Запись в дневнике Клауса фон Хорста.

«7 ноября 1942 г. Специальный поезд фюрера.

Последние четыре дня весь штаб находился в чрезвычайном напряжении, так как фюрер ожидал удара русских именно сегодня, в годовщину их революции. А минувшей ночью ни я, ни генерал Йодль вовсе не сомкнули глаз. В Северной Африке неудачи преследовали Роммеля... Утром никаких тревожных донесений ни от Паулюса, ни от Вейхса не получено. Нечеловечески уставший фюрер неожиданно принял решение отправиться в Мюнхен. В 13 часов 40 мин. мы выехали из Растенбурга. Я нахожусь в вагоне вместе с моим шефом. Кроме него, сопровождают фюрера также Кейтель, Шпеер. По данным нашей разведки, русские планируют ещё в этом году провести крупное наступление на Донском фронте или в Центре. Если учесть, что поступают сведения о перегруппировке войск противника вблизи Сталинграда, то вполне можно предположить о готовящемся прорыве именно в этом районе. Фюрер уже несколько раз говорил о «возможности большого русского наступления, вероятно зимнего, на участке союзных армий через Дон на Ростов». Для укрепления румынских и итальянских армий приданы наши авиаполевые дивизии как «ребра корсета»... Спецпоезд движется крайне медленно. На всех крупных станциях телефонный кабель связывается с железнодорожной сетью, чтобы фюрер и начальники штабов контролировали обстановку в целом. Около семи вечера дежурными нашего штаба было получено по радио сообщение о том, что британские войска, находившиеся вблизи Гибралтара, соединились с американским конвоем и взяли курс на восток. У Гитлера началось совещание.

9 ноября 1942 г. Мюнхен.

Вчера утром, на остановке в Тюрингии, пришло известие, что англо-американцы высаживаются на североафриканском побережье. Во Франции наши войска подняты по тревоге... Я стоял у окна вагона, когда поезд мчался мимо родных мест. Неясная грусть стиснула моё сердце. Грусть о молодости, о любимых людях. Разве мог я представить ещё год назад, что буду проезжать неподалёку от родового имения в поезде фюрера? Теперь это естественно. Гитлер с уважением относится к людям, имеющим дворянский титул. Это подтвердилось вчера, когда он приветливо здоровался с представителями германской знати и своими старыми товарищами по «пивному путчу» в знаменитой пивной «Лёвенбройкеллер». Мне посчастливилось присутствовать на празднике в честь 19-й годовщины начала национальной революции. Я осматривал огромный зал, украшенный цветами, нацистскими стягами и портретами вождя, и невольно представлял, как тогда, в двадцать третьем году, смельчаки-патриоты во главе с Гитлером и Людендорфом отсюда замаршировали по улицам. И никто не дрогнул, когда около «Фельдхернхалле» полицейские встретили их выстрелами. Фюрер был травмирован, но Провидение уберегло его от пули. Точно так же Господь спас меня на берегу Дона!.. Рядом с фюрером были Борман, Геббельс, Шпеер. Зал неистовствовал. Гитлер выступал с ожесточённым пафосом. Вся публика была точно бы заворожена!

— Наш военный план будет осуществляться с железной твёрдостью! Хотели овладеть Сталинградом, и нечего скромничать: он уже взят... Там, где стоит немецкий солдат, туда больше никто не пройдёт... Некоторые говорят: «Почему вы тогда не продвигаетесь быстрее?» Потому, что я не хочу иметь там второго Вердена; лучше наступать совсем маленькими ударными группами. При этом время не играет никакой роли. Больше ни одно судно не идёт по Волге. И это — решающее!

Сегодня неотлучно в штабном вагоне. Занят, как и все, Западным фронтом.

17 ноября 1942 г. Берхтесгаден. Малая рейхсканцелярия.

