Я проснулся на рассвете, незадолго до того, как солнечные лучи коснулись крыш высоких домов, но продолжал лежать с закрытыми глазами и даже пытался вновь заснуть, что мне явно не удавалось.

Сон полностью покинул меня, и передо мной отчетливо предстали все недавно происшедшие события. Но не они меня интересовали.

Я знал и чувствовал, что как раз перед тем, как я пробудился ото сна, в моей голове возникло зеркально-точное отображение картины убийства Беннета.

Вся цепь последних событий, встреч, бесед, столкновений, размышлений вдруг резюмировалась четко и ясно в образе подлинного убийцы Беннета.

Это было так неожиданно и настолько ошеломляюще, что я мгновенно проснулся. Но тщетно пытался я восстановить эту картину, вспомнить лицо убийцы или хотя бы вновь заснуть в надежде, что эта картина опять появится в моей голове.

Все мои усилия оказались напрасными. Никаких деталей, никаких указаний — ничего не осталось от сновидения, только одно ощущение досады.

Но я продолжал лежать, размышляя над всем виденным и слышанным в последние дни, пытаясь найти путеводную ниточку, продолжавшую ускользать от меня.

В конце концов, несмотря на бесплодность своих рассуждений в смысле конкретных результатов, я почувствовал все более крепнувшую во мне уверенность в том, что я не так уже далек от разрешения этой частной задачи, которая действительно занимала меня, хотя и не являлась главной, определявшей всю мою деятельность в эти дни.

Успокоившись на этой мысли, я как-то незаметно задремал.

Кэт энергично тряс меня за плечи, и, когда я с трудом приподнял голову, яркий дневной свет ударил мне в глаза.

— О'кей, о'кей, Кэт. Встаю…

Кэт совал мне в руки свежий номер газеты, обращая мое внимание на два столбца на первой странице.

— Поглядите, Дип. Роск опять отыгрывается на вас. Придется вам поговорить с ним по-иному.

Я протер глаза и пробежал заметку в «Аптаун Спикинг».

Статья представляла собой неплохо составленный репортаж о событиях вчерашнего дня в моем доме, остро изложенных и ядовито нацеленных.

Первый абзац содержал краткое вступление:

«Насилие и смерть вновь посетили прежнюю империю Беннета, направив на этот раз свой удар по его наследнику, но несчастная случайность подвела под этот удар второстепенного участника организации. Два человека были убиты. Создается впечатление, что полицейское расследование преднамеренно затрудняется и запутывается и город ожидают новые убийства. Следующим в списке убитых, по-видимому, станет бывший партнер Беннета, который наследует его преступную империю и который намеревается управлять ею прежними уголовно наказуемыми методами».

Затем следовали подробности вчерашних событий и намеки на бездеятельность полиции.

Я вырвал статейку из газеты, сунул в карман и принялся одеваться.

Кэт настаивал на том, чтобы предпринять кое-какие крутые меры против Роска Тейта, но я не соглашался с ним. Тейт не делал ничего такого, чем бы не занимался все эти двадцать лет. Правда, благодаря своему положению он имел возможность собирать неизвестные публике факты и интерпретировать их в выгодном для газеты духе. Открыв кампанию против меня лично, он мог бы в значительной мере запятнать мое имя. Но, во-первых, спрашивается, перед кем? Перед кем он мог очернить меня? А во-вторых, следовало поразмыслить и над тем, нельзя ли использовать его газетную кампанию в интересах дела?

— Поступайте как знаете, — сказал Кэт. — Не трогайте его и спокойно ждите, пока вам не всадят пару унций свинца в голову.

— Как так?

— Синдикатские парни. Они ведь только начали действовать. Вы для них фигура нежелательная. Это уже ясно. И по-моему, синдикатские боссы наступают с двух сторон. Как я слышал, они имеют своих людей и в этой газете.

— В «Аптаун Спикинг»?

— Да. И еще неизвестно, чьи интересы защищает Роск Тейт, нападая на вас. Уж если кого и следовало бы проучить, так это Роска. Я так думаю, Дип.

— Нет, Кэт. С этим торопиться я не буду. Мне нужны еще факты и тщательный их анализ.

— Как знаете. А Лео Джеймс?

— Думаете, не откажется от своей цели?

— Они не платят по контракту, пока не будет нанесен удар. Это вам известно. А это значит, что Лео Джеймс либо сам попытается вас подстеречь, либо найдет себе другого партнера.

— Некоторое время этот Лео, думаю, не сможет двигаться слишком быстро. Кроме того, он один из тех, с кем мне хотелось бы поговорить.

— Это обязательно?

— Очень желательно.

Кэт на минутку задумался.

— Мне кажется, его не так трудно будет разыскать, Дип. Мне только нужно поймать Чарли Вица. Этот Виц имеет уши во всех местах города и всегда кое-что знает. От него же я узнал, что Лео не такой парень, от которого можно было бы легко добиться каких-либо сведений. Может, затащить его в какой-либо погребок? Потемнее и похолоднее… А?

— Там будет видно. Но только будьте осторожны, Кэт.

— Разве я не всегда такой?

— Нет, не всегда. Например, вы действуете со мной.

Он засмеялся.

— Я ведь знаю, на чьей стороне выигрыш.

— Да, он будет наш, Кэт. Но пока его еще нет. А сейчас нам пора в Грин-Хауз. Читать протоколы и отвечать на вопросы.

— Вашу вчерашнюю версию придется, вероятно, изменить?

— То было просто мое предварительное мнение.

Кэт снял мою шляпу с гвоздя и передал ее мне.

— Вам, Дип, надо быть с Хердом помягче. Еще не было случая, чтобы его избили в его же кабинете. А он из тех, кто никогда ничего не забывает и не прощает. Он выжидает, и он умеет ждать. Это я знаю.

— Ну и пусть себе ждет.

