Джини почувствовал нестерпимое желание рвануть на себя дверь и застигнуть Лори врасплох. Но в этот момент девушка бросила на разделочную доску остатки недоеденного фарша и вытерла рот рукой. Каким-то внутренним чутьем Джини понял: если он вот так вдруг явится сейчас перед ней и расскажет, что ему довелось наблюдать, это перечеркнет все его шансы сблизиться с Лори.

В чем бы ни состояла ее тайна — нельзя было торопить события. И уж тем более нажимать на Лори. Джини вдруг вспомнил слова Питера Грейвса. Жизнь Лори, по ее собственному мнению, находилась в руках некоего злого и непреклонного рока. Так что единственным выходом из создавшегося положения оставалось смириться с этой вымышленностью и довести дело до логической развязки, женившись на Лори.

Ну а по большому счету, неужели действительно произошло что-то из ряда вон выходящее? Ну, съела девушка немного сырого фарша. Да ведь и сам Джини не раз пробовал в ресторане отбивные с кровью. Может быть, у египтян вообще своеобразные вкусы. То, что для них кажется обычным, американца ставит в тупик.

Джини на цыпочках вернулся в гостиную и отхлебнул глоток коктейля. Он задумался было над происшедшим, но очень скоро понял, что особых причин для волнения нет. Пластинка кончилась, и когда проигрыватель автоматически выключился, Джини услышал долгожданное скворчание гамбургеров. Он тряхнул головой, удивляясь, как вообще могли выбить его из колеи подобные пустяки. Направившись к проигрывателю, Джини решил сменить пластинку и послушать Дебюсси.

— Как там у тебя дела? — крикнул он. — Помощь не требуется?

— Нет, спасибо, — звонким голосом отозвалась Лори. — Я уже заканчиваю салат. Потерпи еще немного. Скоро все будет готово.

Джини снова уселся в кресло и вытянул вперед ноги. Вспоминая слова Питера о необходимости жениться на Лори, он теперь то и дело представлял себе эту свадьбу. Однако подсознательно Кейлер пытался найти какой-нибудь другой, менее решительный выход. Если бы кто-нибудь еще неделю назад только заикнулся о его женитьбе, Джини рассмеялся бы этому человеку прямо в лицо. Однако теперь внутренний голос постоянно твердил Кейлеру: «А почему бы, собственно говоря, и не жениться? Лори настоящая красотка, дочь иностранного дипломата. А кто, как не Лори, подойдет на роль миссис Кейлер?» Джини даже мысленно произнес «Лори Кейлер», и ему показалось, что подобное сочетание звучит довольно приятно.

Дверь в кухню, наконец, распахнулась, и на пороге появилась Лори с подносом в руках. Джини взволнованно скользнул взглядом по ее подбородку и шее, пытаясь обнаружить следы крови, но ничего не заметил. Лори, как всегда, выглядела безупречно. А уж когда девушка, поставив поднос на журнальный столик, присела рядом и лицо ее засветилось счастливой улыбкой, Джини вовсе позабыл обо всем на свете. Последние сомнения мгновенно рассеялись.

Джини приподнял верхнюю часть булочки и произнес:

— Странно, они получились такие маленькие. По-моему, у меня в холодильнике лежала куча фарша.

— Какие получились, такие и получились, — не дрогнув, парировала Лори, накладывая ему в тарелку салат из свежих овощей: помидоров, лука и зелени. — Но больше я фарша там не обнаружила.

Джини неопределенно пожал плечами.

— Ну что ж, — примирительно обронил он. — В любом случае мне не помешает ограничиться в еде и последить за своей фигурой.

Слушая пластинку, они уплетали гамбургеры с салатом. Затем Лори отнесла поднос с тарелками на кухню и вымыла посуду. Пока она вытирала ее, Джини притушил свет в гостиной, создавая интимную обстановку, и еще раз наполнил бокал Лори. Разумеется, Кейлер не мог знать наперед, как далеко зайдут сегодня их отношения. Но он прекрасно отдавал себе отчет в том, что под лежачий камень вода не течет.

Стоило Лори появиться на пороге, Джини тут же протянул ей стакан со словами:

— На этом твои хлопоты по ведению домашнего хозяйства заканчиваются. Теперь пришла пора и отдохнуть.

— Но мне нельзя здесь долго оставаться. Мама начнет волноваться.

Однако Джини и слышать ничего не желал. Он похлопал ладонью по пуфику, приглашая девушку присесть:

— Устраивайся как дома. И хватит нервничать по поводу мамы. Как, ты думаешь, она сумела познакомиться с твоим отцом? А потом еще умудрилась и тебя произвести на свет? Наверное, она-то не сбегала от него к твоей бабушке.

Лори послушно уселась рядом. В тусклом свете волосы ее отливали бронзой, а губы блестели, словно она то и дело облизывала их. В квартире было достаточно тепло, и девушка расстегнула пару пуговиц на своей курточке, так что теперь Джини видел ее золотую цепочку и даже краешек загадочного кулона-пирамидки. Лори сидела довольно близко, и Джини, вдыхая аромат ее духов, ощущая тепло ее тела, вновь осознал, что любит эту девушку.

— Моя мать повстречалась с отцом в городе Тель- Беста, в Египте, — сообщила Лори. — Сейчас там одни развалины, но наше племя родом именно оттуда.

— Ты имеешь в виду современные развалины или древние? — оживился Джини.

— Конечно, древние, — спокойно ответила Лори. — Они древнее пирамид. И даже старше самого сфинкса.

Кейлер потянулся за сигаретой.

— Значит, твой род такой древний — как он называется… племя убасти?

Девушка кивнула.

— Город Тель-Беста, откуда ведет начало мой род и где обитали люди моего племени, — с гордостью возвестила она, — раньше назывался Бубастис и существовал еще во времена правления Рамзеса.

Джини прикурил сигарету и чуть было не зашелся в приступе кашля, услышав такую потрясающую информацию.

— И ты можешь проследить корни своего рода?

Лори снова кивнула.

— А когда он, собственно говоря, правил… этот… ну, Рамзес? Что-то у меня плоховато с историей древнего Египта.

Лори не спеша потягивала коктейль.

— Одна тысяча триста лет до Рождества Христова, — сообщила она.

У Джини от неожиданности открылся рот.

— Да ты просто шутишь! Неужели можно проследить свою родословную за столько веков! Это же невероятно.

Но Лори только улыбнулась.

— На самом деле ничего сложного в этом нет. Просто люди в той части Египта никогда не кочевали, сохраняя свои места обитания. Там можно встретить феллахов, лица которых очень похожи на изображения, покрывающие стены древних гробниц. И вовсе не удивителен тот факт, что они как раз и являются прямыми потомками зодчих, возводивших эти гробницы. Ведь браки между близкими родственниками у них считались в порядке вещей. Так что приток посторонней крови практически отсутствовал, вот поэтому их лица, не меняясь, словно застыли на долгие века.

Джини в недоумении откинулся на спинку своего огромного кресла:

— Знаешь, что я тебе скажу? Я могу проследить свою родословную вплоть до того шотландца, который иммигрировал во Флориду в 1825 году, и я всегда несказанно гордился этим фактом. Но, послушав тебя, я вдруг понял, что у меня вообще и родословной-то никакой нет.

Лори опустила глаза.

