«В настоящее время изучением буртасских памятников занимаются Г. Н. Белорыбкин, В. А. Винничек, Т. В. Осипова. В результате удалось раскрыть многие стороны жизни буртас на территории Верхнего Посурья и Примокшанья. По результатам исследований был открыт археологический музей в с. Золотаревка и снято несколько фильмов по средневековой истории Пензенского края. История буртас нашла отражение как в школьных учебниках по истории Пензенского края, так и в различных энциклопедиях и справочниках России».

В середине XI в. из-за Южного Урала и Северного Приаралья напали на земли Поволжья знаменитые своими опустошительными походами половцы или команы. Это были народности, изначально представляющие единый тюркский народ, известный как самоназвание половцев – кипчаки. Исторический анализ показывает, что после распада Тюркского каганата, татары создали своё государственное объединение в Восточном Туркестане. После поражения в войне против Уйгурского каганата часть западных татар вошла в состав Уйгурского каганата, а отдельные группы переселились в Южную Сибирь, где вместе с кимако-кыпчакскими племенами создали Кимакский каганат. Внутри этих образований происходила определенная консолидация тюркских племен, и одновременно шло проникновение в их среду мировых религий: христианство – на западе и ислам – на востоке Дашт-и Кыпчака. Тюрки проникали через степи Прикаспия и Приазовья в районы Сурского бассейна. Ученые полагают, что в нач. VII в. тюркские народы и различные кочевые племена образовали Великую Булгарию, куда в X–XI вв. входили земли сегодняшних Ульяновской, Саратовской и Пензенской областей[178].

Степная часть Поволжья, в том числе и Пензенского края, представляла собой районы обитания кочевых народов и племен. Разговорными языками были кипчакские, русские, булгарские, угорские и др. наречия. Но, тем не менее, источники говорят о том, что существует определенная родственная связь между этими племенами, о чем особенно ярко свидетельствуют генеалогические легенды и предания тюрков. Через эти земли некогда ходили булгарские купцы и торговали с появившимися здесь в VIII–IX вв. восточнославянскими и другими коренными, а также многочисленными финно-угорскими племенами.

Известный пензенский историк и археолог Г. Н. Белорыбкин заявляет: «Во многом связующим элементом для всех кыпчаков служила сходная культура и языковая близость, по мнению некоторых исследователей, был тюркским. Различные родоплеменные группы кыпчаков, занимавшие огромную территорию от Дуная на западе и до Иртыша на востоке, и до мусульманских государств Средней Азии на юге, так и не смогли создать единого государственного образования. Одна из причин этого – это вовлечение кыпчаков в разных районах их проживания в орбиту влияния уже сложившихся государств (Русь, Волжская Булгария, Хорезм). Волжская Булгария, несомненно, вынуждена была взаимодействовать с кыпчаками и йемеками. В нач. XII в. в русских летописях отмечается, что хан Аепа (Айоба) и «прочие князья половецкие» были отравлены булгарами (ответом был поход князя Юрия Долгорукого, женатого на дочери князя Аепы, против булгар в 1120 г.)»[179].

Проблема изучения социального строя кыпчаков на сегодняшний день остается дискуссионной. Можно достаточно уверенно говорить лишь о том, что основой общества были семьи-аулы, входившие в роды (курени), во главе которых стоял вождь-кошевой. Но половцы никогда не подчинялись централизованной власти. Курени не были равновеликими, а главы их заметно различались по статусу. Постепенно все эти кланы и курени сгруппировались вокруг более мощных племен, образуя объединения во главе с вождями – ханами. Когда же некоторые ханы объединялись, то во главе выступал каган. Ханы являлись руководителями племен в мирное время, вершившими суд и распределявшими кочевья, а в военное время командовавшими военными дружинами и племенными ополчениями.

Здесь будет нелишним, на наш взгляд, описать способы ведения войны древними татарами и объяснить этим значительные успехи в своих завоевательных походах. Английский посол Д. Флетчер, побывавший в России во второй пол. XVI в., показывал исключительные способности ведения войны этих кочевников следующими словами: «Обыкновенный их способ вести войну заключается в том, что они разделяются на несколько отрядов и, стараясь привлечь русских к одному или двум местам на границе, сами нападают на какое-либо другое место, оставленное без защиты. Все выезжают на конях и не имеют при себе ничего, кроме лука, колчана со стрелами и кривой сабли на манер турецкой. Они отличные наездники и так же хорошо стреляют назад, как и вперед. Некоторые, кроме другого оружия, берут с собою пики, похожие на рогатины, с которыми ходят на медведей. Простой воин не носит других доспехов, кроме своей обычной одежды, т. е. черной бараньей шкуры, надеваемой днем шерстью вверх, а ночью шерстью вниз, и такой же шапки. Но мурзы, или дворяне, подражают туркам и в одежде и в вооружении.

Когда войску случается переходить через реку, они ставят вместе трех или четырех лошадей, и к хвостам их привязывают длинные бревна, на которые садятся, и таким образом перегоняют лошадей через реку. В рукопашном бою (когда дело доходит до общего сражения) они, как говорят, действуют лучше русских, будучи свирепы от природы, но от беспрерывной войны делаясь еще храбрее и кровожаднее, ибо не знают никаких мирных гражданских занятий… При осаде города или крепости они всегда вступают в продолжительные переговоры и делают заманчивые предложения, чтобы убедить к сдаче, обещая исполнить все, что только потребуют жители, но, овладев местом, становятся вполне неприязненными и жестокими. В этом случае у них есть правило быть справедливыми только со своими.

