Люся неотрывно наблюдала, как Сергей читает статью, после каждой прочитанной строчки хмурясь все больше и больше.

— Сережа, это правда? — спросила она, когда муж отложил газету.

— Это спрашиваешь меня ты, моя жена, человек, который знает меня лучше всех?

— Ах, ну перестань, что ты к словам цепляешься. Прямо как Юрий Никулин в «Бриллиантовой руке». Я вовсе не то хотела спросить. Я хотела спросить, откуда она все это взяла? Ты знаешь, я вчера зашла в наш магазин за сосисками, мне соседка сказала, что сосиски привезли, хотела девчонкам взять. А на мне они как раз и закончились, всего-то три штучки осталось. Какой-то мужик из очереди говорит продавщице: «Гляди, дура, это же жена Михея, вот пожалуется мужу, он твой магазин спалит, а из тебя самой сосиски сделает». Так та у меня прощения начала просить. Я оттуда бежала сломя голову.

— Знаешь, Люся, — задумчиво произнес Сергей, постукивая пальцем по газете. — Это не просто статья. Ну в смысле необычная газетная сплетня. Это хорошо продуманный удар. И, надо полагать, не последний. Да-да, первый, но не последний, — повторил он.

Он по-прежнему занимался бизнесом, развивал сеть магазинов, продумывал и придумывал новые и новые проекты. Но в жизни что-то, сначала неуловимо, а потом все отчетливее стало меняться. То ловил на себе какие-то непонятные взгляды людей, которых хорошо знал, то шепоток невнятный доносился. Как-то раз к нему в гостиничный офис заявился один старый знакомый. Не друг, не приятель, а так, не припомнить когда, случайно познакомились.

Посетитель рассказал, что у него небольшой магазин оргтехники, в основном продает компьютеры и принтеры. На него «наехали» какие-то бандиты и требуют денег. Сказали, что, если «крыши» нет, они будут его «крышей», а если кто-то есть, пусть приходят на «стрелку».

— Ну, а от меня ты чего хочешь? — рассердился Сергей, уже понимая, зачем явился к нему этот человек.

— Анатольич, ты мне только разреши сказать, что ты моя «крыша», они сами отвалят. Я же не за просто так прошу, я же понимаю, — и он положил на стол довольно пухлый конверт.

Никаких денег у него Сергей не взял, кое-как выпроводив назойливого визитера. Он прекрасно понимал, что тот, побывав у него, будет теперь прикрываться его именем, как ему этого ни запрещай. До Михеева уже не раз доходили слухи, что кто-то пользуется его именем, решая свои «вопросы». Ерунда, сплетни, думал он, и только теперь понял — не сплетни, и уж совсем не ерунда. Но вот как противостоять этому, он пока не знал.

***

На юбилее известного художника, любимца московской богемы, куда Сергей был приглашен, его познакомили с высоким, невероятно худым человеком, который артисту был то ли дальним родственником, то ли близким соседом. За столом они оказались рядом, разговорились. У Сергея, еще с ранней юности, была удивительная способность — он умел слушать людей. Что-то во взгляде его было такое, может, искренний интерес, что людям рядом с ним всегда хотелось выговориться, даже душу открыть. Так произошло и в этот раз. Станислав Николаевич Дмитриев, так представился его сосед по столу, оказался инженером-изобретателем. И изобрел он какой-то фантастический метод замены старых труб на новые. Суть его изобретения состояла в том, что во время замены сам трубопровод продолжал работать и его эксплуатация не прекращалась.

В отличие от собратьев-изобретателей, Стас оказался не занудой, не способным говорить ни о чем, кроме своего открытия, а напротив — вполне вменяемым парнем.

— Знаете что, Сережа, мы с вами, пока вы меня не прокляли, больше о моем изобретении говорить не будем. Есть интерес, давайте обменяемся телефонами и встретимся, а нет, так и не надо. Мы же здесь собрались юбилей праздновать, а не дела обсуждать. В это время к ним подошел юбиляр — человек талантливый, всей стране известный сценограф Борис Краснов, славящийся еще и тем, что непревзойденно умел рассказывать анекдоты.

