Хью Педла нетрудно было разыскать. Будучи одним из боссов, занимающим определенное политическое положение, он отдал личное распоряжение допускать к нему в любое время и друзей, и противников.

В настоящее время он ужинал вместе с Бени из Бруклина на Бродвее в «Блю Ин».

Их столик располагался примерно посреди зала и был окружен дюжиной других столиков, наполовину занятых. Для разного рода переговоров место было отличное. Если его телохранители и находились там, то они наверняка сидели ко мне спинами, так как никого из них я не заметил.

Не спрашивая позволения, я подхватил соседний свободный стул и усадил Эллен за их столик, а затем уселся и сам.

В их реакции на мои действия не было ничего такого, что могло бы привлечь внимание любопытных глаз со стороны. Почти дружеский кивок головы, предупредительно пододвинутое меню, поднятые над столом два пальца — знак бармену подать еще пару кофе, и, наконец, Хью Педл сказал:

— Готовы ли вы дать ответ на мое предложение?

Бени медленно перевел свой взгляд с Педла на меня, и по его глазам я понял, что он не в курсе предложения Педла.

— Если я приму ваше предложение, Педл, — сказал я, — то цена будет двойная.

— Хорошо, — не колеблясь ответил Педл.

— Но вначале мне предстоит еще кое-что сделать.

Бени коснулся моего рукава и сказал:

— Дип, следующая вещь, которую вам предстоит сделать, — это помереть. Вы не так велики, чтобы распоряжаться здесь по-своему.

— У вас короткая память. Вы уже успели забыть, что произошло у Бими?

Физиономия Бени одеревенела.

— Я могу все повторить, Бени. И если вы этого не хотите, то прекратите подобные разговоры.

Он облизал свои губы и пробормотал почти про себя:

— Вы сумасшедший.

Подошел официант, поставил перед нами чашки с кофе и удалился.

— Педл… — начал я, — что вам поручал Беннет?

Чашка замерла на полпути к его рту.

— Что это значит?

— Вы хорошо понимаете, что это значит.

— Не понимаю.

— Хорошо. Напомню вам, Беннет действовал разборчиво. Он знал, кто обладал потенциальными возможностями, а кто нет. В первом случае он набрасывал сетку над головой многообещающего деятеля и держал его при себе до тех пор, пока тот был ему полезен.

Педл пожал плечами, но ничего не сказал, Бени Матик покраснел и втянул голову в плечи.

— Так что же он поручал вам, Советник? Что он возлагал на вас?

— Мне не нравится игра в догадки.

— Не будем детьми, Педл. Беннета я знаю так же хорошо, как и он меня. Двадцать лет тому назад мы с ним составили подробный план операций, и все должно идти согласно этому плану. Беннет точно и неукоснительно придерживался каждой детали этого широко задуманного плана, и все участники его осуществления и впредь должны знать свое место и свою роль. Понятно, что мне нужно кое-что уточнить, в частности вашу роль, Педл. Мы должны знать, куда мы идем.

Хью Педл мрачно улыбнулся и отхлебнул глоток кофе.

— Если вы так много знаете, Дип, то вы держите в руках колоду карт.

Его улыбка превратилась в тихий сдавленный смешок, и он добавил:

— Но карты, кажется, отсутствуют, в противном случае вы их показали бы.

Я покачал головой.

— Еще рано, Хью. Игра только начинается. Ставка еще недостаточно высока.

Теперь Педл говорил уже с нескрываемой насмешкой:

— Думаю, Дип, что вы втягиваетесь в какую-то фальшивую игру, в которой к тому же мало разбираетесь.

— Полагаете, что так трудно разобраться в паре импортных ящиков, заполненных тюбиками и флакончиками?

— Ах, так? — На лице Педла появилась недоуменная гримаса. — Неужели, Дип, вы и в самом деле думаете, что я вожусь с этими ящиками?

— Не совсем так, Педл. Зачем же вам самому рисковать, имея таких неплохих подручных?

При этом я кивнул на Бени, заерзавшего на стуле, и продолжал:

— Бени Матик знает свое дело, и это его забота. Только я не думаю, что он способен на большее, да это никому и не нужно. Уверен также, что то, что он пожелал мне, не является его действительным желанием.

— Относительно помереть?

— Вот именно. Я не такой слюнтяй, чтобы позволить себе бродить здесь раскрытым. А прикрытие не обязательно должно быть заметным. Как, например, ваше, Педл. Так вот, я убежден, что Бени превосходно понимает, что как только у меня случится небольшая неприятность, окажем, ножевая или пулевая, то Бени будет первым, у кого случится точно такая же неприятность. Вот почему Бени Матик на самом деле заинтересован в том, чтобы я оставался живым и невредимым.

Бени Матик подавил икоту, а Педл прищурился, всматриваясь в мое лицо. Затем он отставил свою чашку и наклонился над столом.

