«Происхождение этих (новообращенных) христиан известно. В прошлом столетии и начале настоящего существовал закон, в силу которого магометане, принявшие христианство, освобождались от ссылки в Сибирь за преступления. И вот нашлись охотники, которые согласились, чтобы освободиться от ссылки, переменить свою веру. Но они нисколько не желали исполнить христианского вероучения. Они в душе оставались теми же магометанами, как и до крещения. Они не хотели даже наружно следоваться христианам. Они также брили свою голову, носили тюбетейку, ели кобылятину, ходили в мечеть. Их отношение к православной церкви ограничивалось тем, что они крестили детей своих, венчались в церкви, отпевались. Больше этих случаев они никогда не появлялись в церкви. С самого начала обращения своего в христианскую веру, они поставлены были в неблагоприятные условия. Они оставлены были среди магометан вдали от церкви, от постоянного влияния священника. Напротив, они всегда видели перед собой мечеть, муллу, односельчан татар, постоянно слышали призывы муллы в мечеть. Как им не соблазниться этим!? И они соблазнялись. Если бы вздумали пренебрежительно относиться к магометанам, обрядам, то односельцы их тем или иным способом стали бы вредить им. Священники отзывались о новокрещенах с самой дурной стороны: они были дурными христианами и самыми худыми общественниками в жизни. Это были почти все завзятые конокрады, воры, побывавшие несколько раз в острогах. Воровство передалось у них от отца к сыну, многие из них положили головы на этом ремесле. При посещении домов их, священники находили у них все татарское, и ничего христианского, не было даже икон… Священник боялся делать им выговоры, они очень мстительны и воровали у него лошадь, корову, не стесняясь говорить потом по селу, что они делают за притеснения.
Церковь многие новокрещены не посещали и не говели. Крестить младенцев приводили тогда, когда ему минет год или два; при этом всегда упрашивали не погружать в воду при крещении. «Бачка, не купай, воз хлеба привезу». Когда видит, что священник все-таки погружает, то плюют и ругаются в присутствии священника. Венчаться приходили тогда, когда уже у новобрачных появлялись дети. А прежде того они ходили к мулле, чтобы исполнить магометанские обряды. Для отпевания привозили покойника в церковь, но после везли его к мулле, который и доправлял на нем что нужно по магометанскому обряду. Впрочем, за последние 5–10 лет они перестали уже вовсе исполнять христианские обряды, и жили как настоящие татары… Они и впредь будут посещать мечеть и муллу охотнее, нежели христианскую церковь….Нужно заметить, что русской грамоты новокрещены боятся больше всего. Когда в 1880 г. в татарских селах Министерство народного просвещения хотело устроить русские школы и давало на это средств, то новокрещены так встали против открытия школ, что они так и не были открыты».
Татары, писали газеты в 1899 г., почти все магометане: из свыше 12-тысячного населения татар в Чембарском уезде, исповедуют православную веру всего 20 человек, 14 мужчин и 6 женщин. В каждом татарском селе есть мечеть, а когда две и более (в Кикино – 5) и столько же училищ. Обучение производится на арабском языке под руководством муллы и азанчи и состоит главным образом в изучении Корана – хотя грамотность вся не простирается далее механического чтения текста, без понимания смысла его. Татары мужчины все грамотные, но девочки грамоте не обучаются; преподавания русского языка в татарских училищах нет и русскую грамоту из татар мало кто знает; даже иные муллы умеют только подписывать имя и фамилию. Входя в отношения с русским населением, татары хотя и выучиваются говорить по-русски, но говорят очень неправильно, на ломаном языке, и говор этот не оказывает влияния на их религиозные убеждения. Татары не прочь от изучения русского языка и поступления в русские начальные школы (в 1898 г. обучающихся в церковно-приходских школах было 11 человек), только бы при испытании на получение льготного свидетельства не требовалось знания и ответов по закону Божию (исключения слишком редки)… Путь к школе должен быть проложен предварительными и многолетними трудами особых миссионеров. Открытые школы долго будут пустовать. В Шебтасской школе Инсарского уезда, открытой с миссионерской целью, где учителем состоит один из крещеных татар, окончивший курс в Казанской крещено-татарской школе, в прошлом году обучался всего 1 из крещеных татар. Татарину магометанину обучение в русской начальной школе интересно только в том отношении, что даст ему возможность достигнуть звания муллы, и обучение – это скорее будет содействовать утверждению магометанства, чем распространению христианства. Свойственный магометанину фанатизм не допустит того, чтобы обучающиеся в школе дети-магометане принимали христианскую веру. Принявший православие магометанин лишается не только покровительства односельчан-магометан, но подвергается всевозможным притеснениям, к насилиям. Принявшие православие обыкновенно, во избежание неприятностей, удаляются из среды магометан и даже укрываются.
