Под гигантским балдахином на широченной двуспальной кровати молодожены провели беспокойную, тревожную ночь. Лори надела длинную — почти до пят — шелковую сорочку розового цвета. Джини никак не удавалось заснуть. Ворочаясь с боку на бок, он так ни разу и не сделал попытки пристать к своей молодой жене.

Кейлера одолевали самые что ни на есть противоречивые чувства. Он по-прежнему четко осознавал, что безумно любит Лори, и потерять ее означало бы для него настоящую трагедию. Время от времени он посматривал на нее — девушка прикорнула совсем рядом. Она лежала с закрытыми глазами и казалась ему такой же соблазнительной, как и в день их первой встречи. Но тут Джини вспоминал звериную грудь, густую шерсть между ног… и сразу же приступ тошноты возвращал несчастного мужа к действительности.

Однако был здесь и один любопытный момент. Как она могла гордиться таким уродливым телом? Оказывается, три пары сосков не являлись для нее аномалией. Мало того, женщины с обыкновенной грудью представлялись Лори недоразвитыми и несчастными существами. И вот это никак не укладывалось в голове Джини. Мозг его не мог переварить сей фантастический факт. Так, к примеру, койот не в состоянии в один присест проглотить целиком барана. Или смитову газель, раз уж на то пошло.

Джини был до мозга костей американцем, и представление о шикарных девушках складывалось у него по глянцевым фотографиям из журнала «Плэйбой». Пышные волосы, ослепительная улыбка, округлые фор* мы загорелого тела… Все девушки, с которыми он встречался во Флориде, как две капли воды походили на фотомодели с обложек. Разве что за исключением одной болезненно-бледной студенточки, которую он скорее из жалости пригласил на концерт. Так вот, ближе к финалу Джини испытывал уже просто чудовищные муки жалости, но только не к ней, а к себе самому. По его глубокому убеждению, каждая нормальная девушка просто обязана мечтать о богатстве и, следовательно, счастье, ну, а те, кто к этому не стремятся, вообще представляли собой, по мнению Джини, пустое место. И теперь, когда его счастье рушилось прямо на глазах, он заметался в поисках выхода из создавшегося идиотского положения. Похоже, придется прибегнуть к помощи денег. Нет, он вовсе не собирался отказываться от Лори. Напротив, Джини решил помочь ей. За кругленькую сумму можно отыскать самого лучшего хирурга, который сделает Лори пластическую операцию на высшем уровне.

Как только первые солнечные лучи рассеяли ночные тени, Лори шевельнулась в кровати и, протянув руку, коснулась его пальцев. Джини не стал отдергивать ладонь, хотя сердце его тут же учащенно забилось. Он продолжал лежать в каком-то оцепенении, ожидая, что же произойдет дальше.

— Джини, — прошептала девушка. — Ты уже проснулся?

— А я и не засыпал, — угрюмо буркнул он.

Наступила неловкая пауза. Лори громко вздохнула.

— Прости, Джини, я во всем виновата. Надо было с самого начала выложить всю правду.

Поперхнувшись, Кейлер закашлялся.

— Да, наверное. Но все еще можно исправить. Если ты хочешь, я могу найти отличного врача… То есть я даже знаю одного неплохого специалиста по гормонам… Мне кажется, это будет самый лучший выход для нас обоих.

— Давай лучше прекратим все разговоры на эту тему. С твоими связями ты сможешь быстро и безболезненно оформить развод. Если понадобится, скажи, что я тебе изменила. Мне все равно. И деньги твои мне не нужны.

Джини приподнялся на локтях.

— Лори, я что-то не пойму тебя, — вспылил он, глядя ей в глаза. — Почему ты предпочитаешь ходить с шестью грудями и скрываться от посторонних взглядов вместо того, чтобы отважиться на простенькую операцию и стать такой же, как все? Ты очень красивая, а будешь вообще самой очаровательной девушкой на всем белом свете.

Но Лори не ответила ему ни слова.

— Это встанет мне, конечно, в пару тысяч долларов, ну и что же? — продолжал он. — Разве красота не стоит таких денег? Я считаю, что каждая девушка должна стремиться к физическому совершенству, и на это не следует жалеть никаких средств.

— Джини, — прошептала Лори, отворачиваясь. — Ну как ты не можешь понять? Я должна остаться такой, как есть. Все девушки из нашего племени такие. Я же убасти.

Джини чуть не застонал от досады. И, выскользнув из-под одеяла, бросился к пиджаку, где в кармане лежала пачка сигарет. И хотя Джини избегал курить в спальне, сейчас он находился на взводе и с трудом контролировал себя. Джини закурил и, погрузившись в мягкое кресло, выдохнул дым прямо навстречу бледным солнечным лучам.

— А если я на правах мужа потребую, чтобы ты согласилась на такую операцию? — попробовал было Джини зайти с другой стороны.

В сумраке комнаты глаза Лори гневно сверкнули.

— Ты получишь отказ, — решительно отрезала девушка.

— А ведь не далее как вчера ты торжественно поклялась слушаться меня во всем, — напомнил Джини.

— Да, но это вовсе не означает, что я должна лишаться тех частей тела, которые достались мне в наследство от предков, — вспыхнув, парировала Лори.

— Но послушай, это же черт знает что за наследство! — не выдержал Джини.

— Я, конечно, могу представить себе, что ты думаешь по этому поводу, но мое тело принадлежит мне, и я вправе гордиться им.

Девушка села в кровати и, обхватив руками колени, с грустью поглядела на Кейлера.

— Я люблю тебя, Джини, — произнесла она с какой- то затаенной обреченностью. — И я хотела выйти за тебя замуж еще в тот самый первый вечер. Но я понимала, к чему это приведет, и теперь сожалею о том, что не сумела предотвратить эту свадьбу. А теперь остается лишь надеяться, что твоя следующая избранница окажется более миловидной, чем я.

Джини нервно затушил сигарету и, подойдя к раковине, включил свет. Он умывался и брился целую вечность и, наконец, начал одеваться. За все это время Кейлер не проронил ни единого слова и ни разу не взглянул на свою молодую супругу.

— Куда ты собрался? — встревожилась Лори, ког* да он принялся зашнуровывать ботинки.

— Погулять, — не оборачиваясь, отозвался Кейлер, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно. — Никакого определенного плана у меня нет, но мне просто необходимо побыть одному и еще раз все тщательно взвесить. Вернусь вечером, часов в девять или в десять.

С этими словами он набросил куртку и, подойдя к зеркалу, поправил галстук.

— Пожалуйста, вызови Мэтью и попроси его придержать собак, пока я не выберусь с территории вашей усадьбы, — вдруг спохватился Джини.

— Каких собак?

— Ну, ваших сторожевых шавок, которые меня чуть было в клочья не изодрали, — пояснил Джини.

