Старый Датский округ значительно изменился с тех пор, как десять лет назад в центре его были снесены обветшалые дома и воздвигнуты новые, современные постройки. Район, его вид изменился, но люди остались прежними. Они так же, как и прежде, разговаривали, так же жили и поступали. На выборах они голосовали всем блоком домов за тех, кто предлагал больше за их голоса, нисколько не заботясь о том, что случится после.

Хью Педл покупал их голоса без всяких затруднений. Он был значительным винтом в политическом механизме и со временем добился большой независимости благодаря тому, что контролировал район достаточной величины, чтобы предотвратить возможные неожиданности.

И люди охотно отдавали свои голоса за него, не задумываясь о сущности его действий, которые всегда оставались для них тайной. Он был местным Санта-Клаусом, проявлявшим заботу о благоустройстве блоков, в которых они жили, всегда готовым разрешить различные их проблемы, являвшиеся, одновременно, и его собственными.

Хью Педл жил в хорошем красивом доме, в прошлом заметно выделявшемся своей архитектурой среди прочих построек, но теперь явно устаревшем в окружении новых сооружений.

Я зашел в расположенный неподалеку бар и заказал чашку кофе.

На мои вопросы разговорчивый бармен ответил, что, по его мнению, Хью Педл является владельцем всего дома, что у него есть один слуга и приходящая к нему на дом кухарка. Он занимает второй этаж дома и имеет личный лифт. Квартиры внизу занимают почтенные люди, а именно — городской пожарник, рыжеволосый артист, исполняющий комические роли, и владелец бакалейного магазина.

Поблагодарив за сведения и расплатившись, я вышел на улицу.

Было десять часов. Тяжелые свинцовые тучи медленно ползли на запад. В воздухе пахло дождем. Было прохладно.

Когда-то, именно в такую ночь, я, Беннет и Оджи устроили бой банде Дельрея, предварительно достав оружие из нашего излюбленного тайника в подвале клуба…

Но, черт побери, неужели я тоже становлюсь сентиментальным?

Я постарался отбросить в сторону все эти воспоминания о прошлом, но вновь почувствовал, что на какое-то мгновение мои мысли коснулись чего-то очень важного, но это важное тотчас же улетучилось, и все мои усилия восстановить его в моей памяти оказались тщетными. Осталось только ощущение, что это была какая-то ключевая мысль.

Я чертыхнулся и торопливо направился к дому Хью Педла.

Вестибюль был небольшим, и, чтобы придать ему большие размеры, на всех его стенах были навешаны зеркала. Напротив входной двери располагался лифт, а справа от него — лестница, ведущая наверх.

Я предпочел лестницу.

На втором этаже стояла пустая кабина лифта. Здесь же, у лестничной площадки, имелся небольшой холл, освещенный двумя лампочками. Я прошел через него и открыл незапертую дверь, которая, как оказалось, вывела меня на крытую террасу, тянущуюся вдоль всего второго этажа с его южной стороны. Французского типа окна в квартире были затянуты занавесками, но одно из них, неплотно прикрытое, могло служить для меня превосходным входом, но я решил сперва пройти всю террасу, прежде чем попробовать проникнуть внутрь.

На террасу выходили две двери. Последняя, по-видимому, вела в кухонные помещения и была заперта. Другая дверь, наполовину застекленная и обрамленная причудливыми инкрустациями, очевидно, вела в комнаты.

Сквозь стекло двери проникал слабый отсвет невидимой лампы — либо ночника, либо небольшой настольной лампы.

Было трудно предположить, что Хью Педл так рано вернулся домой и лег спать. Скорее всего, ни его, ни прислуги дома не было. Но почему же горела лампа?

Открыть дверь не составляло особого труда. Лезвием ножа мне легко удалось сдвинуть внутреннюю защелку и открыть дверь. Я вошел внутрь и притворил за собой дверь.

Уже на террасе, а здесь особенно, чувствовалось, что квартире Педла не свойственны простота и скромность обстановки. Полы в комнате покрывали толстые, мягкие ковры, а в полумраке вырисовывались контуры дорогой современной мебели.

Я прошел мимо тускло поблескивавшего черным лаком рояля и остановился у открытой двери справа. Действительно, на угловом низеньком столике горела небольшая лампа, прикрытая желтым абажуром. Я вошел в эту комнату и осмотрелся. Это было нечто вроде библиотеки. Две стены занимали полки с книгами, а у стены напротив, между окнами, стоял буфет красного дерева. Высокие спинки тяжелых кожаных кресел отбрасывали черные тени на удаленные части комнаты.

У темневшей слева двери помещался на специальном столике телевизор, а над ним висело отливавшее синевой зеркало.