— Скажите мне, Дип… Откуда вы прибыли сюда?

— Издалека, Педл.

— Так… Чем вы там занимались? Кем там были?

Все за нашим столиком затаили дыхание. Рот Бени даже слегка приоткрылся. Эллен также напряженно ждала ответа.

Я усмехнулся и сказал:

— Большим.

— Ах, так… Значит, если вас убьют, то ваши парни явятся сюда и устроят кровопускание. Так, что ли?

— Именно так, Педл. Совершенно точно. Все это мое приватное дело, но в случае, если я завязну, они, разумеется, вмешаются. А потом уж пеняйте на себя, друзья.

Глядя на физиономию Педла, я коротко, но громко рассмеялся.

Он не сомневался в том, что это не блеф, что сказанное мною вполне могло бы случиться. Некоторое время он напряженно обдумывал не совсем для него ожиданное мое частичное признание, мое частичное раскрытие карт.

— Нет… Нет, Дип. Вы не можете снова начать войну гангстеров.

— Думаете?

— Позвольте мне кое-что сказать вам, Дип… Вы знаете, что случилось с Пульцем? Конечно, знаете. Его ухлопала его же собственная организация, так как он благодаря своей неловкости начал превращаться в угрозу для всей той организации. Нечто подобное происходит и здесь. Понимаете? Возможно, там, откуда вы прибыли, были иные порядки, не спорю. Но здесь, Дип, порядки другие. Допустим, но только допустим, что у вас там есть своя организация, а здесь есть другая. Вы представляете, какую гигантскую организационную работу следует проделать, чтобы связать оба конца? А кто может, помимо прочего, поручиться, что копы не висят на хвосте вашей неизвестно где находящейся организации? Какие есть гарантии того, что, напав на ваш след, копы не нащупают другую организацию? Если, конечно, такая здесь существует. Я ведь говорю абстрактно, Дип. Думаю, это понятно. Дальше. Если бы вы где-то там были большим, поверьте, я бы это знал. Любой из наших деятелей слышал бы о вас. А в данном случае мы не можем пока выяснить…

— Это вы уже говорили. Учтите только одно, Педл. Я — исключение.

Мой тон остановил его. Он не смог более смотреть мне в лицо и вновь уткнулся в свою чашку.

— И вы, Педл, глубоко заблуждаетесь в своих прямо не высказанных мыслях.

— Именно?

— Удар по мне равносилен и вашему падению. В любом случае.

Он долил кофе и сделал знак принести еще чашку.

— Вы можете быть хуже Беннета, — проговорил Педл.

— Так что же он возлагал на вас, Педл?

— Ничего. Абсолютно ничего.

Я вновь засмеялся, как бы забавляясь увертками Советника, и сказал:

— Скоро я это узнаю, друг… Существует одно предположение, которое, кстати, согласуется с вашими абстрактными рассуждениями. А именно: Беннет не был убит просто так, ни за что. Для кого-то он представлял реальную угрозу. Многих людей он держал за глотку, и потому немало было таких, кто хотел бы добраться до его бумаг, в которых содержались некоторые компрометирующие их сведения. Убить его смогли, но добраться до его бумаг — нет. Вот в чем загвоздка.

— Вы так думаете? — Глаза Педла блеснули, но тотчас же погасли.

— Не думаю, я знаю.

— Однако… если вы завладеете этими бумагами, то сможете провернуть дело весьма крупного масштаба. Да… это…

— Я знаю это, Советник. И собираюсь разыскать эту папку Беннета.

— Полагаете, это возможно? После полицейских розысков?

— Никто не знал Беннета лучше меня, и наоборот. И я не сомневаюсь, что где-то или как-то Беннет оставил мне ключ, ниточку или знак, пользуясь которыми я смогу найти его папку. В этом, дорогой Педл, я уверен, хотя мне и нужно для этого некоторое время. Скажем, день-два, вряд ли больше. Ну а когда у меня будут все эти документы, то все вы затанцуете несколько иначе. И вы, любезный Советник, будете по-другому отвечать на мои вопросы. А пока рекомендую продумать свое поведение. То, что произошло у Бими, — только небольшое вам предупреждение. И если вы сомневаетесь в том, что я всажу кому-нибудь пулю в лоб, когда будет нужно, то вы — безнадежные идиоты, безмозглые бараньи головы.

Бени испуганно переводил свои бегающие глаза с меня на Педла и обратно, в то время как физиономия Педла беспрестанно меняла свое выражение. Наконец Хью Педл, овладев собой, прошипел:

— Что вы хотите от меня?

Я поднялся и потянул за собой Эллен.

— Убийцу Беннета, — ответил я. — Может быть, вы сможете помочь мне его найти. Вы большое политическое колесо в нашем районе. Благодарю вас за кофе.

Направляясь к выходу, я ощущал на себе их далеко не дружелюбные взгляды.