— A-а, тех… — растерянно протянула Лори. — Да-да, разумеется…

Джини резко обернулся, смутно почувствовав в ее голосе тревогу. «Что-то здесь не так», — подумал он. Видимо, Лори до сих пор скрывает что-то от него. Здоровый инстинкт подсказывал Джини, что эта новая тайна будет куда страшнее, чем всякие мелочи вроде бесчисленных грудей или шерстяных бедер.

* * *

Джини явился в контору в начале девятого. Мэгги оторопела, увидев его на пороге в столь неурочный час.

— Что стряслось? — волнуясь, спросила она. — Только не вздумай убеждать меня, что ты настолько истосковался по работе, что в первый же день медового месяца бросил новобрачную на произвол судьбы.

— Мэгги, — еле слышно промямлил Джини, устало рухнув в кресло. — Я бы сейчас не отказался от стаканчика крепкого кофе.

И когда Мэгги принесла ему дымящийся кофе, Кейлер уже удобно устроился в кресле, откинувшись на его спинку и потирая глаза. Он чувствовал себя так, словно ему всю ночь напролет пришлось трястись по бескрайним просторам Сибири в дешевом плацкартном вагоне. Джини с нежностью взглянул на Мэгги и, отхлебывая горячий кофе, принялся шарить по всем ящикам стола в поисках куда-то запропастившейся пачки сигарет.

Мэгги стояла рядом и с тревогой наблюдала за своим шефом. Сейчас она вдруг показалась Джини особенно привлекательной, и он внезапно ощутил такой искренний прилив благодарности за ее участие, что тут же к горлу подкатил комок. Вот-вот, и нервы начинают шалить после эмоциональной перегрузки! Джини схватил носовой платок и высморкался, чтобы Мэгги не заметила, как на глаза ему навернулись слезы.

— Джини, — тихо обронила Мэгги, — тебе необходимо с кем-то поделиться. Я же чувствую, что у тебя не все ладно.

— Понимаешь, — осторожно начал Кейлер, сунув платок в карман. — Тут и говорить-то, в общем, не о чем. Еще вчера я был на седьмом небе от счастья, а уже сегодня подумываю о разводе. Наверное, наш брак будет самым кратковременным за всю историю человечества.

Потрясенная услышанным, Мэгги так и села на стоявший рядом стул.

— Послушай, Джини, какая муха тебя укусила? Это как-то связано с твоей женой?

Он только печально кивнул в ответ.

— Ты угадала. Но скажи прежде, сможешь ли ты мне помочь? Я должен быть уверен заранее.

— Ну конечно. Ты прекрасно знаешь это.

— Тогда беги в библиотеку или… я не знаю… подними архивы… Попытайся разузнать все, что возможно, о племени «убасти». Оно обитало в низовьях Нила в Египте, там еще находился древний город, Тель… забыл как дальше. Бает… Тель-Бест, ну, в общем, что-то в этом роде. Во времена правления одного из Рамзесов, приблизительно 1300 год до нашей эры.

Мэгги торопливо записывала все данные в маленький блокнотик.

— Убасти? — задумчиво повторила она. — Хорошо, только мне потребуется часа два, не меньше.

— И пожалуйста, не рассказывай никому, чем ты будешь заниматься. По крайней мере до того, как все выяснится. Ладно? Мне кажется, Сэмплы хранят какую-то семейную тайну. Они упорно скрывают ее от меня. Я даже пока предположить не могу, в чем она заключается. Но тайна существует. Поэтому мне нужна вся информация, все подробности, которые ты сумеешь выудить из документов.

Мэгги положила свою руку на ладонь Джини и с беспокойством заглянула ему в глаза.

— Послушай, Джини, а что будет с тобой? Как же твоя свадьба? Неужели дело обстоит так серьезно?

Кейлер закрыл глаза и, зажмурившись, опустил голову. Молчание длилось целую вечность.

— Не знаю, — выдавил, наконец, Джини. — Но если тебе все же посчастливится выяснить что-нибудь об этом растреклятом племени, я, вероятно, найду выход.

— Хорошо, я займусь этим немедленно. Думаю, отчеты о Карибском регионе могут еще пару часиков подождать, — решительно заявила девушка.

Она захлопнула блокнот и торопливо засобиралась, но Джини тут же спохватился, вспомнив еще кое о чем.

— Мэгги, — позвал он девушку, когда та уже подходила к двери. Она застыла на пороге. — Мэгги, помнишь, твой приятель работал в полиции? Ты еще с ним поддерживаешь отношения?

— С Энрико? Конечно. Две недели назад в Мэриленд приезжал цирк, и я водила в шапито детей Энрико.

— Ну так вот, — в голосе Джини звучала неуверенность. — Как ты считаешь, мог бы он проверить, какие собаки зарегистрированы на фамилию Сэмпл? Насколько я разбираюсь в собаках, Сэмплы завели настоящих людоедов, которые у них свободно разгуливают по всей усадьбе. А ведь на это выдается специальная лицензия. Если тебя это не затруднит, разумеется… Конечно, рыскать по каким-то секретным архивам не стоит, я просто подумал, что для Энрико подобная просьба — это, наверное, сущие пустяки…

— Хорошо, я спрошу. Кстати, если ты сам не любишь цирк, то тебе надо срочно взять у кого-нибудь напрокат дочь или сына и сводить его на представление. Этот цирк через пару недель приедет в Вашингтон Зрелище, должна тебе сказать, незабываемое. Лично я просто с ума схожу от канатоходцев, а ты?

Джини натянуто улыбнулся.

— Я тоже. Впрочем, политики только и занимаются тем, что разгуливают по проволоке.

Пока Мэгги копалась в библиотеке, отыскивая сведения о загадочном племени убасти, Джини не терял времени даром. Он набрал номер Питера Грейвса. Автоответчик сообщил, что Питер сейчас ушел по делам, но ему можно оставить свои координаты, и Джини попросил психиатра перезвонить ему, как только тот вернется домой. Опустив трубку, Джини заметался по кабинету. Он не находил себе места, то и дело выглядывая в окно на свинцовое небо, покрытое рваными лохматыми тучами, словно где-то вдали происходили оживленные баталии.

И тут Джини в который раз вспомнил, как Мэтью с таким трудом произнес вчера два слова «смитова газель». Однако, как ни старался Джини, он так и не смог понять, что же все-таки имел в виду шофер. Будучи человеком эрудированным, Джини, конечно, знал, что бывалые охотники называют так один из методов приманки, когда к деревянному колышку привязывают ягненка или козленка. Но какое отношение имеет эта «газель» к его женитьбе на Лори? А вдруг Лори и есть та самая приманка, которой коварная миссис Сэмпл задумала заманить его — Джини — в свои сети? Но какую выгоду преследовала она, отдавая за Джини свою дочь? Разве что при случае похвастаться зятем в кругу высокопоставленных гостей, но не более того. А, может быть, миссис Сэмпл лелеет мечту о том дне, когда Джини займет пост министра иностранных дел?