— Вы можете иметь протекцию и имеете ее. В тот раз вас спасло появление адвоката, а вчера вам тоже что-то помогло, хотя я даже не знаю, что именно. Но поверьте мне, Дип, что настанет час, когда этот затаившийся коп настигнет вас в тот момент, когда вы с револьвером в руках будете делать свои дела. И тогда уже никакая протекция вам не поможет. Никто и ничто вас тогда не спасет.

— Все может быть, Кэт.

— Я скажу вам, как и вы мне, — будьте осторожны.

— Хорошо, но как?

— Для начала оставьте здесь револьвер. Будет спокойнее. Вы же знаете, куда мы идем.

Я рассмеялся, но вытащил из-за пояса оружие и вручил ему.

Кэт тщательно спрятал его в одной из щелей пола, запер дверь, и мы направились в Грин-Хауз.

Роск Тейт стоял у входа в полицейский участок и беседовал с одним из копов, которые были вчера вечером у меня в доме.

Он молча кивнул нам, закончил свой разговор с копом и подошел к нам.

— Доброе утро, Роск, — поздоровался я.

Без каких-либо предисловий Роск сказал:

— Вы успели втянуть Эллен во все свои дела, Дип. Не так ли?

Я пожал плечами.

— Успокойтесь. Она ни в чем не замешана.

— Человек, имеющий касательство к полиции, не может быть не замешан ни в чем.

— Она только мое алиби.

— Об этом я уже слышал. Но когда же она успела стать вашим сообщником?

— Спросите ее сами, — подмигнул я ему через плечо.

Роск пробормотал что-то, чего я не расслышал, повернулся и стал ждать Эллен, которая расплачивалась с таксистом.

Улыбаясь, Эллен подошла к нам и грациозным жестом послала мне воздушный поцелуй.

— Спросить меня о чем? — поинтересовалась она.

Перемена, произошедшая с лицом Роска после того, как он ее увидел, представляла собой довольно любопытное зрелище. Появившееся вдруг на его физиономии новое выражение весьма походило на то, с каким любящие родители смотрят на своих деток в тот момент, когда те уже вышли из-под их контроля и стали достаточно взрослыми для того, чтобы получить хороший подзатыльник. На физиономии Роска сначала появилось выражение пафоса, некоей патетики, быстро сменившееся замешательством, которое он неумело пытался скрыть.

— Эллен…

— Хэлло, Роск, — бросила она, не дождавшись продолжения фразы. — О чем, собственно, речь?

— Вы знаете, что все о том же.

В его голосе не чувствовалось теперь злобы, но он многозначительно посмотрел на меня и добавил:

— Мне нужно поговорить с вами.

— Хорошо, — ответила она вежливо. — Но нам вначале следует зайти внутрь. Сержант Херд просил нас прийти к десяти, а сейчас уже почти десять. После мы сможем попить кофе и поговорить.

Рот Тейта скривился в кислой гримасе, но он кивнул в знак согласия головой и направился к входу.

Эллен взяла меня под руку и повела за Роском Тейтом, расспрашивая о случившемся.

Следом за нами шел Кэт.

Хью Педл, Бени и шофер такси уже находились внутри. Их короткие заявления были уже просмотрены, подписаны и вложены в соответствующую папку. Не задерживаясь, все они тотчас же оставили помещение, сдержанно раскланявшись с нами на прощание.

Не много времени заняла и запись наших заявлений по поводу вчерашних событий. Речь шла о точном изложении известных нам фактов.

Херд сидел рядом с секретарем, слушал, кивал головой и пару раз, глядя на меня, потрогал рукой свой все еще вспухший рот, как бы напоминая, что нам еще предстоит встретиться для подведения итогов наших отношений. Именно так понял его жест Кэт, как он мне об этом сказал позже.

Когда бумажная работа была окончена и документы подписаны, я спросил:

— Удалось ли вам, сержант, установить личность парня, застреленного мистером Саливеном?

— Он приезжий. Есть кое-какие данные о том, что он остановился в «Вестгемптоне». Насколько это точно — будет выяснено сегодня-завтра.

— Особенно не трудитесь. Его настоящее имя Мори Ривс, а остановился он там под именем Вагнера.

Херд вскинул на меня удивленные глаза, а Кэт недовольно поморщился.

— Мори Ривс? — повторил Херд, что-то припоминая. — Любопытно. Если это так, то птичка эта нам известна. Профессионал, наемный убийца из Иллинойса. На его счету не менее дюжины убийств. Он на учете во всех полицейских округах Штатов. Да… Вам, кажется, повезло, Дип. Хорош ваш «бродяга-грабитель»… А вчера вы это знали?

— Давайте лучше скажем, что тогда я не был уверен в этом.

— Был там еще один, — продолжал Херд. — Мы обнаружили, кроме других очевидных следов, пули, выпущенные из разных револьверов. Я имею в виду тело Оджи. В него стреляли из двух разных револьверов. Быть может, вам, Дип, еще что-либо известно? Кто был другой стрелок, напарник Мори Ривса?

— Лео Джеймс. Они оба остановились в «Вестгемптоне» под именем Вагнеров. Чарли и Джордж Вагнеры. Братья. Теперь вам это будет нетрудно уточнить.

— Лео Джеймс… Гм… Что-то такого не припоминаю. Но розыски его начнем немедленно. В Иллинойсе он безусловно должен быть известен. Да… любопытно.

Кэт незаметно подтолкнул меня и сделал знак уйти поскорее. Эллен, сидевшая позади нас, по-видимому, заметила нервозность и беспокойство Кэта, но продолжала невозмутимо сидеть и внимательно слушать.

— Как видите, сержант, — сказал я, — мои сегодняшние начальные попытки сотрудничать с вами в поисках покушавшихся на меня могут оказаться полезными и мне, и вам. Я принадлежу к иной среде, чем ваша, и потому могу иметь другие источники информации. И как только мне станет что-либо известно, я буду рад поделиться этим с вами.