Около дверей я заметил обоих телохранителей Педла. Они также увидели меня, и я вежливо кивнул им головой, учитывая, что так или иначе, но между нами какая-то связь уже установилась и мы находились в таком месте, которое явно не благоприятствовало выполнению их особых задач. Они также раскланялись со мной, понимая специфику обстановки.

У выхода я позвонил Оджи. Он сообщил, что звонил Кэт, сказавший, что Дикси находится в своей комнате в Мерседе и что он, Кэт, будет поджидать меня возле Мерседа. Оджи пока ничего в доме не обнаружил, но поиски продолжает. Я сказал «о'кей» и попросил его никуда не уходить до моего возвращения.

Было очень трудно определить, что думала Эллен. Неодобрение всего того, что я делал, она скрывала под личиной кажущегося безразличия. Более того, казалось, она полностью сосредоточилась над решением какой-то трудной проблемы, не считая, однако, нужным посвятить меня в нее.

Эллен взяла меня под руку, прижалась ко мне и, когда я взглянул на нее, улыбнулась. Я сжал ее руку своей, подозвал такси и попросил шофера отвезти нас в Мерсед.

Дикси представлял собой некую бледную глыбу, громоздившуюся на кровати. Его все еще распухший рот напоминал некоторую сферическую массу, и только глаза казались живыми на его лице — с красным ободком, дико глядевшие, с коварным и хитрым блеском в них. На Дикси были рубаха и халат.

При нашем появлении его пальцы зашевелились и стали двигаться так, как если бы он поглаживал рукоятку ножа и никак не мог решить, кого из нас зарезать первым.

— Не хотите поговорить, Дикси? — спросил я вежливо.

— Вам что, не с кем больше болтать?

— Вы не хотели бы, чтобы я заткнул вам рот кляпом, связал веревочкой и положил бы вас под прохладный душ до утра? А утром вы мне сказали бы то, что мне требуется. За этим я и пришел. Надеюсь, у вас здесь найдется кусок веревки?

Испарина начала понемногу покрывать его лоб и нос.

— Как часто вы теперь пользуетесь этим успокоительным шприцем, а? Каждые три часа?

Я приподнял его руку и осмотрел. Она вся была исколота. В таком же состоянии была и другая рука.

— Нехорошо злоупотреблять такими снадобьями. Но это ваше дело. А мне нужно кое-что знать.

Он повернул голову и прищурился.

— Ничего я не знаю. Ничего.

Его голос звучал несколько приглушенно из-за распухшего рта.

— Посмотрим, — сказал я.

Дикси передернул своими костлявыми плечами.

— Что вам нужно знать?

— Беннет! — сказал я.

— А что о нем? Если вы думаете, что его ухлопал я, то вы тупица, каких мало. Копы уже достаточно меня обрабатывали по этому делу и пробовали прижать к ногтю. Бэттен доказал мою полную непричастность к этому делу. И копы убедились…

— Только не я, парень…

Что-то в моем тоне заставило Дикси вздрогнуть. Он приподнялся, спустил ноги на пол и уставился на меня недоуменным взглядом.

— Дип, я…

— Замолчите, Дикси. Отвечайте только на мои вопросы.

Он вытер рот тыльной стороной ладони и кивнул головой.

— В ночь, когда убили Беннета, вы были в винном магазине и взяли там ящик водки. Так?

— Виски.

— Зачем? Беннет никогда не был пьяницей.

— Он ожидал гостей.

— Когда?

— Как я могу это знать? Он ничего не говорил мне. Мне только известно, что он к чему-то готовился.

— О'кей. Итак, вы отправились туда и взяли виски. Дальше?

Дикси нервно перевел взгляд с Кэта на меня, пожал плечами и вновь вытер рукой рот.

— Что же еще? Он позвонил в магазин и сказал, чтобы я захватил еще ром.

— Что вы и сделали, затратив столько времени, чтобы затем найти его убитым.

Секунду он беззвучно раскрывал рот, а затем проквакал:

— Я не убивал его! Я все время был на складе в магазине! Парень из магазина, он…

— Я знаю, что он сказал. Он покрыл все это. Отличное алиби. Он хороший гражданин, регулярно голосует за мэров, аккуратный налогоплательщик. Значит, алиби ваше неплохое.

— Но что вы хотите от меня? Я не…

— Дружок, если бы вы действительно убили Беннета, то я бы уже давно до этого докопался. Но мне думается, что это проделал кто-то другой. Поэтому я и беседую с вами.

Искорки тревоги вновь вспыхнули в его лукавых глазах. Он чувствовал приближение какого-то опасного момента, но не мог понять, в какую сторону я направляю свои вопросы и откуда следует ожидать удара.

— Как долго вы пробыли на складе винного магазина, Дикси?

Он ответил не задумываясь:

— Два часа. Точно. Все эти два часа я был там. Тот парень может…

— Хорошо. Что вы там делали?