К тому же сама Лори показала ему гравюру с изображением «смитовой газели», словно в этом рисунке заключалось объяснение происходящим событиям. Но вот только до Джини почему-то никак не доходил смысл такого таинственного объяснения. А когда дело касалось туманных намеков и загадок, Кейлер по своему обыкновению ничего не понимал или просто не старался понять.

Несмотря на страшное разочарование и физическую усталость, Джини все-таки ощущал некоторые угрызения совести, ведь он так внезапно бросил свою молодую жену. Поначалу он даже решил было позвонить Лори и сказать, что с ним все в порядке, но потом передумал.

Сейчас надо было срочно решить, как относиться в дальнейшем к столь необыкновенным женским прелестям его дражайшей половины. Следует ли принять Лори, как она есть, или же немедленно связаться с адвокатом и просить о разводе. Последняя процедура заняла бы месяца полтора, если не больше. И снова Джини с горечью подумал о том, что Господь Бог избрал почему-то именно его — Кейлера — на роль подопытного кролика.

Когда Мэгги вернулась в кабинет, Кейлер мирно посапывал в своем кресле. Она осторожно коснулась его плеча, и Джини мгновенно проснулся, растерянно хлопая ресницами.

— Ты, очевидно, задремал, — ласково произнесла Мэгги. — Ну, как себя чувствуешь?

Кейлер заморгал и, встряхнув головой, попытался прийти в себя.

— Ты знаешь, кошмары опять одолевают меня, — признался Джини. — Впрочем, они мучают меня уже которую ночь. Какие-то странные монстры — помесь зверя с демоном. И все гоняются за мной, представляешь?

— Похоже, ты слишком переусердствовал на работе, — предположила Мэгги. — А еще тебе катастрофически недостает здорового секса.

Джини печально кивнул и протер глаза.

— А ты, наверное, права, — согласился он. — Мне надо взять отпуск за свой счет и активно провести его в публичном доме. От и до.

Мэгги налила Кейлеру чашку крепкого кофе и, подсев поближе, вынула из сумочки внушительных размеров конверт, из которого извлекла несколько исписанных страничек.

— И это все? — изумился Джини. — Не густо.

— Больше информации по такому архиважному вопросу просто не существует, — парировала девушка. — Библиотекари вообще про твоих «убасти» не слыхали, а скудные крупицы, которые нам с грехом пополам удалось выудить, — просто чистая случайность. Я обнаружила старинный фолиант — еще с прошлого века — под названием «Странствия по Египту», написанную неким сэром Китом Фордайсом, да и то там автор упоминает об «убасти» вскользь. И еще кое-что из отчетов одной топографической экспедиции по странам Африки. А больше — представь себе — ничегошеньки.

— Ну и о чем нам поведал сэр Кит?

— Я сняла для тебя ксерокопию и кое-что законспектировала* Вот, сам взгляни.

Мэгги протянула ему листок, и Джини внимательно прочел конспект, написанный аккуратным ровным почерком. Затем Мэгги передала ему и ксерокопию книжной обложки. Под гравюрой, на которой были изображены древние руины, стояла надпись: «Тель-Беста. Вид юго- восточной части города. Все, что осталось от великолепных старинных сооружений».

Джини отложил гравюру в сторону и принялся перечитывать конспект Мэгги. «Мой проводник уверял, будто общее мнение о египетских пирамидах и тем более о сфинксе весьма ошибочно. Правда, многие факты, о которых он поведал, были уже известны мне. Само слово «сфинкс» греческого происхождения и в переводе означает «душитель» (тот, кто душит). Проводник пересказал мне известную легенду. Сфинкс — это чудовище с головой женщины и туловищем льва. Он или, вернее было бы сказать, «она» таилась в засаде и поджидала проходящих мимо путников, чтобы загадать им загадку. Если странник находил правильный ответ, сфинкс отпускал его на свободу. А если нет — душил несчастного насмерть. Однако были в рассказе проводника и кое-какие детали, о которых я раньше не подозревал. Например, проводник поведал о том, что сфинкс был высечен с натуры, и в пустыне действительно существовало племя, ведущее свое происхождение от людей и львов. Кстати, излагая вышеупомянутые подробности, мой проводник не на шутку разволновался и даже потребовал за такую информацию дополнительную плату. Оправдываясь, он объяснил, что якобы и поныне потомки этого племени живут в здешних местах и мстят всем тем, кто раскрывает их страшную тайну. Многие аборигены уже поплатились за свой слишком длинный язык. Когда же я, не торгуясь, заплатил и щедро угостил моего проводника, то его словно прорвало: я узнал кучу деталей об удивительном племени. Человекольвы будто бы поклонялись древнему божеству в образе льва Баету, и их кровавые обряды требовали людских жертв, членовредительства и сексуальных извращений, противных истинным христианам. Обитало это племя в городе Тель-Баста, который теперь полностью разрушен. Ни один проводник, включая и моего, не отважился наведаться в те места ни при каких условиях, опасаясь мести необычного племени».

Джини положил листок на стол. Сильный озноб охватил его. Кейлер с таким ужасом уставился на Мэгги, словно та внезапно явилась сюда на самой настоящей летающей тарелке.

— Джини, что с тобой? — всполошилась девушка. — Может, вызвать доктора? У тебя чудовищный вид!

Но Кейлер лишь покачал головой, ощущая во рту горьковатый привкус сигарет.

— Это невероятно, — хрипло простонал Джини.

— Что? Что невероятно? — опешила Мэгги.

Кейлер взял со стола листок и протянул его девушке.

— Вот это, — буркнул он. — Тут же все ясно сказано. Это страшно, это, наверное, просто безумно, но все так и есть на самом деле. Ты же собственной рукой переписывала текст.

Мэгги пробежала глазами страничку и неуверенно пожала плечами.

— Я не вижу тут ничего из ряда вон выходящего, — призналась она. — По-моему, просто красивая легенда. Разве нет?

Джини вскочил и, подойдя к окну, стал наблюдать за автомобилями. Наконец он заговорил:

— В первый же вечер Лори призналась, что происходит из древнего египетского племени, которое называется убасти. Ну я, конечно, не придал никакого значения ее словам. Да и к чему все это? Я никогда и не слыхал о таком народе. А потом она рассказала, что феллахи до сих пор боятся убасти и никогда вслух не называют их. Очевидно, племечко это действительно наводит дрожь на местное население, никто не смеет и на шаг подходить к развалинам их древнего города.

Джини отошел от окна и, опустившись на один из стульев для посетителей, заглянул Мэгги в глаза.

— И вот сегодня, в первую, так сказать, брачную ночь, когда Лори разделась… — начал было Джини, но Мэгги тут же укоризненно оборвала его:

— Джини, не надо!

— Нет, ты должна меня выслушать!

