Следующая неделя врезалась в память жителям столицы благодаря двум любопытным происшествиям. Одно из них оказалось достаточно курьезным.

Неподалеку от Белого дома «замели» весьма оригинальную личность. Этот бедолага на всех парусах мчался к зданию парламента, размахивая каким-то странным предметом, издалека похожим на пистолет. Потом выяснилось: этим предметом оказалось не что иное, как жареный цыпленок. Полицейским чудак объяснил: «Я хотел поделиться с Президентом обедом. Он же сам не раз заявлял, будто мечтал стать народным президентом. Или я ошибаюсь?»

Второе событие ознаменовалось преждевременными — на неделю раньше — гастролями цирка Ромеро в Вашингтоне.

Погода стояла на редкость теплая. Направляясь на работу, Джини даже не стал закрывать в машине окон. Цирк раскинулся огромным цветастым куполом неподалеку от поворота, ведущего к Мерриам. Проезжая мимо шапито, Джини разглядывал пестрые флажки. До него вдруг донесся знакомый с детства запах древесных опилок и конюшен.

Мэгги догадывалась, что в отношениях Джини и Лори происходят какие-то перемены, которые здорово отражаются на психике ее шефа. Мэгги изо всех сил старалась окружить его лаской и вниманием, дабы не раздражать Джини лишний раз. После свадьбы Кейлера она проревела всю ночь, но теперь, трезво оцепив ситуацию, поняла, что только она — Мэгги — сможет стать для Джини настоящим другом и советником. Только она сможет помочь ему пережить эти трудные времена, пока Лори не превратится, наконец, в нормальную женщину. Как только на работе возникали какие-нибудь неприятности, Мэгги первой спешила на выручку, и стоило Джини появиться утром на пороге, Мэгги безошибочно определяла его настроение и вела себя соответственно.

Сегодня Джини был явно в духе.

— Ты собираешься сходить в цирк? — с ходу огорошила его Мэгги, роясь в кипе неотложных документов.

— Когда вкалываешь на Генри Несса, цирка хватает по горло, — отшутился Джини.

— Зря ты так. Программа великолепная. Обязательно сходите вместе с Лори.

Джини прикурил сигарету.

— Ты знаешь, я не схожу с ума от цирка. Даже в детстве я не больно-то балдел от их трюков. Теперь — тем более. А вереница слонов, бредущих друг за другом, да еще цепляющихся хоботом за хвост впереди идущих, напоминает мне разве что сборище демократической партии.

Мэгги рассмеялась.

— Кофе хочешь?

— Нет, лучше подсоби мне кое в чем.

— Помочь тебе? Да ты, похоже, и сам готов кому угодно помощь оказать. В последние дни ты просто светишься от счастья.

Джини откинулся на спинку кресла.

— Да, это верно. И Лори тоже счастлива, как мне кажется. Теперь мы перешли на совершенно иную ступень отношений. Мы начали искренне доверять друг другу и уже сделали первый шаг. Теперь самое главное— это пластическая операция. Тогда, пожалуй, почти все трудности останутся позади.

— А какие именно здесь «но»?

— Я не говорил никаких «но», — удивился Джини.

— Это верно. Вслух не произносил «но», однако явно подразумевал их. Ты налаживаешь отношения с Лори, ждешь не дождешься пластической операции, со спокойной душой переселяешься в гостеприимный и невероятно дружелюбный замок Дракулы… и все же остается маленькое «но».

— Если бы я женился на тебе, — улыбнулся Джини, — я бы, наверное, ничего не смог скрыть. Ну, хорошо, ты как ищейка, чуешь все. Моя проблема снова упирается в племя убасти. Понимаешь, мне кажется, существует какая-то тайна, в которую Лори и ее мать меня не посвящают, и касается она этого растреклятого племени. Думаю, если бы я поподробнее узнал об их обычаях и традициях, мне стало бы проще общаться с Лори. Короче, хотелось бы нарыть побольше информации. И не только о том, что убасти — это человекольвы.

Мэгги пожала плечами.

— Послушай, а может, все-таки имеет смысл не распутывать клубок этой тайны? Ведь если Лори сама ничего не рассказывает, наверное, она небезосновательно считает, что для твоей сверхчувствительной натуры эти сведения могут явиться слишком тяжким бременем.

Джини поднялся с кресла и потянулся.

— Может быть. Однако складывается такое впечатление, будто в доме всем, кроме меня, известна какая- то тайна, которую постоянно пытаются скрыть от меня. Возьмем, к примеру, их шофера, Мэтью. На днях он меня подкараулил и попытался сообщить про «сына Баста» или что-то в этом роде, но стоило появиться на горизонте мадам, Мэтью спешно ретировался.

— Сдается мне, о мудрейший, что фонтан твоего воображения не иссякает, — изрекла Мэгги, неспешно потягивая кофе.

— Ты не жила в этом доме, а я торчу там постоянно.

— Ну перестань, Джини, у Лори скорее всего просто какие-то проблемы генетического характера. И никакого они не имеют отношения ни к монстрам, ни к ящерам, ни к чудищам со дна морского. Ты ведь уже обращался к психиатру, да и операция не за горами. Теперь с тебя и взятки гладки.

— Не знаю, — задумчиво отозвался Кейлер. — Но я нутром чую, что атмосфера в поместье со дня на день накаляется и вот-вот произойдет нечто из ряда вон выходящее. Только вот что…

— Джини, милый, ну конечно же, так скоро напряжение и не спадет. Это вполне естественно. Все так и должно быть. Стоит тебе разрешить свои проблемы с Лори, как страсти улягутся. Все это вопрос времени.

— Да уж, — согласился Джини. — В ближайшие дни вряд ли стоит ожидать изменений.

Он нахмурился и с интересом уставился на струйку голубоватого дыма, поднимающуюся от тлеющей сигареты, словно именно в ней и крылась разгадка тайны.

— Послушай, — внезапно встрепенулась Мэгги, — если тебе и в самом деле полегчает от этого, отпусти меня на пару часиков. Я сгоняю в антропологическую библиотеку и пороюсь там.

— Ты не обязана делать это.

— Знаю, что не обязана, но теперь и у меня внутри засвербило. Надо же доказать тебе, что Лори действительно настоящая красавица… с небольшими генетическими отклонениями, а семейство Сэмплов — никакие не чудовища и не пришельцы и что, наконец, настало время забыть о волнениях. Знаешь, даже Генри Несс заметил, что ты не в себе. Он, похоже, предполагает, будто ты задумал нечто грандиозное, ну, например, ведешь переговоры с тайными агентами Фиделя Кастро о продаже им Панамского канала.