Херд откинулся на спинку кресла и после паузы произнес:

— Вы, Дип, кое в чем обгоняете даже полицию, и за вашими действиями приятно наблюдать. Раньше я с таким же интересом следил за действиями Беннета. Он, пожалуй, был таким же способным и ловким, как и вы. У него многому можно было бы поучиться, хотя первая наша задача заключалась в том, чтобы посадить его за решетку. Но сделать это мы не успели. Ловкий был парень. Ничего не скажешь. До конца он формально оставался чистеньким, хотя на деле… Он был очень осторожен и умел себя прикрывать. И все-таки получилось гак, что его ухлопал какой-то молокосос-подонок.

Интерес к его заявлению у меня резко возрос.

— Неопытный, полагаете?

— Я говорю вам это, Дип, взамен ваших полезных сообщений.

— Очень вам благодарен. Значит, не профессионал?

— Безусловно. То, как совершено это убийство, выбивает его из ряда обычно совершаемых убийств. Ни один бандит такого не проделает. Дело в том, что этот подонок стрелял в Беннета из мелкокалиберки. Калибр 22. Стрелял с близкого расстояния и так неумело, что попал ему в шею. Некоторое время после выстрела Беннет был еще жив. Вот вам парочка фактов, свидетельствующих о том, что ни один сколько-нибудь нормальный бандит такого убийства не совершит. Поэтому я вам и сказал, Дип, что вы беретесь за разрешение задачи, которая пока что оказалась непосильной для полиции.

Он помолчал, затем с явным сарказмом в голосе добавил:

— Тот подонок совершенно не похож на вас, Дип. Вы ведь носите за поясом револьвер другого калибра. Тот, что вы отняли у копа. Все еще его носите, Дип?

Я пожал плечами и, вынимая платок из кармана, невинно распахнул полу пиджака, прислушиваясь к торжествующему шепоту Кэта: «Ara…»

Но Херд, бросив мимолетный косой взгляд на мой пояс, продолжал:

— Хорошо. Этот вопрос мы пока оставим открытым. У нас есть заключение экспертов относительно этой мелкокалиберки, и, если тот дамский пистолетик попадется к нам в руки, мы сможем с абсолютной точностью сказать, что именно из него и был застрелен неумелой рукой Беннет. Но этот пистолетик исчез так же бесследно. Вот вам кое-что взамен вашей информации, Дип.

— Весьма вам признателен, сержант.

— Не стоит. Пожалуйста.

Кэт потянул меня за рукав.

— Мы уходим? — спросил я, поднимаясь и надевая шляпу.

— Да, — кивнул нам Херд.

Я открыл перед Эллен дверь и пропустил ее вперед.

Кэт шепнул мне, что он тотчас же отправляется на поиски Чарли Вица, а затем постарается выследить Лео Джеймса. Я сунул ему в руку несколько банкнот и сказал, чтобы он поддерживал связь с Вильсоном Бэттеком, с которым я также свяжусь, а затем вернулся бы на квартиру, где я его встречу.

Эллен подошла к Роску, который поджидал ее у входа, и мы вместе отправились в бар Гими. Роску моя компания была явно не по душе, но иного выбора Эллен ему не предоставила. Кроме того, будучи репортером, Роск обладал длинным носом, жадным до всяких новостей, и он питал надежды выудить кое-что еще для моего же собственного некролога.

За чашкой кофе Роск сдержанным и монотонным голосом спросил:

— Эллен, понимаете ли вы, в какую среду вы вовлекаетесь?

— Думаю, что да. И об этом не беспокоюсь.

— Зато я беспокоюсь.

Она взглянула на него и мягко сказала:

— Я уже не маленькая, Роск.

— Эллен, вы позволяете учить себя таким вот… типам.

— Полегче, Роск, — сказал я.

— А почему не говорить об этом прямо? — продолжал Роск. — Еще в школе Эллен водила компанию с недостойными ее ребятами. К примеру, с Бетти.

— Мы были друзьями, — напомнила ему Эллен.

— Друзьями? Это с Бетти-то? Из семьи бродяг? А сколько раз подвергалась эта семья арестам? А сама она чем занималась? Забыли?

— Все, что она имела, Бетти отдавала семье. Вы должны помнить, Роск, в каком положении находилась ее семья. Все они жили на то, что она приносила домой.

— Семья из бродяг — это не та семья, которую нужно кормить. У меня в семье тоже был один…

— Отец?

— Ну и что? Когда я вышиб этого пьяницу, всем стало легче.

— Ее семья совсем не была похожа на вашу, Роск. Мать ее тогда очень болела, а сестра Тэлли была в отъезде. Ей тоже было нелегко.

Эллен на минуту задумалась и грустно покачала головой.

— И кто бы мог думать, что обе сестры так трагически закончат свою жизнь, — сказала она.

— Ничего неожиданного здесь нет и не могло быть, — резко произнес Роск. — Кто имел связь с Беннетом и его делами, тот на лучшую участь рассчитывать не мог. Отчего она взобралась на крышу и слетела оттуда? А?

— Много было причин у бедной Бетти…

— Какие там причины! Просто набралась наркотиков до одурения — вот и все. А почему? Беннет втянул ее в свое дело, и она занималась распространением всех его импортных снадобий, губящих любого, кто их употребляет. Распространяя, она и сама пристрастилась к ним. Вот и результат. Вот и причина ее трагической гибели.

Вспомнив одно из замечаний Дикси, я сказал:

— Мне известно, Роск, что Беннет терпеть не мог возле себя помощников, злоупотреблявших наркотиками.