— Нет, Джини это ваше личное дело, и я не хочу…

— Помолчи, Бога ради, и дай мне, наконец, высказаться! — рявкнул Кейлер. — Так вот, когда она вчера — заметь, после моих бесконечных уговоров — все-таки разделась, выяснились кое-какие незначительные подробности: у нее три пары грудей. И густая шерсть, которая произрастает аж до самого пупка и ниже…

Мэгги раскрыла было рот, чтобы возразить ему, но слова застряли у нее в горле.

— Джини, — с трудом выдохнула она, часто моргая, — ты что же, решил меня надуть?

— Нет, Мэгги, к несчастью, это сущая правда. — Кейлер судорожно сглотнул. — У нее сверху прекрасная женская грудь, а чуть пониже — еще одна, недоразвитая, как у девочки-подростка… Имеется и третья пара сосков, их тоже с родинками никак не спутаешь. Лори, кажется, говорила, что… что в Америке врачи называют такое явление «многососковостью». Ну, будто бы… подобное встречается у обычных людей, и довольно часто.

Мэгги с сочувствием посмотрела на Кейлера и тряхнула головой.

— Какой кошмар! Джини, я тебя понимаю. Неудивительно, что ты сегодня просто не в себе, как будто в воду опущенный. Послушай, может быть, эти… излишества устранят при помощи операции? Или необходимы какие-нибудь гормоны? Ты узнавал?

— А она и не собирается от них избавляться, — мрачно сообщил Кейлер.

— Как это «не собирается»? Она что, не в своем уме? — оторопела Мэгги.

— Именно не собирается. Ты не ослышалась. Видишь ли, Лори считает, что шесть грудей для женщины — вполне нормальное явление. И более того, она убеждена, что рано или поздно я разделю ее мнение. Подумать только! Шесть грудей — норма!

— Да как же это может быть нормой? Это же явная патология!

Джини сердито покосился на конспект и ксерокопию книги сэра Кита Фордайса.

— Может быть… Если у женщины и мать, и отец — люди, вот тогда это патология. Но в этой проклятущей книге ведь черным по белому написано, что убасти являются потомками… как это… короче рождаются в результате совокупления женщины со львом. А ведь девушка, в жилах которой течет наполовину звериная кровь, может в один прекрасный день раскрыться с неожиданной стороны. И дело не ограничится шестью сосками, которые якобы так необходимы ей для вскармливания детенышей… Да ты только вспомни хотя бы ее глаза. Зеленые, с желтым отливом. Прямо как у настоящей львицы.

— Джини, — серьезным тоном заговорила Мэгги. — Мне кажется, у тебя разыгралась фантазия.

Кейлер нервно закурил.

— Да, конечно, именно поэтому после первой брачной ночи я и торчу в конторе спозаранку! — сыронизировал он. — И явился сюда ни свет ни заря.

Девушка печально покачала головой.

— Мэгги, спасибо тебе за помощь. Ты даже не представляешь, как много значит для меня информация, которую ты сумела раздобыть. Но теперь я просто обязан выяснить все до конца. И в любом случае, кем бы ни оказалась Лори на самом деле, теперь она — моя законная супруга, и я не вправе оставлять ее одну.

— А тебе не приходила в голову мысль, что Лори может быть опасна?

— Не понимаю, что ты имеешь в виду. Как это — «опасна»?

— Ну, львы ведь представляют некоторую опасность для людей.

— Да, но…

— У меня никак не выходят из головы слова того французского дипломата, помнишь, я тебе говорила? — И Мэгги опустила голову.

— Что-то не припоминаю…

— Ну, он тогда еще намекнул мне, чтобы ты остерегался танца.

— Да-да, ну и что же?

— Так вот. Ты же знаешь, если человек владеет несколькими языками, они порой путаются у него в голове, и он, не замечая, выдает слова сразу двух или трех языков. В общем, не мне тебе объяснять, у дипломатов подобное частенько случается. Так вот, когда француз говорил о танце, он произнес это слово по-французски.

К тому же, я не совсем отчетливо расслышала всю фразу целиком, но он советовал остерегаться «дане».

— А что такое «дане»?

— В переводе с французского это означает «зубы». Так что, Джини, он советовал тебе беречься ее зубов.

* * *

Кейлер встретился с Питером Грейвсом в баре арлингтонского гольф-клуба. Это оказалось уютное заведение с зеркальными стенами и удобными кожаными креслами. Освещение здесь было мягким и приглушенным. Завсегдатаями бара являлись, как правило, люди образованные. Они приходили сюда и, расслабившись, заводили непринужденные беседы. Лишь изредка за каким-нибудь столиком раздавался неуместно громкий смех.

Джини заказал себе чистое виски и сырные чипсы. Время шло к обеду, а Кейлеру так ничего и не удалось перехватить.

Поздоровавшись с Грейвсом, Джини вдруг почувствовал, как тяжело ему будет рассказать о наболевшем. Но он не мог вернуться в поместье Сэмплов, не поделившись с доктором своими тревогами.

— Милый уголок, — одобрил Кейлер, прикуривая сигарету и внимательно разглядывая бар. — Скажите, сюда приходят только врачи?

Питер отрицательно покачал головой.

— В основном одни военные. Должен признаться, что если кому-нибудь вдруг взбредет в голову швырнуть сюда во время обеда хоть крошечную бомбу, Пентагон мгновенно лишится свох лучших сотрудников.

— Приму к сведению, — улыбнулся Джини. — В следующий раз я продам кому-нибудь эту государственную тайну никак не меньше чем за пару долларов. Так что не продешевлю. Подработать никогда не мешает.

Питер лениво потягивал через соломинку коктейль, то и дело поигрывая вишенками, плавающими в янтарной жидкости.

— Ну, как вы себя чувствуете? — наконец решил перейти к делу доктор.

— Я совершенно растерян и подавлен. А разве это бросается в глаза?

— Видите ли, по телефону у вас был взволнованный голос, и я решил, что у моего нового знакомого начинается нервная истерика.

— Истерика со мной? Вы, наверное, шутите.

Питеру в конце концов удалось подцепить в бокале вишенку, и он с удовольствием съел ее. А затем принялся задумчиво ворошить соломинкой пепел, придвинув пепельницу поближе к себе.

— Понимаете, истерики случаются и с выдержанными людьми. Кстати, как раз со спокойными и владеющими собой людьми это происходит чаще, чем с теми индивидуалами, которые постоянно психуют у всех на виду и создают о себе впечатление нервных особ. Вот, например, в этот бар частенько захаживают посетители — заметьте, большинство завсегдатаев занимают довольно высокие посты в Пентагоне, — так вот все они страдают нервной истерией. Между прочим, двое из них — мои пациенты.

— Надеюсь, вам удалось подлечить им нервишки. Лично я не в восторге от перспективы Третьей мировой войны.

— Трудно сказать. — Доктор пожал плечами. — Истерия имеет несколько разновидностей и в любой момент может обостриться.

— Наверное. Но дело в том, что лично я не страдаю психическими заболеваниями и вроде до сих пор избегал нервных срывов.