— Богатая родословная совсем не означает, что она должна быть хорошей, — холодно возразила она.

— Что ты хочешь этим сказать? Что у тебя не Бог весть какие предки? Что же они такого натворили?

Лори окинула Джини внимательным взглядом и продолжала:

— Моих предков не особенно жаловали даже на их родине. Феллахи боялись и никогда вслух не называли их. Наверное, это продолжается и сегодня.

— Ну и что же в этом плохого? — удивился Джини.

— Ты даже не представляешь себе, как это может быть оскорбительно, когда название твоего племени боятся произнести вслух, а говорят о нем, как о чем-то неопределенном. Феллахи — большие мастера по части оскорблений. Они могут часами костить тебя на чем свет стоит, ни разу не повторяясь в эпитетах. А мой народ они никогда не называли «убасти», и это самая высшая степень презрения, на которую они только способны.

Джини протянул к ней руку и нежно погладил по волосам. Они были мягкими и пушистыми, но на вид казались гораздо жестче. В полумраке копна ее волос походила на золотистую дымку. И тут сверкающий рыжеватый ореол что-то напомнил Джини. Но что? Ощущение это так же внезапно покинуло Кейлера.

— И у нас в Америке сколько угодно случаев наследственных распрей, — попытался успокоить ее Джини.

— Я знаю, — заверила Лори. — Но это совсем другое. Потому что здесь дело не во вражде. Они просто боятся.

— Боятся? Неужели твои предки были такими страшными, что крестьяне опасались даже их имя вслух произносить?

Джини нежно провел пальцами по ее щеке. И Лори теперь уже не отводила от Кейлера взгляда. Она уставилась на него своими зелеными внимательными глазами. Зрачки ее в темноте стали расширяться, но Джини удивило другое: казалось, что девушка вообще не моргает. Кейлер почувствовал, как она напряжена и только благодаря усилию воли старается держаться свободно. С каждой минутой Джини все острее ощущал, что теперь напружинены все ее мышцы, переполненные какой- то внутренней энергией. «Лори не просто смотрит на меня, — мелькнуло в голове Джини. — Она наблюдает за мной. Она выслеживает меня, не упуская из виду ни единого моего движения».

— Мне не следовало бы столь пренебрежительно отзываться о своих предках, — вдруг заговорила Лори. — Даже если они и умерли две тысячи лет тому назад. Все равно это несправедливо по отношению к ним.

— А мне показалось, — возразил Джини, — что они умерли только вчера. Ты о них так живо рассказываешь.

Девушка не спускала с него глаз, теперь она застыла как изваяние.

— Это потому, что мы часто говорим о них дома, почти каждый вечер, — пояснила Лори. — Мама не хочет, чтобы я забыла свое египетское происхождение. И хотя она любит Америку, она все равно хочет, чтобы я помнила про Египет.

— Ну, а сама-то ты как считаешь? Может, тебе лучше забыть о нем?

— Нет, — чуть слышно отрезала Лори. — Я не имею права их забыть. И не хочу. Их существование просто трудно переоценить.

Джини нежно коснулся ладонью шеи девушки, пытаясь успокоить Лори, потом провел пальцем по мочке уха. Еще недавно Лори противилась каждому его прикосновению, однако постепенно стала привыкать к безобидным ласкам и теперь чувствовала приятное умиротворение. А когда Джини утопил ладонь в ее густых волосах, девушка вдруг осознала, что напряжение куда- то улетучивается. Глаза Лори, еще несколько секунд назад так внимательно следившие за каждым его движением, начали постепенно закрываться.

— Тебе нравится? — полюбопытствовал Джини и сам удивился своему вопросу. Ведь это было так очевидно.

— Да, мне приятно, — потянувшись, промурлыкала девушка.

Наконец последние признаки напряжения исчезли, и Лори полностью расслабилась.

— Лори, — прошептал Джини, с наслаждением проводя пальцами по ее волосам.

— Что? — томно откликнулась Лори, не открывая глаз.

— Лори, мне надо сказать тебе кое-что, и это очень серьезно.

Лори погрузилась в сладкую дрему и не обратила внимания на его слова/казалось, она вот-вот замурлыкает от удовольствия.

— Тогда говори, — милостиво разрешила Лори.

Джини никак не мог оторвать восхищенный взгляд от ее лица, длинных изогнутых ресниц, нежных смеженных век, закрывавших сейчас чудесные изумрудные глазищи.

— Я знаю, ты, наверное, решишь, что я совсем чокнулся. Я и сам не думал, что со мной может случиться подобное. Джини Кейлер — можно сказать, известный политик, понимаешь? Ведь люди такого уровня обычно становятся неисправимыми циниками. Но вот я-то как раз и попался на твою удочку, должен в этом сознаться. Так что надеюсь на логическое завершение нашего свидания, ну, может быть, не сегодня, а завтра или когда* нибудь еще… Чему быть, того не миновать, и я вот подумал… а почему бы тогда не сегодня?.. Расскажу-ка я тебе, что сейчас со мной происходит, идет?

Полностью отдавшись его ласкам, Лори нежно потерлась головой о его пальцы, подставляя ему свое ушко, чтобы Джини пощекотал за ним.

— Лори, — тихо произнес Джини. — Я люблю тебя.

Девушка мгновенно замерла, и наступила тягостная пауза.

Глаза Лори постепенно раскрылись. Собравшись с духом, Джини теперь старался вложить в свой взгляд всю уверенность, на которую только был способен. Лори должна оценить его откровенность и понять те высокие и прекрасные чувства, которые он испытывает к ней и в которых только что признался.

— Ты… ты любишь меня? — удивилась Лори, не веря своим ушам.

— Да, — кивнув, вздохнул Джини.

Она отвела взгляд, и на ее лбу внезапно обозначилась морщинка, выражающая недовольство.

— Джини, — решительно начала Лори, — нельзя так говорить. Ты не имеешь права.

Он резко отстранился от нее.

— Что значит «не имею права»? Кто устанавливает эти права? Сердцу не прикажешь. Я по уши втюрился в тебя, и теперь мне наплевать, нравится это кому-нибудь или нет. Это свершилось, Лори.

— Джини…

— Нет уж, хватит, — взорвался он. — Я уже по горло сыт всяческими недомолвками и извинениями. Мне обрыдла твоя таинственная белиберда. То я не должен просить тебя выйти замуж — только вот почему — непонятно, то я не должен влюбляться — опять-таки по неведомым мне причинам. Если ты и в самом деле чего-то боишься, почему бы не сказать об этом напрямик? Я уже взрослый и вполне самостоятельный мальчик, Лори. И достаточно вырос для того, чтобы полностью отдавать себе отчет в том, чего я хочу, а хочу я только тебя. И мне начхать на твое прошлое — может быть, ты отмотала срок в тюрьме, или тебя в детстве изнасиловали, или в психушке восстанавливали твою поехавшую крышу… Пойми, мне все это совершенно безразлично.

Лори широко распахнула от изумления глаза.

— Так ты думаешь, что меня изнасиловали? Или я была в тюрьме? Джини, я перестаю понимать тебя!

Кейлер вскочил и нервно зашагал из угла в угол.