— Ага, вы уже познакомились, — с удовлетворением констатировал он. — Имей в виду, Серега, что ты сегодня сидишь за столом с будущим лауреатом Нобелевской премии.

— Без Нобелевской я как-нибудь проживу, лишь бы Шнобелевскую не всучили, — остроумно отреагировал Стас.

— Ладно, ладно, не скромничай, лучше учи английский, чтобы на вручении премии речь сказать, — и, обернувшись к Сергею: — А ты, брат, становишься знаменит, о тебе уже анекдоты рассказывают, а это первый признак популярности и даже славы. Вот, послушай. Поймал мужик золотую рыбку, а та ему молвит: «Отпусти меня, я тебе любое желание исполню». Призадумался мужик, потом говорит: «Освободи меня от Солнечных». «Эх, чего захотел, — говорит рыбка. — Да я сама под ними хожу», — и юбиляр первым весело рассмеялся.

Станислав и Сергей не смеялись: изобретатель просто не понял, о чем в анекдоте шла речь, а герою анекдота было совсем не до смеха.

Через неделю кто-то еще раз рассказал Михееву анекдот про Солнечных и золотую рыбку и он, по ассоциации, вспомнил изобретателя Стаса. Салфетку, на которой Дмитриев накарябал свой телефон, он, понятно, не сохранил, но раздобыть номер не представляло особых трудов — стоило позвонить Боре. Для чего ему нужна эта встреча, Сергей и сам толком не осознавал.

Звонку нового знакомого Станислав не удивился, даже признался, что ждал звонка. «Надо же какой проницательный», — подумал Сергей и пригласил Станислава на обед в ресторан своей гостиницы, предложил прислать за ним машину. Тот отказался, сославшись, что по московским пробкам предпочитает любому автомобилю метро.

— Расскажи мне о своем изобретении, — попросил Сергей, когда они встретились. В институте я изучал городское хозяйство, подземные коммуникации, кое-что соображаю, надеюсь, что суть пойму.

— Да-да, я без технических подробностей, только суть.

Когда Станислав закончил свой рассказ, Сергей сказал ему открыто, что он думает:

— Если все это не твои, извини за резкость, фантазии, то Боря Краснов прав — это открытие века. Но я не любитель прожектов, я сторонник проектов. Скажи, какие-то документы на твое открытие у тебя есть?

— В нашем патентном бюро я, конечно, соответствующее свидетельство получил. Но это просто документ, удостоверяющий, что за мной закреплены авторские права на данное изобретение. И не более. Никаких технических оценок. Чтобы начать мое изобретение внедрять, нужна серьезная техническая экспертиза, желательно международная, лучше всего — швейцарская — она в этой области самая авторитетная.

— А это что, очень сложно? — поинтересовался Михеев.

— Это совсем не сложно, это очень дорого. Во всяком случае, у меня таких денег нет.

— А если я тебе эти деньги дам?

— А если швейцарцы дадут отрицательный отзыв?

— Ну тогда у моих детей — папа всего лишь миллионер, — беззаботно рассмеялся Сергей.

— В каком смысле? — не понял Станислав.

— Ну в смысле не миллиардер, а только миллионер.

Документы в Швейцарию они отправили. Отзыв пришел через полгода. Самый восторженный. В строгом пакете с отзывом лежал отдельный конверт с письмом, адресованным господам Михееву и Дмитриеву. Некий швейцарский предприниматель Сильвен Маурер изъявлял желание встретиться на предмет обсуждения конкретных технических деталей в целях осуществления совместного международного проекта. В случае если господа Михеев и Дмитриев сочтут возможным провести переговоры в Женеве, господин Маурер берет на себя все хлопоты по оформлению означенным господам визы в Швейцарскую Конфедерацию, а также оплатит все расходы, связанные с авиабилетами и пребыванием дорогих гостей в Женеве.

