В семь пятнадцать пришел Кэт и разбудил меня. Он зажег окурок, несколько раз затянулся и принялся неистово кашлять, стоя посреди комнаты. Он попытался еще разок затянуться, но от этого ему лучше не стало, и он раздавил окурок в пепельнице.

— Вы больны, Кэт?

Его костлявые плечи поднялись и неопределенно изогнулись.

— Нет, Дип. Я уже умер. И умер давно.

— Выбросьте это из головы. И подлечитесь.

Он поджал губы и прищурился.

— Нет, мое время истекло. Это стало ясно еще два месяца назад.

— Никаких шансов на лечение?

Кэт покачал головой.

— Может быть, еще в прошлом году, но теперь нет. Да и зачем?

Он усмехнулся, вновь закашлялся, держа носовой платок у рта, и продолжал:

— Мир не стоит того, чтоб жалеть о нем и цепляться за него. Каждый живущий в нем жаждет денег и пытается убить того, кто их имеет. Счастливые умирают своевременно, а остальные потеют и мучаются до тех пор, пока что-нибудь или кто-нибудь не прикончит их. Возможно, я один из счастливых.

Я сел на кровати, потянулся, спустил ноги на пол и, взглянув на Кэта, заметил:

— Итак, фаталиста Кэта уже нет в живых. Передо мной только дух его. Жаль.

Он рассмеялся, и это вызвало у него новый приступ кашля. Затем он сказал:

— Знаете, Дип… Мне самому кажется удивительным то, что я снова принимаю участие в забаве… Как в старые дни. Помните?

— Старое я помню, но не знаю, будет ли наше дело и на этот раз забавой, Кэт. Да и в старые-то дни не все было забавой.

Он вздохнул и задумчиво проговорил:

— Верно, Дип. Бывало и холодно, и голодно. Бывало, и с шишками на лбу возвращались домой…

— А помните наш последний бой у клуба на Девятой авеню?

— Это когда та банда хотела затащить в подвал Эллен и Тэлли Ли? Еще бы не помнить! Я до сих пор не понимаю, как нам удалось тогда остаться в живых. Вы с Беннетом были словно вырвавшиеся из ада черти. А бандитов было, кажется, двенадцать…

— Нет, всего одиннадцать. А потом появилась машина копов. Копы разбили мне тогда нос.

— Ну и что же? Зато вы отняли у них револьвер. Одно другого стоит. Револьвер тот еще у вас?

Я кивнул ему на свои брюки, висевшие на крючке. Револьвер 38-го калибра заметно оттягивал вниз поясной ремень.

— Да, неплохая память о том сражении, — заметил Кэт. — Мне тогда тоже досталось. Еле-еле домой доплелся. И то благодаря Беннету.

Я принялся одеваться.

— Кэт, — сказал я, — дозвонитесь до Оджи и пригласите его сейчас сюда. Пусть захватит с собой все, что есть по организации.

— Сейчас сделаю.

Кэт направился к телефону, но, обернувшись, сказал:

— Пожалуй, вы правы, Дип. Не так уж и много забав было в те дни.

— В те дни, Кэт, мы были еще подростками. А вот теперь у нас действительно будет забава. И надо подготовиться к этому.

Папка, которую вытащил из своего портфеля Оджи, была тонкой, но довольно содержательной. На схему города были нанесены известные и предполагаемые передаточные и связные пункты, секции и подсекции. Точное их расположение предстояло еще уточнить в случае, если не найдется пакет управления Беннета, нуждались в уточнении списки, имена и местожительство многочисленных агентов организации. Однако даже такая, примерно начертанная схема свидетельствовала о значительных масштабах и весьма широкой сфере деятельности контрабандно-наркотической организации Беннета, действовавшей под контролем Синдиката, штаб которого находился в Джерси, то есть почти в самом центре города.

Пока Оджи с Кэтом знакомились с содержимым бутылок, расставленных Кэтом на столе, я внимательно просматривал собранные Оджи документы и наброски, кое-что выписывая из них, кое-что конспектируя для себя. Всего этого было мало для того, чтобы представить себе во всех деталях «империю» Беннета, но вполне достаточно для первоначальных шагов.