Они не любят вступать в бой, но у них есть некоторые засады, куда они тотчас же удаляются, как будто от страха, и таким образом, если возможно, завлекают сюда неприятеля. Но русские, зная хорошо их обычаи, бывают с ними весьма осторожны. Когда они делают набег с небольшим числом войска, то сажают на лошадей чучел в виде людей, чтоб их казалось более. Устремляясь на неприятеля, бросаются они с большим визгом и кричат все вдруг: «Алла Билла, Алла Билла». Смерть до того презирают, что охотнее соглашаются умереть, нежели уступить неприятелю и, будучи разбиты, грызут оружие, если не могут уже сражаться или помочь себе…

Главную добычу, которой татары домогаются во всех войнах своих, составляет большое число пленных, особенно мальчиков и девочек, коих они продают туркам и другим соседям. С этою целью они берут с собой большие корзины, похожие на хлебные, для того, чтобы осторожно возить с собой взятых в плен детей; но если кто из них ослабеет или занеможет на дороге, то ударяют его оземь или об дерево и мертвого бросают. Рядовые не обязаны стеречь пленных и другую добычу, дабы не отвлекаться от военных занятий; но у них есть особые отряды в войске, которые определены нарочно для того, чтобы принимать и стеречь пленных и другую добычу… Из тех же, кто вторгался в их владения, никто не имел успеха, как видно из истории того времени, потому что, в случае нападения на них какого-либо неприятеля, они обыкновенно заманивают его, показывая вид, что бегут и уклоняются от него (как бы от страху) до тех пор, пока не завлекут его довольно далеко в свои внутренние владения, и когда окажется у него недостаток в жизненных припасах и других потребностях, преграждают ему все пути и запирают его своими толпами. Этой хитростью они едва не захватили огромные полчища Тамерлана, который мог спастись только самым скорым бегством к реке Танаис, или Дон, потеряв, однако, множество людей и военных снарядов»[180].

В лице же кыпчаков Г. Н. Белорыбкин видит другой крупный этнический компонент татарского народа, сложившимся еще до Золотой Орды. От булгарского компонента он отличался меньшей консолидацией, сложной этнополитической структурой и широким ареалом расселения. Несмотря на то, что кыпчаки состояли из многих племен (основных было, очевидно, около 12), внутри них уже существовали какие-то этногенетические линии, что, видимо, следует из пассажа Ибн Халдуна (XIV в.): «… племя Дурут из кыпчаков, а племя Токсоба из татар». Если это не позднее переосмысление золотоордынских реалий, то не исключено, что какие-то кланы с этнонимом «татар» среди кыпчакских племен Поволжья и Южного Урала могли появиться еще в домонгольское время.

В подтверждение наличия татарского этнического компонента в многочисленных тюркских племенах выступают также современные татарские ученые – Дамир Исхаков и Искандер Измайлов. Они придерживаются к тюрко-татарской теории происхождения татар и допускают, что древние татары были тюркоязычным народом и играли значительную роль в Центральной Азии. Хотя историю татар можно описывать только «широкими мазками», поскольку нет ни четких археологических данных, ни достаточно достоверных и полных источников, но тем не менее, заявляют они, огромное место в этногенезе татарской нации занимают тюркские племена. После распада «гуннской державы» начинается постепенное движение народов: индоевропейские народы постепенно выдавливают тюрков и ассимилируют их, и этот процесс длится вплоть до XV в. И вот эти народы, выдвинувшись в Восточную Европу, создали целый ряд государств, но в качестве государственного объединения до XIII в. дожила лишь Волжская Булгария.

Памятник-эпитафия в честь Бильге-кагана и Культегина (723 г. н. э.)

Авторы вышеуказанной концепции формирования и истории тюркских народов дальнейшие события описывает следующим образом: «Последствия походов Чингисхана и его потомков, несмотря на их грандиозность, не привели к массовому переселению в Восточную Европу и на Ближний Восток новых кочевых племен. Однако именно они сделали возможным создание империи Чингизидов и распространения здесь нового этнонима – «татары». Чинисхан вполне справедливо стал хозяином степи и требовал, чтобы все называли себя монголами, а имя татар должно было быть стерто из истории. Но сделать это было невозможно. Джучидам катастрофически не хватало военных сил для завоевания западных земель, и это заставляло их верстать в ряды своего войска представителей недавно покоренных народов… Это был очень важный и системный для нашей истории элемент. Булгары и половцы вдруг ни с того ни с сего никак не могли начать называться татарами. Теория «этнического камуфляжа», о которой говорит Лев Гумилев, сколь бы привлекательной и простой для понимания ни казалась, никак не объясняет главное: как и почему монголы и кыпчаки сменили свой этноним на татарский… В степях Дашт-и Кыпчака, где происходили подобные процессы распыления племенной структуры кыпчаков и новой консолидации населения степей, стянутого скрепами монгольской этнополитической системы, общим этнонимом становится имя татар. Иными словами можно сказать, что, по существу, не кыпчаки ассимилировали монголов, а наоборот, новая клановая татарская или тюрко-монгольская система, сумела растворить в себе кыпчаков, булгар, мадьяр и другие народы, сумев внедрить в их среду новое этнополитическое и этносоциальное сознание»[181].

