Перед началом пира встретились Ло и Каху.

Ло, Мать-матерей Красных, была могучая и большая старуха. Она была на целую голову выше маленькой Каху. Перед началом пира обе должны были произносить заклинания. Съесть старого хумму не такая простая вещь. Силен хумма, сильна и его тень. Месть страшного двойника может быть ужасна. Ее нужно заговорить прежде всего. В то время, как мужчины возились около слоновой туши, обе старухи начали свои заклинания в самой теплой из землянок, куда их привели матери обоих поселков. Посреди землянки ярко горит огонь. Серый дым стелется под потолком и выходит в верхнюю дыру.

В землянке душно, жарко и сыро. Обе старухи перед пламенем костра наперебой бормочут малопонятные слова. Обе они без одежд, как и все находящиеся с ними матери. Они сидят на разостланных шкурах или стоят на коленях, потому что в низкой землянке дым режет глаза всякому, кто попытается встать во весь рост. На головах у обеих меховые шапочки, лица опущены вниз. Время от времени они берут пучки рыже-бурых волос хуммы и бросают их в священное пламя. Кончик слонового хвоста лежит между ними и огнем. В этом кусочке хвоста вся сила побежденного мамонта и его тени. И заклинательные слова, сказанные над ним, должны обезвредить и устранить все злые и мстительные замыслы. Каху направляет свои заклинания на Лесных Ежей. Ло — в сторону враждебных Вурров. По окончании обрядов хвост сжигается на костре. Землянка наполняется удушливой гарью горящего волоса и кожи. Все женщины спешат одеть меховые рубахи и вывести очумевших от дыма старух на воздух. Возле ловушки обряд заканчивается, и начинается пир.

Перед началом пира в неглубокую могилу опускают Уллу и с ним вещи, которыми он владел. В яму кладут его копье, кремневый нож и булыжную палицу. Балла возвращает ему ожерелье, которое он надел на нее весной. Сюда же опускают рог, из которого он пил, и сумку, с которой ходил на охоту. В заключение ему первому вкладывают в руки кусок мяса хуммы, чтобы он не завидовал пирующим. После этого его торопливо засыпают песком, чтобы его тень-двойник, которая, конечно, сейчас занята угощением, осталась в могиле и не вмешивалась в дела живых. Как только могила засыпана, все вздыхают с облегчением и сейчас же забывают об умершем. Целый год после имя Уллы никто не будет произносить вслух, чтобы тень его не проснулась и не вышла из могилы.

Пир начинается угощением обеих заклинательниц. Им дают немного замерзшей крови и кусочек хобота, чтобы сделать еще могущественнее силу их заклинаний.

Мужчины спускаются в ловушку и выносят оттуда вырезанные куски жирного горба мамонта. Они делятся салом с женщинами и детьми. Большинство сидят рядом со своими летними женами: огромный Калли — с маленькой Ши, Ао — с Кандой, Ноздря — с блистательной Цакку, на подбородке которой по-прежнему сияет перламутровый кружочек. Выросший и возмужавший Уа тоже получает хороший кусок. Он ищет кого-то глазами и подходит к красивой Балле, которая сидит в сторонке со своим мальчиком на руках. Они делят по-братски куски мяса. Балла голодна и ест с большим удовольствием. Оба смеются, и обоим хочется сказать очень много. Балла думает о том, что после зимы опять будет тепло, и, когда начнутся весенние игры, она хотела бы бегать с Уа. Уа думает о том же. Но они молчат. У них мало слов, чтобы сказать все, что приходит на ум.

Зато глаза их говорят лучше их бедного языка!