Закончив свою работу, я сложил листы в папку и отдал ее Оджи.

— Кто-нибудь вас беспокоил? — спросил я Оджи.

— Нет. Кое-кто хотел бы, в этом я уверен. Но пока ничего.

— Хорошо. А где опись легального имущества?

— Бэттен держит ее в личном сейфе. В любой момент она может потребоваться ему.

— Я не думаю, чтобы Вильсу нравилось положение дел.

— Да, но у него нет выбора, мистер Дип.

— Кое-что он может замыслить.

Оджи покачал головой.

— Он не позволит себе этого, мистер Дип. Он уже не тот, что был прежде, стал осторожнее и всякую опасность старается обойти. Я уверен, что он рассчитывает на то, что вы сами скоро сломаете себе голову и так или иначе выйдете из игры.

— Ловкий парень.

— Он тщательно изучал все, что касалось убийства Беннета, и теперь абсолютно убежден, что вам до убийцы Беннета не добраться. Не только за одну неделю, но и «за целый год», как он вчера выразился в беседе.

— Его дело — верить или не верить, а наше дело быть поближе к реальности, — заметил я, поглядывая на часы. — Скоро полдень. Двинулись к Гими?

Бар Гими был уже наполовину заполнен собравшимися на ланч.

На нашем столике лежал свежий номер «Аптауна Спикинг». В глаза бросалась статейка, напечатанная жирным шрифтом и принадлежащая перу Роска Тейта. Первый же абзац заботливо готовил мне гроб. Он был пропитан тихой, шипящей ненавистью, и в то же время в нем проступал страх.

Прочитав статейку, я передал газету Кэту. Тот скривился и сказал:

— Пронырливый парень. Не хотите его проучить, Дип?

— Для него достаточно плохо уже то, что он живет сам с собою, со своею ненавистью ко всем и ко всему, Кэт.

— Он всегда был подонком. Он и его сэндвичи с цыплячьей печенкой. Однажды я видел, как он бросал собаке куски своих сэндвичей в то время, как рядом с ним стоял голодный ребенок и глотал слезы. Это я видел.

— Собаки тоже хотят есть, Кэт.

Кэт и Оджи подняли глаза на меня, но лица их оставались бесстрастными.

— Я поговорю с ним сам, — сказал я. — Эти шпильки и камешки мне не очень подходят.

Оджи сказал:

— Думаю, что здесь следует проявить некоторую тактичность, мистер Дип. Вам совершенно не нужна ссора с прессой.

— Разве? А почему нет? Она назвала меня по имени и подожгла фитиль взрыва.

— Теперь не то время, мистер Дип. Многое изменилось, — настаивал Оджи.

— Знаю, Оджи. Кое-что улучшилось, но кое-что стало просто отвратительным.

Оджи пожал плечами и сказал:

— Тейт не хватает звезд с неба. Он не похож на нас. Всю свою жизнь он тяжело и напряженно работал. Он торговал вразнос бумагой, конвертами, вешалками, щипцами, служил конторщиком в разных офисах, пока, наконец, не пробился в печать. Он не из тех парней, которые быстро проталкиваются вперед. И его нелегко сбить с избранного им пути. Если вы его навестите, он может стать сумасшедшим.

— Ничего. Мне уже приходилось видеть его сумасшедшим. Припоминаете, Кэт?

— Это когда вы приподняли его так, что весь костюм у него лопнул?

— Именно.

Кэт засмеялся и принялся вспоминать:

— Он потерял тогда голову и пытался застрелить вас.

— Это чем же? — поинтересовался Оджи.

— Он выхватил у Фрэнка Карло пистолет, за что дополнительно получил по зубам.

— А… припоминаю.

— Вот, вот.

— Но как вы его после этого не ухлопали, Дип?

— Всему свое время, Кэт. Тогда он был невменяемым, и бешенство, которым он захлебывался после своей неудачной подлой попытки оболгать меня, казалось мне достаточным для него наказанием.

Кэт вновь рассмеялся, что-то вспомнив, и сказал:

— Положим, обошлись вы с ним тогда не очень мягко. Я помню, как вы прихлопнули его дверью по носу. Он орал, как недорезанная свинья, пока не подоспел коп.

— Это кто же, Саливен? — спросил Оджи.