Темник Батый, внук Чингисхана, полностью разгромил половцев. После этого они рассеялись и практически потеряли свою этническую принадлежность и частично растворились в Золотой Орде. Другая часть приняла христианство и вошла в Московское княжество. Попавшие в плен сельджукам, половцы были проданы египтянам (знаменитые мамлюки), где со временем они якобы завоевали власть в государстве и стали править в мамлюкском Египте. Некоторые ушли в Европу – Венгрию, Болгарию, Византию. Так они с течением времени славно были стерты с мемориза мировой истории.

В определенные периоды между Русью и кочевниками устанавливались определенные дипломатические отношения и велась оживленная торговля. Среди русских князей стали популярны династические браки с дочерьми половецких ханов. «Наши предки дружили с половецкими ханами, женились на «красных девках половецких, (есть предположения, что Александр Невский был сыном половчанки), принимали крещеных половцев в свою среду, а потомки последних стали запорожскими и слободскими казаками, сменив традиционный славянский суффикс «ов» (Иванов) на тюркский «енко» (Иваненко)», – писал известный русский ученый Лев Гумилев. – Эти две противоречащие между собой культуры сосуществовали в хрупком нейтралитете, который не мог долго продолжаться.

Говоря о взаимоотношениях Руси с половцами в XII в., Л. Н. Гумилев писал: «Половцы вошли в систему Киевского княжества так же, как, например, Полоцкая или Новгородская земля, не потеряв автономии… От падения Хазарского каганата в 965 г. до основания Золотой Орды в 1241 г. никакого степного объединения не существовало, и опасности для русской земли со стороны степи не было»[182].

Академик В. В. Радлов считал половцев соплеменниками печенегов, которые вели одинаковый с ними образ жизни, говорили на одном языке, и этот язык представлял большое сходство с наречием мещеры. Они быстро вытеснили печенегов за Дунай, а с ними – буртасов на север.

Наиболее раннее упоминание кыпчаков сохранилось в надписи на Селенгинском камне, посвященном Эл-этмиш Билге кагану (747–759 гг.) – правителю Уйгурского каганата. До этого времени они, как считают некоторые исследователи, были известны под другим этнонимом, и являлись частью племенной структуры Тюркского каганата.

Различные тюркоязычные кочевники не представляли единства в этническом плане, не имели общего самосознания и не считали себя единым сообществом. Так, в семитомном труде «История татар с древнейших времен», говорится: «Многие имена народов, которые, по Иосифу, платят дань хазарам, достаточно надежно восстанавливаются и имеют соответствия в других источниках. Первое из них – буртасы (Бур-т-с), имя которых иногда сопоставляется с этниконом «морденс» (мордва). Однако в древнерусском «Слове о погибели Русской земли» (XIII в.)… буртасы упомянуты наряду с мордвой: границы Руси простираются» от моря до булгар, от булгар до буртас, от буртас до черемис, от черемис до мордви». Считается, что этникон «буртасы» имеет иранское-аланское происхождение и отражает аланский этноним фурдас (фурд «большая река» – ас «человек»). Как и многие древние этниконы, имя «буртасы» могло переноситься в источниках на разные этнические общности: в частности, так в средние века могли именовать тюркоязычных соседей мордвы чувашей, потомков волжских булгар чувашей. Буртасы известны на территории Мордовии и Чувашии»[183].

Половецкая каменная статуя (Луганск). По данным археологии, погребальный обряд этого населения включал захоронение под курганом с обкладкой из камней, погребение рядом с умершим коня и набора вещей (оружие, конское снаряжение, украшения, посуда и т. д.). Характерными чертами были каменные изваяния или кипчакские балбалы («каменные бабы»), установленные над могилами умерших в честь павших в битве воинов.

Половцы занимали всю южную часть территории между Волгою и Дунаем и отсюда совершали свои набеги на южные окраины Руси. Ограбленных жителей массами уводили в плен и продавали их в мусульманские страны Средней Азии. Основным занятием населения было полукочевое скотоводство, земледелие в речных долинах, а в городах – различные ремесла. Главной пищей простых кочевников служили мясо, молоко и просо, любимым напитком – кумыс. Половцы жили со своими семьями в круглых войлочных кибитках, которых легко можно было переносить с одной стоянки на другую. Одежду шили по степным образцам, одевались в кафтаны, бараньи полушубки из овечьей и верблюжьей шерсти, носили кожаные штаны.

Процесс тюркизации южных и восточных буртасов начался ещё в IX в. С конца X в., после падения Хазарии, буртасы платили дань то русским княжествам, то Волжской Болгарии. В XI в. они продвинулись далее на северо-запад, в верхний бассейн Суры и рек Мокши и Цны, где около г. Городище, по всей видимости, обосновали древний город Буртас, останки которого были позднее обнаружены археологами. Эта столица якобы насчитывала до 10 тыс. жителей. Здесь были построены две мечети для мусульманской части населения. Булгаро-буртасская керамика обнаружена по всему бассейну Суры, особенно вдоль дороги из Буртаса в Киев. При этом надо заметить, что буртасами называли совокупность разных, в том числе индоарийских племён, проживающих на территории междуречья Дона и Волги, каждое из которых имело своё название и свою историю. Поэтому вероятно, что тюркизация охватила часть этих племён, но никак не всех остальных буртасов, например, проживающих на территории славян-вятичей[184].

