Вожак ревел и бушевал в яме, как ураган. С трудом удалось ему подняться на ноги. Он топтал провалившиеся бревна. Они ломались под ним, как хрупкие спички. Он швырял хоботом хворост и песок. Он пытался подняться на дыбы. Огромные дуги его клыков врезались в края ловушки. Они мешали ему еще больше, чем острое бревно, пропоровшее ему брюхо. Охотники кричали и визжали кругом, как безумные. Великан был в плену, но и в плену он был ужасен! В голову зверя полетели копья и камни. Пленник яростно трубил, шерсть на загривке щетинилась, белки наливались кровью.

Ао набрал песку и швырнул в глаза хуммы, но тот зажмурился и заряд пропал даром. В это время с горстями песку выскочил вперед Улла. Он взобрался на вал поближе к зверю. Вдруг ноги его поскользнулись, и он неожиданно съехал к самому краю ямы. Огромный хобот чудовища опустился на врага и сбросил его на дно.

Визг женщин прорезал воздух. Охотники отпрянули прочь и на мгновение замерли. Был слышен только нечеловеческий вопль Уллы. Крик оборвался, когда его ребра затрещали под тяжелой звериной стопой.

Толпа очнулась, и новый взрыв криков, визга и рева раздался по лесу.

В зверя опять полетели копья и камни. Уа сорвал свою сумку, набил ее песком и плеснул им в клыкастую голову хуммы. На этот раз вышло удачнее. Хумма зажмурился и больше не поднимал тяжелых век. Теперь он только ревел и яростно мотал хоботом.

Ао вытащил из мешка белую статуэтку Матери-матерей и высоко поднял ее в воздух. Все замолчали.

— Мать-матерей, помогай нам!

Люди сцепились руками, и вокруг ловушки медленно закружился хоровод…

Старый хумма издох на другой день. Острый кол глубоко въелся в его брюхо. Маленький слоненок был задавлен ногами большого. Несчастный Улла был расплющен под передней частью туши. Когда быстроногие гонцы примчались звать женщин и детей на пиршество, Балла выслушала весть о смерти Уллы равнодушно. С тех пор, как осенью Улла ушел домой, а Балла вернулась в зимнюю землянку, она уже не считала Уллу своим мужем. Семейная жизнь их кончилась с первыми морозами. К тому же она давно охладела, к нему. Она не могла забыть, что Улла оказался боязливее всех, и от колдуна ее спасли другие. Она все думала, как Уа, этот смелый мальчик, первым бросился на страшного Куолу. А Улла, ее муж, не мог избавиться от заячьей трусости перед колдуном. С возвращением в землянки женщины знали только своих детей. До весенних игр мужчины были для них только охотниками и добытчиками мяса.

Вместе с детьми и стариками, во главе с Каху, женщины Чернобурых двинулись к ловушке. Это было настоящее переселение с мешками и домашним скарбом. Возле пойманного хуммы собрались жить прочно и надолго. Еды должно было хватить на много дней. К тому же за это время могла попасться новая добыча. Рядом в овраге были давно уже вырыты охотничьи землянки. Их нужно было только осмотреть и поправить. Около мамонта выросло временное становище.

Два охотничьих племени уживались вполне дружелюбно. Ведь они были соседями и принадлежали к тем родам, которые заключают между собой брачные союзы. Женщины их брали себе из соседнего поселка мужей, а охотники — жен.

И на этот раз мясо убитого хуммы должно было одинаково насыщать и Красных и Чернобурых. Только шкура и драгоценные бивни пойдут во владение строителей ловушки.