— Он самый. Он его подобрал и отвел домой. Признаюсь, мы ждали тогда нового столкновения, но вы уехали, Дип.

— Я его больше не видел. Он избегал меня, а вот теперь, когда я вернулся, он прежде всего напомнил о стоимости порванного костюма. И эту сумму он получил. Девять долларов и сорок центов.

— И он взял их? От вас?

— Почти выхватил из моих рук. Так что все в порядке. Поговорить мне с ним и можно, и нужно.

— Не знаю, стоит ли, — осторожно заметил Оджи.

— Но сначала мы навестим Бени из Бруклина и его друга Дикси.

— Это уже полное сумасшествие, — сказал Оджи мягко и тихо.

— Пусть будет так, — улыбнулся я ему.

— Во всяком случае, не сейчас, мистер Дип.

— Почему?

— Бени Матик ведет какие-то переговоры в Джерси и будет у себя, думаю, через час или немного раньше. Это сообщил мне Джо.

— Что ж, часом раньше, часом позже — это несущественно. В таком случае поговорим сперва с нашим газетным приятелем.

Гими был слишком занят за своей стойкой, чтобы беседовать с нами, он смог только сказать нам, что Роск Тейт, по всей вероятности, сейчас дома.

Оставив Кэта в баре на случай, если Роск явится туда, мы с Оджи двинулись к дому Роска. Мы прошли два квартала и завернули за угол. Оджи я оставил у дома, в котором Роск снимал квартиру, а сам вошел внутрь.

В отличие от других подобных ему домов, этот выглядел довольно опрятно. Возможно, тут сказалось влияние Роска, либо домохозяин получил от жильцов несколько лишних долларов, но ни в вестибюле, ни на лестнице, ни у дверей не было видно ни мусорных ящиков, ни обычных свалок бидонов, банок, жестянок, тряпок и всякого иного хлама. Всюду было чисто и тщательно подметено.

И все же это был обычный дом, и стоял он на Улице с большой буквы, то есть на нашей, на моей Улице, и едва я вошел в него, как он вызвал в моей памяти целую вереницу знакомых мне образов. Старый клуб, Беннет, его квартира, представляющая собой копию этого старого клуба, Вильсон Бэттен, живущий в современном квартале и в современной квартире, но промышляющий теми же делами, что и раньше. Оджи, выжидающий время, чтобы захватить в свои руки все дела. Бени Матик и Дикси, старающиеся не упустить свой шанс. Многочисленная орава разношерстных членов клуба, выжидающих часа, когда боссы призовут их к избирательным урнам и они получат взамен своих не очень-то красивых голосов определенное число баксов и относительную свободу и дальше заниматься контрабандой и распространением наркотиков… А в стороне от этой своеобразной организации, рядом с ней, но не сливаясь с ней, — фигура Роска Тейта. Он сам по себе. Он все высматривает, выискивает и записывает в свои блокноты. Какие-то цели преследует и он, работая много и напряженно. Стал ли он сентиментальным слюнтяем или нет, но в ловкости, вернее, в изворотливости, а также в хитрости отказать ему нельзя. Какие-то намерения у него, безусловно, были, но он тщательно маскировал их своей деятельностью.

Роск жил на первом этаже и на мой звонок открыл дверь сам. Когда он увидел, кто к нему явился, его брови сделали мгновенное движение вверх, а затем вниз, он секунду поколебался, но все-таки отступил от двери так, что я смог войти в квартиру.

Внутри сентиментальность вовсе не ощущалась. По-видимому, Роск растратил ее еще в молодые годы. Все в квартире обличало ее хозяина как одинокого холостяка, тратившего деньги аккуратно и только на необходимое.

— Приятное местечко, — сказал я.

— Мне оно нравится.

— Это видно. Вы здесь живете один?

— Как видите.

— Судя по обстановке, вы по-прежнему не любите бросать деньги на ветер.

Он несколько презрительно пожал плечами.

— Да, так оно и есть. Хотя в деньгах я не стеснен, так же как, вероятно, и вы.

— Рад за вас, — сказал я.

В его глазах блеснуло нескрываемое отвращение и презрение ко мне, затем в них вновь появилось обычное ледяное выражение. Жестом он указал мне на стул и уселся сам.