В нач. XII в. славянские племена в соседстве с Волжской Булгарией создают Рязанское, Владимиро-Суздальское и Московские княжества. С этого момента начинается постепенный процесс продвижения русских на восток, прежде всего на так называемые «Пургасовы земли». В письменных источниках появляется термин «Пургасова Русь», а позже – «Русская Мещера». Спустя немного времени, в гуще мордвы и тюркских племен появляются русские поселения, в том числе и русские города (Кадом, Нижний Новгород), которые были построены, как утверждается, на месте булгаро-буртасских городищ[185].

Именно в этот период времени в пензенской лесостепи появился этнос – носитель признаков салтово-маяцкой (хазарской) археологической культуры. Эти пришельцы, отразившиеся в древних источниках под именем буртасы, построили десятки городов-крепостей. Они, как полагают историки, прибыли в Пензенский край в IX или даже в VIII вв. из Хазарии. Их ориентировка и расположение в Засурье, Заузинье, на правых берегах Выши и Вада говорят о том, что буртасы враждовали со степными соседями и Рязанским княжеством.

Так, пример, татарские князья из «беханидов» – Кугуш, Ишей, Мамат, Енгалыч, Акчура, Тениш, Еникей, Кулунчак и др. правили Темниковской Мещерой вплоть до 1605 г. В это время был образован целый ряд татарских поселений вблизи Темникова, на Мещерской земле.

Слева направо: И. А. Белозерцев, О. В. Ягов, Г. Н. Белорыбкин (Золотаревское городище)

Как установили археологи, на этой территории издревле проживали тюркские племена, среди которых были булгары, чуваши, башкиры, кипчаки. Упоминаются в источниках также и буртасы.

В настоящее время буртасскую проблематику исследователи тесно связывают с историей Пензенского края. Действительно, по этой теме накоплен огромный историографический материал, археологами найдено множество артефактов, которые, по их мнению, принадлежали древнему племени буртас. Буртасы упоминаются в русской летописи первой пол. XIII в. «Словом о погибели Русской Земли»: «… Всем ты преисполнена, земля Русская, о православная вера христианская! Отсюда до угров и до ляхов, до чехов, от чехов до ятвягов, от ятвягов до литовцев, до немцев, от немцев до карелов, от карелов до Устюга, где обитают поганые тоймичи, и за Дышащее море; от моря до болгар, от болгар до буртасов, от буртасов до черемисов, от черемисов до мордцы – все с помощью божьею покорено было христианским народом, поганые эти страны повиновались великому князю Всеволоду, отцу его Юрию, князю киевскому, деду его Владимиру Мономаху, которым половцы своих малых детей пугали. А литовцы из болот своих на свет не появлялись, а венгры укрепляли каменные стены своих городов железными воротами, чтобы их великий Владимир не покорил, а немцы радовались, что они далеко – за синим морем. Буртасы, черемисы, вяда и мордва бортничали на великого князя Владимира. А император царьградский Мануил от страха великие дары посылал к нему, чтобы великий князь Владимир Царьград у него не взял»[186].

Мы уже заявляли о мнении ряда крупных ученых о том, что часть южных и восточных буртасов со временем была ассимилирована тюркскими племенами. Особенно это касается племён на территории Волжской Булгарии. Так, в 70–80-е гг. XX в. татарскими учеными Р. Г. Мухамедовой и А. Х. Халиковым была выдвинута идея о преемственности буртас и татар-мишарей. При этом считалось, что в XI в. буртасы вошли в состав Волжской Булгарии и были таким образом «обулгаризированы»[187].

Но в то же время среди некоторых историков продолжает существовать точка зрения, отожествляющая буртас с мордвой. Против этой гипотезы еще в свое время резко выступала А. Е. Алихова. В своей работе «К вопросу о буртасах», написанной в 1949 г., она высказала мысль, что буртасы – это особое племя, жившее на Северном Кавказе рядом с древними болгарами. Так, по утверждению А. Н. Грена и А. Е. Алиховой, вдоль р. Кума и ее «двух сыновей – рек Булгар и Буртас» жили чеченцы, которых аварцы называли бурцтау, а значит – под буртасами надо разуметь чеченцев. Но в результате сравнений топонимических данных и письменных источников арабских писателей, исследователи остановились на утверждении, что распространение племен буртас значительно шире Северного Кавказа и территорий, занятых мордвой Пензенского края и соседних губерний.

Часто упоминается у историков легенда, или сказка о царице Буртас (царица Нарчатка), приведенная в исследованиях Е. И. Горюновой под названием «Селище Полянки»: «Среди современного мокшанского населения окрестностей Нарчатка существует легенда о царице буртас, которая жила в замке на берегу р. Мокши. Она якобы боролась с татарами и, потерпев поражение, бросилась с башни в Мокшу. О царице буртас мордва до сих пор поет песни. Фантастичность этого фольклорного сюжета не лишает его, однако, исторического смысла в общей совокупности обломков «буртасского» прошлого этого края».