В квартире царила полная тишина, и в ней мне почудилось что-то опасное и настораживающее, но объяснения этому я не мог дать и попытался отогнать от себя кажущееся беспочвенным ощущение тревоги.

Держа револьвер перед собой, я подошел к открытой слева двери и заглянул внутрь. При тусклом свете настольной лампы, находившейся позади меня, я увидел, что это спальня и что на кровати, которую я с трудом различил, лежала какая-то неподвижная фигура.

Я шагнул в комнату и нащупал у двери выключатель.

Как только в комнате вспыхнул свет, я понял, что попался, как мышь в мышеловку, попался, как глупый сосунок, в западню.

На кровати лежал крепко связанный парень с кляпом во рту, дико вращавший белками глаз, а в мой позвоночник уткнулось дуло пистолета.

— Брось это, — прозвучал за мной резкий голос, и я уронил револьвер на пол.

Кто-то ткнул меня пистолетом в спину, и я сделал еще два шага в глубь комнаты.

— Теперь кругом.

Я повернулся кругом.

— Хэлло, Тони, — оказал я парню с пистолетом.

Парень с бледным и вялым лицом, работавший стрелком-убийцей на Синдикат, сдержанно кивнул мне головой в ответ.

В нескольких футах позади него стоял еще один человек с автоматическим револьвером в руке и смотрел на меня несколько удивленно и даже с некоторым беспокойством.

Затем Ленни Собел переступил порог, улыбаясь, подобрал с пола мой револьвер и сунул его себе в карман, предварительно бегло осмотрев.

— Вы носите удобную штучку, Дип, — сказал Собел, бросая на меня злобный взгляд. — Это не тот револьвер, который вы отняли у копа?

— Тот самый, — подтвердил я. — Вы должны это помнить, Ленни. Я дважды ударил этой штучкой вас. И оба раза в одно и то же место.

Тони хихикнул, но, заметив взгляд Собела, замолчал.

— В те разы, — сказал Собел, — я смотрел вперед, решив подождать.

— Вот и дождались.

Прежде чем Ленни успел что-либо ответить, Тони сказал:

— Нам было бы лучше уйти отсюда.

Собел нахмурился.

— Я сам скажу, когда будет нужно.

Но бледнолицый мерзавец не сдавался. Он передернул плечами и сказал:

— Вы работаете на тех же парней, что и я. Они поручили вам и мне прихватить здесь одного паренька, и мы это сделали. Педла мы упустили. Это верно. Но мы захватили этого и теперь должны вернуться.

Собел не принадлежал к числу тех, кто любит напоминания о том, что они действуют по поручению кого-то. Лицо его нахмурилось еще больше, и он особенно злобно взглянул на меня, сжимая в руках револьвер, по-прежнему нацеленный на меня.

Несколько разряжая напряжение, я сказал, кивнув головой на лежавшего на кровати парня:

— Лакей Педла может задохнуться.

Мне ответил Тони:

— От него мало пользы. Завтра его развяжет кухарка и… покормит.

При этом он вновь хихикнул.

Собел некоторое время молчал, пожевывая губы, затем сказал:

— Вы что-то здесь искали, Дип?

— Вы полагаете, что это «что-то» и есть вы?

Игнорируя мою двусмысленность, Собел продолжал:

— Если вы искали здесь кое-что, значит, вы знали, что Педла здесь нет, а отсюда следует, что вы могли знать, куда он направился.

— Ошибаетесь, Ленни. Вы можете целый день бить мою голову о камни, но пользы вам от этого никакой не будет. Я пришел сюда за Педлом, и, если вы его упустили, то же самое случилось и со мной.

Насупившись, Собел сказал:

— Но я счастливее вас, Дип. После Педла мы собирались разыскать вас. Но вы сами поторопились… Это хорошо. Педл не сможет долго прятаться. Мы доберемся до него быстро. Теперь вы… С вами дело обстоит несколько иначе. Но вы могли бы облегчить нам это дело.

— Буду рад.

— Вы можете выбрать лучший для вас путь.

— О?..

— Вы можете спокойно выйти отсюда, спокойно сесть в машину и спокойно войти туда, куда мы вас доставим.

— Или?

— Не глупите. Вам это не подходит. Или мы вынесем вас отсюда с парой дырочек в голове, чтобы сбросить в первую же попавшуюся канаву.

Я еще раз взвесил шансы. Оба негодяя были достаточно опытными и держали пальцы на спусковых крючках. С любым из них я вполне мог справиться, пусть даже и с некоторым риском. Но с двумя…

— Я пойду, — сказал я. — Спокойно.

Мы прошли через главную дверь на лестничную площадку, спустились по лестнице и, никого не встретив, вышли на улицу.

Полуосвещенная улица была малолюдна. Мы прошли тридцать — тридцать пять футов и приблизились к стоявшему у тротуара нового образца «понтиаку».