То, что я ждал много месяцев, наконец-то свершилось! Весь день, получив суточный отпуск, провёл с женой, которая немедленно приехала сюда после нашего телефонного разговора. Полдня не выходили из номера отеля, в котором Луиза разместилась. Потом гуляли по городку и возле Княжеского озера. Альпы, золотой наряд осени, хрустальный горный воздух и синее небо над головой. А рядом — моя красавица, мой светлый голубь! Курортный люд с интересом поглядывал на нас, влюблённых и счастливых! Луиза удивила меня своей страстностью и заботливостью. Привезённые пироги, бекон и вино из нашего подвала просто восхитительны! Как и подобает жене, она немного пожурила меня за длинные волосы и повела стричься к парикмахеру-австрийцу. Мартин передал мне рисунки, на которых изображены немецкие танки и самолёты, уничтожающие русских солдат. Милый мальчик желает скорейшей победы, чтобы я вернулся домой... Поздно вечером я на такси отвёз Луизу в Мюнхен, помог сесть на поезд. После расставания — подъём душевных сил и естественная, лёгкая грусть. Впрочем, ощущение полноты счастья ещё потому, что совсем близко, в Бергхофе, восстанавливает силы фюрер!

26 ноября. Ставка «Вольфшанце». Растенбург.

Катастрофа на Волге! Все мы поглощены поиском выхода, оптимальных мер для исправления возникшей ситуации.

Что же случилось? Почему стало возможным окружение наших 22 дивизий и разгром 3-й румынской армии? Во-первых, плохая работа нашей разведки. Мы не имели достоверных сведений о резервах Сталина. К тому же Цейтцлер и Кейтель несерьёзно отнеслись к предостережениям фюрера! Во-вторых, внезапность и мощность контрудара русских. В-третьих, низкая боеспособность румынских войск. И наконец, психологическое состояние наших солдат, измотанных боями.

Всё началось 19 ноября, когда Цейтцлер сообщил из Ставки в малую рейхсканцелярию об успешных атаках противника позиций 3-й армии румын. Потом стало доподлинно известно, что их корпус смят у станицы Распопинской. В горный дворец фюрер вызвал Кейтеля, Йодля. Борман также был там. Из Зальцбурга, где стоял поезд полевого штаба «Атлас», прибыли генералы и офицеры. Я присутствовал на совещаниях у фюрера в последующие два дня. Уже 20 ноября ни у кого не осталось сомнений в том, что нужно предпринять энергичные меры.

Было решено создать ударную группу из войск 11-й армии, а её штабу во главе с фельдмаршалом Манштейном поручить создание новой группы армий «Юг» из всех наших сил, находящихся в угрожаемой зоне. 21 ноября вечером из Ставки передали сводку, что русский прорыв фронта 3-й румынской армии значительно углубился... Южнее Сталинграда, в Калмыцких степях русские также начали наступление против восточного фланга 4-й танковой армии и 4-й румынской армии. Кризис назревал. Единственно верным решением, на мой взгляд, было предложение генерала Йодля. Мой шеф предложил отвести войска из Сталинграда, поскольку оттуда опасность атаки исключена, и укрепить южный фланг 6-й армии, в противном случае окружение наших войск неприятелем у Сталинграда явится вопросом нескольких часов. Фюрер во второй раз не прислушался к начальнику штаба оперативного руководства! Накануне Йодль предлагал решение всех вопросов предоставить Вейхсу, командующему группой армий «Б», которые расположены в непосредственной близости к оперативной территории. Гитлер лишь с непоколебимой твёрдостью повторил: «Как бы там ни было, а Сталинград нужно в любых обстоятельствах удержать». Предсказание Йодля свершилось на следующий вечер. Оба ударных клина русских соединились у Калача, вследствие чего 6-я армия была окружена. Гитлер отклонил просьбу Паулюса о прорыве на юго-восток и приказал закрепиться между Волгой и Доном.

С момента получения роковой сводки из Ставки, в течение трёх суток, пока основной штат Верховного командования самолётами и курьерскими поездами добирался до Растенбурга, вермахт практически оставался неуправляемым... Дорого обошёлся нам отдых в Альпах!»