Позвонил Виктор Аверьянов:

— Серега, где я тебя застал?

— В женевском аэропорту.

— Куда летишь?

— В Москву лечу, не беспокойся.

— А я думал, ты забыл, что у нас завтра открытие, хотел напомнить.

— Так я и забыл, мне Наташа напомнила, так что секретарь тебя, Витек, опередила.

…Еще пару лет назад они с Виктором не так уж задорого купили в центре города захиревший торговый центр. В советские времена солидное и престижное, это «предприятие торговли» не выдержало конкуренции современных ярких и броских магазинов со сверкающими и по-новому оформленными витринами. Городские власти торговый центр продали. Друзья купили, не спеша делали ремонт, и вот наконец наступил день открытия.

Народу собралась тьма, тем более, что прошел слушок о беспрецедентных скидках, которые посулили первым покупателям новые владельцы, и многократных сюрпризах в день открытия. Перед центральным входом публику веселили цирковые артисты, девушки в коротких белых юбочках раздавали детишкам, да и желающим взрослым, конфеты и маленькие пирожные. Когда приглашенный оркестр грянул туш и гостеприимно распахнулись двери, многие автомашины, проезжающие мимо, притормозили, чтобы поглазеть на яркое зрелище. В короткой этой пробке застрял и лимузин всем известного олигарха Сосновского. Последнее время все звали Савелия Абрамовича — Сааб, от первых букв имени и отчества. Поддерживая свое прозвище, которое ему чрезвычайно импонировало, Сосновский стал ездить исключительно на машинах марки «Сааб», разумеется, не серийного производства, а индивидуальной сборки. Даже цвет у лимузинов, присылаемых из Швеции Саабу, был особым, не повторяющимся в серийном производстве.

— Что такое? Почему стоим? — недовольно спросил Савелий Абрамович, отделенный от водителя перегородкой, в переговорное устройство.

— Торговый центр открывают, сейчас поедем, — извиняющимся тоном проговорил сидящий рядом с водителем охранник.

— А ну-ка, подрули поближе, — велел заинтересовавшийся Сосновский. Он давно уже положил глаз на это здание, хотел открыть здесь автосалон, но, надо же, в свое время упустил из виду, а вот теперь кто-то и опередил, не зря же сказано — свято место пусто не бывает.

— А кто открывает, не знаешь? — снова проговорил в переговорное устройство.

— Точно не знаю, Савелий Абрамович, вроде, говорили, что «солнечные».

— Ну-ну, давай подруливай, заодно и поздравлю, — скомандовал олигарх.

Включив проблесковый мачок на крыше машины и порыкивая сиреной, лимузин остановился у самой нижней ступени перед центральным входом. В сопровождении охраны Сосновский проследовал в огромный светящийся торговый зал. Посередине стояли улыбающиеся совладельцы нового торгового центра Михеев и Аверьянов, рядом топтались чиновники из мэрии Москвы, суетились телерепортеры.

Сосновский подошел поближе, но остался стоять несколько в сторонке, ждал, когда его заметят. Первым увидел олигарха человек из мэрии. Он что-то шепнул на ухо Михееву, тот, в свою очередь, сообщил новость Аверьянову. Друзья подошли поприветствовать нежданного гостя, недоумевая, чего это Сааб решил почтить своим присутствием столь незначительное по его масштабам событие.

***

Сосновского Серей и Виктор встречали в основном на юбилеях да презентациях, дружбы не водили, общих дел не имели, потому и удивились нежданному визиту. Поприветствовав гостя, предложили ему показать торговый центр.

— Не стоит, — довольно бесцеремонно отказался Сосновский, — я и так вижу, что все сделано добротно, современно.

Виктор глянул на часы и, извинившись, заторопился — он уже опаздывал.

— Важная встреча? — ехидно поинтересовался олигарх, полагая, причем искренне, что важнее, чем встреча с ним, иной и быть не может.

— Самая важная, — подтвердил Виктор, — важнее и быть не может. День рождения дочери. Я ее утром только успел в щечку чмокнуть и сюда умчался, пообещал, что через часик вернусь, а сам задержался, так что еще раз извините…

Сосновский и Михеев обменялись еще парочкой ничего не значащих фраз, и олигарх, пробормотав невнятные поздравления, направился к выходу. Сергей проводил гостя до машины. Уже усаживаясь, Сааб, как о чем-то незначительном, сказал:

— А знаете что, продайте-ка вы мне этот торговый центр…

— Прямо сейчас? — улыбнулся Сергей, решив, что это неудачная шутка известного своей эксцентричностью олигарха.

— Ну зачем же прямо сейчас, — не принял шутки Сосновский. — Можете до завтра подумать, — и он протянул Михееву свою визитную карточку, заметив со значением: — Здесь телефоны, по которым дозваниваются.

Вечером, отмечая в ресторане день рождения дочери Виктора, Сергей поведал другу об утреннем разговоре с олигархом.

— А что, — неожиданно загорелся Виктор. — Давай продадим. Ну сам посуди, на кой хрен он нам сдался, этот торговый центр. Мало гостиницы, так еще и это себе на шею повесили. Это ж тебе не какой-нибудь магазинчик или цветочная палатка. Здесь и специалисты нужны, и персонал соответствующий, контроль за поставками, оборотом. Да что я тебе толкую, ты все это не хуже меня знаешь. А так, продадим — и прибыль солидная, и хлопот никаких. Тем более тебя-то теперь в Москве вообще почти не бывает.

