Как показывают археологические исследования, тюрки на Алатыре, Суре и Пьяне оказались раньше славян, а на юго-востоке Поволжья они появились не позднее IX–X вв. Но кто из всего многообразия тюркских народов обитал на этих территориях в домонгольский период, в какое время и в связи с какими обстоятельствами появились тюрки в Мещере, остается, как мы уже сказали в предыдущих главах нашей книги, неисследованной проблемой раннего этапа этнической истории. Несмотря на обилие исторических материалов, сведения о мещерском племени очень противоречивы, вплоть до отрицания мещеры как народности. Другие же исследователи считают мещерские племена ассимилировавшими частью с русскими, частью – с татарами. Третьи полагают, что мещера переместилась к черемисам и слилась с нею, поскольку они относят их к угро-финской группе народов.

Как было уже указано, формирование касимовских и мещерских татар как самостоятельной группы происходило в рамках Касимовского ханства в 1452–1681 гг. Было сказано и том, что население уже в XV в. было этнически неоднородным конгломератом народов и племен, и состояло из выходцев Золотой Орды, которые представляли собой господствующий слой, а также мишарей, казанских татар, мордвы и русских. Этот этап развития и вся этническая история татар указанного периода определялась многообразными связями и взаимопроникающим воздействием различных национальных культур.

Этноним одного из тюркских племен можары (мачары) на Мещере, живших наряду с буртасами и кипчаками еще до вхождения этих земель в состав Золотой Орды, встречался под термином мещеряки в русских летописях вплоть до XVI в[198].

САСОВСКИЕ ТАТАРЫ, группа татар-мишарей или – бастанские татары. В нее входят жители с. Бастаново и еще несколько татарских населенных пунктов Сасовского района Рязанской области. Выделяются по бастанскому «чокающему» говору татарского языка и ряду других культурно-бытовых особенностей. Сформировались с участием ногайского компонента.

Так, в русских источниках можно встретить утверждения о том, что «мещеряки «еще более отатарились, чем обрусевшие обрусели, и у отатарившихся нет и признаков чего-либо своего мещерянского. Они живут по деревням в хорошо устроенных домах на русский образец; одеваются точь-в-точь как татары, – в те же бешметы, азямы, халаты, носят на голове те же шитые тюбетейки, или мерлушковые шапки, а женщины – рубашки с оборками, нагрудники из серебряных монет и также опять-таки бешметы и халаты. Все они точно также ревностно исповедуют магометанскую религию, строго исполняют законы Магомета; но только женщины у них живут несравненно свободнее, чем у татар, и в хороводах и пирах девушки зачастую участвуют вместе с парнями»[199].

Татары с. Бастаново

Длительный путь этнического становления татар оставил немало вопросов, касающихся их этногенеза. Слабое освещение в письменных источниках раннего периода этнической истории татар не позволяет полноценно изучить начальные этапы своего развития. Татары Среднего Поволжья и Приуралья подразделяются преимущественно на две основные родственные по языку, происхождению и культуре группы. Это казанские татары и татары-мишари. Кроме того выделяется небольшая группа так называемых татар-кряшен или крещеных татар, в языковом отношении близких к казанским. Внутри казанских татар, татар-кряшен и татар-мишарей наблюдаются отдельные территориальные подразделения с некоторыми особенностями в языке и культуре. Кроме того, тесные контакты с тюркоязычным миром, безусловно, не могли не вызвать определенные этнографические особенности, вызванные в том числе характерным усилением кыпчакского элемента. Однако этногенез мишарей отличается от этногенеза других групп татар[200].

Несмотря на то, что татары-мишары имеют много общего в языке, культуре, религии, традициях и быте с казанскими татарами, вместе с тем имеются определенные различия, как в языке, так и антропологическом типе. Еще в первой пол. XVI в. завершилось формирование народности, которая именовала себя казанцами, или мусульманами. Имя «татарин» было очень непопулярным среди народа – даже русские летописцы применяли его лишь в случае неприязни к татарам, а других случаях широко употреблялся термин «казанцы». Так, С. Герберштейн в 1520-х гг. писал: «Если их (казанцев) называют турками (татарами), они недовольны и считают это как бы бесчинством. Название же бесермяне (мусульмане) их радует»[201].

ЭТНИЧЕСКИЙ СОСТАВ НАСЕЛЕНИЯ ПЕНЗЕНСКОЙ ОБЛАСТИ, сформировался исторически в результате слияния разных народов. До прихода русских на территорию нынешнего Пензенского края проживали сравнительно малочисленные народы, преимущественно угро-финской и тюркской языковых групп. Ныне в пределах области проживают представители около 100 народов. Индоевропейская семья народов представлена славянской языковой группой (русские, украинцы, белорусы, поляки, болгары), а также армяне (армянская группа), осетины (иранская группа), молдаване (романская группа), греки (греческая группа), латыши и литовцы (балтийская группа), немцы (германская группа), цыгане (индоарийская группа). Уральская семья народов состоит из финно-угорской группы (мордва, марийцы, коми, эстонцы, карелы, финны). Алтайская семья народов представлена главным образом тюркской группой (татары, чуваши, азербайджанцы, казахи, узбеки, киргизы, туркмены, башкиры, кумыки, ногайцы и др.), а также монгольской (калмыки, буряты) группой. Есть в области представители северо-кавказской семьи народов – нахско-дагестанская (лезгины, аварцы, даргинцы, лакцы, чеченцы и ингуши) и абхазо-адыгская (кабардинцы) группы. В небольшом числе проживают китайцы (китайская группа китайско-тибетской семьи) и корейцы.

Удельный вес русских выше в городской местности (91,3 % вместо 77,8 % в сельской). Татар в сельской местности 10,0 %, мордвы – 9,6 %. В Неверкинском районе татары составляют 48,3 % населения, чувашей – 24,8 %. Мордовское население преобладает в Сосновоборском – 40,6 % и Шемышейском – 67,3 % районах.

На национальный состав населения Пензенской области большое влияние оказали миграции. В миграционном приросте населения области из стран ближнего зарубежья удельный вес русских за 1989–1994 гг. составил 77,7 % против 6,6 % татар; 5,7 % украинцев, 3,4 % армян, 2 % мордвы и 1 % немцев.