— Вы пришли ко мне не для того, чтобы беседовать о девушках, не так ли? — сухо спросил Роск.

— Нет. Об убийстве.

— Ах так!

— Вам не приходится работать в тесном контакте с полицией, Роск?

— Полиция счастлива получать от меня некоторые сведения. Они платят мне тем же.

— Сказанное касается и дела Беннета?

— Мне известно все, что знает об этом полиция.

— Иными словами, вы, Роск, как и полиция, имеете ложное представление о деталях этого убийства?

— Не понимаю.

— Копы полагают, что Беннет был убит там, где его нашли, то есть в его собственной квартире. Что это? Небрежность или слепота? Или еще что?

Судя по быстрому взгляду, которым он меня окинул, сказанное мною произвело на него какое-то впечатление. Автоматически его пальцы извлекли из кармана ручку, пододвинули поближе желтый блокнот и раскрыли его.

— А что думаете об этом вы, Дип?

Теперь он превратился в крайне заинтересованного, настырного репортера.

— Я думаю, что это было не так, Роск.

— Соображения полиции не вызывают никаких сомнений, Дип. Они аргументированы и никем не оспариваются.

— И тем не менее все обстояло иначе.

Его глаза пожирали меня.

— Продолжайте, Дип.

— Мелкокалиберная пуля не могла и не убила Беннета сразу. Он видел, кто стрелял в него, и бросился за ним. Это произошло неподалеку от его дома. Точнее, в узеньком переулочке между Гловер-стрит и Константинос-стрит. Вы знаете эту аллейку или переулочек?

— Гм… Да, да. Это по пути к Гими, где я бываю почти ежедневно.

— О'кей. Значит, вы знаете место, которое я имею в виду.

— Да. Это интересная мысль, — проговорил он, делая какие-то пометки в блокноте.

— Разумеется. Но это означает, что убийца должен был знать, что Беннет попытается его настигнуть. Не так ли?

— Видимо, если… если это так и было.

— Узенький переулочек, или аллея, ведет почти к самому дому Беннета.

— Так… И что же?

— А то, что Беннет упал у самого дома, так и не настигнув своего убийцу.

— Но…

— Убийца втащил его в дом и поднял на лифте в его комнату.

— Но… но ведь это же глупо. Зачем бы понадобилось это убийце, если он не был… не был пойман?

— Эта тайна принадлежит пока только убийце. Для меня она пока тоже загадка.

— Но откуда вы знаете все остальное?

— Одна девушка навела меня на эти догадки, которые теперь уже вовсе и не являются таковыми. Это неоспоримые факты, могущие стать некоторыми исходными данными для розыска убийцы. Не правда ли?

— А что за девушка?

— Вы ее знаете. Это Тэлли Ли. Помните ее?

Роск кивнул головой, ожидая продолжения.

— Тэлли сказала, что она с огромным удовольствием плюнет на меня, когда я буду убит, так же как она плевала на Беннета. В действительности ей, конечно, не представилось такой возможности, по она это сказала и она так думает. С ней я еще побеседую. Кроме того, один из моих друзей недавно пустился в воспоминания. Он сообщил, что один парень случайно натолкнулся на убитого Беннета у его дома. Парень обыскал карманы, вытащил у убитого часы и продал их. Любопытно, не правда ли?

— Как зовут этого парня?

— К сожалению, этого я пока еще не знаю, я не видел его. Постараюсь установить с ним контакт. Здесь возможно еще одно обстоятельство. Этот парень обыскивал карманы убитого Беннета, по-видимому, в тот момент, когда убийца был у самого дома Беннета. Возможно, убийца открывал двери дома либо выжидал, стремясь удостовериться в смерти Беннета, и вполне возможно, что убийца видел из своего укрытия, как этот парень шарил по карманам убитого. Нельзя также полностью исключить вероятность того, что и парень, в свою очередь, мог заметить убийцу. Скажем, его темный контур, очертания фигуры, тень хотя бы. Сомнительно, но возможно.

Теперь Роск Тейт был возбужден до крайности. Его пальцы быстро что-то записывали, но широко раскрытые глаза ни на секунду не теряли меня из виду. Губы его шевелились, как будто он повторял про себя все сказанные мною слова.