— Благочестивейшее поведение, не правда ли? — насмешливо заметил Роск. — Оно присуще всем подобным парням. Прыжок Бетти Ли с крыши был большой встряской для Беннета. Если бы провели внимательное и тщательное расследование гибели Бетти Ли, следы непременно потянулись бы к нему. И он был потрясен и напуган. Вот как раз с этого момента он и стал нетерпимым ко всем своим сотрудникам, которые проявляли слабость к употреблению наркотиков. И повел дело с их распространением с такой предельной осторожностью и ловкостью, что до самой своей гибели так и не был пойман полицией с поличным. В хитрости и сообразительности Беннету отказать нельзя. Но дело это прошлое, хотя бы и недавнее прошлое. А теперь Эллен… Она не в состоянии порвать старые школьные связи с… с подонками, с которыми она знакома с детства. А опасность этого слишком очевидна.

Он помолчал минуту и добавил:

— Теперь явились вы, Дип. Это худшее, что было до сих пор. Хуже Беннета, хуже Собела, хуже любого.

— А вы не беспокойтесь об этом, — сказал я невозмутимо.

— Все, что я могу сделать, это предупредить Эллен, оставаться в стороне и ждать.

— Чего ждать?

— Ждать неизбежного для вас, Дип, конца. Для таких, как вы, конец предопределен.

— В вас крепко засела ненависть, Роск, — заметил я.

Пару секунд он молчал, размышляя, затем покачал головой.

— Не совсем так. Это большая роскошь, позволить себе подобное. Если бы я ненавидел, я не мог бы быть объективным, а не будучи объективным, я не мог бы быть репортером. Лучше сказать, что я циничен и немного огорчен. Столько лет жить на такой улице, как наша, и видеть столь неприглядную изнанку жизни, как это пришлось мне, — как можно после этого не утратить значительной доли юношеской романтики и веры в чистое и светлое? Я много видел, много размышлял, и чем больше я следил за событиями, тем больше убеждался, что они подчиняются определенному правилу. И поэтому изменить ход событий, в которых вы участвуете, в основном и главном вы не можете.

— Такой подход к делам меня не устроил бы, — сказал я. — Я не фаталист.

— И тем не менее это касается вас не в меньшей степени, чем всякого другого, Дип. Представьте себе троллейбус. В нем люди. Люди думают, разговаривают, но совершенно независимо от них троллейбус двигается, делает остановки, повороты и неминуемо идет к своей конечной станции.

— И что из этого следует?

— Вы, Дип, находитесь в троллейбусе. Вы вошли в него, когда были еще мальчиком и впервые взяли в руки нож. Войдя, вы избрали определенное направление, приобрели билет, и с тех пор вы связаны с движением этого троллейбуса. В данный момент троллейбус катится вниз по наклонной. Его тормоза сломаны. Движение ускоряется. Впереди стальной бампер. Теперь уже никто и ничто не смог бы и не сможет предотвратить катастрофу.

— Приятная картинка, — заметил я.

— Не улыбайтесь, Дип. Вы сейчас в одном из тех троллейбусов, в которых раньше находились Капонэ, Шульц, Нельсон, Дилинджер, Даймонд, Беннет.

Он замолчал, улыбнулся и после небольшой паузы продолжал:

— Я не намерен вести наблюдение за вашей ездой, Дип. Я отлично знаю, чем она закончится, и поэтому некролог вам у меня уже готов, остается только поместить его в газете в тот момент, когда ваш троллейбус вместе с вами разлетится на куски.

Он перестал улыбаться, и брови его сошлись на переносице.

— Печально только наблюдать, когда вместе с вами едет кто-то еще. Вот почему я думаю, что своевременное предупреждение не только не лишне, но и крайне необходимо.

Эллен, превосходно понимавшая смысл его слов, покачала головой и сказала:

— Я знаю, что делаю. Пожалуйста, не беспокойтесь.

— Вы знаете, Эллен? Вы действительно знаете? Вы знаете, что делаете, когда позволяете Ленни Собелу так нежно заботиться о себе? Ведь этот негодяй старше вас на двадцать лет! Вы знали, что делали, когда Беннет, для декорации, ходил с вами под руку всякий раз, когда совершал по городу турне, связанные с размещением наркотиков? Вы все это знали и знаете?

Эллен пожала плечами.

— Я не лишена некоторой наблюдательности, Роск. Многое мне известно и многое я не одобряю. Скажу вам еще, что за ваши советы я вам благодарна, но в своем поведении я уже давно привыкла руководствоваться собственными соображениями.

— Даже если они в корне неверны?

Жестом я остановил Эллен, которая намеревалась что-то возразить Роску, и сказал:

— Пускай Роск останется при своем мнении. Он слишком предубежден. А вам, Роск, я хотел бы сказать следующее. Ваша аллегория относительно троллейбуса довольно занимательна, но в ней имеется большая брешь.

— Вы думаете?

Я допил кофе и бросил на стол доллар.

— Очень даже большая брешь.

— Не нахожу ни малейшей. В чем же она?

Я поднялся с места и надел шляпу.

— Пойдемте, Эллен?

— Не смогли бы мы встретиться попозже? Через двадцать минут мне нужно занести рукопись в контору. После полудня я буду свободен.

— В таком случае я вам позвоню позже. До свидания, Роск.

— Дип…

— Да.

— Брешь в моей аллегории.

— Парень может выйти из троллейбуса в любом месте, где и когда пожелает. Не так ли?

Роск покачал головой.

— Нет, Дип. К вам это не относится. Покинуть троллейбус вы не можете. Вы обречены совершить на нем ваш рейс до конца.

Я кивнул на прощанье Эллен и ушел.

Коп, стоявший на посту у дома Беннета, не позволял мне войти туда, но вмешался Саливен, объявивший копу, что этот дом мой и нет никаких оснований запрещать мне войти в него.

— Я хотел видеть вас, Дип. Особенно после прошедшей ночи.

— Очень любезно с вашей стороны, мистер Саливен.

Он кивнул в направлении двери.

— Могу я войти с вами?

— Сделайте одолжение. Будьте моим гостем.