В сер. 80-х гг. XX в. с новой силой вспыхнула дискуссия о буртасах, когда исследователь Г. Е. Афанасьев выдвинул гипотезу о буртасской принадлежности ее лесостепного (аланского) варианта в верховьях рек Сухой Донец, Дон и низовьях Хопра. Ему резко возражал А. Х. Халиков, отстаивающий тюркскую принадлежность буртас и волжскую территорию их расселения.

Своеобразным этапом в буртасской историографии стала конференция, проведенная в январе 1990 г. в Пензе. Здесь были представлены сторонники чувашской гипотезы – Ш. Е. Бахтиев, мадьярской – А. В. Расторопов и М. С. Полубояров, полиэтнической – Р. Г. Кузеев[188].

Так, P.Г. Мухамедова в своей монографии, посвященной татарам-мишарям, пишет: «С XI в. хозяевами Восточноевропейских степей становятся кипчаки (в русских источниках «половцы»), которые представляли последнее звено, или «реликт», древнетюркского эль. Здесь, на обширной степной территории Восточной Европы, образуется страна Дешт-и-Кипчак; на основе общекипчакского языка и степной культуры происходит активная интеграция разных по происхождению тюркских племен; идет массовое расселение кипчаков и кипчакизированных племен по всем окраинным землям Дешт-и-Кипчака. Возможно, в это время на Нижнеокско-Прилюшкинские земли под давлением половцев проникли с юга можары[189].

Топонимы «Буртасы» и сейчас можно найти не только в Пензенской и Тамбовской областях, но и в Татарии, Чувашии, Мордовии. «В 20 дней езды от столицы Итиля, на западном берегу Волги жили буртасы, земля которых простиралась в длину на северо-запад также на 20 дней езды и граничила с владениями булгарскими. По этому расчислению оказывается, что земля буртасов начиналась приблизительно от границ Саратовской губернии с Астраханской и достигала к северу до нынешнего Симбирска, а на западе почти до Оки. На этом пространстве и ныне существуют некоторые селения, речки и урочища, носящие имя «Буртас». Так, в настоящее время в губерниях Пензенской, Симбирской, тамбовской и отчасти Саратовской в значительном количестве живут мордва племени «мокша», то ориенталисты признают в буртасах именно этих мокшан»[190].

Известно, что буртасская топонимика в нашей области и в других близлежащих районах имеет позднее происхождение. В подтверждение к вышесказанному следует добавить, что до наших дней сохранились названия поселений и рек с названием «буртас». Например, в Мордовии, недалеко от Темникова есть с. Малый Буртас. В юго-западной части Пензенской области протекает речка Буртасы, приток р. Цны. Кроме того, в Пензенской области находятся сс. Буртасы и Малый Буртас. В Чувашии – два села Буртасы и Полевые Буртасы. Даже в Костромской области есть посёлок Буртасово. В с. Сканово Наровчатского района Пензенской области существует музей истории и культуры буртас». В нём хранятся ценные экспонаты, некогда принадлежащие данному племени.

Во всех сохранившихся письменных источниках отмечается, что население буртасских городов и сёл жило преимущественно в деревянных домах, наземных или в полуземлянках. Их городища были укреплены земляными валами. Для обогрева домов применялись специально сложенные из камня и глины печи, напоминающие очаг. На печах (тандырах), углубленных в землю, готовилась пища. Население жило, как правило, за пределами крепостных стен и занималось земледелием, скотоводством и различными промыслами. Во дворе находились сараи, амбары (зернохранилища), земледельческие орудия, хозяйственные ямы.

Благодаря находкам археологов, известно, что буртасы пахали землю тяжёлыми плугами – сабанами, которые позволяли глубже вспахивать землю и получать более высокий урожай. Среди зерновых культур преобладали рожь, ячмень и овёс. Выращивали также пшеницу и просо. Для размола зерна пользовались ручными мельницами. Разводили также сады и огородные культуры. Большое внимание уделялось скотоводству. Стадо состояло из крупного и мелкого рогатого скота, лошадей и верблюдов, держали и домашнюю птицу. Важным подспорьем в хозяйстве были промыслы: охота, бортничество, рыболовство. Охотились на лосей, медведей, бобров, зайцев, но преобладала охота на пушных зверей: соболей, песцов, лисиц.

Учеными археологами также утверждается, что больших успехов достигли буртасы и в развитии гончарного ремесла. Впрочем, многие керамическое изображение прямо указывают на индоарийское происхождение данного племени. Посуда была ярких коричнево-красных цветов и украшалась орнаментом или налепами. Ручки сосудов и горлышки у кувшинов изготавливались в виде животных. Самой же распространенной посудой была тарная, крупных размеров, для хранения и перевозки сыпучих грузов. Среди других ремёсел можно отметить плотницкое, ткацкое, кузнечное, бронзолитейное, косторезное и ювелирное, изделия и отходы которых часто находят археологи. Отходы производства: шлаки от выплавки железа и железные крицы, обрезки бронзовых пластин, распиленные заготовки костей, бракованные вещи – всё это, найденное при раскопках, свидетельствует о разнообразии местного ремесленного производства. Уровень его развития соответствовал в целом достижениям Волжской Булгарии. Так, для хозяйственных нужд изготавливались ножи, топоры, замки, кресала, гвозди, для личных – костяные гребешки, булавки, височные подвески, браслеты и бусы. Из драгоценных металлов делали украшения. На буртасских поселениях было множество привозных вещей: булгарских, русских, мордовских, иранских, китайских, византийских. Привозили, в первую очередь, украшения, оружие и дорогую посуду, а также различные бытовые принадлежности: шиферные пряслица для веретена, светильники и т. д.