В расовом отношении население области однородно. Резко доминирует европеоидная раса (главным образом переходная восточно-европейская форма), куда относятся русские, украинцы, белорусы, мордва-эрзя, литовцы, молдаване. К южной ветви европеоидной расы принадлежат болгары, греки, цыгане, евреи, осетины, кабардинцы, чеченцы, ингуши, азербайджанцы, лезгины, аварцы, армяне и др. Европеоидная раса всегда взаимодействовала с монголоидной. Финноязычные и тюркоязычные народы Пензенской области (мордва-мокша, чуваши, татары, марийцы, башкиры) относятся к смешанной расе, но монголоидные признаки у них выражены слабо. К монголоидной расе принадлежат буряты и калмыки, а также корейцы (тихоокеанская ветвь). (Татарская энциклопедия Пензенской области/ под ред. Ф. М. Зюзина. – Пенза, 2017).

Таким образом, вплоть до нач. XX в. этноним «татары», как самоназвание, не было общепринятым для предков большинства будущих представителей татарской нации. В целом этногенез татар-мишарей, как и этногенез всего татарского народа, имеет широкую, многокорневую основу. Предками татар с полным на то основанием можно считать и булгар, и кипчак, и ногайцев, а еще раньше – гуннов, скифов и других кочующих племен и народов. Но процессы формирования основных групп – мишарей, касимовских и казанских татар имели и свои особенности. В эпоху Волжской Булгарии, а затем Золотой Орды, история мишарей, как татарского субэтноса, берет свое начало на берегах рек Суры и Оки. Отсюда следует наиболее вероятная версия того, что мишари произошли и сформировались в результате сложного смешения конгломерата тюркских, тюркизированных угорских и финских групп населения.

С сер. XVI в. история татар определялась многообразными связями и этническими процессами, протекающими в рамках Российского многонационального государства. Это стало особенно характерным, когда в состав России были включены и казанские татары после разгрома и захвата Казани в 1552 г. Как мы знаем, ранние этапы этногенеза казанских татар тесно связаны с волжскими булгарами. Но их этнический состав также был весьма неоднородным. Кроме булгар были известны такие племена, как берсилы, эсегелы, савиры или сувары и др. Не стоит забывать и о том, что в формировании булгар существенную роль сыграли также финно-угорские народности, состоящие из тюркизированных марийцев, мордвы и удмуртов. В их состав вошли и чуваши – долгое время в официальной исторической науке волжские булгары считались предками именно чувашей[202].

Со второй пол. XV в. границы Российского государства расширялись, интегрируя в свой состав различные соседние народы. Восточная граница между враждующим и постоянно угрожающим Казанским ханством установилась по нижнему и среднему течению р. Суры и Мокши. В таких сложных условиях практического подчинения всех земель Сурско-Окского междуречья Русскому государству шел процесс формирования мишарской народности. Вхождение в состав Русского государства народов, в том числе татар-мишарей внесло существенные изменения в происходящих процессах и привело к значительному обновлению этнического состава населения.

Как уже нами было отмечено, татары-мишари прошли свой завершающий этап этнического формирования, когда были планомерно расселены русским правительством из Мещеры в бассейн рр. Оки и Суры. Этот период длился на протяжении века – с 1570 по 1670 гг. В это время мишари поселились на землях мордвы, как своего рода припущенники[203].

Еще со времен Золотой Орды эти земли были известны как «мордовские беляки», которые управлялись татарским князьями, в частности рода князя Бехана. Позже эта территория оказалась в составе Наровчатского княжества. Но значительная часть казанских татар и татар-мишарей впоследствии потеряли свои прежние земляческие названия, и в результате смешения между собой, ими был воспринят общий этноним – татары. Несмотря на кажущуюся дробность, татары Среднего Поволжья и Приуралья сохраняют целостный этнографической облик. Например, русские, марийцы, удмурты, казахи и другие не видели никаких различий между казанскими татарами и мишарями, и называли их общим именем – «татары». Татары-мишари казанских татар называли нередко локыр, а казанские татары – мишарей просто мишар. До Октябрьской революции 1917 г. татарами назывались: поволжские, крымские, литовские татары, а также ряд тюркских народов Северного Кавказа и Сибири. Надо сказать, что на осколках Золотой Орды появились такие народы, как казахи, узбеки, кумыки, башкиры и др., но этноним «татары» закрепился только за поволжскими и крымскими татарами.

ТАТАРО-МОНГОЛЬСКАЯ ТЕОРИЯ, одна из существующих трех теорий происхождения татар. Основывается на гипотезе о переселении в Восточную Европу кочевых и так называемых «татаро-монгольских племен», которые смешавшись с кипчаками и якобы приняв ислам в 1312–1313 гг., создали основу современного татарского этноса, его культуры и государственности. Согласно этой теории, Волжская Булгария была слабым государством, не имеющая городской культуры, и её влияние было незначительным. В период Улуса Джучи местное население было частично истреблено, а оставшиеся стали основой образования чувашей. Основная часть населения подверглась ассимиляции и приняло культуру и язык монголо-татар.

Эта концепция получила развитие в конце XIX в., когда русские миссионеры во главе с Н. И. Ильминским возродили её в своих колониальных целях, после того, как было открыто Х. Фейзхановым в 1863 г. булгарские надгробия с чувашскими словами. В 1865 г. была выдвинута идея о происхождении чувашей от волжских булгар, а татар – от монголо-татарских завоевателей. Окончательно эта теория была сформирована в нач. XX в. языковедом В. Ашмариным. Русские летописцы также выводят происхождение татар от Золотой Орды, чтобы оправдать этим завоевание Казанской земли Московским государством. В дальнейшем эта теории начали корректироваться: Г. Губайдуллин в своих работах выводил предков современных татар от домонгольских кипчаков. Но Золотая Орда рассматривалась им как агрессивное государство. Постановление ЦК ВКП(б) от 9 авг. 1944 г. «О состоянии и мерах улучшения массово-политической и идеологической работы в Татарской партийной организации» и Постановление Татарского обкома ВКП(б) от 6 окт. 1944 г. «Об ошибках и недостатках в работе Татарского научно-исследовательского института языка, литературы и истории» привели к изучению истории Золотой Орды лишь в рамках булгаро-татарской теории.

Собственно, сам этноним «татары» известен у тюркских народов и некоторых монгольских племен с VI в., но татарский этнос сложился, как мы видим, лишь спустя семь веков в составе Золотой Орды. Этот золотоордынский период в истории поволжских татар характерен усилением контактов с тюркоязычным миром. Таким образом, средневековая история многих тюркских народов была единой, а термин «тюрко-татарская история» стал относиться ко всему тюркскому населению. Но название «татары», прикрепленное к народу в результате сложного процесса исторического развития, не означает непосредственную связь этого народа с древними татарами или с так называемыми «татаро-монголами».