В комнате, где был убит Оджи, на полу виднелся очерченный мелом контур лежавшего там тела. Кровяные пятна в холле потемнели, стали коричневыми. В помещении остались следы пребывания многих людей.

В адресной книге я разыскал телефон управляющего домами и попросил прислать кого-нибудь убрать в доме.

Саливен ходил за мной по пятам и с интересом рассматривал различные вещи. На втором этаже он ощупал изящный шкафчик с вычурными инкрустациями и сказал:

— Здесь я впервые. Любопытно, как парни, подобные Беннету, устраивают свои дела.

— Каждый это делает по своему собственному вкусу.

— Вы решили поселиться здесь, Дип?

— А почему бы и нет?

— Помните, что я вам как-то говорил? Здесь более чем достаточно всяких тревог и беспокойств. Вы должны это знать. Когда-то я бил вас ремнем, и довольно часто. По-моему, нет ни одного члена вашего клуба «Рыцарей совы», которому я хотя бы раз не надевал наручники. И все они клялись, что ухлопают меня. Многие из этих парней собирались воткнуть в меня кинжал или размозжить голову. Припоминаю и ваше обещание, Дип, задушить меня голыми руками. Помните?

Я засмеялся и сказал:

— Об этом я как раз и подумал ночью, когда тот парень собирался застрелить вас.

— Еще раз благодарю вас, Дип.

— Пожалуйста. Но только я спасал вас ради самого себя.

Саливен отвернулся, передернул плечами и вновь принялся осматривать вещи, что-то обдумывая.

Я также принялся за осмотр помещения. Без особого труда я обнаружил ряд следов, которые указывали на то, что Оджи фундаментально обыскал все помещение, тщательно осмотрел все места, где могли бы находиться тайники. И можно было быть уверенным, что ничего ему обнаружить не удалось. Более того, я все больше убеждался в том, что Беннет вообще не мог использовать свой дом для хранения сверхсекретных документов. Он был слишком осторожен для этого.

В комнате, где, как полагала полиция, был убит Беннет, я задумался. Я почувствовал, как в моей голове вновь зашевелилась та самая мысль, которая так внезапно разбудила меня в берлоге Кэта. Кажется, где-то кто-то и что-то сказал, обронил какое-то слово или высказал какую-то мысль, крайне нужную и важную для моих розысков. Но что это было? Напряженно вглядывался я в то место, где был найден Беннет, переводил свой взгляд на дверь, мысленно осматривал удобно расположенный по отношению к этой комнате лифт… И на мгновение мне почудилось, что передо мной вновь, как во сне, начал смутно вырисовываться образ убийцы…

— Да, — перебил мои мысли голос Саливена, — домик оборудован неплохо. Ведь тут все пустовало, все было ободрано, обшарпано, всюду была грязь, когда я гонялся здесь за вами много лет тому назад. Но и тогда, и теперь этот дом причиняет одни заботы и беспокойство.

— Не исключено, мистер Саливен, что все здесь может измениться.

— Не похоже, Дип.

— Вы хотели взглянуть на что-либо определенное?

— Гм… Нет. Я интересуюсь только вашей особой.

— Хотите следить за мной?

— Боюсь, что это может повредить вашей репутации, Дип.

— Это может быть. И мне бы не хотелось, чтобы это случилось.

— Все от вас зависит, Дип. Как вы знаете, я не стал полицейским по необходимости или по случайности. Это мое любимое дело, мое призвание. Правонарушителей я знаю, их изучаю, за ними слежу и, если позволяют обстоятельства, кое-кому помогаю выкарабкаться из болота преступлений. Если, конечно, сам человек того хочет и заслуживает такой помощи.

— Следует ли, мистер Саливен, понимать так, что сказанное вами имеет некоторое отношение ко мне?

— Да, Дип. Кое-что в вас мне не ясно. Например, не заслуженное вами мягкое отношение к вам сержанта. Я вам прямо скажу, что Херд дал мне понять, что пока, скажем, некоторое время, мне не следовало бы проявлять чрезмерный интерес к тому, есть у вас револьвер или нет.

— Возможно, он знает, что его у меня нет.

— Будем говорить прямо, Дип. У меня таких сомнений нет. Но дело не в этом. Мне хотелось бы… толкнуть вас на правильный путь. Если это еще возможно. До сих нор, то есть за те несколько дней, что вы в городе, вы еще не успели совершить такого проступка, после которого подобные разговоры и предупреждения были бы беспредметными. Я умею также быть благодарным, Дип, и то, что вы сделали для меня этой ночью, дает мне право пожелать вам лучшей участи, чем та, на которую вы себя обрекаете.

— Что же, мистер Саливен, могу быть только признателен вам за ваши добрые пожелания.

— Учтите, Дип, что кажущаяся мягкость нашего сержанта, которую я наблюдаю, кажется, впервые, не должна вас обманывать. Надеюсь, вы меня поймете.

— Учту и это, мистер Саливен. Обязательно учту.

— Будет очень печально, Дин, если вы не поразмыслите над тем, что я вам сказал.

С минуту он помолчал, подумал и добавил:

— Я давно здесь, в этой части города, и потому считаю себя частью всего окружающего. Все здесь меня касается, и все я принимаю близко к сердцу.

— Мистер Саливен, все, что вы мне сказали, я приму к сведению и обдумаю. И еще раз благодарю вас. Но убийцу Беннета найти мне нужно.

— Это не ваше дело, Дип, и это трудно. Случай этот весьма запутанный. Например, неофициально я знаю, что один бродяга в ночь убийства Беннета слышал в аллее негромкий выстрел. Следствие же пришло к заключению, что Беннет был застрелен в своем кабинете. Или еще. Мне доподлинно известно, что ни один из соперников или прямых врагов Беннета из его или из соседних клубов или организаций к этому делу руку не приложил. И подобных догадок много, Дип. Вот почему полиция пока что прекратила следствие по этому делу, и вот почему я не советую вам заниматься бесцельными поисками убийцы. Для вас это представляет особую опасность.