— Как что? Смотрели телевизор, беседовали. Я чист, Дип. Вы не можете…

— Слишком много времени, мальчик, чтобы сходить за парой ящиков. Десять минут до магазина, десять обратно и там два часа. Всего два с половиною, почти три часа в отсутствии. Так?

— Точно. Так… — неуверенно подхватил Дикси.

— И никакой несуразности в этом вы не видите? Беннет, посылая вас за парой ящиков выпивки, никак не мог планировать ваше столь длительное отсутствие. Он предполагал, что вы должны выполнить поручение немедленно, то есть в течение, скажем, получаса и не более. Не так ли?

— Что… что вы имеете в виду?

— Спокойнее, бой. Вы могли быть лишь пассивным участником этого дела. Вы разговаривали по телефону. Хорошо. Голос из квартиры Беннета мог предложить вам повременить с возвращением час-два. Или вы могли предупредить кого-то по телефону о том, что Беннет дома один и ожидает вас, но что вы можете и задержаться на пару часов, заинтересовавшись телевизором. А в итоге вы чисты и с крепким алиби. Почти.

Судя по тому, как руки и ноги Дикси отбивали маловразумительный такт, ему не очень-то по душе пришелся мой анализ его поведения.

— Но, Дип… Я… Но вы же знаете, что я не мог бы… Черт возьми… Я и Беннет были друзьями. Понимаете, друзьями!

Он соскользнул на самый край кровати, размахивая руками.

— Почему вы оставались там так долго, Дикси?

Он не решился, видимо, выдвинуть какую-либо лживую версию, чувствуя бесполезность этого, и, нервно передернув плечами, сказал:

— Мне нужно было доставить Беннету импорт, за которым должен был прийти неизвестный мне человек. В этом все дело.

— Это мало о чем говорит.

— Человек, которого я хорошо знал, должен был встретить меня у винного магазина и передать мне пакет.

— Опиум?

— Героин. Этого человека на месте не оказалось, я зашел в магазин, заказал ящик виски и позвонил тому человеку.

— Что значит «тому», «этому»?

— Но…

— Мне нужна точность для проверки ваших слов. А всех «этих» я знаю и без вас.

— Так… — Он секунду поколебался, затем сказал: — Томми Гринтер. Он… он…

— Дальше.

— Его задержал Собел. Потом он принес. Я вышел к нему. Получил. Ну… Вы знаете, что я к таким вещам неравнодушен…

— Но у вас же здесь морфий.

— Конечно, но…

— Дальше.

— Вам, наверное, известно, что Беннет не терпел возле себя тех, кто пользовался импортом. Я имею в виду тех, кто с ним работал. Вроде меня. Ну, а я давно не имел случая… изголодался… и хватил двойную или тройную порцию… и почувствовал себя скверно. Я выпил на складе бутылку лимонада и чуть не умер. Парень на складе, который не видел, что я проглотил, принес мне аспирин и еще что-то и предложил лечь на кушетку. Через некоторое время мне стало немного лучше, и мы с ним действительно смотрели телевизор и немного поболтали. Вот почему я там и пробыл два часа. Теперь понимаете, почему я этого не мог рассказать копам? А позже этот парень проводил меня до самого дома Беннета, так как я еще не совсем был в форме. Остальное вы знаете.

— Это все?

— Все. Явились копы, начали трясти меня, но перед тем я успел позвонить Бэттену, и ему удалось отстоять меня.

— Судя по вашему рассказу, удивительно, что они вас не задержали.

— Мне повезло. И Бэттен быстро пришел. Возможно, что некоторые следы увели копов в сторону. Этого я не знаю.

— Странные у вас совпадения, Дикси.

— Что же вы хотите, Дип? Я все вам сказал. В этом деле я чист.

— Есть нечто, что меня беспокоит.

— Спрашивайте.

— Как Бени из Бруклина додумался взять на себя управление организацией?

— Он никогда мне об этом не говорил, а я не спрашивал. Мой интерес — это доля в доходах и все.

Я повернулся к Кэту.

— Ваше мнение?

— Насколько я знаю, так оно и есть. Бени заправлял, а Дикси выполнял его поручения.

Я поднялся и сказал:

— Еще один вопрос, Дикси. В офисе Бени, в задней комнате таверны Бими, я видел двух ребят из офиса Меркина.

— Верно.

— Кто сейчас поставляет для них импорт?

— Джон Хэлперн. У него универмаг на Пятой авеню. У его брата, Гарри Хэлперна, оптовые склады колониальных товаров в Амстердаме и Гааге и еще где-то, Гарри имеет связи в Африке и Азии. От него поступает сюда импорт.

— Неприятностей в таможнях не было?

— Не слышал… Они ловкие…

Дикси впервые чему-то улыбнулся.

— Ловкие, говорите?

— Бывает, провозят в самой таре, внутри ящиков. Разве не ловко?