«Может, и прав Виктор, — подумалось Сергею. — Когда еще заниматься торговым центром, когда с проектом по трубам головы поднять некогда, в самолетах больше времени провожу, чем дома». На следующий день он позвонил Сосновскому.

— В принципе мы готовы продать торговый центр, — сказал он. — Но ваше предложение, не скрою, застало нас врасплох. Мы хотим еще пару дней обдумать ваше предложение, посчитать наши расходы и назвать реальную цену.

— Да нечего считать, — грубо заявил олигарх. — Я предлагаю… — и он назвал сумму, за которую разве лишь его индивидуальной сборки «Сааб» приобрести можно было.

— Это шутка? — сухо осведомился Михеев.

— Я что, похож на шутника? — вопросом на вопрос ответил Сааб. — Эта та цена, которая меня устраивает, — отчеканил он.

— В таком случае я должен вам сообщить, что это та цена, которая не устраивает меня, — в тон собеседнику отчеканил Сергей.

— Ну, это твои проблемы. Мне отказывать не принято, — с угрозой в голосе заявил Сосновский.

— Если уж мы перешли на «ты», то я тебе хочу сообщить, что нам с тобой не по пути. Тебе подсказать адрес, куда идти, или сам дорогу найдешь?

Сааб аж задохнулся от гнева, не в силах ничего произнести. С ним давно уже никто не позволял себе разговаривать в подобном тоне. А тут какой-то мальчишка! Что он о себе возомнил?!

***

Уже через несколько часов запись этого разговора прослушивал на специально оборудованной для этого конспиративной квартире подполковник Мингажев. Никакой санкции на прослушку олигарха, тем более занимающего несколько весьма важных позиций в правительственных структурах, у него не было, да и быть не могло. Но, готовя себя к делам важным, Марат Дамирович методично и скрупулезно составлял досье на всех, кто входил в круг его интересов и кого в дальнейшем можно было использовать в хитросплетенных комбинациях, роившихся в его мозгу сотнями.

«Какой подарок, ну какой же бесценный подарок преподнес Михей», — размышлял Чингисхан. В эту минуту он даже почувствовал к Михееву что-то вроде симпатии.

— Через сорок минут буду у тебя, — предупредил Мингажев Пруткова — даже верный «пес» о существовании этой конспиративной квартиры ничего не знал. — А впрочем, нет, давай лучше встретимся на Суворовском бульваре, возле старого дома журналистов.

Он подумал, что при таком разговоре следует перестраховаться не на сто, а на все тысячу процентов, и потому решил перенести встречу на улицу, где, при определенных мерах безопасности, их разговор прослушать было практически невозможно.

***

— Но у меня нет в Москве сапера такого уровня, — словно оправдываясь, говорил Прутков, выслушав шефа. — Я же в Москве без году неделя, еще не успел обзавестись своими кадрами. Может быть, разрешите мне привлечь капитана из вашего отдела, ну этого, кажется, Упорова…

— Не Упорова, а Укорова, — машинально поправил Мингажев и тут же возмутился: — Совсем с ума сошел! Ни одна живая душа у нас в конторе не должна знать об этом. Даже если тень не то что подозрений, а сомнений возникнет, что взрыв машины олигарха организовали спецслужбы, ты себе даже представить не можешь, что с нами со всеми сделают. Твой Термез тебе курортом покажется. Как вообще тебе такая мысль могла в голову прийти?!

— Я все понял, — покаянно ответил Прутков.

Послушай, Ан — дрей, по городу бродят полчища безработных нищих «афганцев». Пошуруй среди них, только энергично, все надо делать быстро, — сменил гнев на милость успокоившийся подполковник.

— И как я сам не додумался? — хлопнул себя по лбу ладонью Прутик. — Спасибо, шеф, надоумили. Там я точно кого-нибудь подходящего найду.

— Но только втемную, только втемную, — категорически потребовал подполковник. Если после дела увидишь, что сапер о чем-то догадывается, — спишешь. А лучше спиши в любом случае, так оно надежнее будет. Как говорит наш подучетный контингент: «Береженого Бог бережет, а не береженого конвой стережет». Да, и еще, это важно. Желательно, чтобы пассажир пострадал, но не сильно. Очень желательно. Понимаю, времени на подготовку мало, понимаю нелегко, но надо постараться. От этого, учти, и для меня, и для тебя может зависеть очень многое.

… Прервав дневную передачу о бедственном положении индейских племен в США, диктор Первого канала российского телевидения зачитал официальное сообщение ИТАР-ТАСС:

«Несколько минут назад на одной из центральных улиц Москвы был взорван автомобиль известного предпринимателя, общественного и государственного деятеля Савелия Абрамовича Сосновского. Водитель и охранник предпринимателя погибли на месте. Сам Савелий Абрамович доставлен в реанимацию института Склифосовского. Врачи оценивают его состояние как критическое».

Когда Ельцин узнал о покушении на Сосновского, он спросил своего помощника: «Погиб?»

— Жив пока.

— Жаль, я б его, суку, сам взорвал.