Небольшая, в те годы еще небольшая, дачка подполковника Мингажева находилась неблизко. Добрались до нее уже почти к полудню. Хозяин встретил гостью радушно, если радушием можно назвать растянутые губы, видимо, обозначавшие улыбку, и совершенно холодный испытующий взгляд, каким он ее бесцеремонно рассматривал.

— Марат Дамирович, — представился Мингажев, — для вас — просто Марат.

— В таком случае для вас просто Рая, Раиса Горчинская.

Они прошли в беседку, где в самом центре большого круглого стола возле вазы с фруктами стояли бутылки с виски и кока-колой — видимо, Укоров доложил начальнику о пристрастиях своей подруги. Рядом с фруктами Горчинская увидела расписанное восточным орнаментом блюдо, на котором находилось всего несколько, но диковинно огромных помидоров. Она не удержалась, взяла один, который, тяжелый невероятно, на ладони не умещался. Заметив ее удивление, Мингажев пояснил: «Это мне сегодня утром приятель из Средней Азии прислал. Только на юге Узбекистана растут такие помидоры, называются они юсуповские, а еще их называют «бычье сердце», и весят по пятьсот-шестьсот граммов каждый.

— А вкус?

— Вкус восхитительный, впрочем, вы сегодня их отведаете сами. Не забудьте только желание загадать.

— Зачем? — удивилась Раиса.

— Ну как же, — пожал плечами Мингажев. — Есть такая примета: если что-нибудь пробуешь впервые и при этом загадаешь желание, оно непременно сбудется. Но, прежде чем мы приступим к дегустации, я бы хотел вам показать свои владения.

Он взял Горчинскую под руку и, выходя из беседки, пренебрежительно обронил Укорову: — А ты пока займись мангалом, разожги угли.

Осматривать, собственно, было нечего, да и не на экскурсию по своим владениям хозяин пригласил гостью.

— Вы журналист, и для вас не секрет, что наши законы сильно отстали от существующей в России действительности, — начал подполковник с места в карьер. — Страну захлестнули коррупция, преступность, взятки, грабежи и разбои, убийства. Организованные преступные группировки множатся, как грибы после дождя, а мы, как страусы, прячущие голову в песок, делаем вид, что не замечаем того, что творится вокруг. Вот недавно арестовали лидеров одной из самых опасных в России, а может, и не только в России, преступных группировок. Создана в московском районе Солнечный. Лидер — некто Сергей Михеев по кличке Михей. Опаснейший человек, прикрывшийся личиной респектабельного бизнесмена. Упрятали их в Бутырку, и что же вы думаете: нам удастся их осудить? Ничего подобного. По нашим вялым законам придется отпускать голубчиков на свободу. Конечно, наши законодатели пытаются внести изменения в Уголовный кодекс, в скором времени, видимо, будет меняться Конституция, но все это медленно, долго, очень нерешительно. Пока мы раскачиваемся, криминал, как ржавчина, разъест всю страну. Я думаю, нам нужно самим повести на них решительную атаку и создать такое общественное мнение, чтобы им на нашей земле тесно стало. Как вы, Раечка, посмотрите на то, что вас мы попросим написать статью о русской мафии, о той угрозе, которую несет нашему обществу организованная преступность? В нашей прессе таких откровенных публикаций пока не было. Вы будете первая. Ну как вам мое предложение? — нетерпеливо спросил Мингажев. — Кстати, имейте в виду, что для продвижения в средствах массовой информации этой темы руководство создало некоторый фонд, которым я вправе распоряжаться. Ну так как? Можно считать, что мы договорились?

— Не вижу для этого никаких препятствий, — пожала плечами журналист. — Надо думать, материалами вы меня обеспечите?

— Понимаете, Рая, я не вправе разглашать оперативную информацию, — начал вилять Мингажев. — Разумеется, кое-какие материалы вы получите. Но, мне кажется, вы не уловили главного, не обижайтесь, пожалуйста. Тут дело даже не в фактах, а вашей гражданской позиции. И, конечно, в смелости.

Мингажев глубоко заблуждался, предполагая, что Горчинская чего-то недопонимает. С первых же слов подполковника она прекрасно поняла, чего от нее хотят, и сейчас думала только о том, как продать себя подороже.

— Если вы не готовы делиться со мной имеющимися у вас материалами, не стоило и разговора этого заводить, — насмешливо заявила она. — О каких таких оперативных секретах вы мне тут толкуете? Дайте мне то, что мне нужно, а я уж сумею распорядиться как положено и написать такую статью, чтобы у людей кровь в жилах застыла.

«Ого! — мысленно восхитился Мингажев. — Похоже, этот долдон Укоров своей отбитой в боксе башкой и сам не понимает, какой клад нашел», — а вслух сказал:

— Раиса, вы превзошли все мои ожидания. Можете не сомневаться. В вашем распоряжении будут любые сведения, которые вам понадобятся. Скажу больше: если в ваших статьях будут обнародованы факты, ранее даже нам неизвестные, мы с удовольствием отреагируем на них.

О, как же ждала она этого момента! Грезила о нем в своих мечтах. Горчинская поняла, что ей предоставляются поистине неограниченные возможности для ее самых смелых фантазий и вымыслов.

— Когда нужна первая статья? — деловито поинтересовалась Раиса.

— Желательно, чтобы она у вас была готова, ну, скажем, через недельку, а о дате публикации мы вас заблаговременно уведомим. А теперь вернемся к мангалу, и я угощу вас чудесным шашлыком.

Шашлыки и впрямь были превосходными, а знаменитые юсуповские помидоры ей так понравились, что она, не в силах остановиться, беспрестанно отрезала себе все новые и новые кусочки. Гостеприимный хозяин проводил их с Укоровым до ворот. Когда они сели в машину и Раиса оглянулась, чтобы помахать Марату на прощанье рукой, у нее в голове мелькнула мысль: на этой дачке надо повесить мемориальную доску с надписью «Здесь родилась Солнечная ОПГ».