Джини взглянул на часы.

— Ладно, Мэгги. Два часа, максимум — три. И ровно к трем постарайся вернуться.

— Вот и прекрасно, — обрадовалась Мэгги, допивая свой кофе. — И еще одно, Джини.

— Что такое?

— Помни, что я любила тебя… А может быть, люблю и сейчас. Так что самое главное для меня — твое счастье.

Джини тепло улыбнулся.

— Спасибо, Мэгги. Ты мой ангел-хранитель.

* * *

Пробило уже пять часов, но Мэгги не возвращалась. Генри Несс вызвал Джини на срочное совещание. Кейлер сунул записку с просьбой позвонить ему домой на пишущую машинку Мэгги. Спешно собрав все необходимые документы, Кейлер помчался на двенадцатый этаж. У входа в конференц-зал стоял раздраженный Уолтер Фарлоу и нервно покусывал мундштук потухшей трубки.

— Что стряслось? — на ходу спросил Джини.

— Плохи дела. Газетчики пока не пронюхали, слава Богу. Короче, какой-то маньяк похитил сына французского посла.

— Да вы шутите! Что, прямо сейчас?

— Насколько я понял, нынешней ночью. Полиция всячески старается, чтобы никакая информация не просочилась в прессу. Похоже, они ждут не дождутся, когда за ребенка потребуют выкуп в виде каких-то политических сделок. Генри просто с ума сходит.

— Представляю себе. Похитителей еще не вычислили?

— Пока что нет. Кстати, никто еще и не заикнулся о выкупе. Но Генри почему-то уверен, что эта чудовищная акция напрямую связана с проблемой Ближнего Востока. Ему кажется, что похитители начнут сейчас обвинять арабов в смерти ребенка.

В этот момент двери конференц-зала распахнулись. Генри Несс поджидал сотрудников в окружении мрачного представителя ФБР, французских дипломатов и агентов ЦРУ.

— Ну что ж, господа, — вздохнул Генри Несс, — давайте думать, что может означать это похищение.

Совещание длилось более трех часов. Высказывались самые безумные предположения, но постепенно переговоры зашли в тупик. Никаких сообщений из полиции так и не поступило, а зал к этому времени буквально заволокло сигаретным дымом. Когда Генри Несс раз в пятнадцатый начал излагать свою теорию относительно похищения ребенка, зазвонил телефон, стоявший возле Джини.

— Простите, — извинился Кейлер и снял трубку.

— Кейлер слушает.

— Дорогой, это Лори.

— А, привет. Послушай, милая, я сейчас очень занят. Я на важном совещании, освобожусь часа через два, не раньше.

— Прекрасно. Представление в цирке начинается в половине десятого.

— В цирке? В каком цирке? Что-то я не понимаю…

— У меня для тебя приятный сюрприз, — проворковала Лори. — Мне удалось раздобыть два билета на сегодняшнее представление.

Джини потянулся за пачкой сигарет.

— Лори, мне, конечно, очень неловко, но я не хочу сегодня никуда идти.

— Но все в восхищении от цирковой программы! — не унималась она. — Там такие воздушные акробаты!

Джини прикурил сигарету и в отчаянии потер затылок.

— Лори, после пятичасового совещания я уже не в состоянии оценить твоих гениальных акробатов. Так что, пожалуйста, сделай одолжение… сдай билеты.

— Ну, Джини…

— Прости, дорогая, но я занят.

— Джини, а я так мечтала сходить в цирк! — обиделась Лори.

— Ну, хорошо, как-нибудь в другой раз обязательно сходим.

— На все представления билеты уже распроданы. А сегодня, кстати, покажут нечто особенное.

— Что же именно?

— Увидишь.

И тут только Джини заметил, что Генри Несс искоса посматривает на него. Действительно, семейные проблемы в самый разгар такого важного совещания! Генри Несс не раз высказывал мысль о том, что все его подчиненные как один должны быть женаты на своих рабочих местах, а уж если кто-то — чаще двух раз в неделю — уходил вечером к жене, то такой извращенец считался если не двоеженцем, то по крайней мере развратником.

— Ну, пока, — занервничал Джини, — я все-таки на работе.

— Ну, пожалуйста, пойдем, — настаивала Лори.

— Я перезвоню тебе попозже, и тогда решим.

— Я люблю тебя, Джини. Ну, пожалуйста, пойдем.

Генри Несс недвусмысленно кашлянул, и Джини виновато улыбнулся.

— Ну, хорошо, — сдался он. — Пойдем в цирк. Заскочи ко мне в девять. А теперь пока, у меня срочные дела. Я не могу больше разговаривать.

— Джини, ты просто прелесть. Я тебя обожаю!

— Я тоже. Пока.

Повесив трубку, Джини с таким невозмутимым выражением лица повернулся к присутствующим, словно разговаривал только что с британским премьером.

— Я надеюсь, дома у тебя все в порядке? — поинтересовался Генри Несс.

— Конечно, сэр. Все отлично.

— Ну и прекрасно. А то мои подчиненные так усердствуют на работе, что частенько забывают про дела домашние.

Раздались смешливые повизгивания, смахивающие скорее на вой гиен. Переговоры продолжились.

* * *

Представление закончилось около полуночи. Уставший и злой Джини пробирался к стоянке, перешагивая через груды пивных и лимонадных банок, стараясь не наступать на недоеденные куски пиццы. Огни цирка начали гаснуть, а жонглеры и наездники гуськом потянулись к вагончикам, чтобы принять душ и, переодевшись, усесться, наконец, перед телевизором с баночкой пива.

Несмотря на то, что Джини благоразумно надел в этот холодный ноябрьский вечер теплый плащ, он чувствовал, что его время от времени бьет дрожь. Однако Кейлер отнес это за счет своих пошаливающих нервов.

К началу представления они опоздали из-за затора, образовавшегося на подъезде к цирку. Вдобавок ко всему выяснилось, что места их уже заняты каким-то совершенно безразмерным джентльменом деревенского разлива и его дородной супругой. В итоге Кейлеры целых два часа проторчали на галерке среди улюлюкающей детворы и дряхлых стариков. С деревянной скамейки почти ничего не было видно, а вопли мальчишек вдобавок ко всему заглушали все звуки, доносившиеся с арены.

Однако Лори, похоже, была восхищена представлением. Джини полез в карман и обнаружил, что сигареты кончились.