Со стороны могло показаться, что к машине подошла группа старых друзей. Все движения моих сопровождавших были профессионально совершенны, и никто и ничего не смог бы заподозрить. В противном случае любой прохожий, заметивший что-то неладное и попытавшийся поднять тревогу, был бы мгновенно убит на месте.

Я сидел между двумя мерзавцами, сложив руки на груди и ощущая дула двух револьверов, упиравшихся с двух сторон в мои бока. Ленни уселся впереди, рядом с водителем, и, полуобернувшись и перекинув руку через сиденье, поглядывал на меня, явно наслаждаясь и гордясь своим успехом.

Шофер уверенно вывел машину на Вестсайдскую автостраду и увеличил скорость.

Гангстеры даже не пытались скрыть свой маршрут. А это могло означать только одно. Меня куда-то везли, но… оттуда я не должен был вернуться. Этот неизбежный конец я мог бы только ускорить, но это их совершенно не беспокоило. Лучшее, что мне оставалось, — это выжидать.

Ситуация складывалась весьма неблагоприятно. Оджи уже не было. Нет больше и Кэта. И никто не знал, где я был, где я нахожусь и каковы были мои намерения, приведшие меня в квартиру Педла. На этот раз ошибку совершил я, и она могла стать последней. Суровая и неумолимая проза.

Парней, сидевших по бокам от меня, я отлично знал. При малейшем неосторожном движении с моей стороны они будут стрелять. Будут стрелять так же легко, как и разговаривают. И даже легче. А потом с аппетитом, поужинают. Они не думают и не желают думать. Для них это обычная работа и лишние доллары.

Ленни обернулся, и в отсвете мелькавших по дороге фонарей на его лице можно было заметить самодовольную усмешку.

— Зудит, Ленни? — поинтересовался я.

Он удивленно приподнял брови.

— Вы так вертитесь, Ленни… И я подумал, что, может быть, ваш зад чешется, — объяснил я.

Тони снова хихикнул.

— Вы становитесь забавным, Дип, — сказал Собел.

— Подумайте об этом еще немножко.

Он не уловил моего намека, но улыбка сползла с его лица.

— Вы слишком стары, Ленни, чтобы справляться с большими делами.

— Но только не с вами, Дип. Я уже давно думал о подобном повороте в делах.

— Тогда вам следовало бы лучше знать дальнейший ход событий.

— Не беспокойтесь за меня. Все предусмотрено. Никто и ничто вам уже не поможет.

Тони, прислушивавшийся к не совсем понятной для него беседе, вмешался, обращаясь к Собелу:

— Думаете, что за ним никого нет? Он не из тех, кто не прикрывает себя.

— Я думаю, что наш парень забыл сам себя, — проговорил Собел, злорадно поглядывая на меня.

— Я думаю иначе, — возразил Тони.

— А я не думаю, а знаю. Я знаю этого парня больше двадцати лет.

— Но его здесь не было двадцать лет.

— Такие парни не меняются, Тони. Вы должны это знать так же хорошо, как и я. Не правда ли, Дип?

Я молча пожал плечами.

Голова Тони повернулась на его застывших плечах, и некоторое время его глаза внимательно изучали меня. Затем он сказал, обращаясь к Собелу:

— Если бы я был на вашем месте, я бы немедленно пристрелил этого парня.

— Вы не на моем месте, Тони.

— Скоро вы пожалеете, что вы не на моем месте, а я не на вашем. Что-то мне говорит об этом.

— А я вам говорю — заткнитесь.

Тони что-то пробурчал себе под нос и замолчал. Парень, сидевший по другую сторону от меня, по-прежнему хранил полное молчание, прижимая дуло револьвера к моему боку.

Мы свернули с Вестсайдской автострады, переехали мост, пересекли часть западного района города и минут через десять остановились перед закрытым рестораном, расположенным в одном квартале от Вест-Стадиона.

Тони подтолкнул меня револьвером и сказал:

— Выходите.

Первым из машины вышел молчаливый парень. Его револьвер теперь был искусно скрыт, но готов к действию. Тони шел сзади, подталкивая меня револьвером к двери, расположенной рядом со входом в ресторан.

Ленни открыл дверь и сказал:

— Я за вами.

У меня мелькнула мысль, что вряд ли в последующем мне может представиться более удобный случай, чтобы попытаться вырваться из рук убийц, но Тони, возможно, инстинктивно предвосхитил эту мою мысль. Звук от его револьвера, ударившегося о мою голову, походил на треск разломившейся надвое толстой доски…

Я мог видеть свои ноги, но только почему-то очень далеко от себя. Ноги были плотно сдвинуты, а большие пальцы тесно соприкасались друг с другом. Присмотревшись, я понял, почему они были так аккуратно расположены, — их так связали.