— Похоже, Стас, что мой друг был прав, когда утверждал, что тебя ждет Нобелевская премия, — сказал Сергей, прочитав переведенное на русский язык письмо. — Ну что, господин Дмитриев, вы не против пройтись по берегу Женевского озера и покормить булкой лебедей.

— Каких лебедей? — не понял Станислав, погруженный в какие-то свои мысли.

— Ну по телевизору когда показывают Швейцарию, там всегда туристы стоят на берегу озера и кормят лебедей хлебом.

***

Из Швейцарии им пришлось поехать в Австрию, потом в Бельгию и в ФРГ, снова вернуться в Швейцарию. По всему выходило, что есть прямой смысл охватить новым проектом сразу несколько стран Европы и, с большой долей вероятности, Турцию. Следовало найти предприятия, которые смогут изготовить необходимое количество труб нужного диаметра и качества, произвести тщательные экономические расчеты, создать отделения фирмы в тех странах, где будет осуществляться реконструкция трубопроводов.

Поначалу Сергей разрывался между Москвой и Европой, но в итоге семья переехала в Австрию, где была зарегистрирована фирма Михеева и находился головной офис. Детей определили в частную школу с пансионом, сам Сергей без устали мотался между европейскими странами и Россией. В аэропортах самых разных столиц этого высокого плечистого респектабельного мужчину уже узнавали многие служащие, улыбались как доброму знакомому.

***

Все складывалось прекрасно. Открытие русского изобретателя Станислава Дмитриева было столь простым, какими бывают только истинно гениальные открытия. Работа в отделениях фирмы Михеева, а их уже было несколько, кипела, все шло к тому, что уже в скором времени можно будет приступить к непосредственно технической части осуществления проекта. Сильвен Маурер, подсчитывая предстоящую прибыль, довольно потирал руки и не переставал восхищаться своим русским партнером, отмечая его деловые качества и неутомимость. Тем более странным показалось Сергею поведение и мрачный вид Маурера, когда они, в очередной раз, встретились в Женеве.

— Послушайте, месье Михеев, у меня к вам серьезный разговор. — Обратился к нему швейцарец. Разговор шел на немецком языке, который Сергей и до того знал неплохо, а за время своих путешествий освоил так, что изъяснялся теперь уже без всяких затруднений. — Я навел о вас кое-какие справки, — и, заметив тень недовольства, пробежавшую по лицу собеседника, поспешил уверить: — Вы напрасно обижаетесь, у нас это совершенно нормальное явление. Должен же я знать, с кем работаю и с кем мне предстоит делить прибыль. Я совершенно не против, если подобные сведения вы соберете обо мне и о других наших партнерах. Но сейчас речь о вас. Мне сообщили, что в российской прессе вас величают не иначе, как крестным отцом русской мафии. Газеты пишут, что преступная организация, во главе которой стоите вы, самая сильная в России. Я хочу знать, так ли это? — и он пристально посмотрел Сергею в глаза.

— А если я вам сейчас скажу, что это не так, вы мне поверите?

— Сергей, согласитесь, это мое право — верить вам или своим информаторам. Но я вам сейчас говорю только о том, что пишут газеты. Пока эти публикации за пределы России не выходят, а если они просочатся к нам, в Европу? Вы представляете, как это может повредить нашему совместному бизнесу? С нами просто не захотят иметь дела, прекратят всякие отношения.

— Что вы предлагаете? — с раздражением спросил Михеев. — Может быть, мне стать медиамагнатом и скупить все российские газеты, чтобы они перестали печатать про меня всяческую клевету?

— Ну нет, конечно, об этом речь не идет, — Маурер иронии не понял. — Но надо подавать в суд. Когда суд подтвердит, что все опубликованное в вашей прессе не что иное, как клевета и выдумка, тогда отпадут все вопросы к вам лично.

— Я пытался, — огорченно признался Сергей. — Но у моего адвоката не принимают иски, либо они лежат в судах без рассмотрения.

— Как такое может быть? — поразился Маурер.

«В России все может быть», — хотел ответить Сергей, но смягчил формулировку:

— Вы плохо знаете Россию, Сильвен.