— Джини, — с восторгом произнесла Лори, — мне так понравилось!

— Понравилось? — удивился он. — Чего же там было хорошего?

— Ну, все. Все здесь просто великолепно!

— Да ты издеваешься надо мной! Лично мне удалось разглядеть только каких-то толстозадых наездниц, да еще того бедолагу, которым зарядили пушку и выстрелили. Несчастный подлетел аж на полметра, не меньше.

Лори дернула мужа за рукав с такой силой, что Джини пришлось замолчать. Она уставилась на Кейлера возбужденным сверкающим взглядом.

— Джини, пойдем посмотрим на львов.

— На львов? Ты думаешь, стоит?

— Джини, ну они ведь такие красивые! Ты видел их во время представления?

— A-а… Ну, конечно. Настоящие красавцы.

— Вот именно. Они просто неотразимы! Помнишь того самца с обалденной гривой? Ты обратил внимание на его морду? Она такая мужественная, умная, и в то же время свирепая.

— Лори, прости, но я не специалист по львам.

— Но ты ведь женился на мне.

— Да, было дело, но сейчас, похоже, имеет смысл поскорее добраться до машины и вернуться, наконец, домой.

Лори поцеловала мужа. На душе у Джини сразу потеплело, и он снова уловил мускусный аромат, исходивший от Лори.

— Ну пожалуйста, Джини. Это же недалеко. Несколько шагов.

Кейлер покосился на жену и понял, что не сможет отказать ей: настолько хороша была сейчас Лори.

— Ладно. Только не долго — буквально на пару минут. И что ты в них находишь?.. А, впрочем, я-то простой наблюдатель… Что до меня, то я не отличу гриву от обыкновенной метлы.

Лори снова чмокнула его в щеку.

— Ты неотразим, — прошептала Лори. — Ты даже не представляешь себе, как ты неотразим.

Миновав вагончики, где разместились клоуны, они обогнули загон со слонами и, наконец, приблизились к рядам клеток, где обитали тигры и львы. Сейчас здесь было сумрачно, потому что свет на ночь отключали. Трд- ва шелестела на ветру. То и дело из мрака доносилось царапанье и хриплое рычание сонных хищников.

Лори потянула Джини за рукав, и они пробрались к самой дальней клетке, где находился самец льва.

Заметив чужих, дев приподнял огромную косматую голову и прищурил свои раскосые глаза. А потом снова широко раскрыл их, наблюдая, как двуногие пристально рассматривают его сквозь толстые прутья решетки.

— Вот он, — выдохнула Лори. — Правда, он великолепен?

Джини прищурился.

— Да, зверюга что надо.

— Да не просто «что надо», — увлеченно подхватила Лори. — Он настоящий царь. Даже бог. Ты только взгляни на его мускулы. А какой роскошный мех! А когти!

Джини закашлялся.

— М-да. Только уж больно задрипанный.

Но Лори как будто и не слышала его.

— Тебя держат в клетке… Правда, красавец ты мой? Тебя так долго держали в этой клетке… Послушай, Джини, а ты не знаешь, сколько может весить такой зверь?

— Фунтов двести, наверное. Ну ладно, Лори. Я уже, похоже, окоченел тут. Пошли.

Лев глухо зарычал и тряхнул гривой. Лори обхватила себя руками и прикрыла глаза.

— Лори, — чувствуя закипающую в нем ярость, обратился к жене Кейлер, — нам пора идти. Я голоден как зверь и к тому же продрог до костей.

Но Лори продолжала стоять с закрытыми глазами. Она нежно поглаживала рукава своей меховой шубы, будто хотела сама себя приласкать. Лев снова зарычал, но в следующий миг положил морду на передние лапы.

— Лори, — нетерпеливо позвал Джини. — Скажи своему приятелю «до свидания» и быстрее домой.

Лори медленно открыла глаза и повернулась к мужу.

— Как ты можешь насмехаться над ним, — зашипела она. — Да, он заперт в клетке. Но он так прекрасен! И нечего тут над ним издеваться.

— А я и не издеваюсь, — оторопел Джини. — Я просто хочу домой.

— Ну подожди. Еще немножко…

Лори вплотную приблизилась к железным прутьям. Лев приоткрыл глаза, внимательно наблюдая за движениями девушки. Джини попытался было одернуть Лори и предупредить, что стоять так близко к решетке весьма опасно. Однако внутренний голос подсказывал ему, что Лори не нуждается сейчас в его советах.

Лев поднял голову, а затем резко вскочил на лапы. Это был мощный и крупный самец. Длительное содержание в клетке привело к тому, что шерсть его потускнела и кое-где потерлась, однако мускулы так и играли на его напружиненном теле. От льва исходил мускусный запах.

Медленно, помахивая на ходу кончиком хвоста, лев подошел к тому месту, где стояла Лори. Обнажив огромные клыки, он тихо зарычал, но Лори и не думала отходить от клетки. Лев приблизился к прутьям и, тщательно обнюхивая Лори, начал скрести когтями деревянный настил. Несколько секунд Лори стояла не шевелясь, а потом вдруг отступила на шаг и низко поклонилась.

— Лори! — возмущенно воскликнул Джини.

Девушка неторопливо выпрямилась.

— Он прекрасен, — прошептала она. — Я должна дать ему понять, что признаю его превосходство. Я должна выказать льву свое почтение.

— Почтение? Какому-то зверюге? Лори, Бога ради, опомнись, что ты несешь?!

Лори напряглась.

— Джини, по-моему, ты кое-что забыл.

— Я никогда ничего не забываю. Просто мне претит, когда ты раздаешь поклоны всяким цирковым животным, вот и все.

Лори собралась было дерзко ответить, но взяла себя в руки.

— Ну не сердись, Джини. Прости меня. Но и ты не забывай, что я наполовину львица. Так что, он в некотором смысле мой родственник. И, кроме того, — просто великолепный зверь.

— Лори, я все понимаю. И стараюсь встать сейчас на твое место. Но ведь ты сама обещала постепенно избавляться от этой своей львиной половины и начать превращаться в нормальную женщину… с человеческими идеалами. А этот… повелитель джунглей… ну, может быть, он, конечно, самый обалденный из всех львов, уж не знаю… Но только не надо отбивать ему поклоны! Хоть это тебе понятно? Он — животное, а мы — люди. На эволюционной лестнице мы стоим над ними ступенью выше. И никакого родства тут быть не может. Это азбучные истины естествознания.

