Каждый день мужчины отправлялись к трещине и приносили новые порции мяса. Один раз они добыли двух песцов. Шустрые зверьки уже успели разведать, что плохо лежит. По ночам они спускались к слоненку тем же путем, что и люди. Здесь утром застал их Ноздря и прикончил ударом палицы.

Однажды Уа заметил большое стадо овцебыков. Они спустились к реке на водопой.

Уа с Волчьей Ноздрей подкрались к стаду и убили годовалого теленка. Еды было вволю. Зато мало топлива. Приходилось есть мясо сырым. Это, впрочем, их не смущало. Гораздо хуже было то, что все чаще надвигались густые туманы. Они сползали с ледника почти каждую ночь.

В один из вечеров Ао и Улла вернулись к шалашу раньше других. Они принесли свежую добычу и думали порадовать ею жен. Но женщины встретили их бунтом. Едва только показались охотники перед шалашом, как Балла и Цакку подняли неистовый вопль:

— Аа! Аа!.. — кричали они.

— Холодно! Аммуны! — вопила Балла.

— Злые аммуны! Домой! Домой! — голосила женщина с перламутром. — Боимся больших аммунов!

Разбуженный криками матерей, в шалаше надрывался Курру. Одна Канда не кричала. Она лежала ничком и молча утирала слезы. Женщины боятся аммунов!

Слово «аммуны» трудно передать на нашем языке. Всякий раз, как с ледника наползал густой туман, женщины шептали: «пришли аммуны» и прятались в жилье, стараясь закутаться с головой.

Аммуны — это не то, что туман. Туман — холодный пар, облако, ползущее по земле, — и ничего больше. Но для Канды, Баллы и Цакку туман — это прежде всего таинственное, живое существо. Вернее, целая толпа каких-то непонятных существ. Они двигаются, ползают, улетают и возвращаются вновь. Они замышляют злое и причиняют несчастье.

Ао и Улла поняли одно: их женам надоело жить в новых местах. Они страдают от сырости темных ночей. Они истосковались по теплому жилью, соскучились по землянкам своего поселка. Но главное: их смертельно пугают туманы.

Охотники положили на землю убитого зайца и двух белых куропаток. Но решить дело без товарищей нельзя. Нужно было дождаться их возвращения. Мужчины стояли молча, опершись на свои копья. Женщины уселись на землю и продолжали выть.

— Аа! Аа! Аа! — тянули они, и слезы ручьями стекали по их щекам. Они плакали громко, а сами следили, какое действие производят на мужчин их вопли и потоки слез.

Иногда они уставали кричать и начинали скулить потихоньку. Потом вдруг, спохватившись, принимались снова причитать, жаловаться и повторять одни и те же слова.

Наконец, вернулись Уа и Волчья Ноздря. С их приходом вопли возобновились с новой силой. Охотники с удивлением смотрели на плачущих женщин. Они переводили глаза на стоявших молча Ао и Уллу, стараясь понять в чем дело.

Наконец, Ао показал на женщин и сказал только четыре слова:

— Боятся аммунов! Хотят домой!..