— Неплохо. Ну что ж, Дикси, все пока. Прошу держать рот крепко закрытым, а если случайно в вашей голове появятся большие мысли, то я должен быть первым, кому они станут известными.

— Какие мысли?

— Я вам уже говорил. Я хочу знать, кто убил Беннета.

Кивнув ему на прощание головой, мы вышли из комнаты и покинули дом.

Эллен, молчавшая до сих пор, взяла меня под руку и, взглянув на меня полными любопытства глазами, спросила:

— Вы довольны?

— Вполне.

— Вы задавали очень забавные вопросы, Дип.

— Дело само по себе очень забавное.

Кэт взглянул на часы.

— Что теперь? Скоро двенадцать.

— Думаю, что больше мы ничего не сможем сделать. Как вы, Эллен?

— Я возьму такси и домой.

— Хорошо. А завтра?

— Вы знаете… Надо позаботиться… Бедная Тэлли…

Она уткнулась лицом в мое плечо и прошептала:

— О, негодяи… О, подлые негодяи…

— Успокойтесь, Эллен. Что бы ни было, а я этого негодяя разыщу.

Она отбросила волосы с лица и взглянула на меня. В ее глазах стояли слезы.

— Только не вы, Дип. Я не хочу, чтобы вы кого-нибудь разыскивали. Потому что… Потому что это… опасно для вас… А я…

Ее руки обвились вокруг моей шеи, я обнял ее, крепко поцеловал и затем мягко отстранил.

— Езжайте домой, Эллен. Уже поздно. Завтра встретимся.

Она улыбнулась, кивнула головой и сказала!

— До завтра.

Вынув из сумочки блокнотик, она написала номер телефона, вырвала листик и дала его мне.

— Звоните, Дип.

Я остановил такси, усадил ее и кивнул ей на прощание.

Кэт кашлянул и сказал:

— Вы заполучите классную девушку, Дип. Она вполне подходит вам.

— Все идет, как в старые дни, Кэт. И может быть, еще лучше.

— Куда сейчас, к вам?

— Да. Пройдем до угла и там подцепим другое такси.

Иногда возникает неясное ощущение, что все идет не так, как нужно. Вы ведете крупную игру, вы знаете все правила и ходы, вы уверены в том, что именно вы являетесь господином положения, но неожиданно в вашу го-лозу заползает тревожная мысль, предупреждающая вас о грозящем вам поражении. Оснований для беспокойства вы еще не видите, тревожную мысль пытаетесь отогнать и в результате проигрываете.

Нечто подобное мы испытывали, подъезжая по пустынной улице к моему дому.

Кэт первым вышел из такси, и я заметил, как он, вытянувшись, окинул внимательным взглядом мрачную улицу. Я расплатился с шофером, зачем-то зафиксировал в своей памяти номер его машины и присоединился к Кэту.

Не произнося ни единого слова, мы отлично поняли друг друга, и, когда Кэт увидал в моей руке дуло 38-го калибра, он только одобрительно кивнул головой.

Мы не нуждались в том, чтобы уславливаться относительно предстоящих нам действий. Много лет тому назад практика выработала у нас наиболее целесообразные приемы на случай возникновения возможной, но еще не выясненной опасности.

Придерживаясь, по возможности, затененных мест, соблюдая некоторое расстояние между собою и внимательно оглядываясь по сторонам, мы подошли к парадной двери моего дома.

Я рванул незапертую дверь и быстро сделал шаг в темноту и в сторону. В ту же секунду, явственно ощутив смертельную опасность, я крикнул:

— Осторожнее, Кэт!

Одновременно, резким толчком отскочив еще в сторону, я упал на пол, успев заметить короткую красно-белую вспышку у боковой двери.

Револьвер в моей руке произвел два выстрела, один за другим, в сторону этой двери, прежде чем замолкнувший было револьвер неизвестного вновь дал вспышку.

За секунду до этого мне показалось, что что-то мягко осело на пол возле боковой двери.

Пуля неизвестного на этот раз, судя по звуку, шлепнулась на пол примерно в том месте, где я еще секунду назад лежал, но теперь я уже стоял у стены, прижавшись к ней спиной, прислушиваясь и выжидая.

Но спустя еще секунду-две, когда эхо от грохота выстрелов затихло, я услышал торопливо удалявшиеся шаги и затем звук с силой распахнувшегося окна.

— Кэт! — крикнул я. — Назад! За дом! Он бежит туда!

В полной темноте я двинулся к боковой двери, возле которой сразу же споткнулся о чье-то тело. Я перешагнул через него и, пытаясь восстановить в памяти расположение комнат, дверей и мебели, быстро пробрался в ближайшую расположенную слева по коридору комнату, дверь в которую была открыта, а окно в ней, выходившее во двор, было распахнуто.