Лори отвернулась от мужа и снова поглядела на льва. А тот встряхнул гривой и, глухо рыкнув, улегся на настил.

— Ты слышишь меня Или нет? — вскипел Джини.

— Да, — покорно отозвалась Лори. — Я тебя слышу.

— И ты со мной не согласна?

— А ты этого хочешь?

— Я не вправе заставлять тебя, но, конечно, мне бы хотелось, чтобы ты разделяла мое мнение.

Лори взяла его под руку, и они зашагали к автостоянке по хрустящей от мороза траве. Машины уже начали разъезжаться, и повсюду вспыхивали то белые, то красные огоньки фар и габариток.

— Джини, — вдруг посерьезнев, торопливо заговорила Лори, — ты ведь никогда не перестанешь сомневаться в моей любви, правда?

— А почему я должен сомневаться?

Девушка остановилась и внезапно прижала его к себе.

— Ты никогда не должен думать, что мои чувства фальшивые или неискренние, потому что это было бы неверно. Я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить.

Кейлер поцеловал жену в щеку и уткнулся лицом в ее пушистые волосы. Если бы только он сейчас не валился с ног от усталости!

— Лишь бы ты любила меня больше, чем львов, — прошептал Джини.

Лори вскинула голову и в упор посмотрела на него

— На древнем языке убасти есть одно выражение. Звучит оно так «хакхим-аль фарикка» и означает «две страсти, сливающиеся в одну любовь». Однажды ты поймешь, что все это означает и какой силы может быть такая любовь.

Кейлер еще раз поцеловал жену.

— Каждый божий день узнаю что-нибудь новенькое, — нежно произнес он. — Что ж, поехали домой.

* * *

В час ночи, когда Джини собрался было погасить ночник и лечь в кровать, он вдруг вспомнил про Мэгги. Подняв телефонную трубку, Кейлер набрал знакомый номер. После пятнадцатого гудка раздался, наконец, сонный голос Мэгги.

— Алло, — пробормотала она.

— Прости, я опять тебя разбудил.

— Джини, это ты? — встревожилась девушка.

— Да. Но я могу перезвонить тебе утром.

— Нет-нет, — торопливо возразила она. — Ни в коем случае. Подожди секундочку, сейчас я проснусь окончательно.

Джини начал ковырять спичкой в зубах. Вернувшись из цирка, он наспех слепил себе здоровенный сэндвич с холодной телятиной и маринованными огурчиками. Застрявшие между зубов мясные волокна досаждали, и теперь Джини с наслаждением избавлялся от них.

— Мэгги, с тобой все в порядке? — поинтересовался он — Что-то голос у тебя странный.

— Со мной-то все нормально, — оживилась девушка. — Но я сегодня черт знает сколько проторчала в библиотеке и узнала уйму чудовищных вещей.

— Слушай, а до утра твои сенсационные невости не подождут?

— Конечно, подождут. Но кое-что я должна сообщить тебе прямо сейчас. Секундочку… Вот. Это я вычитала в очень редкой старинной книге. Называется она «Запрещенные религии Нила». Там целая глава отведена твоим убасти. Правда, кто-то успел уже вырвать иллюстрации. Библиотекарь припомнил, что картинки эти были уж слишком устрашающи. Короче, не для слабонервных.

Джини кашлянул.

— Ну, и чего там новенького? О чем я еще не слыхал?

— Новенького там навалом. Кстати, кое-что меня не на шутку встревожило, — посерьезнела Мэгги. — Там говорится и про город Тель-Беста, и про поклонение богу- льву Баету. Описаны ритуалы, некоторые из них настолько омерзительны, что и читать тошно. Однако мое внимание привлекли свадебные обряды.

— Ты мне можешь зачитать?

— Ну, конечно. Слушай внимательно. «Повинуясь воле богольва Баста, женщины убасти должны продолжать род. Для этого они через поколение обязаны совокупляться то с мужчинами, то с самцами львов. Другими словами, если женщина убасти совокупилась со львом, ее дочери надлежит взять в мужья человека, и так далее. Таким образом, эта необычная помесь льва и человека сохраняет свою силу».

— Ничего не понимаю, — признался Джини.

— Чего тебе непонятно?

— Ну то, что мать Лори вышла замуж за Жана Сэмпла… он ведь человек… а ее дочь Лори стала моей женой. Но я ведь тоже человек.

— Да, но не забывай, что ты с ней ни разу не переспал. Поэтому называть тебя ее мужем я бы пока не спешила.

— Ну, пока, конечно, нет, но как только будет сделана пластическая операция…

— Не торопись, Джини, — резко оборвала его Мэгги. — Слушай дальше. После всех рассуждений о том, что из поколения в поколение нужно строго чередовать мужчин и львов, идет следующее: «Обряд совокупления у племени убасти достаточно сложен и всегда выполняется в соответствии с требованием великого богольва Баста. Если женщине предстоит совокупиться с мужчиной, она вручает ему свои деньги и драгоценности и во имя этого человека приносит в жертву льва. Но если женщине суждено совокупиться со львом, она обязана предложить ему в качестве жертвы мужчину».

— Мэгги, — попытался вставить слово Джини.

— Погоди, это еще не все. Вот, слушай: «После полового акта женщина обязана сохранить тайну своего происхождения и совокупления, заставив партнера молчать. Женщины племени убасти обычно откусывают своим мужьям языки».

Джини похолодел. Он отчетливо слышал, как тяжело дышит Мэгги на другом конце провода. Кейлер механически поглаживал свой лоб, а в его мозгу роились тысячи мыслей.

— А ты все точно переписала? — хриплым голосом осведомился он.

— Слово в слово. Кстати, эту книгу частенько цитируют и в других изданиях, довольно солидных, которым, без сомнения, можно доверять.

— Ты думаешь, все это — правда? — тяжело вздохнув, спросил Джини. — Или, может быть, очередная ле? генда?

— Не знаю, Джини. Лучше бы, конечно, так. Однако я подумала, что тебе необходимо это знать.

— Мэгги, — как бы между прочим вспомнил Джини. — Мы сегодня ходили в цирк.

— А мне-то грешным делом казалось, что ты терпеть не можешь цирк…

— Все верно, это Лори настояла. А после представления она потащила меня смотреть на львов.

— И что?