— Лори, я уже не знаю, что и подумать. Ты мне так понравилась с первого взгляда, и я понравился тебе. Казалось бы, чего еще желать! Сам Бог велел нам встречаться, ходить вместе по гостям, целоваться и… ну, короче, делать все, чем обычно занимаются люди, которые друг другу симпатизируют, но каждый раз, стоит мне задумать что-нибудь в этом роде, ты останавливаешь меня и сводишь на нет всяческое начинание… не забывая напомнить, чтобы я держался от тебя на почтительном расстоянии.

Джини снова опустился на кресло рядом с ней и осторожно взял ее руки в свои.

— Я прекрасно понимаю, что ты вела довольно замкнутый образ жизни, и, естественно, тебе трудно вот так сразу перестроиться и начать регулярно встречаться с мужчиной. Но, дорогая моя, ты молода, красива, и тебе грешно навечно похоронить себя в золотой клетке, пойми. Рано или поздно в тебе проснутся здоровые инстинкты, тебе захочется иметь постоянного партнера — неважно, будет ли это законный брак или просто совместная жизнь. И вот тогда настанет пора позабыть свои девичьи фантазии и трезво взглянуть на вещи.

— Фантазии? — смущенно повторила Лори. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Кейлер тяжело вздохнул.

— Ну, перестань, Лори. У кого их нет в твоем возрасте! Я же все понимаю. Девушка впервые идет на свидание с мужчиной. Какие мысли у нее в голове? Смогу ли я пустить пыль ему в глаза? Достаточно ли я строга с ним? Ну, строгости в тебе хоть отбавляй, а что касается пыли в глаза… Ведь у каждого человека в большей или меньшей степени присутствует воображение. Тебе здесь тоже не занимать стать. Вот и начинаются всяческие недомолвки и намеки. Все это смахивает на мелодраму. Когда мне было лет пятнадцать, я встречался с одной девочкой на два года моложе. Так вот, она довольно увлекательно рассказывала мне о своем отце, который, по ее словам, был известным пианистом. Однажды в их доме якобы вспыхнул пожар, и, спасая от огня свою дочурку, папаша здорово подпалил свои пальцы, вылечить их не смог ни один доктор. Так и остался папочка калекой, и о музыкальной карьере ему пришлось забыть навсегда. Как потом выяснилось, обожженный папаша изначально трудился в хлебопекарне, ни сном ни духом не ведая ни о гаммах, ни о бемолях, а весь его музыкальный талант сводился к насвистыванию пошлых песенок.

Лори терпеливо, не перебивая, выслушала Кейлера.

— Джини, — спокойно начала она, когда рассказ закончился, — мне кажется, будет лучше, если наше первое свидание станет и последним.

— Ты пришла к выводу, что я тебе не нравлюсь, да?

— Нет, дело совсем не в этом.

— Значит, я все-таки тебе нравлюсь?

— Да. Но именно это и волнует меня больше всего, — заявила девушка.

Джини снова протянул к ней руку и нежно погладил по щеке. В глазах Лори застыло полное отчаяние, оно ставило в тупик бедного Джини. Девушка взяла его руку и, поднеся к губам, поцеловала ее.

— Дело в том, Джини, что я тоже люблю тебя.

Кейлер решил было, что ослышался.

— Ты, наверное, шутишь надо мной, Лори? — пробормотал он. — Скажи, Бога ради, что это не шутка.

— Я не шучу, — прошептала девушка. — И мне кажется, это называется «любовь с первого взгляда».

Джини ухмыльнулся.

— Что касается меня, то это скорее всего любовь с первого укуса.

Лори подняла голову. Она с трудом сдерживала слезы, внезапно навернувшиеся на глаза. Пытаясь не расплакаться, она трогательно зашмыгала носом.

— Я полюбила тебя сразу, как только увидела, — призналась Лори. — Конечно, у меня раньше никого не было, и поэтому все случилось так неожиданно… Может быть, я повела себя словно ребенок, как только дело коснулось настоящей любви. Но тут уж ничего не изменишь, и ты должен принимать меня именно такой, какая я есть. Я люблю тебя, Джини, и больше тут добавить, пожалуй, нечего. Я очень люблю тебя.

— Лори… — горячо прошептал Кейлер и, прижав ее к себе, поцеловал. — Лори, какого черта ты держала все это в себе и не рассказала мне раньше?..

Не в силах больше сдерживаться, девушка дала волю своим чувствам, и слезы мгновенно хлынули ручьями из ее глаз.

— Я не могла признаться тебе, потому что моя любовь обречена. Это не может продолжаться долго. Я сама не допущу. Иначе тебя ожидает страшная судьба.

Джини вынул из кармана носовой платок и с нежностью промокнул слезы на ее щеках.

Опять ты затянула свою старую песенку, — укоризненно попрекнул он Лори. — Что дохжно случиться? И чего ты не допустишь? Какая еще страшная судьба? У меня уже голова кругом идет от твоих бесконечных загадок.

Девушка достала свой платок и, высморкавшись, начала понемногу успокаиваться.

— Я ничего не могу тебе больше сказать, — виновато произнесла Лори. — Ни сейчас, ни потом. Никогда.

Кейлер выхватил из пачки очередную сигарету и нервно закурил. Ему пришлось сделать одну за другой несколько глубоких затяжек, чтобы расслабиться.

— Никогда? Даже после того, как мы поженимся?

Девушка побледнела как полотно и молча уставилась на Кейлера.

— Я прошу тебя, Джини, — нарушила, наконец, Лори затянувшуюся паузу. Голос ее дрожал. — Ты клялся, что никогда не заикнешься об этом. Ты ведь дал клятву.

Джини попробовал было обратить все в шутку и улыбнуться, но улыбка вышла какая-то натянутая и неуверенная.

— А ты, случаем, не запамятовала, что я политик? А у нас, политиков, есть чудесное свойство забывать о своих клятвах и нарушать их.

* * *

В понедельник Кейлер пытался дозвониться до Лори, но трубку никто не снимал, и гудки показались Джини какими-то холодными и враждебными. Тогда Кейлер связался с общим отделом банка, и дежурный сообщил, что Лори Сэмпл не явилась сегодня на работу, а ходить да узнавать, в чем дело, у него времени нет. И так своих забот выше крыши„

Генри Нессу приспичило именно сегодня засадить Кейлера за подробный отчет о политической структуре на трех островах Карибского моря, и все утро Джини прилежно корпел над отчетом, копаясь в документах и собирая статистические данные о производстве сахара и отгрузке бананов.

А в голове его то и дело вспыхивали воспоминания о субботнем вечере, когда он отвез заплаканную Лори домой. Она, правда, позволила ему еще несколько поцелуев, но вечер все равно казался каким-то смазанным, и Джини уже начал сомневаться в том, что Лори снова захочет встретиться с ним. Девушка наотрез отказалась говорить о любви и браке, а вдобавок ко всему еще и заявила, что в ближайшее время будет безумно занята и не знает, когда сможет выкроить часок-другой для встречи с Кейлером.

Джини так здорово разнервничался, что, вернувшись домой, в несколько глотков осушил кувшин с коктейлем прямо из горлышка.

— Тебя Уолтер разыскивает, — прервала его мысли Мэгги. — Он не в восторге от твоего последнего отчета.

Не поднимая глаз, Джини закурил и отметил про себя, что это уже пятнадцатая сигарета за день.

— Если Уолтера что-то не устраивает в моем отчете, — вспылил он, — пусть сам явится сюда и скажет мне об этом лично.