Теперь стало ясно, что Кэт не сможет перекрыть убийце путь к отступлению. Слишком большое расстояние вокруг дома надо было ему пробежать, да к тому же за короткий промежуток времени, что с его легкими было почти невозможно.

Окно находилось примерно на высоте семи-восьми футов над землей. Не задумываясь, я выпрыгнул из окна, метнулся в сторону и присел. Все было тихо. Очертания окружавших предметов смутно проглядывали в отдаленных отблесках фонарей. Невдалеке от меня возвышалась груда старых бидонов, банок, а за ней лежала куча каких-то упаковочных ящиков и корзин.

Пробираясь между мусором и обломками, я подошел к деревянному забору и перемахнул через него, очутившись в узком переулке, который в виде аллеи тянулся между Гловер- и Константинос-стрит.

Именно где-то здесь и был убит Беннет.

У меня мелькнула мысль, что если преследуемый мною является убийцей Беннета, то в этой малознакомой мне аллее он будет чувствовать себя более уверенно.

Я двигался довольно быстро, не заботясь о том, что там и сям торчали жерди и гвозди, уже оставившие несколько следов на моей одежде. Убийца вряд ли смог бы пробираться здесь быстрее меня, и я не терял надежду его настигнуть.

Очутившись в темной аллее, также заваленной разным мусором, и притаившись у забора, я секунду-две колебался — в какую сторону идти?

И как раз в этот момент я и заметил тень, крадущуюся в сторону Гловер-стрит.

Двинувшись за ним и стараясь держать его между собой и желтым отблеском фонаря на Гловер-стрит, я сразу же понял причину таких замедленных и сверхосторожных движений преследуемого. Он крался, как краб, низко наклонившись и держа револьвер перед собой, по той простой причине, что навстречу ему шел не кто иной, как… мистер Саливен.

Убийца имел веские основания полагать, что коп участвует в облаве на него, а возможно, в полутьме он еще не успел как следует разглядеть приближавшегося к нему полицейского.

Коп шагал уверенно, быстро, внимательно разглядывая все кругом, нисколько не подозревая о грозившей ему смертельной опасности.

За темной фигурой Саливена мелькнула еще одна тень. Несомненно, то был Кэт.

Убийца, припав на колено, поднял дуло револьвера.

Резко и повелительно я крикнул:

— Вниз, Салли! Ложитесь!

Тренировка спасла копа. Почти мгновенно он слился с черной поверхностью земли.

Но в тот же момент убийца, резко обернувшись, выстрелил на звук моего голоса, затем еще и еще раз.

Но это было все, что он успел.

Саливен выстрелил из своего лежачего положения один только раз, когда преследуемый повернул к нему голову, но этого оказалось достаточно для него — убийца медленно осел и свалился на бок.

Подойдя к нему, мы с Саливеном увидели неизвестного нам парня с небольшой дырой во лбу, лежавшего у пустого ящика и все еще сжимавшего в своей руке револьвер.

Подбежал Кэт, задыхаясь и хватая воздух широко открытым ртом. Он взглянул на убитого и облегченно сплюнул.

В соседнем доме вспыхнул свет в окнах, кто-то что-то кричал, кто-то требовал полицию.

Какая-то темная фигура вынырнула из мрака и подошла к нам.

— Вы из этого дома? — осведомился у подошедшего Саливен.

— Да, мистер Саливен. Я вас знаю.

— Прекрасно. Прошу вас немедленно позвонить в участок. Сумеете? Скажите, что здесь произошло убийство. И адрес.

— Мигом, мистер Саливен.

Темная фигура быстро исчезла.

— Красивый выстрел, мистер Саливен, — сказал я.

— Да… благодаря вам. Спасибо за предупреждение, Дип.

— Пустяки, мистер Саливен.

— Полагаю, что вы сможете рассказать любопытную историю по этому поводу?

— Безусловно. На меня напали, и притом в моем же доме. Но как вы очутились в этой аллее?

— Ваш друг торопился сюда и крикнул мне еще издали, чтобы я свернул в аллею, что я и сделал, но еще не зная, что здесь произошло. В нашем деле приходится действовать быстро, не теряя времени на расспросы.

— О'кей. В доме еще один… Может быть, оставим здесь Кэта, а сами пройдем в дом?

Я взглянул на Кэта и спросил:

— Как вы себя чувствуете?

— Чувствую плоховато. Но я жив. Идите.

— Скоро сюда прибудет полицейская машина, — обратился Саливен к Кэту. — Скажите, что мы в доме.

— Конечно, конечно. Дип…

— Да?

— Осторожно там.

— Не беспокойтесь, Кэт. Пойдемте, Салли.

Мы двинулись по аллее и, когда завернули за угол, услышали позади себя жалобный вой сирены. Там и сям виднелись снующие, беспокойные тени, придававшие безлюдной до этого улице настороженный и тревожный вид.