— Именно поэтому вы убеждены в том, что женились на девушке, ведущей свое происхождение наполовину от льва, а наполовину от человека? — съязвил Питер.

— Не только убежден, я это знаю, — упрямо заявил Джини.

— А откуда? Неужели у вас есть доказательства?

— Господи Боже мой, Питер! У нее же шесть грудей! Я видел их своими собственными глазами!

Доктор нахмурился.

— Джини, на вашем месте я не стал бы объявлять об этом во всеуслышанье. Видите ли, здесь принято разговаривать вполголоса и о таких вещах, которые никоим образом не потревожат соседей за столиками. Понимаете?

— По-моему, Питер, вы и сами имеете довольно примитивное суждение о строении мира. И, разумеется, не верите мне. Для вас я всего-навсего занятный псих, и, бьюсь об заклад, что сейчас вы судорожно раскидываете мозгами в поисках недуга, одолевающего человека, которому в первую же брачную ночь мерещатся шесть грудей у собственной жены.

— Атавизмы, Джини, не такое уж редкое явление. Я сегодня специально полистал кое-какую литературу. Так вот, например, в Баден-Бадене жила женщина, у которой…

— Питер, — вспыхнув, перебил собеседника Кейлер. — Это никакие не атавизмы. Лори утверждает, будто все женщины в ее роду имели точно такое же строение тел. Оно передается по наследству.

— И вы хотите сказать мне, что мать Лори сложена так же?!

— Думаю, что именно так. По крайней мере Лори пытается убедить меня в этом.

— Да-а, — неуверенно протянул Питер. — Это уже выходит из ряда вон.

В этот момент официант принес Джини виски, и тот одним глотком наполовину осушил стакан. Крепкий напиток мгновенно обжег горло, и Джини тут же подумал о том, что если он будет продолжать возлияние такими темпами, да еще на голодный желудок, то захмелеет очень скоро.

— Это для вас, Питер, шесть грудей кажутся явлением из ряда вон выходящим. А вы попробуйте взглянуть на него с точки зрения Лори. Для нее это — абсолютная норма. Так что, либо у нее действительно какие- то отклонения в психике, либо она вполне справедливо относит себя к племени убасти и представляет собой гибрид человека и льва.

— Что вы хотите этим сказать? — насторожился Питер. — То есть вы тоже считаете, что племя существует в действительности?

— А как я еще могу это расценивать?

Питер сплел пальцы рук и в задумчивости уставился на свой бокал. Он пытался сейчас вести себя так, как и подобает профессионалу в подобных ситуациях — когда собеседник неожиданно меняет тему разговора. Но ничего стоящего не приходило ему в голову — с таким случаем Грейвс, кажется, сталкивался впервые за всю свою долгую и нелегкую практику. Однако Джини и не надеялся^ что Питер найдет разумное объяснение происходящему— ведь и сам Кейлер изрядно намучился, пытаясь самостоятельно разобраться в чудовищной ситуации.

Питер рассеянно провел ладонью по своей лысоватой голове.

— А вы любите ее? — вдруг огорошил он Кейлера вопросом.

— Ну, конечно, люблю. А зачем вы об этом спросили?

— Ну, — замялся Питер. — Если вы действительно готовы помочь ей, то любовь здесь — очень важный аспект. Если же вы сомневаетесь в своей любви, то единственное, что я могу посоветовать, — это расстаться с Лори как можно быстрее. Ну а уж если вы и в самом деле любите жену, то приготовьтесь к тому, что вам придется в ближайшем будущем принимать очень серьезные решения.

— Вы что же, хотите сказать, что мне придется постепенно привыкнуть к этим — как их — рудиментарным грудям и к зарослям на ее животе и ногах? — возмутился Джини.

Но Питер только печально кивнул в ответ.

— Да, видимо, так. Помните, на пикнике у Уолтера Фарлоу я уже говорил вам, что если вы хотите разобраться, что происходит с этой девушкой, вы должны смириться с ее фантазиями о неизбежности злого рока, якобы преследующего ее. А из сказанного вами я делаю вывод, что теперь Лори считает, будто этот самый рок распространился и на вас и в самом ближайшем будущем вас обоих ждут какие-то страшные события. Вам следует сделать вид, что вы примирились с неизбежностью, и немного подыграть ей. Пройдет какое-то время, с вами ничего не произойдет, и тогда Лори сама поймет, что ее навязчивые идеи просто несостоятельны. Вот тогда-то ее здоровье и пойдет на поправку. Но для этого требуется выдержка. Не надо торопить события.

Перед мысленным взором Джини вдруг с удивительной яркостью вспыхнуло изображение смитовой газели.

— А вдруг Лори окажется права, — растерянно пробормотал он, — и с нами действительно что-то произойдет?

— Послушайте, Джини, — вкрадчивым голосом начал доктор, допивая, наконец, свой коктейль. — Вы должны усвоить одну важную вещь. Я не верю в существование человекольва. Прошу меня за это покорнейше извинить. С научной точки зрения совершенно невозможно, чтобы лев оплодотворил женщину и она дала бы потомство от этого совокупления. А если бы такое и случилось чисто теоретически, то, наверное, подобные чудовища бродили бы где-нибудь в непроходимых джунглях, а не в столице США, и не выскакивали замуж за доверчивых юных демократов вроде вас.

Джини глубоко вздохнул:

— Ладно, Питер, я понимаю. Вам сейчас трудно войти в мое положение и понять то, что я ощущаю. Однако похоже, я тут подзадержался, пора возвращаться домой. Что бы там ни произошло, думаю, очень скоро мы с вами выясним истину. Хотя в глубине души надеюсь, что правы все-таки вы, а не я.

— Ну что же, Джини, — отозвался Питер. — Вы действительно любите Лори, и я уверен, что очень скоро ваши отношения наладятся. Во всяком случае, для этого у вас есть все шансы.

— Тогда молитесь за меня, — с грустью улыбнулся Кейлер, допивая виски. — По-моему, ваши молитвы придутся сейчас как нельзя впору.

* * *

Лори поджидала мужа в сумрачном холле. Волосы девушка успела завить, и они волнами спадали с плеч, на шее сверкало сразу несколько золотых цепочек, а в ушах покачивались элегантные блестящие сережки. На ней было довольно простенькое вечернее платье. Однако вырез на нем оказался настолько глубоким, что розовые полукружия сосков отчетливо проступали над тканью. Встретив мужа, Лори повесила на вешалку его плащ и устремилась в глубь длинного мраморного коридора.

Кейлер сделал над собой усилие, чтобы не смотреть на жену. «В конце концов, — съязвил он про себя, — это не единственные ее соски».

— Привет, — поздоровался он и поцеловал жену. Она прикрыла глаза, и Джини почувствовал, как Лори протолкнула свой язык ему в рот. Она облизывала его зубы, но свои губы сжимала плотно, и Джини не удалось просунуть свой язык ей в рот. «Берегись зубов», — пронеслось вдруг в голове Кейлера.