Меня не покидало ощущение того, что я вот-вот упаду вперед, лицом на пол, но постепенно я понял, почему не падаю. Мои руки были связаны за спинкой стула, на котором я сидел так, что мое туловище находилось в наклонном положении.

Голос Ленни, звучавший очень тихо и отдаленно, проговорил:

— Он приходит в себя.

Кто-то еще сказал:

— Хорошо. Дайте ему еще нашатырного спирта.

Острые едкие испарения проникли мне в горло, я закашлялся, и на глазах выступили слезы. Я отвернулся от флакона и закачал головой.

Небольшого роста человек с седыми висками сидел напротив меня и улыбался.

— Приветствую вас, — сказал он.

Я заморгал, пытаясь всмотреться в него, и, когда в глазах у меня немного просветлело, я узнал его лицо. Они называли его мистером Холиди и разговаривали при нем тихо и почтительно. Он представлял в Нью-Йорке интересы Синдиката, отличался, как мне было известно, исключительной гибкостью и изворотливостью и, руководя крупными гангстерскими организациями, никогда еще не попадался в руки полиции. Всякий, встретивший Холиди и ничего о нем не знавший, вполне мог принять его за добропорядочного отца семейства.

Остальные сидели в непринужденных позах на стульях и в креслах и имели довольно респектабельный вид. Часть из них присутствовала на том ночном собрании в клубе «Рыцарей совы», где я свергал «с трона» Бени из Бруклина. Теперь все они внимательно и с некоторым любопытством следили за мной. Я был частью преград и затруднений в их бизнесе, и соответственно с этим со мной и должны были обращаться.

— Вы хорошо себя чувствуете? — опросил меня мистер Холиди.

Моя голова разрывалась на части, и вместо ответа я только мотнул ею.

— Хорошо. Вы знаете, почему вы здесь?

На этот раз я ответил:

— Нет.

— Впрочем, это не имеет никакого значения. Так или иначе, вы знаете, что нам нужно.

Не было смысла отрицать это, и я сказал:

— Папку Беннета. Его бумаги.

— Точно. Именно это нас и интересует.

Я поднял голову и выдавил на лице улыбку.

— Вы не сможете получить их от меня. У меня их нет, я не знаю, где они находятся.

Холиди сделал быстрый жест рукой и негромко произнес:

— Это мы еще выясним. Макси… пожалуйста.

Макси, громадный, толстый детина с руками, подобными чугунным рычагам, приблизился ко мне, заранее предвкушая удовольствие от того, что ему предстояло сделать. Он испытующе-клинически оглядел меня и быстрым движением хлестнул меня по щеке своей чугунной ладонью. Прежде чем я смог бы опомниться, еще более сильный хлещущий удар был нанесен мне по другой щеке. Открытыми ладонями Макси почти отрывал мою голову от плеч, а когда он остановился, я смутно ощутил, что мой рот полон крови, а выпученные глаза готовы вывалиться из глазных впадин.

Прошло еще некоторое время, пока я начал медленно приходить в себя. Кровь продолжала капать из моего открытого рта.

— Вы в состоянии слышать меня, Дип?

На этот вопрос Холиди я слабо кивнул головой.

Шеф гангстеров продолжал:

— Они рассказали мне о вас все. Они сообщили, что вы твердый парень. Также мне рассказали, как вы заставляете людей говорить. Вы и ваш друг Беннет. Естественно, вы представляете, что вас ожидает на последующих стадиях нашей с вами беседы. Вы будете говорить или умрете. Умрете медленно. Очень медленно.

Кое-как я проскрежетал:

— Я знаю ваш метод. Он вам не даст ничего хорошего.

— Он лжет, — проговорил Ленни Собел. — Ах так? Почему вы так думаете?

— Потому что я знаю, в каких отношениях были эти парни. И знаю, как они мыслили. Беннет все оставил ему.

— Мог он использовать эти бумаги, если бы имел их?

— Послушайте, — настаивал Собел, — никто не может сказать, какую игру собирается повести этот парень. С Беннетом все было ясно и просто, а этот что-то затаил против нас. От него всего можно ожидать. Даю голову на отсечение, что он знает, где бумаги Беннета. Выжмите из него… он заговорит.

— Возможно, вы хотите что-либо сказать, Дип?

Холиди произнес это так вежливо и вкрадчиво, так задушевно и деликатно, что я, даже зная его, удивленно поднял брови.

— Говорите. Мы с удовольствием вас выслушаем, — продолжал он.

— Черт возьми, если вы собираетесь уничтожить меня, делайте свое дело.

— Нам не к спеху. Мы располагаем временем, чего нельзя сказать о вас. Будет гораздо легче, если вы заговорите.