— Какая муха тебя укусила? — нахмурилась Мэгги. — Забастовка?

— Нет, — буркнул Джини. — Просто сегодня понедельник — день тяжелый, а впереди еще целая рабочая неделя.

Мэгги покосилась на пачку нераспечатанных писем, за которые Кейлер еще даже и не садился, и ядовито заметила:

— Ясненько. Девочка оказалась не такой покладистой, как ты предполагал?

Кейлер нацарапал на полях какого-то документа очередную колонку бесконечных цифр.

— Что-то вроде этого. Ее тайны в один прекрасный день просто доконают меня. Ну и как, удовлетворил я твое любопытство?

— Не понимаю, что с тобой творится.

Кейлер откинулся на спинку своего крутящегося кресла и потянулся. Потом взглянул в окно. Тяжелые тучи сгустились на горизонте, предвещая близкую грозу. А в конторе, несмотря на ранний час, уже включили свет, отчего настроение Джини совсем упало — он то и дело ловил себя на мысли, что уже вечер и отдых не за горами.

— Если тебя это, конечно, волнует, я капитально запутался, — грустно продолжал Джини. — Она уверяет, что любит меня, сама же не позволяет даже объятий, а уж мои поцелуи переносит с таким стоическим выражением лица, будто я ее пытаю. Когда я теперь увижу Лори… Я спросил, отчего все у нас так происходит, а она снова за свою старую песенку, мол, это тайна, выдать которую — значит обречь меня на страшную опасность.

— Неужели она так сильно запала в твою душу, что ты не можешь плюнуть на все это и подыскать более сговорчивую кандидатуру? — опешила Мэгги.

— Как это?

— Да очень просто. Меня изумляет, с каким спокойствием ты сносишь все ее выходки. Это на тебя так непохоже…

— Сам диву даюсь, — признался Кейлер и вздохнул. — Она мне действительно очень нравится. Скорее всего я влюблен, причем безнадежно.

— Даже так.

— Ну не принимай это так близко к сердцу, Мэгги, — спохватился Джини, заметив, что она расстроилась от его слов. — Ты ведь сама говорила, что так рано или поздно случится. Правда?

— Верно, — грустно улыбнулась Мэгги. — Просто я не хочу, чтобы ты страдал.

— Мэгги, мне уже тридцать два года. Пора и за ум браться.

— Ты без конца напоминаешь мне о возрасте, Джини. Это уже смахивает на бестактность.

Джини не мог сдержать смеха.

— Ну^ка, убирайся отсюда, пока я не женился на тебе, — попробовал он отшутиться.

Мэгги уже собралась было покинуть кабинет, как вдруг раздался телефонный звонок, и Джини снял трубку.

— Мистер Кейлер? — раздался голос дежурной. — Вас просят к телефону Какая-то женщина по фамилии «Сампл» или что-то вроде того.

Сердце у Джини учащенно забилось, когда он вдруг сообразил, что звонит, по всей видимости, мать Лори. Миссис Сэмпл разговаривала с сильным французским акцентом, вот почему дежурная девушка не совсем правильно расслышала фамилию.

— Ну хорошо, — неуверенно произнес Джини. — Я поговорю с ней. Соедините, пожалуйста.

Голос миссис Сэмпл звучал совсем близко, и Джини даже почудилось, будто она стоит рядом и нашептывает ему на ухо. Уверенная и искренняя интонация завораживала: так разговаривала его собственная мать.

— Джини? Здравствуйте. Ну как, заживает ваше плечо?

— Добрый день, миссис Сэмпл. Все в порядке, спасибо. Вы просто дока по части наложения швов. Интересно, что помешало вам стать профессиональным хирургом?

— Подобная процедура не Бог весть какая сложная. Меня научил врач, это было давно, когда я жила в Турции. Думаю, вы переоцениваете мои способности, не исключено, что шрам все-таки останется.

— Ничего страшного, шрамы украшают мужчин. А как дела у Лори? — поинтересовался он.

— С ней все в порядке, — сообщила миссис Сэмпл.

— Правда? Мне сказали, что она сегодня не вышла на работу, и я начал беспокоиться…

— Так вы звонили в банк? — оживилась мать Лори. — Ничего страшного. Просто она чуточку переутомилась, а так все хорошо. Пусть немного отдохнет. Кстати, я вам звоню как раз по поводу Лори.

Нервно смяв в пепельнице только что прикуренную сигарету, Джини приготовился услышать худшее. Возможно, Лори поручила матери позвонить ему, чтобы посоветовать Кейлеру убираться подобру-поздорову. Ну что ж, этого и следовало ожидать Он уже почти убедил себя в том, что его краткое знакомство с Лори Сэмпл близится к завершению. И ее соблазнительный образ стал постепенно стираться в его памяти.

— Джини, позвольте, я задам вам вопрос, — осторожно ввернула миссис Сэмпл.

— Пожалуйста. Итак, что бы вы хотели узнать?

— Я хотела бы выяснить, вы действительно предлагали Лори выйти за вас замуж?

Джини набрал в легкие побольше воздуха и на одном дыхании выпалил:

— Давайте говорить начистоту, миссис Сэмпл. Вопрос так поначалу не стоял, если вы помните. Но потом все изменилось. Да, действительно я просил ее руки. Но, видимо, переусердствовал или поторопился. Короче, я поступил по-дурацки, но предложение ей сделал. Все точно.

— И Лори вам отказала?

— Да, подобная тенденция в развитии наших отношений наблюдалась. Да, именно таково положение вещей.

— Как я люблю слушать речи политиков! — восхищенно заявила миссис Сэмпл и рассмеялась.

— Мы проходим специальный курс риторики. Так вы мне звонили только за этим?

— Не понимаю вас.

— Вы звонили мне, чтобы узнать про предложение?

— Нет-нет, что вы. Я хотела передать, что Лори согласна.

— Простите… — Джини свободной рукой дотронулся до лба. Пальцы дрожали. — Я что-то не расслышал вас..

— Лори согласна выйти за вас замуж, — чуть громче повторила миссис Сэмпл. — Мне, правда, пришлось провести с ней воспитательную беседу, чтобы она все поняла. И теперь Лори хочет стать вашей женой.

— И это значит…

— И это значит, что вы очень скоро поженитесь! — подсказала миссис Сэмпл.

Джини тупо уставился на трубку, словно та вот-вот должна была превратиться у него на глазах в бомбу или гремучую змею.

— Что случилось? — встрепенулась Мэгги. — Говори, что там стряслось? Убили Генри Несса?

Но Джини не слышал ее. Он снова прижал к уху трубку, вцепившись в нее так, что побелели костяшки пальцев.

— Миссис Сэмпл, простите еще раз, но только я что- то не могу никак понять..

— Понимать тут нечего, — раздался веселый голос матери Лори. — Просто она любит вас и хочет стать вашей женой.

— Но ведь еще пару дней назад Лори уверяла меня, что это никогда не произойдет. Ваша дочь утверждала, что иначе свершится что-то страшное, а она этого не хочет, ну и так далее…

— Это всего лишь воображение молоденькой девушки. Я ее уже пробрала как следует, — возразила миссис Сэмпл, и Джини даже представил себе ее в тот момент. Он почти увидел, как она неодобрительно покачивает головой, осуждая дочь. — Самое главное — Лори обожает вас и хочет всю свою жизнь провести с вами под одной крышей.