Но Кейлер не смог бы рассказать всего даже Мэгги— своему самому близкому и верному другу. Однако если, согласно легенде, Лори полагалось совокупиться со львом, то Джини сегодня собственными глазами видел этого льва. И зверь, похоже, ждал ее. А ведь если книга не лжет, то получалось, что Лори вышла за Джини замуж вовсе не по любви. И даже не из уважения. Она намеренно соблазняла Кейлера и заставила-таки его на себе жениться, чтобы предложить Джини в качестве ростбифа своему хищнику. Вот, оказывается, что имел в виду Мэтью, заикнувшись о смитовой газели. Джини Кейлер являлся всего-навсего свадебным подарком для льва, который-то и должен был стать настоящим отцом детей Лори.

Джини уронил трубку на колени. Все сходилось, все совпадало. Кейлеру вдруг показалось, будто почва ускользает из-под его ног. Весь мир словно опрокинулся. Возможно, Лори поначалу действительно влюбилась в него и поэтому всячески пыталась предотвратить их дальнейшую связь. Уж она-то прекрасно понимала, что произойдет, когда они поженятся. Она знала, что Джини необходимо будет принести в жертву.

Но Кейлер словно ослеп и угодил в ловушку, можно сказать, по собственному желанию. Хотя, надо отдать им должное, сети были расставлены весьма искусно. А уж когда на Кейлера положила глаз миссис Сэмпл, судьба Джини была предрешена. Матушка Лори всеми правдами и неправдами добилась того, что Кейлер стал встречаться с ее дочерью. Не составило ей особого труда и убедить Лори выйти замуж за Джини. Для полного соблюдения ритуала.

И вот, наконец, обе женщины уговаривают Джини остаться в поместье Сэмпл, потихоньку готовясь к страшному обряду. Возможно, Лори допустила серьезную промашку, когда решила поохотиться той ночью, но зато как ловко ее мамаша обвела Джини вокруг пальца, усыпив бдительность Кейлера «искренними» обещаниями того, что Лори «скоро поправится».

Как бы не так! Никогда она не поправится. Лори — истинная дочь племени убасти. Как и все женщины их рода, она обязана свято чтить заповеди, завещанные бо- гольвом Бастом, дабы сохранять чистоту племени. Наверное, легче обратить в христианство самого закоренелого мусульманина.

— Джини? — вдруг раздался из трубки голос. — Джини, ты меня слушаешь?

— Да-да, Мэгги. И очень внимательно.

— Джини, тебе, наверное, хочется знать, что я об этом всем думаю? Мне неприятно говорить, но…

Кейлер закашлялся.

— Я все понял, Мэгги. Да, все действительно сходится. Тут, пожалуй, и лежит разгадка.

— Но если это правда, тебе надо побыстрее сматываться оттуда. Я серьезно.

— А вдруг это не так?

— Джини, если они решили покормить тобой льва, я думаю, у тебя не больно-то много времени на всяческие предположения.

— Но если это не так? Если это просто древняя легенда? Если я сейчас сбегу, то потеряю Лори навсегда. Тут и без того обстановка достаточно напряженная.

Мэгги долго молчала.

— Послушай, а что если тебе попробовать разыскать Мэтью и спросить у него?

— Мэтью?

— Ты же сам рассказывал, как он предупреждал тебя о сыне Баста. Теперь-то тебе должно быть ясно, кого он имел в виду. Сын Баста, Джини, это лев. Самый настоящий лев.

— А почему, собственно, я должен…

Тут Джини замолк и нахмурился.

— Мэгги, — вдруг попросил он, — прочитай-ка миё еще раз тот отрывок, где говорится, будто женщины убасти должны хранить тайну.

В трубке послышался шелест.

— Вот. Нашла. «После полового акта женщина обязана сохранить тайну своего происхождения и совокупления, заставив партнера молчать. Женщины племени убасти обычно откусывают своим мужьям языки».

Слушая Мэгги, Джини печально кивал головой.

— Теперь все понятно.

— Что ты сказал?

— Я говорю, что теперь мне все становится ясно. Никакой он не Мэтью. Он — отец Лори. Пожалуйста, завтра как можно быстрее раздобудь мне в справочном отделе газетной хроники фотографию Жана Сэмпла. Если Сэмпл и Мэтью не одно и то же лицо, я готов провалиться сквозь землю.

— Но если сам Сэмпл в курсе их дел и догадывался, что ему откусят язык, почему же он не попытался бежать? — опешила Мэгги.

— Может, и пытался, — задумчиво промолвил Джини. — А может, и нет. Интересно, кому нужен немой дипломат? Каким образом Сэмпл мог бы заработать себе на жизнь? Очевидно, ему проще оставаться в доме, где за ним будут присматривать. А может быть, он все еще любит свою жену. Наверное, надо отыскать его самого и расспросить обо всем.

— Джини, — забеспокоилась Мэгги. — А у тебя ружье под рукой?

— Да. Охотничья винтовка. С ней впору идти и на крупную дичь.

— Только, пожалуйста, поосторожней. Позвони, если вдруг потребуется помощь. Я мигом примчусь.

— Надеюсь, что и сам управлюсь. А ты, пожалуйста, не отходи от телефона.

— Ну, разумеется. Когда поговоришь с Мэтью, перезвони мне, хорошо?

— Обязательно. Спасибо тебе, Мэгги. Ты настоящий Друг.

— Джини, да я ради тебя на все готова. Лишь бы ты остался живехонек.

* * *

Джини достал из-под подушки винтовку и убедился, что она заряжена. Пробило четверть второго. В доме стояла кромешная тьма. Ветер улегся, и ночь, бесшумно крадучись, заполнила все вокруг. Время от времени крик сов тревожил сон обитателей мрачного особняка Сэмплов.

Кейлер натянул шерстяной свитер и темно-серые брюки. Подхватив правой рукой винтовку, он подошел к двери. Когда Джини открывал ее, раздался противный скрип. Снаружи царило мрачное безмолвие.

Кейлер знал, что комната Мэтью где-то внизу, на первом этаже. На цыпочках он добрался до лестницы. Сквозь витражное стекло просачивались разноцветные сумрачные блики, падая на лестничный пролет.

Джини замер и прислушался. Никого.

Опираясь на перила, Кейлер начал спускаться. Внизу стояла такая мгла — хоть глаз выколи. Джини пришлось некоторое время постоять на месте, чтобы глаза свыклись с окружающим мраком. Затем он подкрался к кухне и распахнул дверь. Кейлер надеялся обнаружить поблизости с кухней комнату Мэтью. По его расчетам она должна была находиться где-то рядом.