После распада Золотой Орды в сер. XV в. начинается формирование новых этнических общностей, а после 1552 г. термин «татары» становится общим обозначением военно-служилой знати – «служилых татар», поскольку татарами традиционно называли представителей служилого сословия. Татары Темниковского уезда были поселены правительством в пограничных линиях со стороны степи в качестве защитников рубежей. Таким образом, к концу XVI в. узкая полоса татарских и смешанных русско-татарских селений вытянулась вдоль всей западной окраины – от реки Мокши к югу Пензенского края.

Так, газета «Пензенские епархиальные ведомости» писала по этому поводу, что в дальнейшем то служилое значение, какое имели татары на территории Пензенской губернии, они уже не имели. В нач. XVII в. частью это были обычные тяглые люди, частью – крепостные татарских помещиков. К начавшему приливать в край русскому населению татары относились враждебно, справедливо предвидя, что их в привольному житью наступает конец. И действительно, пришлое русское население забирает лесные, водные и степные угодья в крае, а правительство точно устанавливает границы татарских владений. На почве этого ограничения былого для татар простора возникают между русскими и татарами и частые разногласия, кончающиеся нередко кровавыми распрями.

«Особенно враждебно, благодаря своему религиозному фанатизму, татары встречают проникновение христианства… Все эти распри кончаются для татар обычно очень печально – их приволье еще более стесняется, угодья отбираются в пользу русского населения, того же монастыря, и татары волей-неволей замыкаются своих селениях, еще сильнее сплачиваются между собой на почве общей вражды к русским и христианству. Так слагаются отношения между русским и татарским населением в первой четверти XVII в.»[204].

Одновременно с приходом в упадок Золотой Орды всё большую автономию и самостоятельность начинают приобретать бывшие, так называемые «булгарские земли». Огромное значение в это время приобретают Казань и Казанское ханство. Земли же предполагаемых обулгаризированных буртас попадают под русский протекторат. В этот период булгаро-казанский этнос упрочняет ранние домонгольские этнокультурные особенности, которые продолжали все еще традиционно сохраняться (включая и самоназвание «булгары») вплоть до 1920-х гг., когда этому народу татарскими буржуазными националистами и советской властью был насильственно навязан этноним «татары»[205].

Все остальные группы «татар» – сибирские, польско-литовские татары и др. – возникли на самостоятельной основе, являясь фактически самостоятельными этносами, и к этнической истории булгаро-татар они не имеют прямого отношения.

Так, писатель Н. А. Александров в своей книге «Татары» пишет: «Самая настоящая порода татар сохранилась в Крыму и в Сибири, в Томской и Тобольской губерниях. Всех татар Сибири насчитывается до девятисот тысяч, но они располагались по всей Сибири и существуют под разными названиями, точно также, как есть там и кочевые, и оседлые, есть и магометане, и христиане, и язычники. Одни татары именуют себя качинцами, другие сагайцами, третьи кайбалами, а затем каргосами, аритами, сайотами; и одни из них, вследствие близкой жизни с монголами и манжурами, омонголились и оманжурились, иные, в местах возле якутов, оякутились, там опять у них явилось много общего и по наружности, и в нравах, и в одежде с их соседями калмыками; на иных же заметно сильное влияние соседей самоедов, остяков; а татары, живущие в Томской губернии по низовьям реки Чулыма, совсем обрусели и забыли даже свой родной язык. Но в той же Томской губернии, а также в Тобольской и отчасти в Енисейской они сохранили свой прежний облик и до сих пор свой самостоятельный образ жизни. Сибирские татары весьма схожи с казанскими и по наружности, и по характеру, и по своей деятельности»[206],[207].

Одним из важных источников по этнической истории мишарей являются исторические предания, зафиксированные среди них с конца XVIII в. К сожалению, далеко не все они точно документированы (относительно места записи). Тем не менее, они представляют значительный интерес. В первую очередь такие предания бытовали, видимо, среди потомков мурз и князей. Повышенная концентрация последних была характерна именно для районов проживания чокающих мишарей, что отчетливо видно по материалам ландратской переписи 1715 г. Неудивительно, что для указанных районов М. Г. Сафаргалиев смог собрать многочисленные свидетельства (в том числе и генеалогические записи) о переселении золотоордынских феодалов в зону позднейшего проживания темниковских мишарей.

Некоторые ученые полагают, что турки происходят от крымских татар, и это мнение принимает также греческий историк Лаоник Халкакондилас, утверждая его на разных, весьма вероятных, предположениях. Сюда принадлежит, во-первых, само название, ибо слово турок значит пастух, или человек, ведущий кочевую и дикую жизнь. Так действительно и называли всегда скифских татар, между тем как греки именовали их скифские пастухи. Второе, принимаемое им основание то, что турки (в его время), жившие в Малой Азии, именно в Лидии, Карий, Фригии и Каппадокии, говорили на том же языке, каким говорили татары, обитавшие между рекой Танаисом, или Доном, и Сарматией, которые (как очень хорошо известно) суть самые эти татары, называемые крымскими. Даже теперь народный турецкий язык не намного отличается от языка татарского. Третье доказательство то, что турки и крымские татары весьма близки между собой как по вере, так и по промыслам и никогда не нападают друг на друга, кроме того, что турки (со времен Лаоника) завладели некоторыми городами по берегам Евксинского моря, которые прежде принадлежали крымским татарам.

Дж. Флетчер писал в своем труде: «Еще есть разные другие татары, обитающие на границе России: ногайцы, черемисы, мордва, черкесы и щелкалы, которые отличаются от крымских татар более названием, нежели управлением или чем-либо другим. Исключение составляют одни черкесы, примыкающие к юго-западной границе со стороны Литвы, которые гораздо образованнее прочих татар, собой весьма красивы и благородны в обращении, следуя в этом обычаям польским. Некоторые из них подчинились королям польским и исповедуют христианскую веру. Нагайцы живут к востоку и почитаются лучшими воинами изо всех татар, но еще более других дики и свирепы. Черемисские татары, обитающие между русскими и нагайцами, разделяются на луговых (т. е. живущих в долинах) и нагорных, или жителей гористых мест. Последние очень много беспокоили русских царей, которые по этой причине остаются теперь довольными тем, что могут покупать у них мир, платя их мурзам или дивей-мурзам, т. е. начальникам их племен, ежегодную дань русскими произведениями, за что они со своей стороны обязаны служить царю в предпринимаемых им войнах на некоторых известных условиях. Говорят, что они справедливы и честны в своих поступках и потому ненавидят русских, коих почитают вообще лукавыми и несправедливыми. На этом основании простой народ неохотно хранит с ними договоры, но мурзы, или князья, за получаемую с них дань, удерживают его от нарушения условий.