Джини отступил назад и взял Лори за руки. Она улыбалась и, похоже, искренне радовалась тому, что муж наконец-таки вернулся домой.

— Джини, я так скучала, — призналась девушка, и в глазах у нее заблестели слезы.

— Никак вернулся мой блудный зять? — раздался откуда-то из полумрака низкий голос, и по лестнице грациозно спустилась миссис Сэмпл в роскошном вечернем платье с таким же немыслимым декольте, как и у ее дочери. Тщательно уложенные седые волосы отливали серебром, а на шее сверкали переливающаяся платиновая цепочка и ожерелье из крупного отборного жемчуга.

— Миссис Сэмпл, — виноватым голосом промямлил Джини, — я уж не знаю, как мне теперь оправдываться.

— А мне и не нужны ваши извинения, легкомысленный молодой человек, — отозвалась миссис Сэмпл и, притворившись, сделала сердитую мину. — Лори мне уже все объяснила сама, и я вас прекрасно понимаю. Ну, конечно, вы были, несомненно, шокированы. Однако Лори сама виновата, что заранее не предупредила вас обо всем. Правда, и ее можно понять. Видите ли, для нас — я имею в виду себя и Лори, — такие вещи совершенно естественны и обычны, поэтому бедной девочке и в голову не пришло, что все это может вас расстроить. Да, кстати, обед будет готов уже через несколько минут, а вы в это время успеете переодеться. Джини, у вас очень усталый вид, словно вы все время шатались где-то в полном одиночестве и отчаянии.

Через пятнадцать минут все семейство расположилось за столом. Прислуживал Мэтью. Смокинг сидел на нем довольно мешковато. Мэтью подчеркнуто официально подавал тарелки с прозрачным бульоном. Столовая, обитая дубовыми панелями, привезенными из Европы и обставленная резной старинной мебелью, была одним из самьГх изысканных залов в особняке. Интерьер дополняли затейливые серебряные подсвечники. Пламя свечей выхватывало из полумрака лица расположившихся за столом.

Отпивая из хрустального бокала сухое вино, Лори светилась от счастья. Ее глаза сияли такой любовью, что Джини вдруг стало неловко за свое сегодняшнее поведение. Какая разница, кто ее предки! Для Кейлера Лори по-прежнему оставалась самой красивой девушкой на всем белом свете.

— Ну, Джини, — нарушила молчание миссис Сэмпл, разделавшись с бульоном. — Может быть, вы хотите нам что-нибудь сказать?

— Вы имеете в виду сегодняшний день?

— Разумеется.

— Понимаете… — начал было Джини и замолк, не в силах подыскать нужные слова.

Миссис Сэмпл взметнула вверх руку, словно выставляя напоказ длинные ухоженные ногти.

— Джини, вы должны запомнить следующее, — четко произнесла она. — В этой семье привыкли обсуждать свои проблемы открыто и честно, ничего не скрывая друг от друга. На этом всегда настаивал и мой покойный супруг. Он любил повторять, что секретов и без того хватает у наших врагов. Так что добрые друзья не должны хранить в себе тайны.

— Я понял… — запнулся Джини и, промокнув салфеткой уголки рта, попытался сосредоточиться. — Но мне это трудно объяснить. Как бы лучше выразиться… Наверное, я оказался физически неподготовленным к тому, что увидел. То есть я хочу сказать, что Лори несколько отличается от тех девушек, которых мне приходилось видеть раньше.

— Я могу представить себе ваше состояние, — понимающе кивнула миссис Сэмпл. — И поэтому вы решили — ну, что ли — остаться наедине с самим собой, обдумать все и попытаться успокоиться? — участливо спросила она.

— В общем, вы правы.

— Ну и что же, вам удалось прийти к какому-нибудь заключению? — поинтересовалась миссис Сэмпл.

— Я встретился с одним психиатром. Мы с Лори познакомились с ним недавно. Лори, помнишь, тогда на вилле у Уолтера Фарлоу? Так вот, этот психиатр утверждает, что если я действительно люблю тебя, то смогу смириться и с твоим телом. Он неплохой человек, и я почему-то верю ему. Но что самое главное — я действительно люблю тебя. И моя любовь, очевидно, сыграла решающую роль сегодня, когда я раздумывал над тем, что же нам делать дальше.

— Правда? — прошептала Лори.

Миссис Сэмпл дернула колокольчик, и Мэтью подал второе блюдо.

— Ну что ж, Джини, я рада, что вы решили остаться с нами, — заверила мать Лори, лучезарно улыбнувшись. — А теперь отведайте-ка свежего канадского лосося. Поверьте мне, это одно из самых лакомых блюд.

* * *

Посреди ночи Джини проснулся от весьма странного ощущения. Ему показалось, что кто-то бормочет совсем рядом. Он открыл глаза и повернулся. Лори крепко спала, ее пушистые рыжеватые волосы разметались по подушке. Но странные звуки доносились из ее груди. Словно она, подобно дикому зверю, ворчала во сне. Джини склонился над женой и прислушался. Да, действительно, это было не бормотание, а рык. Лори дышала с таким хрипом, словно ее одолело серьезное простудное заболевание.

Джини включил ночник и взглянул на часы. Два часа ночи. Вокруг стояла кромешная тьма. Он потушил свет и теперь уже с трудом различал очертания мебели. Джини поворочался в постели, пытаясь снова заснуть.

И тут вдруг Лори затрепетала и несколько раз вздрогнула. Потом она заметалась, не прекращая рычать, словно пыталась сбросить кого-то невидимого со своего тела. Лори взревела, как хищник, путаясь в простынях.

Джини торопливо включил ночник. Закрыв глаза, Лори бушевала, рыча и срывая с себя длинную сорочку. Впиваясь ногтями в простыни, она раздирала их на клочки. Хриплым, нечеловеческим голосом она издавала страшные звуки.

— Лори! — вскричал перепуганный Кейлер. — Лори, Бога ради! Что с тобой?

Он схватил жену за руку, но ей удалось увернуться. Свободной рукой Лори умудрилась поранить ему щеку, полоснув по лицу мужа длиннющими ногтями. Острая боль обожгла Джини, и он в ужасе прижал к ране простыню. Ткань мгновенно обагрилась кровью.

— Ты же оцарапала меня! — завопил Джини.

Он с такой силой влепил жене пощечину, что ладонь тут же онемела. Еще раз дернувшись, Лори внезапно затихла, тяжело дыша, как после долгого и быстрого бега. Багровое пятно заалело на ее щеке.

— Лори! — зашипел Кейлер. — Лори, что за чертовщина тут происходит? Да отвечай же мне в конце концов!

Какое-то время девушка лежала молча, и единственным звуком в комнате было ее сиплое дыхание. И вдруг Лори повернула к мужу голову и уставилась ему прямо в глаза. Зрачки ее сузились и походили теперь на вертикальные черточки. Лори смотрела на него злобно и угрожающе, и вдруг Джини вспомнился безжалостный звериный взгляд, преследовавший его в бреду, когда он впервые очутился в этом доме и на него напали сторожевые собаки Сэмплов.