— Миссис Сэмпл, все это так неожиданно… — начал было Джини и запнулся, не зная, что говорить дальше.

— Ничего страшного, — ласково произнесла женщина. — Ведь в этом подлунном мире все случается неожиданно. Наше зачатие происходит внезапно, рождаемся мы тоже нежданно-негаданно, да и умираем так же — вдруг.

— Да, конечно, — согласился Джини. — Наверное, все происходит именно так.

Он уставился куда-то вдаль, а когда разговор закончился, медленно перевел взгляд на трубку и принялся долго и настороженно изучать ее. Джини боялся опустить трубку, словно опасаясь, что та может внезапно сбежать от него.

* * *

Они поженились в Мерриаме три недели спустя. День выдался совсем теплый, несмотря на глубокую осень, словно та решила немного подождать ради такого торжества. Все гости, за исключением мрачного Мэтью и миссис Сэмпл, оказались друзьями или знакомыми Джини.

Молодых наскоро обвенчали в церквушке, расположенной неподалеку от усадьбы Сэмплов. Собравшиеся щедро осыпали ступени храма конфетти. «Вашингтон пост» не преминула послать на столь значительное мероприятие своего корреспондента.

Мэгги тоже приехала, но так и не решилась подойти к новобрачным. Она стояла поодаль, утопая по щиколотки в опавшей листве, и горько рыдала.

* * *

Свадьбу справляли в ресторане, окна его выходили на Потомак. Друзья и знакомые церемонно подходили к Джини, и каждый считал своим долгом шепнуть на ухо Кейлеру, какой же тот невероятный счастливчик. Затем они все как один принялись за Лори. Девушка просто потонула в море комплиментов. Уолтер Фарлоу, изрядно поднабравшись шампанским, как ни в чем не бывало, заявил Кейлеру: «Конечно, ты женился не на денежном мешке. Ты женился на сиськах!» И, подмигнув, загоготал.

Лори была в роскошном белоснежном платье. Тончайшие кипенно-белые кружева покрывали нежный шелк. Девушка сияла от счастья. Она ни на шаг не отходила от Джини. А для того весь мир покачивался сейчас в тумане. Реальность больше не существовала, и Кейлер не верил в происходящее. Однако ликование Лори передавалось и ему. Джини то и дело обнимал девушку и постоянно целовал ее под восхищенные возгласы собравшихся.

Когда же все гости разошлись, Кейлер с бокалом шампанского уселся на подоконник и молча уставился на мутную поверхность реки.

— Знаешь, что я тебе скажу, — заговорил он наконец. — По-моему, это самый счастливый день в моей жизни.

— А я знаю, — тихо ответила Лори и положила голову ему на плечо.

— Когда-нибудь, — рассуждал дальше Джини, пригубив шампанское, — мы приведем сюда наших детей, усадим их здесь и, глядя на эту реку, я им поведаю, что когда-то давным-давно…

Лори внезапно выпрямилась и отступила назад. Джини удивленно посмотрел на нее и заметил, что девушка напряжена и чем-то взволнована.

— Что такое? Что случилось? — встревожился он.

— Нет-нет. ничего, — поспешно отозвалась Лори и натянуто улыбнулась

— Ну перестань, милая. Теперь никаких тайн у тебя не может быть Мы поженились. И ты моя законная супруга. Ну-ка выкладывай, что за камень у тебя на душе!

Лори подошла к нему и поцеловала. Щеки ее разрумянились от возбуждения и шампанского.

— Тебе не стоит так переживать, — успокоила она Джини. — Наверное, я просто вымоталась. Надо побыстрее переодеться и отдохнуть. Ты же знаешь, я жутко устаю от подобных пиршеств…

«— Ну хорошо. Тогда поехали скорее домой. Мэтью нас отвезет?

Выйдя из ресторана, они сразу же заметили на стоянке черный «флитвуд», за рулем которого сидел Мэтью. Шофер с бесстрастным лицом поджидал молодых. Завидев их, Мэтью вышел из автомобиля и распахнул заднюю дверцу. Лори тут же уютно устроилась на сиденье, а Джини замешкался.

— Мэтью, —обратился он к слуге. — Я думаю, теперь мы должны стать друзьями.

Но тот и бровью не повел. В зеркальных солнцезащитных очках Мэтью Кейлер разглядел лишь свое искаженное отражение. Выпрямившись, слуга стоял и ждал, пока Джини заберется, наконец, в машину, а потом с чувством собственного достоинства захлопнул дверцу и уселся за руль. Автомобиль тронулся, направляясь в сторону усадьбы Сэмплов.

Работы у Джини было хоть отбавляй, и молодые решили первое время пожить в Мерриаме, чтобы Лори не скучала в квартире у Кейлера одна-одинешенька. А когда обстановка в Карибском бассейне нормализуется, Кейлеры присмотрят себе в городе собственный дом. Но перед этим они, разумеется, совершат свадебное путешествие на пару недель. Правда, миссис Сэмпл с ходу сообщила Кейлеру, что в ее доме достанет места и для Джини, и для ее дочери, и, конечно же, для внучки. Так что молодожены могут жить здесь сколько душе угодно.

— Какой такой внучки? — опешил Кейлер. — Я уверен, что первым у нас будет сын.

Но миссис Сэмпл только рассмеялась, услышав подобное заявление.

Миновав дубовую аллею, они затормозили у ворот. Осенние листья шуршали под шинами. Мэтью открыл дверцу, и молодожены вышли. Они решили пройти пешком, чтобы немного подышать свежим воздухом. Особняк в глубине сада вновь показался Джини таким же зловещим, как и в первый раз, но теперь Кейлер отбросил мрачные мысли, надеясь, что скоро он привыкнет к этому угрюмому замку. Они поднялись по мраморным ступеням в просторный сумрачный холл, стены которого были увешаны африканскими копьями и старыми пожелтевшими гравюрами, изображавшими диких животных. Черная дубовая лестница вела на второй этаж, а свет, просачивающийся сквозь витражи на стены и ступени, застывал на них яркими разноцветными бликами.

— По традиции мне следует внести тебя в спальню на руках, — возвестил Джини. Он встал на колено и попытался приподнять Лори. Напрягая силы, он сумел лишь на несколько дюймов оторвать ее от пола. Джини вдруг с ужасом осознал, что подобный рыцарский жест ему не по плечу… Лори, конечно, была высока, но Кейлер даже не предполагал, насколько тяжелыми могут оказаться девушки ее роста. Джини почему-то представил себе огромного неповоротливого зверя, которого ему предстояло тащить на руках.

Задыхаясь, он бережно опустил девушку на пол и, смахнув пот, промямлил:

— Похоже, дальше тебе придется добираться собственными силами. Конечно, если хорошенько разобраться, это вовсе и не наш дом. Но прежде, чем мы совьем собственное гнездышко, я, пожалуй, серьезно займусь спортом, чтобы в следующий раз не ударить в грязь лицом.

— Я-то думала, что вышла замуж за первого политика в стране, — рассмеялась Лори, — а ты, оказывается, самый настоящий слабак!

— Ничего подобного, — наигранно возмутился Джини. — Ты забыла учесть, что, кроме твоего драгоценного тела, мне еще приходится тащить в себе целый обед и два куска свадебного торта!