Самыми грубыми и дикими почитаются татары мордовские, которые как своими обычаями, так и странным образом жизни отличаются от всех прочих. Что касается до их религии, то хотя они признают единого Бога, но поклоняются, как Богу, каждому живому существу, которое прежде всего встретят утром, и клянутся им в продолжение целого дня, что бы то ни было: лошадь, собака, кошка или другое какое животное. Если у кого из них умрет его приятель, то он убивает своего лучшего коня и, содрав с него шкуру, несет ее на длинном шесте, впереди покойника, на кладбище. Это они делают (как сказывают русские) для того, чтобы у приятеля был добрый конь, на котором бы он мог доехать на небо, но вероятнее в знак любви, которую оставшийся в живых питает к своему умершему другу, желая, чтобы вместе с ним умерло и самое дорогое для него животное»[208].

Миграционные процессы были особенно интенсивными среди волго-уральских татар. Активное переселение татар из Среднего Поволжья в Приуралье началось после ликвидации Казанского ханства и достигло своего пика в первой пол. XVIII в. Судьбы татар-мишарей и других «иноверцев» в условиях господства православной церкви в государстве решались односложно: они не только подвергались насильственному крещению, но и испытывали огромное влияние превосходящего русского населения. Кроме того, причины миграции татарского населения были связаны с усилением социально-экономического гнета.

Сибирские татары

Так, основание на территории Пензенской губернии ряда городов и строительства цепи укрепленных линий внесли в жизнь татар Темниковского и Краснослободского уездов резкую перемену. Указом 1636 г. на р. Буртас основывается Керенский острог. Керенская крепость на «польской украйны» или границе Дикого поля должна была прикрывать юго-восточные подступы к Москве от набегов кочевников. В мае 1639 г. Приказом Казанского дворца сюда направляются 50 верстанных татар из города Кадома на новое место службы. Позднее возникают два Ломова, Инсар и Саранск. По валам и засекам правительство поселяет служилых людей из татар, мордвы и русских.

СИБИРСКИЕ ТАТАРЫ (Сыбыртар), проживают в степной и лесостепной зонах к западу от р. Оби, в сельских районах Тюменской, Омской, Новосибирской и Томской областях. Состоят из 3 этнографических групп: тоболо-иртышских, барабинских и томских татар. По переписи 2002 г. – 9,6 тыс. чел. Основное ядро сибирских татар вышло из среды кочевников-кипчаков, которые в процессе этногенеза тесно взаимодействовали с угорскими и др. народами. В 1468–1582 гг. существовали независимо от Золотой Орды на землях нынешней Тюменской области, а с 1495 г. – в Сибирском ханстве. В 1582–1598 гг. Сибирское ханство было завоевано казаками Ермака. В XV–XX вв. поселялись там узбеки и таджики (сарты). Казанские татары и мещерские татары-мишари селились в Сибири из-за смут, а также после взятия Казани Иваном Грозным. Известно, что ногайцы поставляли последнему сибирскому хану Кучуму (1563–1598) гвардейцев. Все они были, в основном, ассимилированы сибирскими татарами к сер. XIX в.

Не все татары идут на новые места поселения из Темниковского и Краснослободского уезда добровольно.

Так, газета «Пензенские епархиальные ведомости» отмечала: «Исход мишарей из «Темниковской Мещеры» привел к резкому сокращению их численности на своих исконных землях. На новых местах поселения татарам жилось нелегко: тяжёлая сторожевая служба, частые военные походы, распри с соседями – мордвою и русскими делали положение вольных и невольных и недовольных служилых людей – татар очень печальным, особенно в экономическом положении. Часть их бежит со службы и заселяет привольные степи Чембарского уезда, к югу от Нижнего Ломова. Здесь с течением времени образуется сплошное татарское население. Другая часть, несмотря на некоторые льготы, дававшие правительством служилым людям, просит как милости освобождения от службы и обращения в тяглое сословие.

Но, становясь с тяглыми наравне с русскими крестьянами, татары разделяют все невыгоды этого положения. Многие из них попадают в крепостную зависимость от татар-помещиков, перешедших в христианство ради различных льгот после указа 1881 г., другие – терпят лишения своих угодьях, данных правительства за службу, третьи – не уживаются среди окружающего русского населения, приливающего в край особенно сильно последней четверти XVII и первой – XVIII в. Всё это побуждает татар, расселенных по губернии гнездами, теснее сплотиться между собой в борьбе за свою племенную и религиозную обособленность, ради сохранения своих материальных интересов. А между тем правительство в XVIII в. начинает предпринимать целый ряд мер, направленных руссификации инородцев края – татар и мордвы[209].

Вот в этих сложных условиях происходило сближение двух основных компонентов татарского народа – казанских татар и татар-мишарей. Немаловажным фактором сближения способствовал и фактор ликвидации во второй пол. XVII в. института служилых людей. Все они вместе начинают испытывать увеличивающийся гнет русского самодержавия и его колониальной системы. Русские служилые и помещики насильственно, но и при этом фактически официально по разрешению правительства захватывают земли «некрещенных инородцев». Всем местным нерусским народам Поволжья и Приуралья в это время запрещают заниматься кузнечным делом и другими ремеслами, связанными с обработкой металлов. Усиление помещичье-колониального гнета, а также моровая язва, свирепствовавшая в Поволжье в 1654–1657 гг., вызвали новое бегство населения. Но большая часть татарского населения остается на месте и принимает самое активное участие в крестьянской войне 1670–1671 гг. под руководством Степана Разина. В этом движении участвовали как казанские, так и мишарские группы татарского населения, выступавшие в тесном союзе с представителями других народов Поволжья – русскими, чувашами, мари, мордвой. Спустя век, татары принимают активнейшее участие еще в целом ряде восстаний, в том числе в крестьянской войне под предводительством Е. Пугачева (1773–75 гг.), потрясшей все основы феодальной России.

Совместные же выступления народных масс способствовали сплочению крестьян и в определенной степени ускоряли этнические процессы. Татары в отличие, например, от мордвы вовсе не желали принимать христианство, поскольку обладали точно выработанным вероучением, прочно установленным богослужебным ритуалом и большей сплоченностью между собой на основе религиозной жизни. Татары сплачивалась между собой и сторонилась от всего русского и христианского. И только после того, как татарским помещикам была разрешено восстанавливать свой дворянский статус в конце XVIII в., общее отношение татар-магометан к православной церкви и русскому населению изменилось в лучшую сторону.