— Лори, — тихо позвал Кейлер. — Лори, это ты?

Не сводя с него взгляда, Лори внезапно ощерилась, обнажив заостренные клыки. Приподнявшись на кровати, она мгновенно подползла к нему по простыням. Джини в ужасе замер. Однако когда Лори оказалась довольно близко, Кейлер проворно перекатился на свою половину кровати, а потом, спрыгнув с постели, очутился у самой двери.

Добравшись до края постели, Лори оскалилась, как настоящая львица, и продолжала хищно следить за мужем.

Джини почувствовал, как по спине побежали мурашки. Озноб мгновенно охватил его. Кейлер нос к носу столкнулся с настоящим монстром, и он-то уж никак не походил на ту очаровательную девушку, которую он недавно назвал своей женой. В ее глазах и в помине не осталось ни капли любви. Угрожающе рыча и готовясь к прыжку, на Джини немигающим взглядом уставился зверь. Волосы Лори спутались и сейчас напоминали львиную гриву, а комната насквозь пропахла знакомым запахом мускуса, тем самым, что всегда окутывал Лори и напоминал какие-то экзотические духи.

— Лори, — в ужасе прошептал Джини.

Зверь широко раскрыл глаза и замер, не спуская с Кейлера хищного взгляда. Он словно прицеливался.

— Лори, если ты там… внутри этого монстра… — промямлил было Джини и запнулся, с трудом осознавая, что же он такое сейчас сказал. — Лори, выслушай меня!

Он медленно пятился к выходу, сдернув со спинки стула свой банный халат, осторожно обернул его вокруг правой руки. Джини вдруг припомнил, что видел нечто подобное в каком-то фильме про Тарзана. Там главный герой намотал на руку ткань, чтобы защититься от львицы. Как ни смешно, но халат этот, похоже, был сейчас чуть ли не единственным средством защиты, которое оказалось под рукой. Человек и зверь не сводили друг с друга глаз. Оба замерли, ожидая решающего момента. Напряжение между жертвой и хищником возрастало с каждой секундой и становилось невыносимым.

— Лори! — снова позвал Кейлер. — Это я! Это я, Джини! Ты не узнаешь меня? Я Джини!

То, что произошло потом, повергло Кейлера в неописуемый ужас. Лори на четвереньках спрыгнула на пол и подбежала к приоткрытому окну спальни. Она распахнула его и вскарабкалась на узкий подоконник. Обернувшись, она еще раз окинула Джини пронзительным взглядом зеленых горящих глаз. В следующую секунду, прежде чем Кейлер успел вымолвить слово, Лори выскочила из окна и исчезла.

— Лори! — только и выкрикнул ей вслед растерянный и насмерть перепуганный Кейлер.

Он подбежал к окну и выглянул во двор. До земли было никак не меньше тридцати футов, и было слышно, как девушка, словно тяжеленный валун, рухнула вниз. Но в саду лишь завывал октябрьский пронизывающий ветер, шелестя кронами древних дубов. Как ни вглядывался Кейлер в ночную мглу, он так и не смог обнаружить на земле несчастного, распростертого тела своей драгоценной половины. Не заметил он и белоснежной развевающейся ночной сорочки на дорожке, ведущей к воротам из поместья. Ничего.

Внезапно краешком глаза Джини уловил бледную тень, скользнувшую в направлении ворот. Кейлер присмотрелся. Какое-то животное спешило туда с невероятной скоростью. «Так быстро скачут, видимо, только лошади», — решил он. А передвигалось это существо длинными прыжками. Очень скоро неведомый зверь растворился в темноте. Тишину в доме нарушало теперь лишь поскрипывание старых половиц, да хлопали где-то створки окна, которое, похоже, запамятовали закрыть на ночь.

С упавшим сердцем Джини доплелся до умывальника и, набрав полный стакан холодной воды, залпом осушил его. Потом опустился на один из стульев, стоявших подле кровати, и прикурил сигарету. Ему не терпелось немедленно действовать. Можно, конечно, разбудить мать Лори или достучаться до Мэтью, а то и просто вызвать полицию. Но, поразмыслив немного, Кейлер пришел к выводу, что действовать следует по совету доктора: не торопиться и тем более не принимать радикальных решений, когда дело касается Лори.

Обдумывая происшедшее, Джини уже через какие- то полчаса и представить себе не мог, что именно с Лори приключилось это страшное превращение, что она всего за несколько минут перевоплотилась из милой и ласковой девушки в кровожадного зверя. Возможно, Питер Грейвс был прав, когда предположил, что Лори, вполне возможно, страдает одной из форм истерии, возомнив себя человекольвом. Но вот чем объяснить поистине фантастический прыжок рыбкой с головокружительной тридцатифутовой высоты? И что это за необычный запах, которым успела пропитаться вся их спальня?

Размышляя, Джини пришел к следующему выводу. Очевидно, личность Лори имела как бы две стороны. Одна половинка ее сущности — человеческая. Это добрая, отзывчивая и чуткая девушка. Другая же, звериная половина, отражает на редкость жестокую и злую тварь. Однако это не классическое расщепление личности, ибо обе половины гармонично переплетаются. Будучи человеком, Лори прекрасно осознает и то, что с ней происходит в звериной ипостаси. Именно поэтому девушка предостерегала Джини. Правда, намеками. И вот когда ночью Кейлер напомнил чудовищу, что он — Джини — любимый и законный супруг Лори, зверь понял это. Джини даже показалось, будто Лори узнала его и поэтому не стала трогать.

Но Кейлера волновало и другое. Он подошел к тумбочке, на которой стоял телефон, набрал номер и стал ждать, когда проснется Мэгги.

Прошло минут пять, прежде чем в трубке раздался шипящий голос разъяренной Мэгги.

— Кто это, черт побери? Вы соображаете, который час? — взвилась она.

— Мэгги, успокойся. Это Джини.

— Джини, Бога ради, дай же мне отдохнуть. Сейчас два часа ночи, и я только-только заснула.

— Мэгги, прости меня, не хотел тебя тревожить, но у меня срочная просьба, — начал оправдываться Кейлер.

Мэгги судорожно вздохнула. Похоже, она поняла, что шеф чем-то не на шутку встревожен.

— Ну хорошо, Джини, — сдалась Мэгги. — Выкладывай, что там у тебя стряслось. Надеюсь, ты не собираешься выведывать у меня рецепт коричного пирога?

— Я звоню насчет собак.

— Собак? Каких еще собак? — не сразу сообразила девушка спросонок.

— Помнишь, ты обещала узнать у Энрико насчет сторожевых псов, которые охраняют поместье Сэмплов, — напомнил Джини.

— Да, я спрашивала… — Мэгги зевнула в трубку.

— Ну, и что? — нетерпеливо перебил ее Кейлер.