Продавались в большом количестве различные продукты, пригонялись дикие и домашние животные с Кавказа и Средней Азии. Сами же буртасы торговали в основном мехами. От буртас вывозили также лес, мёд и ремесленные изделия. В качестве денег использовали булгарские и среднеазиатские серебряные дирхемы и слитки в виде круглых лепешек (балыши), которые рубили и взвешивали на специальных весах. Но главными деньгами были шкурки пушных зверей. Их использовали до тех пор, пока они не протирались до дыр. Вместе с товарами по торговым путям двигались и переселенцы, несущие свою культуру. В буртасских городах часто встречаются дома булгар, русских, мордвы. А на территории Верхнего Примокшанья по соседству располагались целые деревни буртас и мордвы.

Обнаруженные экспонаты музея Золотаревского городища

Однако проблема локализации страны буртасов до сих пор остается для исследователей неясной. Все видения, как восточных географов, так и славянских и европейских, о расстояниях между землями хазар, булгар и буртасов весьма противоречивы и предполагаются на их основе десятки вариантов. Отрицая правдивость трудов Ибн-Хаукаля (в 976 г.), мы, тем не менее, приведем отрывок его заявления: «В настоящее время не осталось и следа ни из Булгара, ни из Буртаса, ни из Хазара, ибо Русы истребили всех их, отняли у них все эти области и присвоили их себе. Те же, которые спаслись от их рук, рассеяны по ближайшим местам, из желания остаться вблизи своих стран и надеясь заключить с ними мир и подчиниться им». Из всего этого можно делать вывод, что уже в нач X в. этнополитической общности буртасов больше не существовало. Правда, через два столетия буртасы вновь появляются на исторической арене. Вероятно, что какая-то часть буртасов продвинулась на территории мордвы и мещеры на Средней Волге. Об этом есть сведения, и упоминаются буртасы в некоторых источниках вплоть до XVII в., но большинство этих сведений также имеют сомнительное происхождение и не претендуют в полной мере на достоверность.

Несмотря на большое количество статей и книг, посвященных домонгольскому периоду, и даже так называемым монгольским завоеваниям, история Золотой Орды и дозолотордынская эпоха остаются самым туманным периодом всей мировой истории. Ни один исследователь в отечественном бытописании не обладает достаточно полной, основательной и критически обработанной историей Дешт-и-Кипчака или Золотой Орды. Еще больше неясности обнаруживается, как мы видим теперь, в истории буртас. Записи безвестного Рашид ад-Дина и других восточных писателей, а также «великих» путешественников Плано Карпини, и такого же безвестного и «коллективного» писателя Гильома де Рубрука, описавшие свои похождения, не слезая с дивана, и явно – по заказу Ватикана, серьезного интереса для нас не представляют.

Но надо сказать, что исторические документы XVI–XVII вв. зафиксировали племена буртас, а с ними – буртасские ухожаи и вотчины в Кадомском и Алаторском уездах. Это именно были те районы, где в большинстве своем живут «цокающие» татары-мишари.

В своем труде «Саратовское Поволжье с древнейших времен до конца XVII века» известный пензенский историк Ф. Ф. Чекалин уделяет много места этому загадочному племени буртасов: «Выше донского волока …по берегу Волги жили буртасы». Уже с X в. они вели оседло-земледельческий уклад жизни, который их отличал от кочевых соседей. Сведения о них принадлежат исключительно арабским писателям: Ибн Дусте, Аль-Балхи, Масуди и т. д., «между хазарскою и булгарскою землею на расстоянии пятнадцатидневного пути от первой. Страна их как в ширину, так и в длину простирается на 17 дней пути. Ученый компилятор XI в. Аль-Бекри расширяет это пространство до 1,5 месяца пути[191],[192].

Ф. Ф. Чекалин также не до конца верит в правдивость древних летописей, которые часто противоречивы и неточны, но, тем не менее, продолжает свой пересказ о буртасах, говоря, что они вступали то в дружественные, то во враждебные отношения с руссами, которые время от времени совершали опустошительные походы на побережья Каспийского моря. Так, например, по мнению автора, в 913 г. буртасы побили руссов, когда последние возвращались с награбленной добычей, а в 943 г. они совместно в союзе совершили морской поход в Берду на берегах Куры. Но руссы при князе Святославе, когда тот шел на хазар в 965–969 гг. ограбил и почти поголовно перебил буртасов. До разорения этого племени руссами в 969 г., то есть до нашествия половцев, буртасы занимали обширные пространства нынешней Саратовской, Пензенской и частично Симбирской, Тамбовской губерний и области Войска Донского. В настоящее время о буртасах свидетельствует на том же пространстве лишь маленькая речка Буртас с четырьмя селениями на ней того же имени, населенные мещерой, и урочища, носящие названия буртасов в Саратовском и Кузнецком уездах.