Мэтью чинно шествовал впереди, неся в руках чемоданы с вещами Кейлера. Наконец они миновали длинный коридор и остановились у темной дубовой двери на втором этаже. Комната соседствовала с той небольшой спальней, где Джини пришел в себя после нападения сторожевых псов Сэмплов. Мэтью отпер дверь и пропустил молодых.

— Чудесная комната. Вот это кроватка — настоящий аэродром, — восхищенно присвистнув, воскликнул Джини.

Кровать и в самом деле поражала воображение. Сработана она была из черного дерева, а украшена искусной резьбой и точеными, тоже деревянными, фигурками самых разнообразных животных. Впечатляло и гигантское покрывало, сшитое из шкур зебр.

Обои в спальне были лимонного цвета, на полу раскинут пушистый темно-желтый ковер. Джини обратил внимание и на то, что вся мебель в комнате — антикварная, купленная, очевидно, на дорогих аукционах. Миссис Сэмпл успела получить из Флориды самые изысканные цветы и расставить их по всей спальне, так что восхитительный аромат наполнял теперь комнату.

Мэтью опустил чемоданы и подошел к окну, чтобы раздвинуть шторы. Комната располагалась в юго-восточном крыле особняка. Утром она заливалась солнечным светом. Прямо в окно стучались ветви старых деревьев, а дальше простирались сады и зеленые поляны поместья Сэмплов.

Джини хотел было полюбоваться пейзажем и уже шагнул к окну, но тут вдруг остановился, осознав, что Мэтью не собирается уходить. Слуга стоял как вкопанный и походил на восковое изваяние, вывезенное сюда из музея. Он словно ожидал чего-то.

— Ах да, я совсем забыл про вас, — спохватившись, воскликнул Джини и, порывшись в карманах, извлек десятидолларовую банкноту. — Вот, возьмите. И большое вам спасибо за помощь.

Мэтью не шелохнулся. Он не взял деньги, глядя куда-то в даль, поверх головы Кейлера, однако и то, что они ему не нужны, никак не явствовало из поведения этого истукана.

И вдруг Мэтью заговорил. Голос его звучал хрипло, словно это стоило ему больших усилий. Так говорят больные после серьезных операций на гортани.

— Смитова газель, — прохрипел Мэтью.

Джини нахмурился и, ничего не поняв, повернулся к Лори.

— Что он говорит? — оторопел он. — Мэтью, что вы хотите нам сказать?

Приблизившись к Мэтью, Лори ласково обхватила его за плечи и, улыбаясь, взглянула на мужа.

— Я думаю, дорогой, что Мэтью ничего не хотел нам сказать. Верно, Мэтью? Это была просто маленькая шутка.

Мэтью продолжал внимательно смотреть на Джини. Тогда Лори приказала ему уйти, и шофер, натянув фуражку, резко повернулся и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Ты знаешь, мне кажется, я отчетливо расслышал слова «смитова газель», — настаивал Джини. — Это что— какой-то вид антилопы?

— Не обращай внимания, — прощебетала Лори, одним движением стряхивая с себя прозрачное облако вуали. — Мне кажется, что после изощренных пыток, которым он подвергся в Алжире, Мэтью окончательно свихнулся. Так вроде он ведет себя довольно разумно, однако порой случаются и всякие неожиданности. Как сейчас, например.

Джини улыбнулся и, подойдя к Лори, обнял ее.

— Ну, — тихо произнес он, — и как ты чувствуешь себя в роли миссис Кейлер?

Она кокетливо склонила голову.

— Немножко необычно, — призналась девушка. — Наверное, нужно время, чтобы привыкнуть. Ведь целых двадцать лет меня звали Лори Сэмпл, а вот Лори Кейлер я именуюсь только двадцать минут.

— А мамочка вернется только через полчаса, — ни с того ни с сего воскликнул Кейлер и, внезапно рванувшись к ней, принялся судорожно расстегивать пуговицы на свадебном платье.

Лори в ужасе отшатнулась.

— Полчаса — это же так мало! — воспротивилась она. — Представляешь, что будет, если она вдруг вернется раньше, поднимется сюда и увидит, что мы…

Но Джини опять набросился на Лори.

— Что ж, в таком случае мы закроемся на ключ, — прошептал он и поцеловал ее.

— А тогда она станет подсматривать в замочную скважину, — не сдавалась Лори, остановив на его лице взгляд своих огромных глаз.

Джини кивнул и улыбнулся.

— Разумеется, — согласился он и расстегнул очередную пуговку.

Вздрогнув, Лори схватила его за пальцы.

— Не надо, Джини, не сейчас, — взмолилась она. — Давай подождем до ночи.

— С какой это стати? — возмутился Джини, стараясь держать себя в руках. — Мы же официально женаты.

Все сделано согласно закону. Если мы не займемся этим прямо сейчас, то наш брак может быть расторгнут еще до захода солнца. Во Флориде, например, считается плохим признаком, если молодожены не занимаются любовью сразу после того, как уедет последний гость.

— Ну… в общем, я бы не хотела торопиться, — пробормотала Лори и отвернулась.

Джини взял девушку за руку. Ладонь ее оказалась чуть влажной, а кисть бессильно висела, словно плеть.

Джини внезапно захлестнула липкая и противная тревога. А что если он женился на фригидной женщине? Разве могут быть иные причины, чтобы откладывать самые восхитительные мгновения на потом? Почему она так упорно не хотела выходить замуж? И как только могло случиться, что Лори осталась девственницей до сих пор? Это с ее-то красотой?

— Лори, — хриплым голосом выдавил Джини, — может быть, ты неважно себя чувствуешь?

— Нет, со мной все в порядке, — бодро заявила девушка. Она внезапно побледнела, и Джини заметил, как по всему ее телу пробежала дрожь, похожая на судорогу. Ему вдруг стало не по себе. Похоже, у Лори вот-вот начнется истерика.

— Тебя не тошнит? Голова не кружится? — с тревогой спросил он.

— Тошнит? — рассеянно повторила девушка, словно и не слушала его, а думала о чем-то своем. — Нет, не тошнит. Но я очень голодна. Я бы сейчас съела чего-нибудь. А если честно, просто умираю с голоду. Мне надо спуститься вниз на кухню и что-нибудь перехватить.

Джини подошел к окну и нервно закурил.

— Может быть, не надо никуда уходить, — раздраженно возразил он. — Может, ты, наконец, соблаговолишь рассказать мне, что с тобой происходит?

— Ничего со мной не происходит, — отмахнулась Лори. — Не понимаю, что тебя не устраивает?

Джини резко повернулся и заглянул ей в глаза.

— Послушай, Лори, — серьезно заговорил он. — Мы же только что поженились.

— Да, — спокойно ответила она. — Догадываюсь.

В отчаянии Джини протянул к ней руки.

— Послушай, неужели это тебе ни о чем не говорит? Мы же муж и жена. И вроде безумно любим друг друга. Сгораем от страсти. Да мы просто обязаны повалиться сейчас на постель и как очумелые круглосуточно заниматься любовью. А вместо этого ты вдруг проявляешь исключительный гастрономический интерес: вознамериваешься очистить холодильник от недельных запасов. Ну, и что же ты выберешь на этот раз? Пару фунтов сырого мясца?

Лори от изумления широко раскрыла глаза.