— Почему так?

— Представьте себе, что, скажем, совершенно случайно вы нащупаете убийцу. Допустим, он сам придет к вам и сознается. Вряд ли вы сдержитесь и не пустите в ход револьвер.

— Но я могу…

— Погодите. Может быть еще хуже. Вы заподозрите в убийстве Беннета человека, совершенно непричастного. И в этом случае можете пустить в ход револьвер. И только тогда вы по-настоящему поймете проявленную к вам снисходительность в отношении револьвера… Но будет поздно, Дип. И не пройдет много времени, как вы отправитесь вслед за убитым вами.

— Нельзя сказать, мистер Саливен, чтобы в ваших мрачных предположениях не содержалась некоторая доля истины. Все это так. Но человек я уже сложившийся и пойду дальше своим путем. Все, вами сказанное, я приму к сведению, но, мистер Саливен, вы идите своим путем, а я — своим.

— Пусть будет так. — Его брови сошлись, на лицо легла глубокая тень. — И все-таки, Дип, подумайте, прежде чем самому лезть в петлю.

Слегка кивнув головой, он решительно направился к выходу.

Управляющий домом, в котором помещался клуб «Рыцарей совы», не очень изменился с тех пор, как я его видел последний раз двадцать лет назад. Тогда ему было около сорока, и мы частенько упрашивали его купить нам виски, будучи в таком возрасте, когда самим приобретать спиртные напитки было делом затруднительным. С ним мы поддерживали всегда наилучшие отношения.

Теперь ему было около шестидесяти, но выглядел он таким же бодрым и оживленным, разговаривал по-прежнему хрипловатым, нараспев, голосом.

Когда я постучал в дверь, он тотчас же открыл ее, сделал круглые глаза, изобразил на своем лице улыбку и восторженно воскликнул:

— О, Дип!

— Я самый, Хенни. Как идут дела?

— Все о'кей. Я слышал, вы уже побывали здесь, но я вас не видел. Очень сожалею.

— Бени и Дикси, наоборот, сожалеют, что меня видели.

Хенни Соммерс прыснул, прикрыв рот ладонью.

— Слышал, слышал. Не за свое дело, как говорят, не берись.

— В каком состоянии помещение?

— В порядке. Мистер Бэттен сообщил мне, что это место теперь ваше. Вы оставите меня управляющим, мистер Дип?

— А почему нет?

— Очень благодарен вам. Здесь все так, как хотел Беннет. Каждую неделю проводится общая уборка, а зал всегда подготовлен для собраний.

— Хорошо.

— Желаете осмотреть?

— Позже, может быть.

— Все здесь в порядке. Иногда ребята грязнят помещение, кое-что разбивают. На днях сломали кресло и унесли несколько стаканов. На прошлой неделе сломали заднюю дверь в погребе. Вчера какие-то мальчишки бросили бутылку в окно. Но все эти повреждения исправляются быстро.

— Очень хорошо, Хенни. Думаю, вы отлично знаете это помещение?

Соммерс поднял на меня удивленные глаза.

— Разумеется, мистер Дип. Разве я не живу здесь столько времени?

Он действительно занимал две комнаты, непосредственно примыкавшие к клубу.

— Да, да, знаю. А Беннет много времени проводил здесь?

— Мистер Беннет? — Он посмотрел в потолок и покачал головой. — Он приходил сюда на собрания. Иногда сидел с компанией за бутылкой пива. Но редко. Он не любил зря расходовать время.

— Он бывал здесь один?

— Сам с собой? Но зачем?

— Просто так. Зашел и все.

— Заходил, но всегда с каким-нибудь делом. Иногда кого-нибудь вызывал или кого-нибудь посылал. Поручал мне приготовить место для очередной партии крепких напитков, которые вскоре отправлялись в другие места. Ну… Да, раз или два он заходил сюда с бутылочкой, когда в клубе никого не было. И мы сидели с ним и вспоминали старые дни. Очень много говорили о вас, мистер Дип. Говорили о том, что никто и ничего о вас столько времени не слыхал. Мистер Беннет предполагал, что вы нашли для себя хорошее занятие, но рано или поздно обязательно вернетесь и вместе с ним поведете здесь дело дальше.

Хенни улыбнулся и взмахнул рукой.

— Вот здесь, у самой лестницы, мы сидели с ним, выпивали бутылочку и разговаривали. По-настоящему разговаривали. Потом, помню, он отправился в погреб осмотреть полученные ящики.

— Один?

— Сперва, кажется, один, но сразу же позвал меня помочь открыть дверь.

— Пожалуй, на погреб можно было бы взглянуть, Хенни.

— О, сию минуту.

Мы прошли через узкий вестибюль и спустились по лестнице вниз. Хенни загремел ключами и открыл тяжелую дверь. Пахнуло сыростью и затхлостью большого помещения, выложенного цементными плитами и недостаточно вентилируемого. Когда-то Карлос и Стевенс пытались выкрасть из этого подвала наш арсенал, Лангер, выследивший их, вызвал тогда меня, и мы устроили пришельцам неплохое побоище. И с тех пор мы по-настоящему занялись устройством тайников.

Вдоль стен подвала стояли ящики. Здесь же находился стол с несколькими пододвинутыми к нему вплотную стульями, и даже — на небольшой подставке — расположился радиоприемник.

— Радио все еще работает, — заметил Соммерс. — Иногда я включаю его. Когда мы были здесь в тот раз с Беннетом, мы сидели и слушали. Но приемник ловит всего две-три станции. Очень старый.

Я расхаживал по обширному помещению и невольно вспоминал давно минувшие дни. Именно здесь проводились встречи и собрания «рыцарей совы» в печальный период организации их клуба. Спустя некоторое время огромный подвал был переоборудован под несколько помещений, хотя общая планировка их и осталась неизменной.