«…Есть татарские деревни, раскинувшие на два и на три версты в длину, я выносил тоже чувство безотчетной грусти при виде этих больших пространств тесно встроенных однообразными двух и трех оконными избами, с деревянною мечетью на конце узкой улицы и с башенкой, возвышающейся над мечетью, с балкончиком и с полумесяцем над ним… Татарские селения Пензенской губернии находятся в Краснослобском уезде, на границе нашей губернии находятся с Тамбовскою в северозападной части уезда рядом с мордвою – мокшею, в западной части с русскими селениями и в южной опять рядом с мордвою. Таким образом описывал корреспондент «Пензенских губернских ведомостей» в 1866 г. обустройство татарской деревни в Пензенской губернии. «В Керенском уезде татары живут в северной части и в середине уезда и в южной его части. В Нижнеломовском они занимают большую часть уезда, откуда переходят в северную часть Чембарского уезда. В Инсарском татары населяют юг и запад уезда и живут здесь опять рядом с мордвою-мокшею; в Саранском уезде занимают середину уезда; юго-восточную часть в Мокшанском, некоторое поселение татар расположено в южной части уезда; в Городищенском уезде живут с мордвою – мокшею и эрзею. Татарские деревни у нас построены частию на ровных низменных местах, на скатах возвышенностей, а иногда в оврагах. Редко встретите поблизости лес. Так вообще любят селиться татары; они никогда не избирают высоких поселений возвышенных нагорных мест и всегда ютятся где-нибудь внизу, под горою или в яме. Это характерическая черта их… Улицы в татарских селениях узкие, а избы построены всегда тесно друг к другу; со двора, как и у наших крестьян, нередко есть другой выход в гумно. На татарских дворах привязана большая собака крымской породы…собаки очень злы… Когда они завидев въезжающий в деревню экипаж, бросаются часто со всей сворой на лошадей и оглушают громким лаем… В ночное время не совсем безопасно… особенно злы в летнее время, потому что они остаются не накормленными за отлучкою хозяев на работу в поле.
В татарских деревнях вы не встретите питейного заведения – это есть национальная особенность. Виноторговцы предлагали плату в несколько сот рублей в год за дозволение общества держать им питейные заведения в некоторых больших деревнях, но татары положительно отказали, несмотря ни на какие деньги… Мясо свиньи, как запрещено мусульманам употребление в пищу, точно также запрещено употребление спиртных напитков.
Лошадей и овец всегда найдете большой количество в татарских деревнях… Особенность татарина наружно выражается обыкновенно крайнею чистотой пола в комнатах, красивыми коврами, разостланными в полах, лишним большим самоваром… вместо одного тремя-четырьмя кувшинами для омовения. Татары очень любят чай и только у самых бедных не найдете обыкновенного самовара. Особенно чай любят татарские муллы… Татары умываются мылом, иногда простым, а иногда яичным, которое он такой мастер производить и нельзя не сознаться, мастер очень искусно подкрасить и подделать, и одинаково также сбыть с рук… У пензенских татар 84 деревянных мечети; самое большое число их в Краснослободском уезде – 29, затем в Инсарском – 22. В этих уездах проживает наибольшее число татар: в первом 14634; а во втором 11197 чел. обоего пола. Замечательно, что проституция у татар почти не имеет места. Из числа родившихся магометанского вероисповедания в минувшем году на 2041 пришлось одно незаконорожденное дитя. Из преступлений между татарами встречаются иногда убийство, а обыкновенно кража, причем чаще всего конокрадство…».
«Наружный вид татарских изб заметно отличается от наружного вида наших в русских селах и деревнях. Татарская изба строится не столько длинная, сколько высокая и передний фасад её никак не бывает квадратного очертания. Окна прорубаются высоко от земли, так что с первого взгляда вам легко может показаться, что изба в два этажа. Крыши на избах большей частью соломенные. Через большие, нередко двустворчатые ворота вы входите в тесный двор и по высокому крыльцу взбираетесь в просторные сени, которые разделяют не только мала-мальски зажиточного хозяина, но даже и у хозяина средней руки, два помещения: переднюю избу от задней. Внутри татарской избы кругом стен низкие широкие лавки; около двери часто встретите на лавке разостланный ковричек или просто войлок, тут же на стене наклеены печатные изречения Корана и план Мекки и Каабы; в передние избы иногда не бывает ни одного стола; два три плетенных стула дополняют убранство. В задние избы – другое дело: там даже широкие низенькие лавки все устланы белым войлоком простым, а иногда набитым очень красивым; напротив, двери или около неё шкафа с стеклянными дверками, в котором всегда так бережно и в возможной опрятности помещаются чайник, чайные чашки, поднос, часто тарелки и ножи – словом вся домашняя посуда. На лавке в углу стоит вычищенный самовар, закрытый куском бахты, а в право от двери постель с большим пологом из той же материи или из тика… Около постели стоит высокий железный кувшин с тонким изгибистым носом, из которого хозяева совершают свои омовения. У двери часто бывает постлан ковричек; на ковричке стоят с загнутыми кверху носами татарские туфли. В переднем углу или у противоположной стены прямо против двери поставлен стол, накрытый размалеванною клеенкой и набойчатою скатертью. Чистота и опрятность заметна вообще во всей внутренности татарских жилищ. Впрочем, самый закон Магомета обязывает совершать частые омовения и соблюдать во всю возможную чистоту. В сенях татарина висит всегда почти чугунный рукомойник, наполненный чистою водою. В задние избы обыкновенно помещается женский пол семьи, который там укрывается от посторонних взглядов посетителей хозяина, приходящих к нему по делам или в гости. У бедных татар одна изба бывает разделена перегородкой на две половины… Татары народ трезвый и народ торговый. Большинство их, если и занимается хлебопашеством, то вместе с тем промышляет и торговым делом. Хлебопашество у татар идет очень успешно…исключительно за счет трудолюбия. Хозяйство татарина держится в отношении посевов тех же трехпольных основ… Сеют преимущественно рожь и овес, а потом гречиху и ячмень… Из домашней птицы разводят уток и гусей; кур и индюшек нет на татарских дворах…».