Директор музея Золотаревского городища Юскаев Ринат Анверович

Далее Ф. Ф. Чекалин пишет с немалым удивлением о том, что «…наши (русские, примеч. автор.) старинные летописи, повести и сказания вовсе не знают имени буртасов. Они, начиная еще с Нестеровской летописи, пространство почти сплошных лесов среднего правого Поволжья между Окою и Сурою населяют мордвою. Летописи же и сказания средних времен к югу от этого пространства упоминают только Мещеру и мещерские области, но постоянно смешивают мещеру с мордвою».

Сам термин «буртас» стал употребляться в письменных источниках с XI в., и только как имя города или местности. Князь Курбский, по утверждению Ф. Ф. Чекалина, когда ходил на Казань в 1552 г., говорит, что он прошел из Коломны через рязанские и мещерские земли, вдоль Суры через мордовские леса, и услышал лишь у народов мордовский язык. Не знал буртасов и современник Масуди Константин Багрянородный. В своем труде «Об управлении империей» в числе печенегов, обитавших на Волге и Яике, называет мазаров (мажаров, примеч. автора) и узов. Летописи под 1551 г. в числе обитателей на этих территориях называют мордву, черемисов и чуваш, а также мажаров. «По одной из сохранившихся в делах Шацкого архива грамот в 1539 г. давалось право (татарскому) князю Кугушеву «судить по старине можарян, которые живут в Темникове»[193].

Так, в одном из Указов Федора Алексеевича (Романова) к татарскому князю Кугушеву 1682 г., – пишет Ф. Ф. Чекалин, – было подтверждение о сборе ясака новокрещеных крестьян Кадомского уезда мордвы и буртасов по их именным спискам: «Во многих архивных документах начала XVII в., относящихся к обширному пространству нынешней Симбирской и соседних с ней губерний по бассейну Суры (в сторону Алаторского уезда), в числе обитателей его, кроме татар упоминаются отдельно мордва, чуваши и буртасы, но не называются несомненно существовавшие здесь мещера, и что особенно замечательно, буртасы называются иногда буртасскими или же с прибавлением «посопными» (т. е. неслужилыми) татарами – до какой же степени они уже в то время отатарились!… Буртасы появились в Мещёре и Мордовии в составе дружин ногайских князей в результате последней массовой миграции в XVII в. Оставшихся в Поволжье буртас поздние документы именуют уже татарами[194].

В добавление ко всему, Ф. Ф. Чекалин делает ссылку на труд Рубрука, «который также не упоминает ни единым словом о буртасах», но, тем не менее, находит в этих местах разноплеменные народы: сначала язычников мокшу, потом магометан «с очевидно искаженным именем мещеры, принявших от булгар магометанство». «Таким образом, – заключает Ф. Ф. Чекалин, – не может быть сомнения в том, что буртасы в числе инородцев Поволжья сохранились до наших дней… Знаменитый персидский историк Рашид ад-Дин, писавший в самом нач. XIV в. историю монголов, в рассказе своем о втором нашествии их на Россию в 1237 г. говорит, что, по завоевании Болгарии Камской, сыновья Батыя Урду и Берке «напали на мокшу и буртасов и в малое время овладели ими»[195].

Из всего вышесказанного, а также делая ссылку на результаты уже упомянутого нами съезда археологов 1890 г., Ф. Ф. Чекалин приходит к несомненному выводу о том, что инородцы носят до сих пор различные названия. Мещера же (или можары) принадлежат к группе турецко-татарских народов, вышедших из Азии. Имя же «буртасы» сделалось известным через восточных писателей. После основания в 1222 г. Нижнего Новгорода на землях мордвы и благодаря частым столкновениям с русским войском, летописи мещеру сначала смешивали с обитавшими в лесах Нижегородской области мордвою, а потом – с татарами, единоверцами и соплеменниками. Таким образом, высказанное еще Френом мнение о тождестве буртасов и мордвы, без всякого сомнения, должно быть отвергнуто. Эти два совершенно различных народа правобережья Поволжья категорически различались между собою, и в числе обитателей на этих территориях (Саратовской и значительной части Пензенской губерний) явились не ранее конца XVII в. Здесь кочевали издревле башкиры, часть которых еще в около 884 г. была вытеснена отсюда печенегами в юго-западном направлении и впоследствии основала Венгрию.

Один из крупнейших историков-краеведов Пензенской губернии В. Х. Хохряков пишет о буртасах следующее: «В XVII в. по мере сооружений засечных сторожевых черт управляющим городами воеводам нередко присылались наказы из Приказа Казанского двора, в которых требовалось бережное отношение русских к инородческому населению края; люди крайне требовались для охраны и обустройства границ от набегов калмыков и ногайских татар. В наказе о приеме г. Инсара у воеводы Ивана Языкова (1684 г.) Иваном Араслановичем Девлеткильдеевым в числе инородцев в наказе упоминаются и буртасы: «…ему князь Ивану (Девлеткильдееву) учинить заказ крепкий, чтобы се… Великих Государевых указ им мордва и буртасам ведом, а будет кто учнуть их мордву и буртас и их жен и детей в заклад имать…»[196].

