной разведка в сторону Минска сообщила, что в районе Слободы замечены мотоциклетные разъезды немцев. Говоря это, он достал из своей полевой сумки пухлую склейку карт и разложил ее на пышущем жаром МТО танка.

— Вот тут… — он стучит пальцем по плотной бумаге. — Слобода, где видели немецкую разведку, расположена между двух дорог — шоссейной и железной. Планировка правильная, практически квадрат, северной стороной примыкает к новому шоссе. Рядом, с запада, между Слободой и Третьим Калиновским поселком господствующая высота 224,0. Во время стычки, захваченный нами пленный показал, что их подразделение якобы заблудилось в районе населенного пункта Рудня. — Быстро найдя на карте его название, ткнул в него пальцем.

— Встреченный нами перед боем, на дороге танкист, как-раз из Рудни, это лейтенант Шохер…

— Это который вместе со старшим лейтенантом Мандркиным, на БТ?

— Да, только наоборот. Мандрыкин встретил нас во время рекогносцировки, а потом мы встретили Шохера на БТ, как раз на дороге из Рудни.

Но похоже моих слов Гладченко не услышал, будучи на своей волне. Он продолжал:

— А может и не заблудились, а побоялись выходить на длинную и открытую дамбу, которая тянется с запада на восток к деревне Высокое, и командир танкового полка повернул на Рудомейку, там он переправился через одноименную ручку, и дальше пошел мимо Задомли, урочища Черный лес и его подразделения вышли к Слободе. Сильно немчик жаловался, что дороги у нас ужасные, так это им чай не Европа, пора привыкать к суровым реалиям жизни.

— Товарищ подполковник!

— Что?

— Я говорю что встреченный нами на дороге из Рудни лейтенант Шохер доложил,что еще вчера утром его рота вела бой, как раз на этой дамбе. Возможно именно этих немцев, мы с вами и выбили недавно отсюда.

— Что дальше? — Явно проявляя нетерпение, спросил подполковник.

— Выйдя у Слободы на современную автомагистраль сильно обрадовались, отбили телеграмму в полк и рванули как белые люди в Смолевичи…

— Что так и сказал?

— Не понял?…

— Про белых людей?

— Да-а-а…

— Ты смотри…

— Я вот что думаю… По шоссе они вряд ли попрут, по зубам они получили крепко. В районе Малого Залужья небольшой заслон есть. Если есть хотя бы рота с батареей ПТО — обязательно перекрыть дамбу у Высокого. Вот с этой опушки. — Я очертил ногтем удобную позицию.

— Рота найдется, а с батареей сложнее.

— Откуда дровишки?

— Лейтенанты-танкисты организовали сборный пункт. По последним данным людей собрали под батальон, а вот «сорокопяток» всего одна.

— И то хлеб.

С места где мы находились, было хорошо видно как по одному, по двое, а то и небольшими группами бредут красноармейцы и командиры — вот из них, мы и набирали себе пехотное прикрытие. Под чутким руководством старлея Мандрыкина. Только надо найти возможность прислать ему питание, медицину, боеприпасы и хотя бы полтора десятка лопат! Вот уж стратегическое оружие как оказалось! Еще хорошо, что на технике было некоторое количество шанцевого инструмента, а так хоть касками землю рой — мало у кого из отступающих были с собой малые лопатки.

Пехотного прикрытия мало! Что такое сборный батальон против танковой дивизии? Но ничего, Бог не выдаст, свинья не съест.

— Тогда есть смысл послать БТ с «сорокопяткой», Т-28, хотя бы роту пехоты и обязательно саперов — пусть «сюрпризов» поставят на дорогах, да и дамбу заминируют. Вон, авиабомб в вагонах море, вот пусть их и используют вместо фугасов, только транспорт для транспортировки выделить надо.

— Добро, сейчас дам команду отправить людей. — И повернувшись к дверям склада, утробно рыкнул командным голосом, который приобретается даже не годами, а пожалуй десятилетиями службы в строю. — Капитан Третьяк!

Мгновение спустя в проеме появилась фигура военного.

«Кадровый!» — определил я, с одного взгляда. «Из НКВД!» — Добавил это, разглядев его петлицы и околыш щегольской фуражки.