Входная дверь по-прежнему была раскрыта. Саливен оттолкнул меня и прошел внутрь первым с электрофонариком в одной руке и с револьвером в другой. Найдя выключатель, он нажал кнопку, и в холле вспыхнул яркий свет.

Инстинктивно я рванулся за выступ стены, но все было тихо и спокойно.

Проем боковой двери, куда я стрелял в кого-то, был пуст. На полу, возле двери, виднелось большое кровавое пятно, а на самой двери и на стене — кровавые отпечатки пальцев.

Картина происшедшего здесь сразу стала мне ясна. Номер Первый был ранен мною, но, видимо, не тяжело. На несколько минут он был оглушен или потерял сознание. Придя в себя, он бежал, придерживаясь за стену, в то время как я преследовал его партнера. Именно через раненого Первого я и перешагнул, догоняя Второго.

— Дальше, Саливен, — сказал я и прошел через боковую дверь.

Позади нас раздались шаги. Двое полицейских поспешно входили в дом.

Я включил свет, и все мы остановились перед телом убитого, лежавшего почти посреди комнаты.

Бедняга получил по крайней мере три пули в голову и несколько в грудь, и каждая могла стать фатальной для него. Но профессионалы бьют до конца, избегая любой случайности.

— Это Оджи, — сказал Саливен.

Появившийся в вестибюле сержант Херд заметил:

— Дела развертываются, не так ли?

На его правой щеке, у рта, красовался синий кровоподтек, что вместе с залепленным пластырем носом придавало его лицу насмешливо-зловещее выражение.

— Как видите, сержант, — ответил я.

— Там, куда вы заходите, всегда оказываются либо избитые, либо убитые, — ответил он безразличным то «ном, как бы про себя.

— Чистая случайность, Херд.

Появилась еще группа полицейских, один из которых вел под руки Кэта. Кэт имел явно болезненный вид, его красноватые щеки казались еще более впалыми, а скулы еще резче обозначившимися.

Врач без колебаний определил время убийства Оджи: полтора-два часа тому назад.

Я сказал Херду, что он может позвонить Хью Педлу и Матику, уточнить время моего свидания с ними, а также справиться у таксиста о времени нашего с Кэтом прибытия сюда.

Медицинский эксперт был опытным врачом, и его заключение не вызвало у Херда ни малейшего сомнения. Эксперт добавил, что письменное заключение будет готово и представлено Херду к двенадцати часам дня.

Херд принадлежал к числу тех конов, которые не любят откладывать дела в долгий ящик. Он уселся у телефонного аппарата и вскоре ему удалось поймать Хью Педла в одном из ночных бистро. Он уточнил у него время нашего ухода и предложил Педлу представить письменное заявление в участок. Спустя некоторое время в одном из гаражей Херду сообщили, что интересующий его таксист через несколько минут будет у подъезда дома.

В ожидании водителя Херд обошел помещение, выслушал рассказ Саливена и продиктовал протокол осмотра.

Вскоре Херд, сняв краткий допрос с таксиста и решив ограничиться этими двумя свидетельствами, предложил мне изложить свои соображения о случившемся здесь.

— Думаю, сержант, — начал я, — и даже уверен, что какой-то бродяга или грабитель решил, что у недавно убитого Беннета есть чем поживиться, и забрался в дом. Оджи, которого он не ожидал здесь встретить, накрыл его, завязалась стрельба, и Оджи оказался убитым. Затем грабитель, вероятно, занимался поисками денег или драгоценностей до тех пор, пока не пришли мы. Он бежал через окно, я за ним. Навстречу ему двигался ми< стер Саливен, которого он пытался застрелить. Но вышло, как вы знаете, иначе. Вот и все. На мой взгляд, дело ясное.

— В холле лужа крови, — заметил Саливен, — а на стене и дверях кровавые следы пальцев.

— И что? — поднял на него глаза Херд.

— Пальцы Оджи чистые.

— Ну…

— Пальцы пристреленного мною тоже чистые.

— У вас, Саливен, острое зрение. Все это я также заметил. Продолжайте.

— Лужа крови в холле, а убитый Оджи в отдаленной комнате.

— Верное замечание.

— В холле имела место перестрелка.

— Не подлежит сомнению, — невозмутимо подтвердил Херд.

Саливен, приподняв плечи, недоуменно взглянул на Херда, а затем на меня. После небольшой паузы он сказал, подчеркивая слова:

— У Оджи не было револьвера.

— Ага… Следовательно, еще кто-то стрелял? Это вы хотели сказать?

— Но это же явный факт, сержант.

— Разберемся. Непременно разберемся, Саливен. А пока следовало бы нам учесть возможность и такого, скажем, случая. Представьте себе, что тот, кто занимался стрельбой в холле, спас вам жизнь. Возможен такой вариант?