Огромный Макси встрепенулся.

— Еще, мистер Холиди?

Холиди остановил его движением пальца.

— Через минуту-две, может быть, Макси. Вы видите, Дип, Макси уже беспокоится. Скоро вы узнаете, что он может проделывать с сигарой. И даже с обыкновенными спичками. И с булавками тоже. Есть у него в запасе и различные хирургические вариации. В этом вы сами убедитесь.

— Это не приведет ни к чему… Потеряете лишь время…

Сделав усилие, чтобы немного выпрямиться, я глубоко вздохнул, пытаясь набрать побольше воздуха в легкие. Рук своих я уже почти не чувствовал. Туго натянутые веревки затрудняли циркуляцию крови*.

— Сопротивление может оказаться болезненным, Дип. Разговаривать было бы много легче.

— Клюйте меня, — сказал я. — Что вы хотите знать?

Холиди улыбнулся.

— Так-то лучше. Начнем, пожалуй, со смерти вашего друга. Кто его убил?

Смысл вопроса заинтересовал меня, несмотря на боль в голове.

— Вы? — спросил я.

— Разумеется, нет. Это было бы совершенно неоправданным риском. Хотя Беннет и представлял собою, благодаря своим старомодным привычкам, несколько неудобную для организации фигуру, но парень он был падежный. Правда, чересчур самостоятельный. Так что, Дип, нет. Никто из нас к этому не причастен. Поэтому, думаю, вам нетрудно понять нашу заинтересованность в выяснении вопроса, кто его убил. Вы этим делом занимались. Пришли ли вы к каким-либо заключениям?

— Это мог бы сделать Хью Педл, — сказал я.

Холиди кивнул головой и вновь улыбнулся.

— Мысль хорошая. Наш друг Педл заметно вырос в организации. Он предъявлял к ней большие требования, но также был в руках Беннета. Если бы он мог действовать свободно, он стал бы еще более значительным и крупным дельцом. Но Беннет осаживал его, крепко придерживая в узде. Кроме того, Педл никогда не церемонился в выборе средств для достижения своих целей, а потому не нужно обладать большим воображением, чтобы представить себе его образ действий по отношению к Беннету в том случае, если Педл рассчитывал после убийства Беннета завладеть его бумагами, ценность которых как для организации, так и, в особенности, для амбициозных намерений Педла весьма велика. Так что ваша мысль, Дип, неплохая. Безусловно неплохая. А вы, кстати, знаете, какие шаги предпринял Педл по отношению к вам?

— Мори Ривс и Лео Джеймс. Он нанял их, чтобы прихлопнуть меня.

— Опять совершенно верно. Он законтрактировал двух парней, на которых мы могли оказать некоторое влияние и приостановить их действия против вас лично. Правда, мы узнали о плане Педла уже после того, как вы ликвидировали Ривса. Понятно, конечно, что мы не были заинтересованы в том, чтобы документы Беннета попали в неблагонадежные руки. Теперь вы можете узнать и то, что мы прямо предупредили Педла относительно вас, но он не внял нашему совету. Он забылся и предпочел действовать на свой страх и риск. Но его поступки доказали, помимо прочего, что до сих пор он не обладает бумагами Беннета. Он их ищет.

— Это кажется правильным, — в свою очередь сказал я.

— Никаких сомнений здесь нет. Но организация не может позволить себе потерять свое лицо. В последние дни, а именно после Беннета, она держалась на хвастовстве Бени Матика, так как имелась некоторая вероятность того, что хитрый и пронырливый Бени мог проникнуть в тайну Беннета, мог организовать его убийство и овладеть его бумагами. Но это заблуждение, понятно, долго продолжаться не могло. Скоро выяснилось, что никаких документов Беннета у него нет и не было. В этой связи, между прочим, его убийство до сего дня представляется нам загадочным. Точно так же, как и убийство Беннета. Никто в нашей организации не причастен к убийству Бени. И если в отношении Беннета кое у кого и могли быть мотивы, как, например, у. тех же Бени и Педла, то в отношении Бени ни у кого и никаких сколько-нибудь серьезных побуждений для подобной акции не было. В последние дни всем было ясно, что у Бени нет тех бумаг, которые могут держать за горло почти всех членов клуба, да и не только клуба. Вы это знаете.

— Есть еще Педл, — заметил я, все более внимательно прислушиваясь к изложению известных мне событий одним из крупнейших шефов мощной гангстерской группы.

— И это не исключено. И об этом мы еще спросим его. Тем более что действия Педла в последнее время безусловно являются вызовом всему нашему руководству. Вы нам были нужны живым и невредимым до тех пор, пока не была бы внесена полная ясность в интересующий нас вопрос, а именно — имеете вы или не имеете то, что нам нужно.