По-русски татары говорят почти все, но из татарок многие не только не говорят, но и не понимают ни слова; по своей замкнутой восточной жизни они совсем не имеют сношений с русскими. Их также учат грамоте, либо сами матери, либо жены мулл; так как с мужчинами, даже с муллами Коран не дозволяет никаких общений. И татарки скрываются от мужчин не только в своих избах за занавесками, но и, выходя на улицу, она тщательно кутается с головы в халаты или же в особые пестрые, а не то и белые покрывала, называющаяся у них чадрами. Жизнь татарок по-восточному проходит в совершенной праздности и часто в одних животных наслаждениях. Они целый день едят, пьют чай; и то наряжаются, то мажутся. Загляните в щелку за занавеску; и вы непременно увидите, как татарка ежеминутно вынимает из кармана маленький ящичек с зеркальцем и разными принадлежностями для крашения. Смотрясь в зеркальце, она хватает то одну краску, то другую; и то подкрасить ресницу, то наведет сюрьмою брови, и наведет так, то они точно покроются пластырем, то подмажет там или тут белилами, которые прилипаются к лицу какими-то комками, то опять наложить слой румян, а не то зачернить белые прекрасные зубы черным ореховым настоем, и сделает их похожими на гнилые, или же займется ногтями, и их начнет красить настоем из череды и квасцов. Во всем этом она усердствует иной раз до того, что даже и красивое лицо делается грубым и даже противным.
Ее костюм действительно нарядный, идет к ней, пока она молода, пока тело ее не отвисло, не ожирело от сидячей жизни, и пока она не ходит, переваливаясь с боку на бок, как утка, а держится прямо и стройно. Тогда маленькие ножки к красивым туфелькам, вышитых ею же самой шелками и золотом, или же в сафьяновых ботиночках – ичегах, красиво выглядят из-под длинной ситцевой или шелковой рубашки, окаймленной оборочками с разными прикрасами. Тогда, при всяком движении слышится шелест широких шелковых шальвар (штанов), надетых под рубашкой, а на девственной груди блестит нагрудник, обшитый позументами и унизанный монетами. Гибкий стан ее обтянут камзолом – безрукавкой (зилян), из цветной ситцевой или шелковой материи, поверх которого надет еще камзол, но уже длинный и с длинными суживающимися рукавами, и сшитый из более тяжелой материи – у бедных из китайки, а у достаточных из парчи. Весь этот шум и блеск позументов, парчи и шелка покрывается парчовым халатом, который накидывается или на плечи, или с головы. Голова татарок тоже иной раз можно видеть открытыми или просвечивающими из-под кисейных покрышек, и головы их повязаны узорчатыми по концам полотенцами, но большею частию на них надеты красивые шапочки – колпачки, украшенные бахрамою и галунами, или же – шапочками с соболиною, а не то и какую другою оторочкою. Весь такого рода блестящий наряд разукрашивается еще множеством отдельных ценностей; так в косы вплетаются монеты, шея унизывается дорогими ожерельями, на руках браслеты, на каждом пальце искрятся кольца с каменьями, а через левой плечо перекинута, унизанная каменьями и монетами, перевязь, в конце которой в кармане хранится мелко написанный Коран.
Для того, чтобы покрасивее нарядить свою жену, каждый самый бедный татарин силится купить ей и шелк, и позументы, почему даже и деревенских лапотниц, носящих лапти и кожаные или шерстяные анучи, вы зачастую можете видеть в ярких шелковых камзолах и нагрудниках, обшитых позументами. Татарин холит и ласкает молодую жену, а она или нежится в пуховиках, или вышивает тюбетейки, ичего, а не то играет иной раз с детьми, или же ходит и ездит в гости к знакомым, где опять-таки, также как у себя дома, ест, пьет чай и разговаривает о нарядах. Все домашние работы и все по хозяйству справляют старухи и состарившиеся жены. Жен у татар большею частью по две, хотя по закону они могут иметь до четырех, а невольниц или наложниц сколько угодно. И как бы ни прятались девушки за занавески, под чадры, или халаты, но зоркий глаз татарина заметит лукаво улыбающиеся глазки; и, если не празднике джиен, который бывает только у казанских татар и на который там собираются все татары с семьями, то где-нибудь в тихомолку татарин переступит закон Магомета и повидает свою будущую невесту, тайное свидание с которой устроит ему потом при сватовстве расторопная сваха.