Я вглядывался в ниши, углы, припоминал места, где мы с Беннетом планировали устроить тайники, но ничто в этом помещении не наводило меня на мысль о возможности того, что Беннет мог бы здесь хранить столь важные документы.

— Мистер Дип, у меня здесь есть кувшинчик, и мы могли бы вспомнить старое время. За этим столом.

— В другой раз, может быть.

Хенни, казалось, был разочарован моим поведением.

— Мистеру Беннету иногда нравилось…

— А мне нет, Хенни.

— Мистер Дип, что мне делать с ящиками, которые мистер Беннет заказал и которые сложены вот здесь?

— А что в них?

— Пятьдесят ящиков импортных бутылок и двадцать пакетов с… с материалом.

— Давно поступила эта партия?

— За день и даже меньше до того, как… это случилось с мистером Беннетом. Вы знаете, он не любил оставлять здесь такой товар больше суток. Всякое может быть. В последнее время копы стали особенно принюхиваться к клубу.

— Для кого предназначался товар?

— В том-то и дело, что мистер Беннет не успел мне сказать. Он вообще всегда сам распоряжался. Приводил парней, и они забирали.

— Пока, Хенни, храните все здесь, а потом я разберусь.

— Хорошо, мистер Дип. Но бутылки еще куда ни шло… А вот пакеты…

— Ничего. День-два полежат.

— Должна быть еще одна партия! Меня предупредил мистер Беннет.

— От кого?

— Об этом мне никто не говорил. Но я знаю парней, которые доставляют сюда товар.

— На днях я разберусь со всем этим. Заключу новое соглашение о поставках.

— О'кей, мистер Дип. Это ваше дело.

— Поднимемся, Хенни, наверх.

Мы вышли из подвала, и я, поджидая, пока Хенни закроет окованную железом дверь, осматривал другие две двери, ведшие в хозяйственные помещения. Одна из дверей открывалась в темное, грязное помещение, где в мое время располагались угольные бункеры. Судя по следам на полу, оно и теперь использовалось под угольный склад. На секунду у меня мелькнуло воспоминание о том, что когда-то давно, за неимением лучшего, мы с Беннетом оборудовали один из наших тайников в этом угольном складе. Но времена для подобной романтики давно уже миновали.

Мы поднялись наверх и обошли с Хенни ряд помещений. Все здесь, за исключением меблировки и новой окраски, мне было отлично знакомо, но я еще раз внимательно присматривался ко всему, надеясь найти какое-либо подходящее место, где Беннет мог бы устроить тайник. Но ничего похожего не заметил.

Когда мы спускались по лестнице, я спросил:

— Имел ли Беннет где-нибудь в этом здании сейф?

— Сейф? Здесь? Нет. Определенно нет. Все бумаги, например после собраний, он всегда уносил с собой. Он никогда не держал здесь никаких документов.

Утверждение Хенни было логично. Охотников за документами организации Беннета могло быть немало, и никакого труда для них не составляло ворваться в подходящее время в клуб и, не стесняясь присутствия старика Хенни, перевернуть все вверх дном в поисках бумаг. Одно только подозрение, что где-то здесь спрятаны документы, превратило бы здание клуба в предмет особой и постоянной «заботы» и гангстеров, и полиции.

Нет, место, где Беннет хранил свою папку, должно быть ограждено от пожара, от воров, от копов, от всех случайностей.

Но одновременно Беннет должен был быть уверен в том, что я, вне всяких сомнений, это место найду.

Мне припомнились последние наши встречи. Более двадцати лет назад я говорил Беннету: «Либо ты, либо я, Беннет. Зачем нам делить город на твое и мое поля деятельности? Города хватит для дела только одного из нас. Мы уже не маленькие. Собела уже отбросили на задний план. А что ждет впереди?» — «Черт возьми, но ты, Дип, прав. Надо смотреть вперед. Я и ты заложили большое дело. Практически мы с тобой подчинили себе всех в отношении получения и доставки забавных материалов. Осталось доделать немногое». — «Верно, Беннет. Поэтому зачем нам состязаться друг с другом? Зачем конкурировать? Зачем мешать друг другу? Есть и другие города, и другие места. Давай разойдемся, но разойдемся друзьями. Бросим жребий. Подбросим монету, и кто проиграет — тот уедет в другой город».

Об этом мы говорили с ним не впервые. В течение месяца обсуждали мы этот несколько сентиментальный и романтичный план. Теперь же речь шла о деталях.

«В любом случае, Дип, мы расстанемся. Но будем всегда твердо помнить наш уговор. Если когда-либо и что-либо случится с кем-нибудь из нас, оставшийся унаследует все. Если кого-либо из нас настигнет насильственная смерть, то другой будет обязан приложить все свои силы и, если понадобится, и средства для поимки убийцы. Соответствующие завещания с такими пунктами должны находиться у наших поверенных. Что касается меня, Дип, то я позабочусь о том, чтобы ты смог найти мою папку с секретными документами в случае твоего возвращения сюда, и постараюсь, чтобы этот клуб, который нас поднял наверх, тоже всегда оставался прежним». — «Хорошо, Беннет». — «О'кей. Кто подбросит монету?» — «Разбудим Хенни. Пускай бросает».

Через несколько минут разбуженный Хенни Соммерс подбросил вверх маленький центовик. Я проиграл. Мы торжественно пожали друг другу руки, и я ушел, а затем уехал искать свое место. С тех пор я и близко не подъезжал к Нью-Йорку.

Как бы невзначай я спросил:

— Хенни, вы не помните, как однажды вы подбрасывали монету по просьбе Беннета и моей?

Хенни усиленно моргал глазами, но ничего похожего вспомнить не мог.

Пожелав ему всего хорошего, я вышел из клуба, остановил на углу такси и дал шоферу адрес Бэттена.

На стенах, в дополнение к Ван Гогу, был еще повешен Пикассо, хотя его краски и формы мало гармонировали с темными цветами и глубокой кистью Ван Гога.