— Теперь вы это знаете, — сказал я.

— Нет еще. В этом уверенности у нас пока нет.

— Выходит, именно поэтому вы хотите захватить Педла? — спросил я, стремясь побудить Холиди продлить беседу.

Холиди понял меня, но сделал вид, что никакого тайного значения моему вопросу он не придал.

— Хью Педл должен быть проучен, и он получит такой урок, какой никогда уже не сможет забыть. Хорошего парня мы обязаны подчистить и подправить, независимо от того, хочет он этого или не хочет. Однако если бы обнаружилось, например, что он овладел бумагами Беннета и нам их не предъявил, то его положение стало бы аналогичным вашему. Кажется, я выражаюсь ясно?

— Да, а пока что ваш парень застрелил моего нового друга, — заметил я, по-прежнему намереваясь продлить беседу и по возможности выяснить кое-какие детали.

— Верно. Вы ухлопали Мори и ранили Лео. Мы не могли не позаботиться о раненом и направили к нему нашего парня. Лео, однако, оказался чурбаном, связался без особых к тому оснований с вашим Кэтом, а в результате и сам погиб, и, видимо, подвел под удар и нашего парня. Вот так. Как видите, Дип, я с вами вполне откровенен. Полагаю, что на основании сказанного мною вы сможете понять, что самостоятельность ваших действий, подчеркнутая независимость их нам не подходит. Организация их не принимает. Занять место Беннета в организации вы не можете. Вместе с тем, соблюдая наши условия и правила, вы сможете выполнять определенные функции в организации.

— Условия?

— Они вам известны. Главное среди них, повторяю, немедленная передача нам бумаг Беннета.

— Но я уже…

— Слышал. В противном случае…

Холиди сделал многозначительную паузу, которую прервал голос Ленни Собела:

— Вы теряете время.

— Метод беседы с неглупым человеком может дать не худшие результаты по сравнению с другими способами, — мягко возразил Холиди.

— Но я не слышу, чтобы он кричал и вопил.

— Сожалею, но в данный момент мне это не нужно.

Голос Холиди по-прежнему был тих и мягок, но в своей фразе он подчеркнул слово «мне», и Собел замолк.

— Теперь, — продолжал Холиди, не меняя тона, — вернемся к вам.

Попытавшись приподнять голову, я вновь ощутил приступ сильной боли и с трудом проговорил:

— Слишком много парней погибло… Кэт и Оджи… И это еще не все.

— Вы могли бы все это прекратить.

— Нет… к сожалению. Я ничего… не могу сказать.

— Мистер Холиди!

В голосе Собела звучали какие-то новые нотки.

— В чем дело, Ленни?

Собел поднялся, подошел ко мне, схватил меня за волосы и, откинув мою голову назад, торжествующе взглянул на меня.

— Мы ведем это дело не совсем правильно. Мы начали его не с того конца.

Безобразная улыбка искривила его рот, и он дернул мою голову в сторону.

— Объяснитесь, Ленни.

— Дама… Эллен.

— Так. Дальше.

Холиди перевел свой взгляд с Ленни на меня. Ощущение надвигавшейся трагедии гораздо большего масштаба перехватило у меня дыхание.

— Это так просто… — продолжал Собел, — чертовски просто. Она выручит нас.

Ухмыляясь, Собел смотрел в мои глаза и видел в них клинок кинжала, нацеленный на его грудь. Он мог читать мои мысли и наслаждаться, разрывая их на куски…

— Припомним кое-что… относительно, например, Эллен и Беннета. Более двух лет она играла с ним, как кошка с мышкой. Он оказывал ей особое внимание, преподносил подарки, а она играла на его нервах, как актриса на струнах арфы. Она закрутила его так, что для нее он готов был на все. Черт возьми, она проделывала нечто подобное и со мной… Она вынуждала меня делать в организации такие вещи, при одном воспоминании о которых мне становится не по себе. Что ж, о'кей. Я также был сопливым сосунком, хотя и вовремя спохватился… Надо было, правда, раньше…

— Ближе к делу, — прервал его Холиди.

— Да, да. Дело в том, что Беннет в своем преклонении зашел так далеко, что начал раскрывать перед ней все свои карты.

— То есть?

— Он сообщил ей все о себе. Рассказал о том, чем он был, и как встал во главе созданного им клуба, и как нажил капитал, и как им управляет. Вы знаете, как Беннет вышел наверх. Он пробивал себе дорогу точно так же, как Гитлер в Германии, и, когда он достиг вершины, окружавшие стали считать его хорошим парнем. Но мы-то знали его лучше. И эта дама также видела его насквозь. Но Беннет был одержим одним желанием. Во что бы то ни стало он хотел показать ей, каким большим и великим парнем он был. А что для этого он мог сделать?