— Да, но…

— Разумеется, закон прежде всего, Саливен. Но и ваша жизнь имеет немалую цену для закона. Поэтому я и говорю, что во всем этом надо разобраться, и мы обязательно разберемся, Саливен. Будьте спокойны и не сомневайтесь.

Саливен облегченно вздохнул, видимо, чувствуя, что свой долг он выполнил, а остальное было делом начальства. Он даже отвел взгляд от того места под моим пиджаком, где чуть заметно оттопыривалась рукоятка моего револьвера, заткнутого за пояс.

— Что касается вас, Дип и Кэт, то вы не имеете права покидать город, пока не закончится официальное следствие, — сказал в заключение Херд.

Кэт сказал, что мы будем ночевать в его комнате, и дал свой адрес.

Вежливо кивнув Херду, мы с Кэтом направились к выходу.

Когда вслед за Кэтом я проходил через дверь, Херд окликнул меня:

— Дип…

— Да? — Я остановился в дверях и обернулся.

— Я звонил по номеру, который вы мне оставили в кабинете.

— Ах, вот что! Это говорит в вашу пользу, Херд. Свои обещания вы выполняете точно. Надеюсь на то же и впредь.

Не ожидая ответа от начавшего хмурить брови сержанта, я закрыл за собой дверь и присоединился к поджидавшему меня Кэту.

Нам удалось незаметно проскользнуть мимо фоторепортеров, уже просочившихся в дом, и, выйдя на улицу, мы довольно быстро двинулись пешком в ту сторону, где жил Кэт. Два раза мы останавливались, чтобы дать возможность Кэту перевести дыхание, но вскоре, после второй передышки, мы поймали такси, которое и доставило нас к месту.

Кэт жил в полуподвале, в комнатке, походившей на собачью конуру. Собственно, комнатка представляла собой небольшое, отгороженное фанерной перегородкой от остальной части полуподвала местечко. Пара сломанных стульев, стол без одной ножки, старая кушетка, неизвестно на чем державшаяся, и ящик с хламом — вот и вся обстановка его комнаты, явно не заслуживавшей столь громкого названия.

— Дома, — с облегчением произнес Кэт и почти свалился на кушетку.

Он попытался закурить, сильно закашлялся и отбросил сигарету в сторону.

— Проклятая штука, — проговорил он.

— Кэт…

— Да, Дип. Я узнал этого парня. Это был Мори Ривс.

— Вы разобрались в том, что произошло, не так ли?

— Да. Думаю, что да. Сначала они решили, что ухлопали меня. Они не ожидали встретить там Оджи. А потом стали поджидать вас.

Кэт кашлянул, подумал и добавил:

— Не было ничего легче, как прихлопнуть вас в то самое время, когда вы, войдя в переднюю, зажигали бы свет. Всякий так бы и поступил на вашем месте. Но вы с самого начала спутали им игру. И еще, может быть, ваша удача. Но жаль, что Лео Джеймс бежал.

— В такой темноте трудновато взять точный прицел, Кэт.

Кэт повертелся на кушетке, что-то обдумывая, и затем сказал:

— Я удивляюсь, Дип, кое-чему.

— Чему?

— Сегодня никто не поинтересовался вашим револьвером.

— Они его не заметили.

— Ха… не заметили… И вообще… — Что вообще?

— Вас, как и меня, отпустили чистеньким. И еще. Этот разговор с Хердом о телефонном звонке. Это с Хердом, у которого нос и скула вспухли от ваших кулаков.

— Ну и что же здесь такого?

— А то, что я на своем веку уже видел больших парней, телефонных звонков которым было достаточно, чтобы перетряхнуть весь полицейский округ. Видел, Дип, таких. И разбираюсь, когда парень действительно большой. Правда, многие из тех, которых я знал, срывались и падали, и я очень не хотел бы, чтобы и вас постигла подобная участь.

— Не беспокойтесь, Кэт, об этом.

— Я вам друг, Дип, и мне тоже хотелось бы знать… Где вы были эти годы? Все этим интересуются, и никто ничего не знает. Но я хотел бы…

Я покачал головой и сказал:

— Когда-нибудь в другой раз, мой друг.

— О'кей, Дип.

Он приподнялся на кушетке и похлопал по ней ладонью. Пыль маленькими облачками поднялась вверх.

— Будем спать на ней, Дип.

— Я лягу на полу, друг.

— Не будьте таким снобом, Дип. Раньше вы были парнем попроще.

Я покосился на него.

— Но я и теперь такой же, Кэт.

Кэт что-то вспомнил и рассмеялся.

— Это же одна из первых квартир Беннета. И вся мебель здесь та, что мы сумели тогда стащить где попало и у кого попало.

— Кэт, — сказал я, улыбнувшись его воспоминаниям, — давайте без сентиментальностей. Как только все устроится, сразу же перебирайтесь ко мне в дом и занимайте любые комнаты. Это решено твердо. А сейчас давайте спать. На завтра нам нужны и свежие силы, и ясные головы.