— Третьяк, нужно задержать немцев на этом рубеже, — Гладченко карандашом прочертил короткую линию, а капитан, нагнувшись, секунд тридцать внимательно рассматривал указанную ему позицию. Разглядывая вместе с ними карту, прикинул размеры болота. Оно было обширным, если считать по сетке, приблизительно два на три, а то и все четыре километра. У южного его края текла речка Усяжа. Лет сто тому назад или побольше, вполне возможно это было озером, но постепенно оно заросло камышом, затянулось илом и тиной и теперь это был качественный и непроходимый рубеж, за который можно было крепко зацепиться. С обоих сторон Усяжи был лес. С юга реку и лес разделяло болото. С севера, лес тоже не примыкал, но приблизительно посередине, между Рудней и Высоким был песчаный язык шириной метров триста-четыреста, на котором имеется приличная такая высотка с отметкой 175,6.

И как вишенка на торт, дорога по узкой дамбе через все болото — единственное место, где его можно пересечь.

— Разворачиваешься и держишься до 21-го часа завтрашнего дня. За это время я сумею пропустить раненых, беженцев и войска, которые успеют отойти.

— Куда потом отходить?

— К мостам у Борисова. Ну…, ты понимаешь — если не сумеешь удержаться, то раненые и гражданские тут и останутся… Навсегда.

Капитан молчал… «Хм-м… Кто останется в живых, если останется…, может и все полягут там…», — хмыкнул про себя, но не стал озвучивать эту мысль вслух.

Третьяк в свою очередь задал встречный вопрос: — А какие у меня силы будут?

— А вон, — подпол мотнул головой в сторону сборного пункта, — две стрелковые роты и артиллерийский взвод ПТО.

— Так, только одна «сорокопятка» прибилась, товарищ подполковник!

— И танк БТ с целым лейтенантом. К нему пушку цепляешь и вот тебе взвод, к тому же маневренный…Все ясно?

— Нет!

— Что не ясно?

— Пушку куда цеплять, к танку или к лейтенанту?

— Это хорошо что шутишь… Значит духом не упал! — Очень серьезно произнес Гладченко.

— А что делать? Пехота из отступающих… — И криво ухмыльнувшись, добавил: — Сбродный сброд! Дайте хоть взвод наших! Как я буду разведку вести?

— Отделение!

— Взвод! Отделение Егорушкина в разведку, по отделению в каждую роту — для укрепления дисциплины, и отделение в резерв. Вот и получается ровно взвод!

— А с чем тогда я останусь, капитан?

Капитан было по привычке сделал «стеклянные» глаза, но видно вспомнив на какое дело он идет, дерзко ответил: — С бронепоездом, товарищ подполковник!

Гладченко хотел было резко ответить, но глянув на подчиненного, лишь бросил:

— Только вернись, а там за мной не пропадет!

Вот тут решил и я свои пять копеек вставить.

— Возьмите с собой побольше лопат, отройте окопы полного профиля — потери будут меньше, и от артогня, и от авиации.

— Он артиллерист, в курсе, поэтому и поручил ему это дело. — Отозвался подполковник.

— Кстати, раз он «бог войны» может добавим усиления? — Оба вопросительно посмотрели на меня.

— Танк. Т-28. Дадим побольше снарядов — будет чем пехоту гонять, да и минометы не сильно наглеть будут. Нам он не особо нужен, а вам в обороне сойдет, главное вы его в открытый бой против немецких танков не пускайте. Лучше всего будет, если вы для него несколько позиций оборудуете. Капониры для обеих танов выройте, только чтобы башни над землей торчали, замаскируйте и пути отхода наметьте.

— А это мысль! — подхватил мою идею Гладченко. — И заодно от авиации прикроет…

Тут настала моя очередь удивиться. Видя это, капитан пояснил:

— При налете, экипаж танка включил ТДП-3 (танковый дымовой прибор), и неплохо прикрыл станцию дымовой завесой.

— Тем более! — Согласился я. — А станцию зенитчики, если что прикроют.

— Тогда прошу еще выделить связистов из нашего взвода управления! — Не растерялся капитан. — Попробую наладить корректировку огня.

— Знал я, что можешь подметки рвать но, чтобы так… — улыбаясь, Гладченко прокомментировал слова капитана. — Ладно! Верю, что ты справишься с этой задачей. Вопросы есть? Нет. Тогда через пятнадцать минут тебя и твоих новых подчиненных здесь уже нет. — Завершил подполковник, потом сложил карту в планшет и шагнул под навес. А я отправился к своим на базу — было у меня одно неотложное дело.