Собел секунду помолчал, окинул взглядом присутствующих и закончил:

— Ввести ее в курс дела, показать ей свой бизнес, сделать ее частью этого бизнеса, превратить ее в Миссис с большой буквы. И почему, черт возьми, она не может быть Миссис и поэтому все знать?

— Вы сумасшедший! — крикнул я. — Не Беннет, а вы имели какие-то грязные намерения в отношении ее. И не только она отвергла бы такого мерзавца, как вы. Запомните, Собел, если вы ее тронете, я вас убью.

— Ха-ха! Посмотрите, кто это говорит, — засмеялся Ленни.

— Да, — заметил Холиди, — в этом есть смысл. Есть добавления?

— Конечно, и это завязывается очень любопытно. Возможно, вы слышали о вечере, который Беннет собирался устроить в клубе «Рыцарей совы»?

Холиди кивнул головой.

— Цель вечера предполагалось сохранить в тайне, но все об этом скоро узнали.

Собел вновь сделал зловещую паузу, поглядывая на меня.

— И что же? — поторопил его Холиди.

— Беннет собирался объявить там о своей помолвке с Эллен.

Слова сами начали вылетать из моего горла, и я был не в состоянии остановить этот поток всех известных мне ругательств, адресовавшихся Собелу, пока я не охрип и не выдохся.

Холиди медленно покачал головой, глядя на меня со зловещей симпатией.

— Довольно сильная реакция, — заметил он мягко.

— Конечно, — продолжал Собел. — И он также играл и играет роль слюнтяя-сосунка. Беннета прихлопнули еще до того, как эта Эллен успела захватить в свои руки все управление, и она продолжала игру с Дипом, рассчитывая на то, что Дип сможет сделать для нее то, что не успел Беннет, что он даст ей такое доказательство, которое ей было обещано Беннетом.

Холиди медленно поднялся, его лицо приняло задумчивое выражение.

— И вы, Дип, сделали это?

— Конечно, сделал, — ответил за меня Собел. — Он дал ей бумаги Беннета и попросил их припрятать, пока он не установит все нужные контакты и не позаботится об устранении всех, кто мог бы причинить ему беспокойство. Вот почему этой ночью он охотился за Хью Педлом.

Он громко рассмеялся и тут же, поймав вопросительный взгляд Холиди, объяснил причину своего смеха:

— Хью должен теперь благодарить нас. Если бы не мы, этот парень давно бы его прикончил.

При этом Собел извлек из своего кармана мой тридцативосьмикалиберный и, криво усмехнувшись, многозначительно им потряс.

Холиди прошел через комнату и поднял телефонную трубку. Он набрал номер и, не давая себе труда назвать имя, сказал:

— Мне нужно, чтобы вы привезли ко мне приятельницу Беннета некую Эллен… Да, я здесь… Минутку… Ленни! Ее адрес.

Ленни назвал адрес Эллен, и Холиди повторил его кому-то в трубку.

Положив трубку на аппарат, Холиди направился в другую комнату.

Все остальные, один за другим, потянулись вслед за ним, и вскоре я услышал звон стаканов и бутылок, оживленный разговор и смех. Громче всех хохотал Ленни Собел.

Задребезжал телефон. Из соседней комнаты выбежал Макси и взял трубку. Назвав себя, он принял сообщение и, когда в дверях показался Холиди, не вешая трубку, сказал:

— Сообщает, что птичка улетела.

— Сказал куда?

— Нет, но там, у дома, есть киоскер. Он задержался и видел, как она покинула дом с парнем. Киоскер этого парня тоже знает. Это был наш Хью Педл.

Во мне теперь не было никаких чувств и ощущений. Ничего. Я только стиснул зубы.

— Знает ли он, куда они пошли?

Макси повторил вопрос, выслушал ответ и затем сказал:

— Этот киоскер видел, как они взяли такси на стоянке, а стоянка находится возле самого киоска, и киоскер знает этого таксиста.

— Все?

— Нет. Говорит еще, что два парня уже направились на розыски этого таксиста.

— Передайте, чтобы они, как только узнают, куда направился наш друг Педл, немедленно об этом сообщили.

— Слушаю.

Макси передал распоряжение и положил трубку.

— Похоже, Советник следует вашей линии рассуждений, Ленни. События начинают проясняться.

— Ублюдок! — прорычал Ленни.

— Однако ловкий ублюдок, — уточнил Холиди. — Действует с обоих концов. Придется проучить его вдвойне.

— Что вы намерены делать? — спросил Ленни.