Когда я остановился, он перевел дыхание, попытался успокоиться и, наконец, сказал:

— Черт побери! Да вы знаете, что все это может означать?

— Разумеется. Могут быть найдены какие-то новые ниточки, зацепки. Кроме того, Роск, вы, как и я, должны хорошо знать людей, живущих в районе дома Беннета. Особенно многочисленных «ночных» людей. Незаметных, невидимых, но с глазами, полными любопытства, таящихся в подворотнях, в темных подъездах, за заборами, за мусорными ящиками, всюду, где темно, где густая тень. Все это вы должны знать, Роск. А отсюда нетрудно заключить, что кто-то из этих «ночных» людей мог наблюдать всю или часть развернувшейся в той аллее трагедии, мог заметить, как кто-то тащил убитого в его дом. Не так ли?

— Гм… да… Конечно.

— Полиция вряд ли сможет что-либо вытянуть у этих людей, но мы с вами, Роск, кое-что в этом направлении могли бы сделать.

— Пожалуй…

Он подумал и нерешительно потянулся к телефону.

— Новые данные следовало бы сообщить полиции.

Я отрицательно махнул рукой, и он тотчас же оставил телефон в покое.

— Не нужно, — сказал я. — Это можно сделать и позже. Полиция имеет свои собственные источники информации. А мне хотелось бы в расследовании быть на шаг, на два впереди полиции.

— Гм… В таком случае зачем же вы сообщили эти данные мне?

— Потому что у вас есть свои источники, и они очень важны. Я буду информировать вас обо всем, что сумею добыть, а вы, в свою очередь, будете ставить меня в известность обо всех новых фактах, добытых вами лично или полицией.

Он улыбнулся и сказал:

— Звучит хорошо, Дип. Ваши соображения заинтересовали меня, и я постараюсь помочь вам. Как репортер я весьма заинтересован в раскрытии тайны этого убийства. Но все остальное останется прежним. Я веду борьбу с любым преступлением и поэтому буду действительно рад, когда убьют и вас, Дип. И безразлично, кто это сделает — закон, полиция или ваши собратья-гангстеры.

— Об этом вы говорили мне и раньше. Но не только вы обрадуетесь моей гибели. Очень довольна будет и Эллен. Вы с ней в этом одинаково заинтересованы.

Секунду или две Роск молчал. Затем глухо проговорил:

— Не делайте ничего, что может повредить ей, Дип. Вы грязните всех, с кем близко соприкасаетесь. Это вы знаете и без меня. И если случится что-либо нехорошее с ней, я сделаю все, что смогу, и даже больше, чтобы в городе на одного гангстера стало меньше.

— Вы сделаете?

— Это точно. Не смейтесь.

— Отлично, — произнес я, поднимаясь и надевая шляпу. — Это же самое заявила и она. Хорошеньких друзей я приобрел, ничего не скажешь.

Роск ничего больше не произнес. Он сидел и наблюдал за моим уходом.

Что ж, по крайней мере, мы заключили с ним торговое соглашение о продаже друг другу информации. Я был доволен, поскольку считал, что это соглашение пойдет мне на пользу. Да, в тот момент я был уверен, a может быть, вернее, чувствовал, что это соглашение окажет мне значительную помощь в розыске убийцы, хотя никакого четкого и конкретного представления обо всем этом я тогда еще не имел.

Таверна Бими «Белая Роза», помимо своего прямого назначения, являлась еще и поставщиком продовольственных товаров, различного рода фабрикатов и полуфабрикатов для близлежащих жилых блоков. Особенно славились поставки свиных ножек, а также всегда свежего пива. Таверна отличалась также своим относительным спокойствием. Драки и дебоши здесь были весьма редки. Сам Бими тщательно следил за порядком и всякий раз, когда назревал скандал, стремился вовремя потушить его.

Особую заинтересованность в этом проявлял Бени Матик, офис которого помещался в задней комнате таверны.

Я оставил Кэта снаружи и вместе с Оджи вошел в бар. Наскоро отведав блюдо из свиных ножек, я бросил на стойку доллар. Подошел Бими и принялся отсчитывать сдачу.