КАДОМСКИЕ ТАТАРЫ, это были преимущественно служивое сословие татар XV–XVIII вв., проживающее в г. Кадоме и прилегающей к нему территории (ныне часть Рязанской и Нижегородской областей). Крупный населенный пункт потомков кадомских татар – с. Азеево. Видимо, они имеют ордынское происхождение, не имея при этом отношения к соседнему Касимовскому ханству (1452–1681). В нач. XVIII в. указами Петра I наряду с другими группами служилых татар были переведены в сословие государственных крестьян. Мигрируя на восток, они совместно с другими татарами образовали свой субэтнос мишарей. В Пензенском архиве (ГАПО) хранятся множество дел-прошений о возвращении дворянского статуса служилых татар, выходцев из Кадома. Это: князья и мурзы Енгалычевы, Мамины, Мансыровы, Токшеиковы, Тугушевы, Бахтыгозины, Бегишевы, Бигловы, Богдановы, Бибишевы, Маматовы, Уразгильдеевы и т. д. (ГАПО, ф. 196, оп.2, д.277; 252, 253,792, 1698,1779). Их часто использовали как толмачей-переводчиков в переговорах с Крымским, Казанским и Астраханским ханствами. Причем эта деятельность стала у них наследственной. Так, в одном прошение Пензенскому дворянскому депутатскому собранию мурза потомок Бибика Бибишева пишет: «Ишмамет имел быть толмачом в переходе корпуса в 733 году из астраханского отпущен в ставку в дом своих генералом Левашевым…». Они переселились также на территорию Нижегородской области и были сосредоточены в 34 татарских поселениях.

Надо при этом сказать, что религия была очень сильным фактором смешения тюркских этносов. Если христианство в России делало многие крестившиеся народы русскими, то ислам таким же образом превращал многих в тюрко-татар. Принятие ислама открыло возможность для приобщения к передовой арабо-персидской культуре, а это в свою очередь сыграло весьма существенную роль в развитии культуры, научно-философской мысли у самих татар. Еще в период Казанского ханства начинает развиваться материальная и духовная культура татарского народа, а ислам выступает в качестве стимуляторов этнического процесса. Все это свидетельствует о длительном пути формирования татар, об их прочной оседлости и относительно высоком уровне развития.

Существенное облегчение в политике религиозного исповедания и культа со стороны русского правительства в конце XIX – нач. XX столетия стало благоприятным условием для распространения ислама и татаризации среди инородцев в местах совместного жительства с татарами. При этом немалую услугу оказывало татарам знакомство соседних инородцев с татарским языком. Очень скоро все инородцы, живущие вблизи татар, стали знать татарский язык, и это стало еще одним фактором на пути к их отатариванию.

Так, христианский миссионер и известный публицист Я. Д. Коблов в своей книге «О татаризации инородцев Приволжского края» писал по этому поводу: «…На таком положении, как приволжские инородцы, находились некогда киргизы и башкиры, а теперь они уже не отделяют себя от татар и действуют с ними совместно и вполне единодушно. В настоящее время в Бирском уезде Уфимской губернии трудно различить татарина, башкирина и черемисина; все они выглядят татарами. На ту ступень, на которой находятся теперь киргизы, башкиры и части черемисы Бирского уезда, могут стать и другие инородцы, что поведет их уже к окончательной татаризации…»[210].

До настоящего времени сохранились рассказы о том, что мишари раньше жили вместе с чувашами, а потом последние постепенно перестали именоваться чувашами, т. е. отатарились. В центре татарских населенных пунктов или на их окраине нередко располагалось старое чувашское кладбище. Такие предания наиболее широко распространены среди сергачской, кузнецкой и хвалынской групп мишарей. Так, например, в с. Старый Атлаш Старокулаткинского района Ульяновской области, которое, по преданиям, было основано выходцами из Алатыря на месте чувашского села, одну из улиц называют «Чываш урамы» («Чувашская улица»). Некоторых жителей села считают представителями четвёртого или пятого поколения потомков чувашей; кроме того, есть место, которое называют «Чываш мазары» («Чувашское кладбище»). В с. Старый Мостяк того же района большинство основателей которого, по рассказам старожилов, были из Темникова (Төмән), до сих пор живут потомки чувашей. Старожилы с. Октябрьское Неверкинского района утверждают, что прежнее название его – Могилки (по-татарски Мазарлы) – связано с тем, что в центре села сохранилось старинное чувашское кладбище.

В некоторых селах мишари до настоящего времени живут вместе с мордвой. Также в числе основателей некоторых сел в преданиях упоминаются пленные крымских татары (Татарская Лака Пензенской обл.), крымские татары и ногайцы (Ахметлей Николаевского района Ульяновской области), ногайцы (Новый Вершаут Петровского района Саратовской области, Нагаевка Карсунского района Ульяновской области, Новые Ишли Дрожжановского района Татарстана и т. д.). Ногайцы, видимо, в ряде случаев были полностью ассимилированы мишарями, местами они оказали определенное влияние на формирование окраинных мишарских говоров (в Рязанской, Тамбовской, на севере Ульяновской областей). В легендах и преданиях о происхождении отдельных сел бывших Нижегородской и северной части Саратовской губернии (например, Бигиево, Тат. Шмалак, Старый Атлаш) в числе основателей этих населенных пунктов называют и бежавших от христианизации казанских татар[211].

Смешивание первичных групп мишарей на новых местах проживания привело к образованию языковых различий, выраженных в своеобразных наречиях и говорах. Например, при строительстве Саранской засечной черты к уже проживавшим здесь лямбирским мишарям подселялись значительными группами темниковские (ч-окающие) и сергачские (ц-окающие) мишари. Даже в настоящее время в языке, традициях, одежде лямбирских мишарей наблюдаются и темниковские, и сергачские элементы. Сами же лямбирские мишари также мигрировали на территории нынешних Ульяновской, Пензенской, Оренбургской и Саратовской областей, Татарстана, Башкортостана. Там они смешивались с другими мишарями, казанскими татарами, башкирами и ногайцами, и участвовали в создании новых говоров, например, кузнецкого, хвалынского и др.