Дверь в кухню скрипнула, и Джини застыл на месте, прислушиваясь, не разбудил ли он кого-нибудь в доме. В отношении Лори Кейлер особенно не беспокоился: ведь он сам запер ее. А вот что касается миссис Сэмпл, то та могла сейчас здорово спутать ему карты. Если легенда, которую поведала Кейлеру Мэгги, имеет под собой реальную почву, то главным действующим лицом в семействе является миссис Сэмпл. Именно эта женщина свято чтила древние традиции и, разумеется, была заинтересована в том, чтобы племя убасти не вымерло окончательно. Уж она-то вряд ли потерпела бы ночные вояжи по дому. Да, мать Лори — противник серьезный.

В особняке по-прежнему стояла тишина, и Джини подкрался к следующей двери. Он тихонько толкнул ее дулом винтовки, и мрак снова со всех сторон обступил Кейлера. Передвигаться дальше приходилось исключительно на ощупь.

Выставив вперед руку, чтобы случайно не наткнуться на мебель, и приподняв ружье, Джини побрел влево, туда, где должна была располагаться дверь в комнату Мэтью. Кейлер то и дело останавливался и прислушивался. В доме было тихо.

Он уже собрался было ухватиться за ручку двери, как вдруг раздался подозрительный шорох. Джини застыл как вкопанный, но в особняке снова воцарилась тишина. Кейлер протянул руку вперед, и тут кто-то нанес ему сильнейший удар по шее, словно огрел куском железа. Джини потерял равновесие и, влетев в стену, рухнул на пол. Невидимый враг выкрутил из руки Кейлера винтовку, и она с шумом грохнулась наземь.

Чье-то грузное тело навалилось сверху, крепкая рука зажала рот Джини, и как ни старался несчастный Кейлер вырваться — все было тщетно. Противник оказался намного сильнее его.

— Не шевелись, — раздался хриплый шепот. — Не шевелись, иначе я тебе шею сверну.

Джини перестал сопротивляться. Он и без того здорово ударился затылком о кафельный пол, и сейчас голова просто раскалывалась от боли.

— Месье Сэмпл? — только и выдохнул он.

Наступила пауза, затем противник поднялся.

— Вы знаете меня? — послышался все тот же присвистывающий и хриплый шепот. — Вы меня знаете?

Джини приподнялся на локтях, а затем осторожно ощупал рану на затылке.

— Я догадался, — тихо отозвался он. — Использовал, так сказать, антропологические данные.

— Вам известно что-нибудь об убасти?

— Стало известно. Но только сегодня. Моя секретарша специально ездила в антропологическую библиотеку и выяснила, каким изысканным способом это племя продолжает свой род.

— Смитова газель, — прохрипел месье Сэмпл.

— Вот именно, — подтвердил Джини. — Смитова газель. Сегодня мне стало известно, кто играет роль этой бедной газели и вообще, для чего здесь нужен я.

Месье Сэмпл протянул вперед руку и помог Джини подняться на ноги.

— Пойдемте ко мне, — предложил он. — А то женщины могут проснуться.

Сэмпл толкнул дверь рядом с буфетной, и взгляду Джини открылась крохотная комнатка. Здесь стояла единственная кровать, наспех прикрытая красным пледом, длинный ряд самодельных книжных полок и два протертых кресла. Обогревалась эта каморка стареньким электрокамином. Здесь же находилась видавшая виды небольшая электроплитка, на которой месье Сэмпл, очевидно, разогревал себе еду и готовил чай или кофе. Стены пестрели многочисленными фотографиями французских офицеров в Тунисе и Алжире, здесь же висели снимки миссис Сэмпл и Лори, когда та была еще ребенком.

— Садитесь, — пригласил месье Сэмпл. — Простите, что ударил вас. Но мне надо было защищаться.

Джини опустился в одно из кресел.

— У вас есть сигареты? — сразу же спросил он.

— Если не брезгуете французскими, — ‘извинился хозяин каморки. — Мне тут выделяют пять пачек в неделю.

Джини извлек из синей пачки сигарету, и очень скоро кдмнатушка наполнилась едким табачным дымом. Месье Сэмпл устроился напротив гостя и скрестил ноги. Лицо его по-прежнему было бесстрастным. Однако вглядевшись в холодные глаза, Джини понял, что безразличие это отражает внутреннюю замкнутость Сэмпла.

— А вы неплохо разговариваете, — признался Кейлер. — Вы сами этому научились>

Месье Сэмпл кивнул.

— После того, как львица откусила мне язык, я очень долго не мог произнести ни звука. Как-то в журнале «Таймс» я прочитал о людях, которым были сделаны сложнейшие операции на гортани, и они самостоятельно научились разговаривать. Конечно, это было непросто, но уж львицам-то я никогда не доказываю, что добился успехов. Однако в один прекрасный день мне это пригодится. Вот уж тогда-то я их удивлю!

— А сегодня вы ошарашили меня.

— Взаимно, мистер Кейлер. Я-то считал вас послушной жертвенной овечкой.

— Так вы знали, что они надумали сотворить со мной? — оторопел Джини.

— Разумеется.

— Так почему же вы не сказали мне об этом раньше?

— Я пытался намекнуть вам. Но эти львицы… они же постоянно шпионят за мной. Если бы они пронюхали о нашем разговоре, они бы тут же разорвали меня на части.

— Но разве вы не могли сообщить в полицию?

— Мистер Кейлер, мне пока еще дорога моя жизнь. К тому же, раз уж вы добровольно явились сюда, то у меня были все основания полагать, что вы готовы принести себя в жертву древним обрядам. Это ведь акция исключительно вашей доброй воли.

Последняя фраза далась месье Сэмплу нелегко, время от времени ему приходилось делать значительные паузы, чтобы перевести дыхание. И тем не менее Кейлера поразили удивительные способности Сэмпла. Тот вполне отчетливо выговаривал слова. Уж сколько дней потратил он на эти фонетические упражнения, тренируя свою гортань, одному Богу известно. На полке Джини заметил несколько книг по разработке голосовых связок. Тут же стоял и медицинский том, посвященный проблемам дикции.

— Месье Сэмпл, — промолвил Джини. — Не могли бы вы рассказать о всей этой чертовщине, происходящей в доме? Что же в конце концов задумали миссис Сэмпл и Лори?

Сэмпл прикурил сигарету.

— Они делают только то, что считают нужным и правильным. Для них в этом нет никакой чертовщины. Они просто продолжают род богольва Баста.

— Но как же можно заставить льва… совокупиться?

Лицо месье Сэмпла оставалось холодным и равнодушным.