— Бени там? — спросил я, кивая на заднюю комнату.

— Кто? — Его маленькие глазки недоуменно уставились на меня.

— Мне кажется, Бими, вы хотите, чтобы эта свиная ножка оказалась вколоченной в вашу глотку, не так ли?

Центы, которые он пересчитывал, выскользнули у него из рук, и он неловко прижал их сверху ладонью. Он продолжал улыбаться своей привычной дежурной улыбкой, но шрам под его подбородком заметно побледнел.

Затем он узнал Оджи. Потом и меня. Улыбка по-прежнему оставалась на его лице, но рот не шевелился.

— Будьте любезны, Бими, и тогда, возможно, я никого не пристрелю в вашем тихом заведении. В первую очередь я имею в виду вас. О'кей?

Он согласно кивнул головой.

— Я кое-что спросил вас, Бими.

— Он там, — произнес он тихо.

Я смотрел на него и ждал.

Его взгляд переместился на закрытую дверь в конце бара, и он добавил:

— Дикси и Ленни Собел тоже там. И еще джентльмены из центра города.

— Благодарю.

Мы двинулись через бар к задней двери, и Оджи отлично сыграл свою роль, широко распахнув передо мной эту дверь. Это дало мне возможность одним взглядом охватить всю обстановку в комнате и выбрать наиболее удобную позицию в ней.

Наше быстрое вторжение явилось полной неожиданностью для находившихся в комнате, и никто из них не двинулся с места.

Я вошел в комнату, а Оджи прикрыл дверь и прислонился к ней спиной так, будто твердо решил никого не выпускать.

Дикси лежал на кушетке. На его челюстях все еще сохранялись следы нашей последней встречи. Он увидел меня, но не пошевелился. Не менее красочно выглядела и физиономия Бени: его губы и правая щека распухли, а злоба, охватившая его, когда он меня увидел, вызвала на его лице болезненную гримасу.

Рядом с Ленни Собелом стояли Гарольд и Эл. Правая рука Эла, видимо забинтованная, была засунута в карман.

Трое других, повернувшихся в мою сторону, были явно из тех, у кого в вестибюлях стоят импозантные швейцары, а на входных дверях прикреплены блестящие таблички с известными в деловых кругах именами. Разумеется, эта известность ни в коей мере не мешает им интересоваться марихуаной, героином или опиумом, приносящими немалые дивиденды.

— Кажется, сегодня здесь собрались все избитые, — усмехнулся я.

— Будьте благоразумны, Дип, — сказал Бени. — Что вы хотите?

— Ничего, друг. Я имею все. Вопрос в том, что вы хотите?

При этом я взглянул на трех джентльменов-бизнесменов из центра города. Их лица слегка порозовели.

— Но, Дип… — Голос Бени дребезжал, но вспухшие губы смягчали стрекочущий акцент его голоса.

— Что заставило вас думать, Бени, что вы можете принять на себя все дело?

— А кто бы еще…

— Вы не очень долго ждали.

— Организация не должна была распасться только потому, что вас здесь не было, Дип. Вы…

— Не думаю, чтобы вы говорили и советовались с Бэттеном. Не так ли?

— А что нам Бэттен? Мы можем…

— Нет, Бени-бой, — вновь прервал я его. — Не можете вы теперь самостоятельно разгуливать с коричневыми ящичками и пытаться делать политику, никого не спросясь. Не можете и не будете, Бени-бой.

На короткое время в комнате воцарилась тишина.

Один из трех джентльменов, надменно выпятив подбородок, сосал сигару, выпуская изо рта клубы голубого дыма, а остальные, не глядя на меня, подчеркивали свое полное пренебрежение ко мне и к нашей беседе с Бени. Лишь у курившего сигару подергивающаяся верхняя губа выдавала легкую досаду и нетерпение.

Ленни Собел, развалившийся в кресле, что-то обдумывал, взвешивал, соображал и, наконец, придя к какому-то заключению, сказал, обращаясь ко мне:

— Вы контролируете что-либо? Или у вас есть что продать?

Я постарался изобразить на своем лице как можно более отвратительную улыбку и ответил:

— Я смогу иметь.