— Он заявил, что никакой лицензии на содержание сторожевой собаки они не имеют. А еще Энрико связался со своим коллегой, который курирует ваш район. Так вот, тот неплохо знает самих Сэмплов. Он подтвердил, что Сэмплы вообще не держат никаких собак.

У Джини перехватило дыхание. Так вот в чем дело! Оказывается, когда Кейлер впервые выслеживал Лори, тот зверь, которого он заметил в саду, и был ею. А чудовище, которое Джини по ошибке принял за собаку, и которое, стащив Кейлера с дерева, чуть было не растерзало того, оказалось ни кем иным, как его собственной женой.

— Спасибо, Мэгги, — отрешенно пробормотал Джини. — Я скорее всего перезвоню тебе завтра.

Кейлер подошел к окну и тщательно закрыл его. Потом запер дверь в спальню. Одевшись, он лег поверх покрывала, чтобы хоть чуточку передохнуть. Джини действительно задремал, однако поспать по-настоящему ему так и не удалось. Каждый раз, когда Кейлера начинал одолевать сон, из темноты всплывал страшный образ Лори — оскалившей длинные желтоватые клыки. Она готовилась к прыжку.

* * *

На рассвете, когда небо, покрывшись серебристыми бликами, начало светлеть, Кейлер уловил возле двери шорох. Джини приподнял голову и прислушался. Звук был тихим, словно кто-то осторожно ступал по коридору, стараясь не разбудить обитателей дома. Джини вскочил с постели и на цыпочках бесшумно подкрался по мягкому ковру к двери. Прижавшись к ней ухом, он стал выжидать, что же произойдет дальше.

Через пару секунд дверная ручка повернулась. Кто- то пытался войти в спальню. Видимо, сообразив, что комната заперта на ключ, ночной визитер начал толкать дверь. Джини почувствовал, как незваный гость прямо- таки наваливается на сосновые панели обивки. Жалобно скрипнули петли, не желая впускать непрошенного посетителя.

Наступила короткая пауза, после чего неизвестный с такой силой обрушился на дверь, что та уже просто заходила ходуном, готовая в любой момент выломиться из проема.

И снова тишина. Джини отчетливо слышал, как существо по ту сторону двери тяжело дышит и принюхивается.

— Джини! — вдруг позвал знакомый голос.

Кейлер смахнул рукавом капельки холодного пота, мгновенно выступившие на лбу. Это была Лори, вернее, то чудовище, в которое превратилась девушка. Колени у Джини подкосились, зуб на зуб не попадал, да еще и голова закружилась, словно Кейлера внезапно одолел сильнейший приступ лихорадки.

— Джини! — снова позвала Лори, на этот раз более ласково.

Но Кейлер не шевелился. Стиснув зубы, он молча приник к двери.

— Джини, я знаю, что ты там, — не унималась Лори. — Пожалуйста, открой мне дверь.

Теперь голос точно принадлежал его бесценной и обожаемой Лори. Джини не верил собственным ушам. Какого же черта он держит ее в коридоре и не впускает в спальню? Это ее-то — любимую и единственную? Ведь Лори, наверное, замерзла. Она же торчит там, за дверью в одной рубашке!

— Джини, — зашептала девушка. — Открой мне,

Джини.

— Не могу, — хриплым голосом отозвался Кейлер.

— Ну я прошу тебя, пожалуйста. Мне тут холодно, Джини. Я замерзла.

— Лори, я… Мне страшно.

— Почему? — после короткой паузы спросила Лори. — Неужели ты боишься меня?

— Сама знаешь почему. Неужели я должен тебе все объяснять? Как же я открою тебе, ведь ты в любой момент можешь сцапать меня, как тогда, когда я влез на дерево под вашими окнами.

— Джини, я перестаю тебя понимать. По-моему, ты несешь околесицу.

— Нет. Лори, то, что я говорю, — правда, — возразил Кейлер и откашлялся. — А тебе это известно не хуже моего. И вот еще что. Весь день моя секретарша потратила на то, чтобы разыскать в библиотеках сведения о племени убасти. Теперь-то я знаю, что это за народец и почему ты выглядишь именно так. Отчего так кичишься своим происхождением и внешностью.

— Джини, — как можно спокойней заговорила Лори. — Открой мне дверь и давай поговорим.

— Но мы и так разговариваем.

— Да, но здесь очень холодно. Тут сквозняк, Джини. Впусти меня, я ничего плохого не сделаю тебе.

— А откуда мне знать? Сейчас я открою, а ты с ходу набросишься на меня и разорвешь на куски.

— Джини, ну ты же сам видел, что со мной произошло. Ты слышал все своими ушами. Ведь тогда я не могла даже разговаривать с тобой, не могла произнести ни слова. А сейчас все опять по-прежнему, и я твоя жена.

Джини закусил губу и с сомнением уставился на ключ, торчавший из дверного замка. Если сейчас Кейлер повернет его и впустит Лори, то у него появятся все шансы моментально превратиться в эту злополучную сцитову газель. А с другой стороны… Если звериная фаза закончилась, то сейчас Лори — самое что ни на есть безобидное и любящее существо, как оно и было раньше.

— Погоди секундочку, — подал голос Кейлер и, отступив в глубину комнаты, вооружился увесистой деревянной табуреткой. Крепко взявшись за нее, он быстро подскочил к двери и крутанул ключ.

— Я открыл дверь, — сообщил Кейлер. — Можешь заходить. Только не делай никаких резких движений. Договорились?

Лори не ответила. Она медленно повернула ручку, и Джини услышал, как щелкнул замок. Потом дверь дернулась и, наконец, распахнулась. Жалобно скрипнули петли.

В утренних сумерках Джини не удалось хорошенько разглядеть жену. Он различал только бледное пятно лица. Правда, глаза у Лори сверкали, так что их легко можно было заметить, к тому же Джини слышал ее возбужденное дыхание.

— Хорошо, Лори, я вижу тебя, — произнес Джини. — Можешь заходить внутрь.

Она сделала два робких шага, и Джини тут же отпрянул, продолжая держать над головой табуретку. Он смахивал сейчас на неопытного дрессировщика. Добредя до середины спальни, где стояла кровать, Лори замерла. Джини неясно видел ее в полутемной комнате.

— Лори, оставайся на месте, — приказал Джини. — Сейчас я включу свет.

Не сводя с жены взгляда, Кейлер пошарил рукой в поисках выключателя, нащупал его и зажег ночник.

Сначала Джини показалось, что Лори успела накинуть ярко-красный халат. Присмотревшись, Кейлер отшатнулся. Он осознал, что Лори стоит в чем мать родила. А с ее тела стекает кровь. Эта кровь запеклась и в спутанных волосах девушки, а в уголках рта виднелись сгустки. Похоже, Лори совсем недавно терзала чью-то плоть. И кровь, стекающая с тела девушки, делала ее похожей на мясника, напялившего чудовищный фартук смерти.