КОРСУНСКИЕ МИШАРИ, группа татар-мишарей, сформированная в результате расселения и образования засечных черт на Средней Волге в XVI–XVIII вв. После присоединения правобережных районов Волги к Московскому государству усиливалась вольная колонизация «дикого поля». Преимущественно Кадомские мишари проживают в Ульяновской области – в Инзенском и Корсунском районах. К ним относятся и переселенцы из Пензенского края. Принадлежат к «цокающей группе» мишарей.

Рассмотрение истории формирования отмеченных выше подгрупп населения позволяет глубже раскрыть причины их этнокультурного обособления. В нынешней этнической структуре мишарей можно выделить четыре территориальные группы татар-мишарей: окскую, волжско-правобережную, волжско-левобережную и приуральскую. Наиболее самобытными являются окская (темниковская) и сергачская подгруппы волжско-правобережной группы. Первая проживает в западных районах Мордовской АССР и прилегающих районах Рязанской и Тамбовской областей. Вторая занимает бассейн р. Пьяна в пределах Нижегородской области и северо-востока Мордовии. В результате расселения в восточном направлении, особенно в связи со строительством засечных черт в XVI–XVIII вв., представителями темниковской группы были образованы кузнецкая, лямбирская и хвалынская подгруппы волжско-правобережной группы.

Как было нами показано в предыдущих главах книги, на всем протяжении XV–XVI вв. на территории Мещеры продолжалось тесное взаимодействие золотоордынских татар с можарской этнокультурной общностью. Непрерывно происходил процесс оформления этнических особенностей татар-мишарей и касимовских татар. Первоначальный регион обитания ц-окающих мишарей – это смежные части Рязанской, Тамбовской и Пензенской областей, а также запад Мордовии – бассейны рек Цна и Мокша – сейчас осталось очень мало цокающего татарского населения – Азеево, Сургодь, Горенка, Кочетовка, Татарский Лундан, Татарская Лака, Мочалейка, Татарщино и др.

В тех районах, где преобладал можарский компонент, стала формироваться так называемая сергачская (ц-окающая или северная) группа татар-мишарей. А в тех районах, где большее значение приобрел золотоордынско-тюркский комплекс, там сложился «темниковский» культурный район (чокающие мишари, южная группа). Между северной и южной группой мишарей в Среднем Поволжье образовались смешанные группы мишарей: темниковско-пензенская и средневолжская[212],[213].

Таким образом, в языковом отношении мишарский диалект делится на две группы говоров – ч-окающую и ц-окающую. В ареале с преобладанием буртасско-можарского субстратного компонента (на землях вокруг Кадома и Ермиши ныне Рязанской области) сложилась ц-окающая группа мишарей. Накопленный этнографический материал сегодня позволяет обнаружить у сергачских мишарей определенные параллели с культурой финно-угорских народов. Цоканье некогда было характерным для небольшой части тюркских народов, в том числе сибирских татар. При этом цоканье русской мещеры и соседней мордвы следует рассматривать как результат воздействия на них древней мещеры. Возможно, эта особенность языка существовала среди этнических групп булгаро-хазарского круга[214].

СЕРГАЧСКИЕ МИШАРИ, группа татар-мишарей, сформировавшаяся в результате расселения и образования засечных черт на Средней Волге в XVI–XVIII вв. К ним причислены и переселенцы из Пензенского края. Относятся к «цокающей группе» мишарей. Преимущественно компактно проживают в Нижегородской области, в Сергачском и Пильнинском районах.

Следуя этой логике, лишь ц-окающих татар-мишарей, в частности нижегородских, следует считать настоящими потомками Древней Мещеры, и лишь они вправе называться татарами-мишарями. В частности, А. М. Орлов говорит по этому поводу в своей книге следующее: «…что этой тематикой впоследствии занимались исследователи Карамзин и Татищев. Последний прямо указал, что мещера, мещерские татары являются предками донских казаков. А Карамзин заметил, что Мещера – это вольница, не имеющая государственности, ее населяют очень удалые наездники, и казаки – это как раз есть мещерские татары, несмотря на их «турецкий лексикон». А пензенские и саратовские татары, по мнению Алимжана Орлова, – смешанные татары-мишари, поскольку там есть и цокающие, и чокающие группы»[215].

По цокающему говору можно проследить такой процесс, как обрусение мещеры. Существует много русских, которые являются этническими мещеряками. Известный географ Николай Семенов, автор географического словаря Российской Империи, приводит очень интересный пример о том, что в ряде уездов Пензенской губернии были обнаружены селения татар-мишарей, говорящих на русском языке. Семенов отмечает их внешнее сходство с соседними татарами-мишарями, «но разговаривают по-русски и с цоканием». По его данным, помимо Пензенской губернии, обрусевшие и принявшие православие мещеряки, живут в Воронежской, Тамбовской и, видимо, Саратовской губернии. В 1970-е гг. был проведен ряд филологических экспедиций, которые подтвердили, что мишарский цокающий говор был также у славян-кривичей.

В то же время исследователи Мещеры полагают, что темниковская подгруппа является наиболее древней частью южной группы мишарей. Она во многом оказалась «материнской» по отношению к остальным подгруппам «чокающих» мишарей. Расселение татар из темниковского ареала началось с постепенного освоения южной части самого Темниковского уезда еще во второй пол. XVI в. Ч-окающие мишари первично сформировались в центральных районах Темниковской Мещеры (ТМ) с преимуществом золотоордынского компонента. Существует заслуживающая внимания точка зрения, что формирование этой темниковской этнокультурной группы мишарей связывается с активным участием кыпчаков.

Третья первичная группа мишарей – лямбирская, сложившаяся на востоке региона, имеет некоторые черты иного генетического характера. Изначально высокая степень близости языка всех трех первичных групп мишарей является причиной того, что развившиеся на их основе современные мишарские говоры, тем не менее, близки друг к другу. Поэтому среди татар-мишарей, расселенных преимущественно к юго-западу и югу от казанских татар, нет такой четкой разграниченности, как, например, у казанских татар.

К ч-окающей группе относятся лямбирский (Мордовия), темниковский (Мордовия и запад Пензенской области), кузнецкий (восток Пензенской области), хвалынский (Саратовская область) и мелекесский (Ульяновская область), чистопольско-кряшенский (Татарстан), стерлитамакский (Башкортостан), шарлыкский (Оренбургская область), волгоградский (Волгоградская, Астраханская области). Темниковская подгруппа в свою очередь разделился на четыре подрайона: лямбирский, заволжский, западный и кузнецко-хвалынский. При этом большинство татар-мишарей являются носителями западного мишарского диалекта, который был сформирован в рамках относительно компактного и относительно самостоятельного проживания в Мещере, и уже к концу XVI в. разделился на говоры двух типов в результате расселения мишарей. Так, из монографии «Этнотерриториальные группы татар Поволжья и Урала и вопросы их формирования» следует, что лямбирскую группу говоров образовали жители деревень тогдашней Пензенской губернии: Сургодь, Тат. Лундан, Горинки, Тат. Шелдаис, Тат. Никитино, Латышевка, Яндовищи, Нижний Урледим, Тат. Пишля, Пензятка, Щербаково, Тат. Свербейка, Лямбирь, Кобылкино и Кутеевка[216].