— Однако вы не имеете. — Собел довольно улыбнулся, затем подчеркнул: — Вы даже ясно не представляете себе, что, когда и как вы будете иметь. А пока что вы вообще ничего не имеете.

Так как я молчал, он продолжал:

— Вы блефуете, Дип. И я никогда не встречался с блефом такого масштаба. Думаю, вы получите то, что заслуживаете.

При этом он сделал едва заметное движение головой в сторону Гарольда и Эла и бросил через плечо:

— Взять его.

Уже несколько секунд я ожидал нечто подобное и поэтому еще до того, как Собел закончил произносить свое короткое приказание, нанес Гарольду удар ногой в область коленной чашечки и особым приемом захватил бицепсы Эла. Через секунду Эл сумел, кажется, взглянуть на свою сломанную руку, протяжно взвыл и лишился чувств. Почти одновременно шатавшийся и одуревший от боли Гарольд получил дополнительный удар в челюсть и свалился окончательно.

Многолетняя и упорная тренировка и на этот раз сослужила мне службу.

Когда вслед за этим Ленни Собел увидел мою не очень для него приятную улыбку и дуло, направленное ему в рот, он как-то сразу осунулся, и лицо его посерело. Слова, которые он пытался выговорить, не могли вылететь из его пасти. Казалось, его язык парализовало. Бени, не мигая, широко раскрытыми глазами наблюдал неожиданный для него поворот событий. А бизнесмены, не стоявшие, по-видимому, до этого случая так близко к смерти, еще не успели осознать и осмыслить значение происходившего на их глазах, и только их разинутые рты и вытянутые шеи выдавали закрадывающиеся в их головы беспокойство и страх.

— Встаньте, Ленни, — приказал я.

Он вновь попытался что-то пролепетать, задыхаясь, рванулся с места в сторону, не сводя глаз с дула моего револьвера, споткнулся о тела своих телохранителей и упал на колени.

Воспользовавшись этим, я нанес ему ногой довольно приличный удар в крестец. Собел не замедлил растянуться на полу, оглашая комнату лошадиным воплем.

— Как в прежние дни, — засмеялся я.

В этот же момент один из бизнесменов разразился истерическим хихиканьем, нервно подергиваясь всеми своими конечностями.

— Вы, Бени? — обратился я к Матику.

Он решительно потряс головой.

— Нет, я пас. Вы бешеный.

— Может быть. А как ваш Дикси? Что-то он молчит.

— Вы немножко повредили ему челюсть, Дип. Ему еще трудно открывать рот. Но он со мной… Я хотел сказать, с вами, Дип.

— Полагаю, вам все ясно?

— Конечно, ясно, — сказал Бени.

— И впредь никаких собраний, встреч, на которые вы не пригласили бы меня.

— Конечно, Дип… Но в этом случае вы… вы ошибаетесь…

— Дальше.

— Это… это друзья.

— Друзья? — сказал я. — Три лощеных столпа из офиса Меркина называют такого подонка, как вы, своим другом? Не будьте таким законченным глупцом, Бени. Кстати, я эту троицу знаю и знаю, почему копы интересуются их делами. Нужно будет предупредить Меркина, чтобы он их подтянул как следует, иначе эти слюнтяи и сами попадут в лапы колов, и потянут за собой еще кого-нибудь, вроде вас, Бени, или вроде этой свиньи Ленни. И несмотря на вашу недалекость, Бени, я надеюсь, что вы скоро окончательно поймете, что никогда в будущем не следует вмешиваться в мои дела.

— Но, Дип…

— Замолчите. Вы никогда не были большим в прошлом и не пытайтесь стать им ныне, поскольку вы не имеете ни малейшего представления, что это значит.

Никто больше ничего не сказал. Тем временем трое избитых зашевелились, Ленни и Гарольд смогли усесться на полу, а Эл начал приходить в себя.

Я кивнул Оджи, невозмутимо подпиравшему дверь, и мы прошли в бар.

Там я подобрал сорок центов сдачи, все еще лежавшие па стойке, и сказал Бими:

— Мои извинения, толстяк. Но они сами этого пожелали.

Он промолчал.

— Нет нужды напоминать вам, — добавил я, — что все это имеет внутреннее, чисто семейное значение. Не так ли?

