Предмет моей статьи[293] – не собственно переводческая практика Михаила Леоновича Гаспарова, а более общие принципы его подхода к переводимым текстам. В гаспаровских переводах, в сопровождавших их публикацию синхронных или ретроспективных авторских пояснениях и толкованиях я бы хотел аналитически выделить и обобщенно представить две творческие стратегии. Одна из них – «объективистская» или «буквалистская» – развивается Гаспаровым в работе с текстами домодерной (в этом смысле – традиционной) словесности, другая – «субъективистская» или «деконструктивистская» – практикуется при обращении к индивидуальным поэтикам авторов модерной эпохи, от, условно говоря, романтизма XIX столетия до авангарда XX-го. Тем самым под знаком верности автору и переводимому тексту – императивов переводческого ремесла новейшей эпохи – Гаспаров-переводчик работает с доавторскими стилистическими системами и образцами, тогда как элементы и маркеры авторской субъективности в современной индивидуалистической лирике им последовательно устраняются, и она – в экспериментальном порядке – как бы традиционализируется, архаизируется.

Проблемными точками для Гаспарова-переводчика и исследователя культуры в его сопровождающих переводы заметках выступают «автор», «форма» и «смысл» текста, они в его переводческой работе и поставлены под вопрос. Я их здесь тоже обобщу и коротко изложу как четыре социологически значимые проблемы современной культурной ситуации:

1. Возможности и стратегические варианты авторской поэзии и поэтики в эпоху после «смерти автора».

2. Роль перевода в этом контексте, принципиальные типы перевода, переводческие подходы.

3. Пропуск модерна в России XX века, его возможные замещения – недомодерн, архаисты-новаторы, постмодерн.

4. Проблема и возможности «высокого» в поэзии, в частности – вопрос об эпике.