— Существует обряд, и он свято исполняется. Своими корнями этот обряд уходит в далекое прошлое, когда еще существовал город Тель-Беста, о котором, я уверен, вы уже наслышаны. Рамзес изгнал учеников богольва Баста с территории верхнего течения Нила и проклял их от имени бога Солнца Гора[5]. Убасти же поклялись, что будут продолжать свой род и существование человекольвов никогда не прекратится. И имя Баста не умрет. Ну и, как вы убедились, слово свое они держат.

Замолчав, француз затянулся сигаретой.

— И когда настает время совокупления со львом, — продолжал он, — обряд повторяется. Девушка сама должна подыскать жертву для льва. Очень важно, чтобы в роли приманки выступал достойный человек — и внешне красивый, и умный. Вот почему Лори и отправилась тогда на банкет. Чтобы наметить себе жертву. К сожалению, ей подвернулись именно вы. Вы ведь сами налетели на нее… Вы ей понравились, а через некоторое время девочка вас действительно полюбила. И не хотела поначалу, чтобы вы погибали. Но вы, мистер Кейлер, слишком уж навязчиво предлагали себя в качестве жертвы для Баста. А стоило моей жене увидеть вас… она мгновенно одобрила выбор, и поэтому они обе из кожи вон лезли, чтобы вы не бросали Лори и оставались здесь.

— Но как же тогда объяснить тот факт, что ночью Лори выбралась из дому и убила овцу? Это ведь было опрометчиво, я тогда чуть было не сбежал отсюда.

— Такие вещи случаются порой, — прохрипел месье Сэмпл. — Львицы не в состоянии контролировать себя. Как только приближается время совокупления со львом, львиная половина в убасти начинает доминировать, и тогда они выходят на охоту, как самые настоящие хищники— по ночам. Днем они охотиться не могут, ибо прокляты богом Солнца, а если это все же произойдет, то убасти непременно погибнут. Так вот, за несколько недель до совокупления, девушка убасти должна совершить помазание, и делается это кровью ребенка-первенца. Это, так сказать, подготовительная часть. Девушка обязана доказать, что она сильна как львица, и что в жилах ее течет настоящая кровь убасти. Происходит как бы самоутверждение.

— Так вы хотите сказать… — оторопел Джини.

— Никакой овцы, конечно, не было. Ваши подозрения оказались вполне справедливыми. В ту ночь она разорвала мальчика и сожрала его.

— Господи, — пробормотал Джини, опуская глаза. — А я ведь поверил ей!

Сэмпл только пожал плечами.

— Не казните себя, вашей вины в этом нет. Вы доверяли моей жене. Я ведь отец Лори, мистер Кейлер, не забывайте, и я просто уверен, что, будь она нормальной девушкой, вы бы составили идеальную пару.

Джини глубоко затянулся сигаретным дымом.

— Благодарю вас, месье Сэмпл. Это, конечно, слабое утешение, но все же…

Сэмпл поднялся с кресла и подошел к стене, сплошь увешанной фотографиями.

— Вот моя супруга в день нашей свадьбы. Правда, она восхитительна здесь? Если бы я только знал, чем все это кончится!

— Месье Сэмпл, послушайте, — спохватился вдруг Джини. — А вот ночью я видел… или мне показалось… не знаю, короче, какая-то тень, что ли… выпрыгнула из дома. Но я не могу сказать наверняка. Я сразу же проверил, на месте ли Лори, но она крепко спала.

Сэмпл кивнул.

— Совершенно верно. Это была моя жена. А в ее обязанности, как жрицы, входит соблазнить льва совокупиться с ее дочерью. Конечно, главная награда — это вы, как жертва. Но вас предложат льву только после акта совокупления. Вы вместе со львом благополучно перейдете в стадию «хакхим-аль фарикка», что означает примерно «две любви, сливающиеся в одну». Но, разумеется, льва надо еще заманить в ловушку. Делается это так. Находят ребенка. Не убивая, вспарывают ему живот, и еще теплыми внутренностями промазывают дорогу от львиного логова до места предполагаемой случки.

Джини нахмурился.

— Вы хотите сказать… Неужели погиб еще один мальчик?

Сэмпл грустно кивнул.

— Прошлой ночью. Сын французского посла. Моя жена знает посольство как свои пять пальцев и, разумеется, всех его обитателей. Поэтому ей не составило особого труда ловко выкрасть мальчика.

— Я не могу поверить в это. Я просто не могу поверить. Неужели вы пытаетесь убедить меня, что миссис СэМпл смогла убйть ребенка? И все лишь для того, что- бы пометить след?

— Я не заставляю вас ни во что верить, — спокойно отозвался Сэмпл. — Однако мне кажется, что вы уже видели достаточно, чтобы прислушаться к моим словам. Ведь это не обычные львицы, мистер Кейлер, они принадлежат к племени убасти. Это самые страшные существа, существовавшие на земле со времен Рамзеса и других фараонов.

Джини нервно затушил сигарету.

— Но вы-то почему сидели все это время сложа руки? Вы знали об их обычаях и молчали в тряпочку! Ничего не предпринимая!

Сэмпл присел на край кровати и затеребил обтрепанные кисти покрывала.

— Вы, наверное, принимаете меня за труса. И скорее всего вы правы. Меня заставили молчать и делать то, что приказывают. Только так у меня остается шанс выжить. Мне из этих сетей уже не выпутаться. Куда бы я ни скрылся, львицы очень скоро разыщут меня, а уж тогда пощады не жди.

— Поэтому пусть лучше гибнут беззащитные дети… Сэмпл вскинул голову.

— Не надо напоминать, какой я негодяй, мистер Кейлер, — с жаром воскликнул он. — Бывают моменты, когда мне хочется удавиться от стыда. Но дело в том, что убасти несут с собой смерть и только смерть, где бы они ни находились. То же произошло и в Канаде, когда из-за меня погиб человек. Простой бродяга из Ванкувера. Моя жена переодела его в мою одежду, чтобы не оставалось никаких подозрений, а потом растерзала до неузнаваемости. На следствии она подтвердила, что тело принадлежит мне. Вот таким необычным образом я и погиб для всех. Убасти — хладнокровные убийцы, мистер Кейлер, и вам остается либо умереть, как послушная овца, либо влачить довольно жалкое существование.

— Господи, да у вас же есть оружие! Почему вы до сих пор не отправили их к праотцам, черт возьми?

Но Сэмпл лишь усмехнулся.