Бэттен сидел откинувшись в своем мягком кресле и просматривал газеты.

При моем появлении он повернул голову, но вошедшая вслед за мной горничная, не спрашивая разрешения и не ожидая вопросов, быстро проговорила:

— Он не дал мне возможности доложить вам, мистер Бэттен.

Вильс кивнул головой, горничная улыбнулась мне и исчезла.

— Не тратьте деньги, Бэттен, которые вам еще не принадлежат.

— Я могу ждать, Дип, и пока что только рассчитываю на них.

Он устроился поудобнее в кресле и, когда я сел на указанное мне место, спросил:

— Что у вас теперь на уме, Дип?

— Беннет.

— Ах, да.

— Имел ли он где-либо в банке на хранении сейф или шкатулку?

В уголках губ Бэттена заиграла сардоническая улыбка.

— Все еще ищете, Дип?

— Не готовы ли вы рыть землю, чтобы найти золото?

— Тем же самым путем вы найдете свинец.

— Не будьте столь загадочны, Бэттен.

Улыбка исчезла с его физиономии, и брови нахмурились.

— Подобного намерения у меня нет и не было.

— Давайте говорить прямо.

Он неопределенно махнул рукой.

— Намекал ли вам Беннет, что все свои сделки, деловые взаимоотношения с различными контрагентами он держит в своей голове?

— Никогда.

— Вы были только его законным советником?

— Исключительно. К его незаконным операциям, если таковые были, я не имею ни малейшего касательства.

— Вы были осведомлены, разумеется, о том, как он проводил свои операции?

Бэттен пододвинул вперед кресло и облокотился на стол.

— Знаете, Дип, имея длительный опыт, я сделал некоторые заключения, известные выводы, но уверен, что вы также пришли к тому же итогу.

— Это нетрудно, Бэттен. Все об этом говорит.

— Хорошо, но это не предмет обычных разговоров. Подобные вопросы обсуждаются в спокойной обстановке, между близкими людьми в момент, когда существуют гарантии того, что вас никто не подслушивает.

— Вы полагаете, что в данный момент подобных условий нет?

— Не в том дело, Дип. В данный момент нет самого главного. Нет темы для беседы.

— Опять загадочность?

— Вовсе нет. Повторяю, я был поверенным только в легальных, законных делах Беннета и об этих делах готов с вами беседовать. Ни о каких иных его делах, если такие, скажем, имели место, я не осведомлен.

— Был ли у него еще какой-нибудь доверенный человек, имевший доступ ко всяким его документам, кто вел бы запись операций, которые не проходили бы через ваши руки?

— Ничего подобного мне неизвестно. И вообще мне кажется, если хотите, на Беннета это не похоже.

— Это почему же?

— Видите ли, Беннет во многом отставал, во многом смотрел не вперед, а назад, он как бы задерживался на данной точке.

— Беннет? Что вы говорите, Вильс?

— Да, да. Вы хорошо его знали в прошлом, были близки с ним, и поэтому вам трудно было бы подметить эту его черту.

— Любопытно. Постарайтесь быть поточнее.

— Он обладал скорее юношеским взглядом на вещи, чем взглядом взрослого. Вот вы были в его доме. Вы там могли заметить, насколько он был привержен к прошлому. За все эти годы его вкусы не изменились. Не выветрилась из головы и юношеская романтика. Все это уживалось в нем с его давней склонностью к криминальным делам. Подобные его дела мне не известны, но такая склонность не ускользнула от моего внимания.

— Так. Возможно, Вильс, в ваших замечаниях и содержится доля истины, хотя это и мало приближает меня к цели.

Говоря так, я думал иначе. Замечания Бэттена относительно некоторых черт характера Беннета мгновенно ассоциировались с тем, что я видел в его доме и в клубе, со всем тем, что прочно привязывало Беннета к прошлому, к его юношеским годам, когда мы действовали вместе. Не осознавая еще всей важности сказанного, я почувствовал, что какой-то шаг к моей цели сделан, хотя еще, может быть, и придется основательно поразмыслить над новой мыслью, запавшей мне в голову.

Задребезжал звонок телефона, Бэттен снял трубку, нахмурился и передал ее мне.

Это был Кэт, сообщивший, что он еще не разыскал Лео Джеймса, но обследовал пока не все места, где тот мог быть. Кэт побывал также в «Вестгемптоне» вслед за копами, и ему удалось там проделать нечто большее, чем копам. При помощи парочки банкнот он договорился с клерком, ярым ненавистником копав, и тот пообещал ему припомнить номер телефона, по которому была установлена связь между Мори Ривсом и неизвестным. Клерк утверждал, что ему это будет нетрудно, так как номер содержит в себе хорошо знакомую ему рифму, которую он непременно вспомнит. Тем временем Чарли Виц пытается нащупать адрес врача, к которому с гарантией безопасности мог бы обратиться раненый Лео Джеймс.

Выслушав Кэта и сказав «о'кей», я повесил трубку и обратился к Бэттену:

— Предположим, что вы сможете представить себе, где находятся документы Беннета, до того, как я их найду. Что тогда?

— Незамедлительно сообщил бы вам. Любые соображения или догадки. Я убежден в том, что для меня гораздо более выгодно не иметь вас за спиной с револьвером, чем пользоваться сомнительными преимуществами от владения какими-то секретными документами, связанными с незаконными делами и операциями. В конце концов, Дип, жизнь много дороже любых денег.

— Превосходная мысль. Так всегда и поступайте, Бэттен.

— Это мое кредо.

— У вас есть какие-либо планы на самое ближайшее время?

— Ничего такого, что я не мог бы отложить. А что вас интересует?

— Предполагаю, что вскоре вы мне можете понадобиться, Бэттен, и я просил бы вас оставаться некоторое время в этом кресле.

— Хорошо, я буду ждать, Дип.