— Ну, прости, — смутился Джини. — Я так долго ждал этого момента. Пойми меня правильно. У меня просто руки опускаются от растерянности. И разочарования. Что же получается? Ты моя законная жена, я тебя люблю… но еще до сих пор не видел обнаженной… уже не говоря о более приятных вещах.

Лори потупилась. Сейчас, освещенная теплым солнечным сиянием, она была восхитительна. Как ни старался Джини, он не мог оторвать взгляд от жены. Этакая сахарная дива в белоснежном — цвета девственности — платье!

— Джини, — прошептала девушка. — Ты никогда не должен видеть меня обнаженной.

Джини остолбенел. Табачный дым попал ему не в то горло, и, поперхнувшись, Джини закашлялся.

— Прошу прощения, но меня, кажется, начинают одолевать слуховые галлюцинации, — неуверенно пробормотал он. — Мне показалось, будто ты сказала, что я не должен видеть тебя голой… Или что-то вроде этого.

Лори молча кивнула.

Поникнув головой, Джини задумался и вдруг в сердцах, стремительно протянув руку к крошечной фарфоровой пепельнице, яростно затушил сигарету. Скинув пиджак, он остался в белой рубашке и серых брюках. Дрожа от вожделения, Джини бросился к Лори.

— Снимай платье, — тихо, но твердо приказал он.

— Джини, прости, но я не могу сделать этого, — решительно возразила девушка, гордо вскинув голову.

— Позволь тогда узнать почему, — настаивал он. — Какие здесь могут быть причины?

— Есть кое-какие причины, — упорствовала Лори.

— Ну так назови их.

Но она замотала головой.

— Значит, я так никогда и не узнаю, что тебе мешает отдаться мне прямо сейчас?

Она снова покачала головой.

— Ну, в таком случае, — уверенно заявил Джини, — я своими руками раздену тебя. И сорву твое проклятое платье, даже если от него останутся одни лохмотья.

— Джини, не надо! Это же мое свадебное платье!

Кейлер развернулся и с такой силой шарахнул кулаком по тумбочке возле зеркала, что флакончики с духами жалобно звякнули, а большая массажная щетка грохнулась на пол.

— Лори, я прекрасно понимаю, что это твое свадебное платье, которое надо беречь как зеницу ока в память о светлом событии. Неужели ты думаешь, что мне и впрямь хочется разорвать его на тряпки? Ну почему бы тебе самой со знанием дела, аккуратненько, не снять его? Ты ведь чертовски красива, и в твоих руках прекрасная возможность очаровать меня своим потрясающим телом.

— Не могу и все. Я даже не в состоянии сказать тебе, почему. Я не такая как другие девушки, Джини. Я совсем иная. Ну, я ведь тебе говорила об этом и раньше. Как же ты не понимаешь?!

Джини в отчаянии стал тереть затылок и, несколько раз глубоко вздохнув, попытался взять себя в руки.

— Лори, я все помню. Конечно, ты не такая, как see остальные, — подтвердил он удивительно спокойным, почти ледяным голосом. — Поэтому-то я и выбрал тебя. Ты действительно абсолютно не похожа ни на одну девушку, с которыми мне приходилось иметь дело. Ты на редкость привлекательна, у тебя изумительные фигура и тело, которое меня постоянно возбуждает. Когда ты появляешься, все мужчины оборачиваются, не в силах отвести от тебя взгляда. Я ведь так жутко хочу тебя именно потому, что ты не такая, как все!

И вдруг Лори разрыдалась. Она плакала, как ребенок, не пряча и не смахивая слез.

— Джини, — жалобно всхлипнула она. — Но ты не знаешь, что я имею в виду. В каком смысле я другая.

Не говоря больше ни слова, Лори стала расстегивать платье на спине. Джини застыл на месте, не пытаясь помочь ей. Расстегивая пуговицу за пуговицей, Лори продолжала всхлипывать. Наконец она выскользнула из платья и швырнула его на покрывало.

Теперь Лори стояла в белых чулках, поясе, таком же бюстгальтере и кипенно-белой короткой комбинации Джини разглядел, как сквозь тонкую ткань просвечивает высокая грудь, а в замысловатых кружевах глубоко вырезанного бюстгальтера тонут темные упругие соски, полумесяцами проступая над кружевной пеной.

Все внутри Джини словно оборвалось. Вожделение с новой силой охватило его, но теперь Джини не произнес ни слова, даже не сделав попытку придвинуться поближе к Лори. Он твердо решил, что раздеваться она должна будет всегда сама. Очевидно, девушке никогда раньше не приходилось делать этого в присутствии мужчин. Что ж, пусть теперь учится.

Лори повернулась к нему спиной и сняла комбинацию, затем ловко расстегнула застежку бюстгальтера. Джини заметил, как умопомрачительно качнулась ее грудь, когда Лори скидывала бюстгальтер. Трусиков на Лори не оказалось, ее округлые, сливочные ягодицы отливали матовым блеском в теплом вечернем свете.

— Ну вот и все, — пожирая ее глазами, с трудом выдохнул Джини. — Разве это так страшно?

Лори медленно повернулась к нему. Протянув к жене руку, Кейлер рванулся было к ней и вдруг застыл как соляной столп. Джини показалось, что его окатили ледяной водой. Дикий ужас охватил Кейлера. Он не мог ни вздохнуть, ни пошевелиться…

Выпучив глаза, Джини уставился на свою супругу.

Да, грудь ее была изумительная, упругая, полная жизненной силы, с крупными розовыми сосками. Но Лори не солгала ему. Она действительно отличалась от других девушек, потому что под великолепной грудью находилась еще одна, напоминающая грудь девушки-подростка. Но и здесь присутствовали такие же восхитительные розовые соски. Ниже располагалась еще одна грудь — совсем уже крошечная, но тем не менее тоже с сосками.

Внутреннюю сторону бедер покрывали целые заросли кудрявых рыжевато-коричневых волос. И эти шерстяные джунгли простирались аж до самого пупка.

Лори стояла перед ним совершенно беспомощная. Она широко раскинула руки, чтобы Кейлер мог хорошенько рассмотреть все ее тело. Лори перестала, наконец, плакать и теперь, гордо приподняв голову, внимательно наблюдала за мужем, словно наслаждалась произведенным эффектом.

— т Ну вот, теперь ты видишь все сам, — усмехнулась она. — Я не такая, как все.

Джини рванулся к своему плащу и отыскал в кармане пачку Сигарет. Нервно сглотнув, он вдруг сообразил, что весь с ног до головы покрылся холодным потом. Его била крупная дрожь.

— Ч-что это? — запинаясь, выдавил Джини, трясущейся рукой вытаскивая сигарету. — Эт-то… какая-то шутка?

Лори пересекла комнату и остановилась у окна.

— А тебя это здорово расстроило? — осведомилась она. — Я имею в виду мою внешность.

Кейлер отвернулся.

— Не знаю, — все еще колеблясь, отозвался он. — Я даже и представить себе не мог, чтобы моя жена…

Лори подошла к мужу и ласково притронулась к его плечу. Джини не мог заставить себя поднять глаза, боясь увидеть вблизи эти многочисленные, отталкивающие бюсты, выросшие под основным, эту жуткую лобковую поросль, смахивающую скорее на шерсть зверя.