Закончив клиническое изучение моего лица, Бими покачал головой и сказал:

— Не беспокойтесь. Я знаю, что делать.

Мы покинули бар и вышли на улицу. Кэт нетерпеливо переминался с ноги на ногу, прижимался лицом к оконному стеклу, пытаясь что-либо разобрать сквозь задернутые занавески, и беспокойно оглядывал весь дом сверху вниз и снизу вверх.

Не дожидаясь его вопросов, я сказал:

— Все о'кей, дружище. Они получили небольшую взбучку и успокоились.

— Ничего себе небольшую, — вставил Оджи.

— Кого же вы там избили?

— Ленни и двух его телохранителей.

— Что-то уж очень быстро вы с ними разделались, Дип.

— Не совсем, Кэт. Я даже несколько запоздал с этим их обучением.

— О'кей. Нам бы поскорее и подальше от этого места убраться. И лучше, и спокойнее.

— Да, делать нам здесь больше нечего, кажется, — поддержал его Оджи, вопросительно взглянув на меня.

Я засмеялся и кивнул им в знак согласия. Кэт остановил такси, и мы забрались в него. По пути я попросил Оджи рассказать о состоянии всех предприятий Беннета и, по возможности, составить списки всех бывших и настоящих служащих этих предприятий.

Он вышел у Четвертой авеню, а мы с Кэтом направились по Амстердамской магистрали на Сто первую улицу, где у Кэта была своя комната.

Здесь я отпустил такси, проводил Кэта до его комнаты и сказал:

— Оставайтесь здесь, Кэт, и отдыхайте. Комнату заприте. Я навещу вас.

— Куда вы собираетесь?

— Мне нужно увидеть одну куколку, Кэт.

— Вы бы лучше позволили мне следовать за вами, Дип. Вы забываете тех парней из Филли.

— Лео Джеймса и Мори Ривса, остановившихся в «Вестгемптоне» под именами Чарли и Джордж Вагнеры?

— Да. И у них есть здесь контакты и связи.

— Однако, Кэт, я тоже их имею, — сказал я, махнув ему на прощание рукой.

Поздний вечер переходил в раннюю ночь, когда я вышел из ресторана Маури на Колумбус-авеню. Я направился к Сто третьей улице, завернул за угол и ускорил шаги.

Еще издали я заметил Саливена, стоявшего на кромке тротуара и внимательно поглядывавшего на меня. Его хмурый взгляд напомнил мне случай, когда много лет назад его огромные кулаки колотили по моей спине.

Он преградил мне путь и протянул руку к моему галстуку. Со стороны это движение могло показаться почти дружеским, если бы не жесткая складка у рта полицейского и его неулыбавшиеся глаза.

— Беспокойства становится все больше, парень.

— Разве?

— Только одна дорога ведет к ее концу.

— Знаю, мистер Саливен. К концу можно пройти только одной дорогой.

— Остроумничаете? — Его глаза стали стеклянными и холодными. — Я уже долгое время работаю здесь, Дип. Много остроумных, больших и твердых парней видел. Но сегодня они здесь, а завтра валяются в водосточной канаве. Парочку таких я сам туда отправил.

— Сказанное вами, мистер Саливен, следует понимать как вежливый намек?

— А это уж сами разбирайтесь.

— Попробую, мистер Саливен.

Кивнув ему головой, я пошел дальше, еще долго ощущая на своей спине его пронизывающий насквозь, недружелюбный взгляд.

Я попытался стряхнуть с себя это ощущение и вновь ускорил шаги, торопясь к Броганскому рынку и представляя себе новую встречу с Тэлли Ли и с Эллен.

Я толкнул полуприкрытую дверь и вошел в уже знакомый мне, на этот раз абсолютно темный подъезд, где начиналась ветхая лестница, ведущая наверх.

Какое-то неясное ощущение опасности охватило меня, когда я ощупью пробирался к лестнице и шарил в своих карманах в поисках спичек. Затем я чиркнул спичкой и начал поднимать ее над своей головой.

Но я смотрел не в том направлении…

Кто-то, притаившийся у двери в кромешной темноте и оказавшийся позади меня, нанес мне внезапный удар по затылку, и я упал вниз лицом, потеряв сознание.