— Ружье-то есть, мистер Кейлер, да только патронов к нему не хватает. Вам вот тоже они выдали винтовочку для безопасности. Только жаль, что заряды холостые.

Джини поднялся и стряхнул пыль с одежды.

— Месье Сэмпл, — твердо заявил он. — Я покидаю ваш дом. Прямо сейчас. И первым делом я позвоню в полицию.

— Я не позволю вам уйти, — холодно возразил Сэмпл.

— Ну тогда вам придется как-то остановить меня.

— Это не составит большого труда. Я в совершенстве владею кравмагой. Меня тренировали израильские профессионалы.

— Месье Сэмпл, вы, кажется, не понимаете, о чем я говорю. Если полиция вмешается, мы сразу вытащим вас отсюда, а вашу жену и дочь упрячем туда, где им и следует находиться.

Сэмпл отрицательно покачал головой.

— Все вы американцы одним миром мазаны. Либо полицейский, либо вор! Вы даже не представляете, что может произойти в результате вашего вмешательства. И что станет со мной. Ведь я тоже, хоть и косвенно, причастен к смерти мальчиков. Как это называется? Соучастник? Так вот, я и есть косвенный соучастник.

— Месье Сэмпл, я ухожу.

— Даже не пытайтесь, мистер Кейлер. Вы умрете страшной и мучительной смертью. Так пусть лучше она будет легкой и мгновенной. Вас поймают гораздо раньше, чем вы сумеете добраться до ворот. Да, кстати, лев уже в пути. Он-то вас и встретит.

Джини поперхнулся.

— Лев? — переспросил он.

— Вот именно. Прошлой ночью моя жена пометила след от цирка к нашему дому. Так что на сегодня намечено совокупление Лори со львом. Пришлось поторопиться. Видите ли, руководство цирка изменило планы, и завтра шапито отправляется в другой город.

И тут Джини вспомнил просьбу миссис Сэмпл остаться в их доме ну хотя бы еще на одну неделю.

— Мне кажется, чем быстрее я уберусь восвояси, тем лучше, — пробормотал растерянный Джини.

Он приоткрыл дверь. Некоторое время Сэмпл сидел неподвижно, никак не реагируя на действия своего гостя. Но только Джини собрался было выскользнуть за дверь, Сэмпл одним прыжком оказался рядом с Кейле- ром и ударом ноги захлопнул дверь.

Джини отшатнулся и принял боксерскую стойку, как его когда-то учили в школе. Сэмпл осторожно подкрадывался к нему. При этом француз окидывал Кейлера таким безучастным взглядом, что, казалось, глаза его принадлежали не живому человеку, а манекену.

— Соглашайтесь же, месье Сэмпл, — пытался убедить Сэмпла Джини. — Вместе мы смогли бы одолеть их. Зачем же нам, союзникам, драться друг с другом?

Но Сэмпл упрямо замотал головой.

— Потому что вы не можете тягаться со львами, вот зачем. Вы многого не понимаете, мистер Кейлер. Мне очень жаль, но я вас отсюда не выпущу.

Джини нырнул вперед, но Сэмпл нанес ему увесистый удар по голове, отчего у Кейлера сразу зазвенело в ушах. Он покачнулся, однако, устояв-таки на ногах, ловко увернулся от следующего удара, укрывшись за одним из кресел. Мужчины тяжело дышали и, напрягая мускулы, внимательно следили за каждым движением противника.

Внезапно Джини подхватил легкое кресло и швырнул его прямо в голени французу, а потом прыгнул и навалился на Сэмпла всей своей тяжестью. На какой-то миг Сэмпл обмяк, и этого мгновения с лихвой хватило Кейлеру, чтобы выпрыгнуть за дверь и скрыться в темноте.

Сэмпл отшвырнул кресло и рванулся вслед за Джини. Тот не успел и пикнуть, как француз припер его к стене в тесной буфетной.

— Вы совершили ошибку, — задыхаясь, прохрипел Сэмпл. — Вы не уйдете отсюда. Мне очень жаль, мистер Кейлер, но это так.

А потом что есть силы ударил Джини прямо в живот. Кейлер согнулся пополам от безумной боли и упал, ударившись плечом. При этом он чуть было не напоролся на собственную винтовку.

— Ну а теперь поднимайтесь, мистер Кейлер, — приказал Сэмпл. — И пожалуйста, без фокусов. А если будете шуметь, разбудите львиц.

Стоя на коленях, Джини судорожно хватал ртом воздух. Рука его вдруг нащупала винтовку. Выждав несколько секунд, он вскоре заметил, что Сэмпл слегка расслабился. Надо было действовать решительно. И как можно быстрее. Чтобы Сэмпл не успел сообразить, что происходит.

Кейлер сосредоточился. Быстро сосчитав про себя — пять, четыре, три, два, один — он сунул винтовку прямо под нос Сэмплу. И нажал на курок.

Заряд был холостой, но взрыв пороха на какое-то время ослепил и оглушил француза. Дико закричав, Сэмпл грохнулся на пол и закрыл глаза руками.

Джини с грохотом швырнул винтовку на кафель и бросился прочь из буфетной. Времени оставалось в об- рез^ и уж если львицы проснутся, ему просто несдобровать. Надо было как можно быстрее выбраться из поместья.

Кейлер подбежал к кухонной двери и, рванув ее обеими руками, очутился в большом зале. Парадная дверь была от него всего в трех шагах. Три засова, один замок — и Джини на свободе. Кейлер захлопнул кухонную дверь и кинулся дальше.

Первый засов отошел с удивительной легкостью. Второй оказался попрочнее. И вот когда Кейлер возился с ним, он услышал сзади странные звуки. Кто-то приближался, и Джини безошибочно почувствовал страшную угрозу для своей жизни. Кто-то царапал когтями по дереву.

Джини оглянулся. В нескольких ярдах находилась лестница, ведущая наверх, к витражному окну. Вот по этой-то лестнице и спускались сейчас Лори и миссис Сэмпл. Гибкие и бледные, совершенно обнаженные, на четвереньках, как и подобает настоящим человекольвам. Их золотистые волосы растрепались, а глаза сверкали холодом, совсем как у того льва, которого они видели с Лори в цирке. Обе оскалились, обнажив острые клыки.

Шаг за шагом, пригнув головы, они спускались по ступенькам, а потом, рыча и мотая косматыми гривами, потрусили по кафелю зала. Желтоватые зубы угрожающе обнажились, и Кейлер совершенно отчетливо осознал, что в этих существах не осталось ничего человеческого. И никто теперь не в состоянии остановить их.