Карта 20–30 гг. XIII в. Предполагаемый торговый путь из Булгара в Киев

Как мы видим, единого мнения среди историков по вопросу этнической принадлежности буртас не существует. Неясна также и их история. Все дело в том, когда между представителями соперничающих версий и гипотез ведутся дискуссии, а в качестве аргументов используются весьма сомнительные ссылки из текстов «древних документов» – на рукописи, которых они сами никогда не видели, и которые по факту являются лишь копиями. Но, тем не менее, у них не возникают сомнения в их подлинности и древности. А ведь этих документов и не могло быть, поскольку пергамент и бумага вовсе не так долговечны. Более того, качественный пергамент мог быть произведен лишь в конце XV в. А бумага и чернила – и того позднее, в середине XVII в.

И, наконец, в 2017 г. под редакцией профессора В. А. Юрченкова был издан «Свод документов и материалов по истории и культуре Мордовского края». Среди документов имеется раздел, называемый «Мордовский фронтир в зеркале приказной статистики (первая четверть XVII в.), и в котором опубликованы три писцовые книги Алатырского уезда Д. Ю. Пушечникова и А. Костяева 1624–1626 гг.

Мы уже отмечали, что со второй пол. XV в. границы Российского государства расширялись, поглощая новые территории и интегрируя различные соседние народы. К сер. 80-х гг. XV в. эта граница проходила по р. Суре до чувашских земель. Юго-восточная граница стала проходить по среднему течению Суры и среднему течению Мокши и Цны. Сюда были направлены писцы для описания новых территорий и их населения. В результате были составлены книги, посвященные поместьям и вотчинам русских владельцев, поместным землям служилых татар, мордовским и буртасским землям и их бортным ухожаям. Эти источники – бесспорно ценные и подлинные, в том числе тем, что в них показаны буртасы не как народ в своей этнической основе, а как группа людей, занимающихся сбором дикого меда – бортниками, бортасами. Таким образом, мы видим из нижеприведенных текстов, что под этниконом «буртасы» подразумевались как мордва, так и татары. И они отличались от тех же татар, мордвы, можар, аланцев, мадьяр и др. народов и племен лишь по роду занятия, а не по этнической принадлежности.

КНИГА ПИСЬМА И МЕРЫ ПИСЦОВ ДМИТРЕЯ ЮРЬЕВИЧА ПУШЕЧНИКОВА ДА ПОДЪЯЧЕВО АФОНАСЬЯ КОСТЯЕВА МОРДОВСКИХ И БУРТАСКИХ ЗЕМЕЛЬ [7]132[1623/24]-ГО, И [7]133[1624/25]-ГО, И [7]134[1625/26]-ГО ГОДУ

«Да ис тое ж деревни Старых Нейман выставка деревни Кишенская на речке на Кше, а в ней мордва: во дворе Уразман Акишев, четь выти, во дворе Терегул Анчеев, четь выти. В той же деревне татарове буртасы: во вдоре Ивашка Козяев, четь выти, (Л. 98) во дворе Терегул Агнеев, четь выти, во дворе Арык Мелзяпин, полчеть выти, во дворе Останя Аныев, полчеть выти, во дворе Кемай Агнеев, четь выти, во дворе Бурундук Еболдин, четь выти, во дворе Оняш Авкаев, четь выти. Да бобыльских дворов: во дворе Чириней Худяков, во дворе Ермолато Казин. Деревня Новой усад Пикштан на речке на Кштырме: во дворе Азко Учатов, полвыти, во дворе Кечюш Айков, полвыти, во дворе Алюш Кудашев, полвыти. И всего в деревне Старых и в Новых Нейманех и в выставках тритцать шесть дворов мордовских тяглых, шесть дворов буртасских, три двора бобыльских, людей в них тож. Пашни паханые, по новому письму и мере, двесте восемьдесят четей, перелогу двесте шездесят четей в поле, а в дву по тому ж… И всего в Алаторском уезде Залесны, и Верхосурские, и Верхалаторские мордвы шездесять семь деревень, шеснатцать выставок, два починка, две пустоши. А в деревнях и в починках тысяча триста семдесят шесть дворов мордовских и буртаских тяглых, людей в них тысяча шестьсот одиннатцать человек…».

КНИГИ ПИСЬМА И МЕРЫ ДМИТРЕЯ ЮРЬЕВИЧА ПУШЕЧНИКОВА ДА ПОДЬЯЧЕГО ОФОНАСЬЯ КОСТЯЕВА [7]132[1623/24]-ГО, И [7]133[1624/25]-ГО, И [7]134[1625/26]-ГО ГОДУ АЛАТАРСКАГО УЕЗДА ТАТАРСКИМ, И БУРТАРСКИМ, И МОРДОВСКИМ ВОТЧИНАМ БОРТНЫМ УХОЖЬЕМ (Л. 1) Книги письма и меры Дмитрея Юрьевича Пушечникова да подьячего Офонасья Костяева [7]132[1623/24]-го, и [7]133[1624/25]-го, и [7]134[1625/26]-го году Алатарскаго уезда татарским, и буртарским, и мордовским вотчинам бортным ухожьем, оброчному меду, и куницам, и ясачным деньгам, а хто имянем татарове, и буртасы, и мордва вотчинами своими бортными ухожьи по каким крепостям или по…»[197].