В принципе, до места, где расположились остальные наши машины было не далеко. Пару километров, но танковая жаба давила — жаль гонять боевую машину как такси, даже на такое небольшое расстояние, пара километров туда плюс столько же обратно, а ведь из этих километров складывается моторесурс. Это только на первый взгляд ерунда, а когда эти несколько километров повторятся несколько раз, то в итоге получится совсем нехилое расстояние.

Первое что бросилось в глаза, это как один из реконструкторов, которого запомнил еще на стрельбах, обучал личный состав обращению с СВТ. Молодцы, значит сумели быстро забрать собранные нами винтовки и теперь не теряя времени их осваивают! Подойдя ближе спросил:

— Как идет процесс?

— Нормально! Винтовки я сразу же заставил разобрать и почистить при этом показывая, как это надо правильно делать. Заодно проверил и правильно выставил на них всех газовый регулятор. Пока народ чистил СВТ, проверил и поделил магазины, хорошо еще, что они были с патронами.

— Сколько магазинов в наличии?

— Всего их оказалось сто двадцать один. К половине винтовок по пять магазинов, а к другой по шесть, многие правда оказались пустые, в некоторых по два-три патрона. Целых буквально несколько штук. Так что по 20–25 патронов к каждой СВТ имеем.

— Да, не густо…

— Не много конечно, но потом достанем себе еще. Верно?

— Однозначно! Вот что еще, распределите их среди самых подготовленных, ясно? И еще..., мы там несколько цинков к патронов для пулеметов отложили, так вы возьмите один, как раз штук по пятьдесят на нос получится, да с этой двадцаткой как раз хватит все обоймы набить для светок.

— Вам оставить одну?

— Нет не надо.

— Зря, в дополнение к вашему юаровскому МАГ-7.

— Смотрю разбираетесь в этом вопросе?

— Есть такое.

— Честно говоря, его я прихватил с собой чтобы пофорсить перед друзьями крутым забугорным стволом.

— Кстати, если бы Вас с ним засекли менты, то были бы проблемы, так как это не гражданский, разрешенный к продаже населению ствол, а укороченный полицейский.

— Даже это углядели!

— А чего нет, ведь это моя профессия. — Тут я удивленно поднял брови… — Эксперт я, служу в органах, как говорится сам бог велел, а винтовку все же взяли бы, на войне, оружия, впрочем, как и патронов много не бывает, просто или очень мало, или мало, но больше с собой уже не унести.

— Ну вот все стало на места. — Покрутив головой, продолжил: — Ладно, уговорил искуситель, давай ее сюда, а где кстати наш «бардак», не подскажите?

— Ваш сотрудник, как началась стрельба отогнал его во-о-о-н туда! — Он рукой показал в направлении крыши, которая едва виднелась из-за гребня.

— Вот спасибо! Если меня будут искать, я там. — И не дав ему ответить, развернулся и поехал в указанном направлении, на честно отжатом лисапеде, энергично крутя педали, одновременно с этим поправляя прихваченную с собой светку, а на плече подсумки с запасными магазинами к ней.

Капитан Третьяк тем временем собрав свой отряд отбыл на позицию. Через два часа они уже вгрызались в землю, отрывая окопы полного профиля вместо индивидуальных ячеек. Война быстро учит, а Третьяк был хорошим учеником. Позиция для обороны была хорошей, надо было перекрыть всего с полкилометра, метров по двести по обе стороны дороги. Позицию выбрали метров через пятьдесят за речушкой, используя ее как естественный танковый ров. В первую очередь стали отрывать окопы возле моста, а неподалеку, позади метрах в ста от окопов рыть орудийные дворики для «сорокопятки» и капониры, основной и запасной для БТ. Чуть сзади другие танкисты дружно отрывали первый капонир для своего Т-28, все уже успели немного повоевать, и потому если была возможность, то предпочитали зарыться в землю, как кроты. В это же время мост минировали взятыми с собой четырьмя авиабомбами ФАБ-100, взорвать его всегда успеем, а пока пусть постоит, мало ли кто еще из наших будет отходить с техникой.