— Я? Ничего. Абсолютно ничего. Я буду находиться в каком-нибудь известном и приличном баре на виду многих людей. Вот и все. Но вы, Ленни, вы другое дело. Будьте у телефона и ждите звонка. Мне нужно, чтобы вы взяли Педла. Вы за него отвечаете. По-видимому, он повез ее в такое место, где сможет выжать из нее информацию.

Холиди остановился, о чем-то подумал и, повернувшись ко мне, сказал серьезным и деловым тоном:

— Дип, у вас серьезное чувство по отношению к этой женщине, не так ли?

Я промолчал, но он и без моего ответа был уверен, что это так.

— И вы знаете, на что способен Педл, чтобы вырвать у нее нужную информацию.

— Да, но она ничего не знает! — воскликнул я с отчаянием.

— Неужели, сосунок? — проговорил, ухмыляясь, Собел.

— Спокойно, Ленни, — резко оборвал его Холиди и продолжал, обращаясь ко мне: — Если вы знаете, куда он мог направиться с ней, то мы сможем быстро помочь ей избавиться от Педла.

Я покачал головой.

— В таком случае вернемся к нашему первоначальному предложению… Если вам известно, где находятся бумаги Беннета и вы сможете их для нас добыть, то мы берем на себя заботу о Педле, и Эллен окажется в безопасности. Кроме того, с вами мы будем иметь чисто деловой разговор, а Макси займется другими делами. Ничто кроме папки Беннета нас не интересует.

Поскольку я ничего не ответил, он пожал плечами и сказал:

— Что ж, поступайте как знаете.

С широкой усмешкой на лунообразном лице подошел Макси.

— Шеф, вы не позволите мне попробовать? Если я сейчас…

— Не будьте столь недалеким, Макси. Дип находится сейчас в такой же западне, в какой пребывал и Бени Матик. Он ничего не знает. Не так ли, Дип? Конечно, это так. Разница лишь в том, что Дип вскоре будет готов ко всем вашим хирургическим и химическим экспериментам, только чтобы спасти эту женщину, или… все для той же цели: кое-что нам сообщить, если, конечно, он сам что-либо знает. Так что, Макси, придется немножко подождать. Он от вас не уйдет.

Итак, все было ясно. В любом случае они меня уничтожат. В их положении не было даже выбора. Факт был предельно ясен и прост. Я должен буду умереть.

Холиди надел с помощью Собела дождевик и новую гамбургскую шляпу и стал похож на уравновешенного дельца-банкира.

Ткнув в мою сторону большим пальцем, он приказал Собелу:

— Держите здесь Тони и Эда.

— Я в них не нуждаюсь.

— Делайте то, что вам говорят, — резко оборвал его Холиди. — Ждите звонка. Когда местонахождение Педла и женщины будет обнаружено, вызовите одну из наших групп. И не забудьте, что Педл никогда не действует один. С ним его люди. Наша группа должна окружить то место и следовать только вашим указаниям. Неважно, что случится с Педлом, но женщину желательно доставить сюда живой. У Макси будет два объекта. При необходимости с парнями Педла не церемоньтесь. В любом случае помните, что нам нужна только информация. Периодически я или кто-либо от моего имени будет справляться о ходе дела по этому телефону. Операцией будете руководить вы, а потому Тони и Эд должны находиться здесь неотлучно. Все теперь ясно?

Собел кивнул головой и сказал, что все будет выполнено.

У двери Холиди обернулся и сказал:

— Очень жаль, Дип, но не пытайтесь идти против нас. Думаю, вы понимаете, что у нас нет никаких личных претензий в отношении вас, но дело прежде всего. Подумайте еще раз в оставшиеся у вас считанные минуты перед нашим, возможно, последним с вами свиданием.

Мне хотелось ответить ему подходящим образом, но внутри у меня была буря, и я был не в состоянии вообще что-либо, сказать ему.

Скрученный веревками и привязанный к стулу, я сидел подобно манекену и молча смотрел, как Холиди и его свита покидали помещение.

В комнате остались только Собел и два бандита — Тони и его молчаливый партнер Эд.

А Ленни ухмылялся. Он достал пару перчаток и, не говоря ни слова, принялся натягивать их на свои пальцы, шевеля ими.

Тони поднялся, потянулся, закурил сигарету и заявил:

— Пойду вниз перекусить. Целый день ничего не ел.

Тут впервые заговорил Эд:

— Принеси и мне чего-нибудь.

Произнеся эту фразу, он молча направился в спальню, расположенную рядом, и, судя по треску пружин, свалился на кровать.

Ленни противно и злобно ухмыльнулся и процедил сквозь зубы:

— Долго ждал я этого часа…

Я плюнул на пол в его сторону.

— Вы слишком стары, дряхлая свинья. Придет время, и я еще обучу вас твисту.

— Это мы еще увидим, — сказал он.

И тогда это началось.