В предыдущих главах книги мы показывали о заселении левого берега Волги в конце XVIII в. переселенцами из отдельных татарских населенных пунктов Пензенской и Саратовской губерний, которые составили юго-восточную (заволжскую) подгруппу татар-мишарей. Первое селение Ново-Узенского уезда Самарской губернии – Осинов Гай (Иске Узин) было основано, как мы помним, в 1780 г. выходцами из Хвалынского уезда Саратовской губернии. К нач. XIX в. в уезде существовало еще одно селение – Алтата, которое было заселено выходцами из Кузнецкого уезда «… живущих… и наперед переводимых в оную деревню 2000 душ некрещеных татар». В первой пол. XIX в. на территории Ново-Узенского уезда было уже 4 крупных татарских села; все они образовались за счет переселений из Саратовской губернии. Татарская д. Новая Елюзань Николаевского уезда также возникла на основе переселения населения из Саратовской губернии, а именно Нижней, Средней и Верхней Елюзаней Кузнецкого уезда. В этой связи пензенский историк Г. Н. Белорыбкин отмечает, что в языковом отношении мигранты до сих пор не отличаются от носителей говоров, характерных для территории Саратовской губернии. По-видимому, специфика их культуры сформировалась под воздействием географической среды и этнокультурных контактов с тюркским населением Нижнего Поволжья. В целом юго-восточную подгруппу, скорее всего, надо рассматривать как значительно обособившуюся часть восточной (саратовской) подгруппы.

КУЗНЕЦКИЕ МИШАРИ, группа татар-мишарей, сформировавшаяся в результате расселения и образования засечных черт в XVI–XVIII вв. После присоединения правобережных районов Средней Волги к Московскому государству усилилась вольная колонизация «дикого поля». Местное население переселялось в восточные районы и на юг, вплоть до Саратова. Преимущественно проживают в Неверкинском и Кузнецком районах, которые в прошлом входили в Кузнецкий уезд Саратовской губернии. Относятся, как и большинство татар-мишарей Пензенской области, к «чокающей группе» мишарей.

Начало группе приуральских мишарей было положено еще в 60-х гг. XVI в. Известно, что мишари участвовали в основании г. Уфы в 1586 г. В составе жителей г. Уфы «татары» упоминаются и в 1591–1592 гг. Об отправлении мишарями «казацкой службы» в 1598 г. во «вновь построенном г. Уфе «сообщается в документах. По грамоте от 1686 г. «мещерякам» было велено «служить по городу Уфе» наряду с «тутошними дворянами и иноземцами». Образование оренбургской подгруппы мишарей было связано с началом освоения Оренбуржья в сер. XVIII в. Как уже отмечалось, мишари вошли в состав местных групп казаков. Но массовое переселение мишарей в этот район начинается лишь в конце XVIII в. В 1795 г. было переписано население «новозаведенной» д. Баширово Бузулукского уезда, жители которой переселились из Буинского уезда Симбирской губернии. В 1779 и 1789 гг. в с. Чеганлы, основанное еще в 1759 г., подселились мишари из Саранского уезда Пензенской губернии. Жители д. Абдрахманово являются выходцами (около 1832 г.) из д. Богдан Краснослободского Пензенской губернии.

Миграция мишарей в Оренбуржье продолжалась и XIX в. Так, в 1840-х гг. возникли деревни Новомусино, Яфарово, Султакаево Оренбургского уезда Оренбургской губернии. Они были заселены выходцами из Пензенской губернии. Другой населенный пункт – д. Ибраевка, по соседству с указанной выше д. Тукаево, была основана в 1872 г. переселенцами из Инсарского уезда Пензенской губернии. Согласно преданиям, д. Ислаевка Оренбургского уезда была основана пензенскими мишарями в 80-х гг. XIX в. В некоторых случаях мишарское население рассматриваемой подгруппы поселилось совместно с казанскими татарами. Таким образом, данная подгруппа характеризуется как относительно поздним формированием, так и участием в ее складывании представителей разных групп и подгрупп мишарей (темниковской, лямбирской, белебеевско-стерлитамакской подгруппы приуральской группы).

Средняя Елюзань (фото М. А. Бибарсова)

Начиная с сер. XVII в. складывались и другие подгруппы. Так, Буинско-симбирская состояла преимущественно из ц-окающих мишарей. Не исключено, однако, что ногайский компонент данной группы образовался за счет мигрантов из районов проживания бастанских татар. Смешанность населения привела к формированию ее как самостоятельного этнокультурного подразделения мишарей.

Корсунско-сенгилейская подгруппа образовалась при проведении в 1648 г. новой Корсунской засеки. Судя по документам, часть этих татар были мишарями из Курмышского уезда, т. е. выходцами из среды северной группы. Также они близки к лямбирским и сергачским мишарям. Но некоторые исследователи отмечают возможность участия темниковских татар в освоении районов Корсунской черты.

Чистопольская погруппа татар, в свою очередь, начала образовываться после построения Закамской линии «мещеряками», в том числе выходцами из Саранского и Симбирского уездов. Здесь преобладало мишарское население из переселенцев правобережных районов Волги.

Не ранее второй пол. XVII в. сформировалась ставропольская подгруппа в основном выходцами из среды мишарей Симбирского, Саранского и Свияжского уездов. Данная подгруппа образовалась из тех же компонентов, что и чистопольская. Хотя можно допустить, что в состав ставропольской группы могли войти и ногайцы с правобережья волги и тептяро-башкирской группы казанских татар.

Вернемся к двум оставшимся подгруппам (восточной и юго-восточной) южной группы мишарей. Первая из них начала складываться не ранее второй пол. XVII в., скорее всего, около 80-х гг. XVII в., т. е. после проведения Сызранско-Пензенской сторожевой линии. Ряд документов показывает, что татарское население Саратовской губернии (восточная подгруппа) образовалось из выходцев из разных уездов с мишарским населением. Так, по данным за 1745 г. видно, что дд. Адеяыдано, Елань-Кадада, Багильдино, Новоселки, Чирякди, Индерки, Исикеево были основаны мишарями из Пензенского и Саранского уездов. По II ревизии из 35 татарских деревень будущей территории Саратовской губернии 10 были образованы за счет переселений из Пензенского, 2 – из Пензенского и Саранского, 3 – из Темниковского и I – из Симбирского уездов.