— Ну теперь мне все понятно, — печально констатировала девушка. — Ты действительно разочарован. Впрочем, этого и следовало ожидать. Я же предупреждала тебя, что лучше бы ты ничего не знал. Я же не хотела раздеваться, но ты сам настоял. Если бы не твое упрямство, ты никогда бы ничего не узнал.

— Неужели ты думала, что, женившись на тебе, я смог бы всю жизнь прожить без секса? — оторопел Джини.

Кейлер не поверил собственным ушам, но и своим глазам он верить отказывался. Еще минуту назад жизнь казалась Джини сладкой, волшебной сказкой, а теперь она превратилась в какое-то безумное и бессмысленное существование, своей колоритностью напоминающее фильмы ужасов, которые крутят исключительно по ночам, когда все нормальные люди давно спят.

— А почему бы и нет? — откликнулась, наконец, Лори. — Ты же сам мне сказал, что для тебя главное — работа. Все свое время ты проводил бы в конторе или на приемах, а я стала бы твоей неизменной спутницей, целомудренной и неприкосновенной. А сексом заниматься ты смог бы и с любой девушкой, которая пришлась бы тебе по вкусу. Я действительно очень люблю тебя, Джини, и понимаю. Но и ты должен понять меня.

Джини без сил рухнул на стул.

— Господи Боже мой, — пролепетал он. — Да это хуже, чем ночной кошмар.

Лори опустилась на колени подле мужа и начала поглаживать его руки, успокаивая Джини. Он нервно курил, коротко затягиваясь и выпуская колечки голубоватого дыма.

— Неужели ни ты, ни твоя мать никогда серьезно не задумывались о пластической операции? Ведь если найти хорошего опытного хирурга, то он, безусловно, смог бы…

— Джини, — возмущенно оборвала его девушка, — при чем тут операции? Просто мы такие от рождения, и для нас тут нет ничего необычного.

— Кто это «мы»? — растерялся Джини.

— Ну, я, моя мать и все наши предки. Таково племя убасти.

— То есть иметь шесть грудей для вас — обычное дело?

Лори поднялась с колен и, подойдя к кровати, присела на краешек. Она широко расставила ноги, и Джини, несмотря на то, что липкий страх все еще пробирал его, вдруг опять ощутил возбуждение.

— Американские врачи называют это атавизмом, — . объяснила Лори, прикрывая руками вторую пару грудей. — Такие случаи описывались в медицинской литературе, а что касается сосков — так многие женщины имеют их не два, а больше. Это так называемая многососковость — тоже атавизм.

Джини извлек из кармана носовой платок и судорожно прижал его к вспотевшему лбу. Он даже не пытался возражать, весь превратившись теперь в слух.

— Но это, конечно, не относится к женщинам племени убасти, — с гордостью резюмировала Лори. — Для нас подобное строение — никакой не атавизм, а норма. Другие женщины не пользовались всеми шестью грудями, как это положено, у них и развились только две верхние. А остальные, так сказать, за ненадобностью, в течение тысячелетий постепенно усыхали, если так можно выразиться. А потом и вовсе исчезли. Джини, ты только представь себе, насколько красива женщина, у которой все шесть грудей такие же пышные, как у меня эти верхние…

Джини попытался было представить себе облик такой «красавицы», и ему стало тошно.

— Лори, — облизнув пересохшие губы, заговорил Кейлер. — Операция тебе просто необходима. Ты не сможешь вести нормальную полноценную жизнь, если будешь ходить с шестью сосками. Как, интересно, ты собираешься появиться на пляже? А когда ты задумаешь родить и отправишься в больницу? Вот любопытно, что же сообщит мне доктор? А тебе? «Любезнейшая миссис Кейлер, лично вам я бы посоветовал отказаться от искусственного молока и вскармливать ребенка грудью. Тем более что их у вас в избытке».

Все время, пока Джини произносил свою обличительную речь, он с неудовольствием поглядывал на Лори, которая теребила свои нижние соски.

— Ну, а теперь попробуй представить себя на моем месте, Джини, — грустно промолвила девушка.

— Но ты забываешь, что я мужчина и у меня есть своя точка зрения, — продолжал горячиться Кейлер. — Сразу после свадьбы ты вдруг заявляешь мне, будто ты другая, а оказывается, что ты просто урод. Но мало того, ты даже и не думаешь исправлять это уродство!

— Послушать тебя… так выходит, что я эгоистка, — обиделась Лори.

— Так оно и есть! — взорвался Кейлер. — Ты думаешь только о себе! Ведь когда я решил жениться на тебе, я вполне логично полагал, что тело у тебя такое же безукоризненное, как и лицо. И вдруг обнаруживается, что сосков у тебя ничуть не меньше, чем у породистой суки, а я теперь, оказывается, должен забыть о плотских развлечениях, с головой погрузившись в омут политической жизни. Стало быть, сутками просиживать на работе, протирать десятки штанов на боевом, так сказать, посту… Лори, ты, по-моему, просто спятила.

Выслушав эту тираду, девушка как ни в чем не бывало обратилась к Джини:

— Ну теперь, я надеюсь, ты не захочешь заниматься со мной любовью?

Внезапно Джини перестал верить в происходящее. Ему вдруг нестерпимо захотелось громко закричать и проснуться. Он встал со стула и, подойдя ближе, начал внимательно изучать лицо Лори, такое прелестное, соблазнительное— и в то же время — смущающее и даже чуточку раздражающее Кейлера.

— Знаешь, мне кажется, что ты испытываешь удовольствие, издеваясь надо мной, — проговорил он. — Я угадал? Ты ведь сейчас наслаждаешься, глядя, как я мучаюсь и переживаю

— Джини, — откликнулась девушка. — Я же не хотела этого. Ну, вспомни сам, как я противилась и нашим встречам, и, тем более, браку. Я делала все, чтобы этого не случилось. Я пыталась защитить тебя.

— Защитить? Интересно узнать, от кого?

Лори грустно посмотрела на мужа.

— От тебя самого, Джини. Я предупреждала тебя об опасности, да только ты и слышать не хотел о ней. Ты шел напролом. Ты решил вторгнуться в мою жизнь, даже не взвесив все «за» и «против», ты не вдавался в подробности, и тебя не интересовало, кто я такая и почему так настойчиво отвергаю тебя. Пока ты не познакомился с моей матерью, у меня еще оставалась надежда, что тебя удастся спасти. Но бороться с ней я уже не в состоянии, Джини. Я ей и в подметки не гожусь. Кроме всего прочего, она ведь моя мать и тоже принадлежит к племени убасти. Я обязана делать то, что она мне приказывает.

— Честно говоря, я ни слова не понял из твоей речи, — признался Джини.

Лори откинула назад копну золотистых волос.

— Ну тогда подойди к тумбочке и внимательно посмотри на гравюру, что висит на стене, — посоветовала девушка. — Да-да, вот тут.

Ничего не понимая, Джини приблизился к гравюре. Это оказалась небольшая картина в деревянном багете. Судя по стилю, она относилась к прошлому веку. На картине был изображен деревянный кол, врытый в землю, а к нему привязана маленькая рогатая антилопа. Неподалеку, прижавшись к земле, приготовился к прыжку огромный косматый лев. Через мгновение он, по всей вероятности, должен был разорвать несчастное животное. Надпись под картиной, сделанная красивым почерком, гласила: «Смитова газель».