Возле подъезда своего дома, тоном, не терпящим возражений, она заявила любовнику: «Сегодня езжай к себе, порадуй любимую женушку. Мне надо работать».

На самом деле ей необходимо было остаться одной и как следует продумать, как вести себя и как планировать свою дальнейшую жизнь. А в том, что в ее жизни наступают значительные перемены, открывается новая и такая заманчивая страница, Раиса Горчинская ничуть не сомневалась.

Открыв возле входной двери сумочку, чтобы достать ключи, увидела плотный белый конверт. Кто и когда ей его подложил, она не видела, но не особо удивилась. Скорее наоборот — было бы странно, если б конверта не оказалось. Пересчитывать купюры она стала, в этом не было необходимости — на банковской упаковке цифра и так обозначена — 10 000 долларов США.

***

Первый из знакомых редакторов, кому Горчинская предложила свой опус, проявил неожиданную строптивость и ответил ей старинной газетной присказкой: «Читал и духом возмутился: зачем читать я научился?». Потом пояснил свою мысль:

— Надо полагать, никаких подтверждающих документов у тебя нет. Я лично про такого Михея и слыхом не слыхивал. Если он таков, как ты его здесь изобразила, он меня на лоскуты порвет, а что сделает с тобой — мне неинтересно. А если он законопослушный человек и ты его, мягко говоря, облила помоями, то иск его адвокаты предъявят, что меня на лоскуты порвут мои издатели. И на кой же ляд мне вся эта канитель?

— Ну не бесплатно же я тебя об этом прошу, — заявила Раиса.

— Ой, да не смеши ты меня. Ну, сколько ты мне можешь предложить? Ты хоть сама-то понимаешь, сколько нужно заплатить за этот пасквиль?

— Сколько скажешь, столько и заплачу, — самонадеянно пообещала Горчинская.

Умудренный и много чего на своем газетном веку повидавший редактор на этот выпад лишь усмехнулся и беззлобно сказал:

— Ступай, старушка, ступай, у тебя таких денег быть не может.

Вечером Раиса передала о своем разговоре Никодиму-Нику. Тот проглатывал очередную килечку; без этой, как про себя думала Раиса — гадости, — он теперь к ней в дом не являлся.

— Н-да, об этом мы как-то не подумали. Ладно, завтра посоветуюсь с шефом, — решил Укоров. А на следующий день внушительно заявил: — Больше сама не лезь. Только после того, как я отмашку дам.

***

Статья «Осторожно: Солнечная мафия» и впрямь произвела эффект разорвавшейся бомбы. Зерно сорняка, брошенное в нездоровую почву, дало обильные всходы. Общество, влачившее нищенское существование, раздираемое коррупционной властью, нищетой, законодателями, не имевшими никакого понятия о том, что такое закон, это общество хотело видеть зримого виновника всех своих бед. Горчинская, с подачи своих новых вдохновителей из МВД, им такого виновника показала. Как после главной роли в хорошем фильме актер становится знаменит на утро после премьеры, так враз знаменитой стала и Раиса. Ее имя было на слуху у всех. Газетам, где публиковались очередные статьи Горчинской, был обеспечен повышенный тираж. Ее, отныне признанного эксперта по проблемам «русской мафии», все чаще и чаще приглашали на телевидение. Теперь уже не она убеждала редакторов опубликовать ее бредни. Напротив — день и ночь трезвонил телефон, от заказов не было отбоя. Сочиняя о мафии и организованных преступных группировках все новые и новые небылицы, она уже давно переступила ту грань, за пределами которой остались такие понятия, как совесть, честь, даже элементарная порядочность. Садясь за свой домашний компьютер, Раиса напевала одну и ту же, привязавшуюся к ней строчку из Высоцкого: «А из зала мне орут: «Гони подробности!» «Хотите подробности, будут вам подробности», — бормотала под нос сочинительница страшных сказок. Ее воспаленный мозг, буйная, необузданная фантазия, разогретая алкоголем, рисовали картины ужасов, один другого страшнее. Здесь были похищенные младенцы и закатанные в бетон должники, ограбленные банки с десятками расстрелянных из автоматов служащих и взрывы машин министров и депутатов. А как ей удавались красочные сцены кутежей главарей мафии! Роскошные дворцы, кавьяр в бочках, коллекционные шампанское и коньяки, миллионы, проигранные в казино Лас-Вегаса и Лазурного берега… Ужасающие преступления японской «Якудзы», американских «Ангелов ада», сицилийской «Коза ностры» и неаполитанской «Каморры» — все они меркли перед жестокостью русских организованных бандитов. И когда в российской прессе, торжествуя и улюлюкая, распространили отчет Интерпола, название «Русская мафия» занимало в списке самых жестоких мафий мира третью строчку. Россиянам было чем «гордиться».

По большому счету, да и не то, что по большому, а просто по сути, Горчинскую следовало бы судить за антигосударственную деятельность, ничем и никем не подтвержденные ложь и клевету. Американские и европейские спецслужбы прилагали гигантские усилия и тратили огромные средства на то, чтобы создать миф о русской преступности, перекрыть все ходы проникновения российского бизнеса на Запад. И вдруг — такой подарок! Они готовы были озолотить безвестную им Раису Горчинскую. Не на западные доллары, не на швейцарские франки и не на немецкие марки, а за собственные российские «деревянные» рублики сделала она то, к чему западные спецслужбы так упорно стремились вот уже несколько лет. Миф-«джинн» был из бутылки, наполненной клеветой, выпущен.