Мишарское население Петровского уезда Саратовской губернии также выселилось между 1723–1744 гг. из д. Вершаут Пензенского уезда. Кроме того, такие деревни как Верхний Мастяк, Ендовка, Зеленовка, Лебожайка, Кармалей, Чертей, Кирюшкино были основаны мишарями из Симбирского уезда; Усть-Карновар – выходцами из Алатырского, Касимовского, Темниковского уездов; Озерки (Терешка) – мигрантами не только из Симбирского, Алатырского, Темниковского и Пензенского уездов, но и Казанского; выходцы из Казанского уезда имелись и в д. Лебожайка. Жители д. Ахметли Сенгилеевского уезда Симбирской губернии, бывшие, скорее всего, переселенцами из Керенского уезда Пензенской губернии, позже имели владения и в д. Новые Зимницы Хвалынского уезда Саратовской губернии, куда часть их выселилась. Поэтому следует согласиться с мнением Л. Т. Махмутовой, пришедшей на основе анализа преданий саратовских мишарей к выводу, что все они пришли «из Темникова» и «частью из бывшей Симбирской губернии».

Таким образом, на территории Саратовской губернии столкнулись две «волны» переселенцев из среды южных и северных групп, а также лямбирских мишарей. Отсюда ясно, почему в Хвалынском говоре «четче, чем в кузнецком, прослеживается общность его с лямбирским, а также в какой-то степени и с сергачским говорами», тогда как на западе ареала распространения кузнецкого говора «более четко… проявляются особенности темниковского говора, а на востоке… меньше»[217].

Как результат многовековых этногенетических и миграционных процессов, появилась на сцене современной истории сложная этническая карта, в которой отражено расселение тюркских народов России. Древнейшие очаги тюркского этногенеза неразрывно связаны с огромным регионом востока Евразии – Южной Сибирью и Внутренней Азией, который, как мы видим, не был изолирован ни от соседних цивилизаций. Татары, как на то показывает анализ характерных особенностей этнографии, языка, антропологии и этнонима татар Среднего Поволжья и Приуралья, этот народ, с одной стороны, несомненно, близок к другим тюркоязычным народам Евразии – башкирам, каракалпакам, казахам и т. п., а с другой – к местным народам Поволжья и Приуралья. Все это заставляет полагать, что, решая вопросы происхождения, или этногенеза, татарского народа, мы не можем прийти к однозначному выводу. Татары Среднего Поволжья и Приуралья, как и многие другие народы, являются продуктом сложного процесса исторического развития, что мы и постараемся показать в последующем изложении.

В этой связи недопустимо рассматривать всю совокупность тюркских народов как одну нацию, имеющая общую прародину – обозначенная в источниках как Туран, и разговаривающую на различных диалектах единого тюркского языка. Хотя все тюркские народы генетически связаны с территориями их нынешнего обитания, но существуют, как мы наблюдаем, значительные ментальные, культурные и антропологические различия между ними. На протяжении всей древней истории в среде тюркских народов складывались особые этнокультурные традиции, и имело место относительного сходства судеб большинства тюркских племен и народов, но которые, тем не менее, постепенно стали формировать и свои существенные особенности. Еще на землях азиатских улусов времен Чигисхана начался новый этап интенсивного смешения автохтонных племен и народов[218].

После распада Золотой Орды на несколько независимых государств произошло разделение татарского этноса на группы, которые начали развиваться самостоятельно и локально, в том числе под воздействием сформировавшегося религиозного мусульманского сознания. Ислам стал государственной религией целого ряда тюркских стран и стал определять их цивилизационный облик и определил новый вектор культурного развития. В итоге сложился комплекс материальной культуры и с особым типом жилища, социально-семейных традиций, одежды, пищи, архитектуры, фольклора, орудий труда, средств передвижения и т. д.

Историческое взаимодействие в течение полутора тысячи лет Руси, а затем России с тюркским миром сопровождалось симбиотическими процессами, и в результате породило (новое) пашенное земледелие, или же новый тип хозяйственного симбиоза. Таким образом, история кочевых тюркских народов стала частью общей истории Евразии и практически неотделимой от истории славянских и других народов Восточной Европы. В дальнейшем развитие цивилизации тюркских народов испытывал, как взлеты, так и падения в результате военно-политических событий, природных изменений и катаклизмов. Начавшийся бурный этап развития буржуазных социально-экономических отношений и подъём национальной культуры в конце XIX столетия вызвали новое представление о культурно-историческом единстве татарского этноса. В этот период была попытка воссоздания исторической традиции в форме татарской идеологии. Реформирование «старой» (кадимисткой) мусульманской религии и всеобщей системы национального образования, а также реформы единого литературного языка и огромной деятельности в области книгоиздания и печати – все это послужило формированию центра притяжения всех тюрко-мусульманских народов России на базе татарского этноса. Результатом этих культурно-интеграционных процессов явилось формирования новой, современной этнополитической нации, с особой формой культурного самосознания и национальной татарской идентичностью.

ЭТНИЧЕСКАЯ И РЕЛИГИОЗНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ТАТАР. Этническая принадлежность татар к отдельной этнической общности, определяется в основном языком и отличается от религиозной принадлежности. Между этническим и религиозным факторами сложились издавна непростые отношения. Поскольку в конце XIX в. поволжские татары переживали процесс становления этноса, то общепринятое представление об исламе, как не относящееся к конкретной нации и как об исключительно арабском феномене, было подставлено под сомнение. Стало ясно, что религия сильно мешает развитию общества в области культуры, науки, образования, просвещения, языка, искусства, традиций и т. д, а религиозное самосознание было по сути лишь внешней оболочкой. Выступившие на этой сцене глобальных преобразований, молодые реформаторства «джадиды» в лице представителей Ш. Марджани, Ю. Акчуры, И. Гаспринского, М. Бигеева, Г. Баруди, Г. Тукая и др. по-своему «отделили» религию от нации и стали вносить новометодную систему образования в школы, изучать русский язык, знакомить с европейской культурой и т. д. Эти противоречия, касающиеся этнической и религиозной идентичности татар, в последние два десятилетия вновь воскресли и существуют до настоящего времени.