Я нашел в кармане листок бумаги, на котором Эллен написала мне номер своего телефона, и позвонил ей из ближайшей телефонной будки, как только покинул офис Бэттена.
Она сказала, что будет очень рада, если я приеду к ней как можно скорее. Она жила на Семнадцатой авеню, и я пообещал быть у нее минут через двадцать, попросив приготовить что-нибудь поесть.
Эллен, поджидавшая меня у дверей, выглядела еще более прекрасной, чем когда-либо. Черный бархатный халатик выгодно подчеркивал темный оттенок ее вьющихся волос, а алый кружочек ожерелья — красивый розоватый цвет ее лица.
Да, она была более чем прекрасна, и я даже остановился перед ней на какую-то пару секунд, молча ее созерцая и не зная, что сказать.
— Войдем? — сказала она, улыбнувшись.
Когда я ответил на ее улыбку, она взяла меня за руку и потащила в квартиру.
Стоя посреди комнаты, я собирался с мыслями и зачарованно смотрел на нее.
— Хотела бы я знать, Дип…
— Что именно?
— Почему вы пялите на меня глаза?
— У вас… у вас изящный халатик.
— Только и всего? Но ведь и платье мое не хуже халатика. Вот… пожалуйста.
Быстрым движением пальцев она развязала пояс, внезапно распахнула халатик и развела его полы в стороны. Прелестное домашнее платье из тончайшего голубого шелка нежными линиями обрисовало ее фигурку.
— Нравится?
— Черт возьми! Эллен, никогда больше этого не делайте.
Мой голос звучал хрипло, и я почувствовал сухость во рту.
Она подошла ко мне, и ее горячие ладони прижались к моим щекам.
— Но почему, Дип?
Она взглянула мне в глаза, и я почувствовал ее близость. У меня было много знакомых женщин, и среди них немало красивых, но ни одной подобной Эллен не было.
Я не осмелился коснуться ее и не сделал попытки использовать удобный случай. Я хотел ее оттолкнуть, но я знал, что прикосновение к ней могло привести к кризису, результаты которого могли стать весьма нежелательными.
— Дип…
— Вы уже говорили мне однажды, Эллен. Я — отрава. Сильный и опасный яд. И никто лучше вас не знает этого.
— Это не так, Дип. Этого не может быть.
Овладев собой, я отступил на шаг назад и перестал чувствовать ее нежные ладони на своих щеках.
— Со мной должно скоро кое-что случиться, Эллен, и вы будете рады этому.
Она знала, что я имел в виду, и опустила голову, уйдя в себя. Когда через секунду-две она повернула голову в сторону, я заметил на ее щеках слезинки.
— Вы думаете, что я могла бы пожертвовать всем, чтобы видеть, как вас убивают?
— Именно это я и подразумевал, и именно это вы утверждали.
— И вы, Дип, с вашим умом и проницательностью могли поверить этому?
— Не знаю. Актриса вы неплохая, а я недостаточно хороший критик. Бывают моменты, когда я совершенно не знаю, о чем вы думаете и что у вас на уме.
Эллен приподняла голову и взглянула мне в глаза. Ничего похожего на ложь и лукавство в ее прекрасных глазах не было.
— Нет, Дип. Не вам вводить меня в заблуждение. Вы хорошо знаете, что и как я чувствую, а я тоже понимаю, что вы чувствуете. Могу ли я говорить прямо?
Я кивнул головой.
— Я люблю вас, Дип.
Она сказала это спокойно, убежденно, как будто мысль об этом составляла сущность всей ее жизни.
Эллен стояла, разглядывая меня, терпеливо ожидая, что я скажу. Я же смог только молча улыбнуться ей, так как не видел в этот момент смысла говорить то, что ей и без моих слов было известно.
— Всегда ли это случается так, Эллен?
— Не знаю. Со мной этого еще не случалось.
— Мы должны будем еще поговорить об этом. Позже, думаю.
На ее лице появилось легкое облачко.
— А будет ли это «позже», Дип?
— То есть?
— Вы гоняетесь за убийцей, а убийцы гоняются за вами. Все может случиться.
Откинув полу своего пиджака, я дал ей возможность бросить быстрый взгляд на рукоятку моего револьвера, который после ночевки у Кэта вновь появился у меня за поясом.
— Далеко еще не ясно, Эллен, я их или они меня.
— О, Дип… Я боюсь… Но уж если необходимо, то только не последнее.
— Рассчитываю и я на это.
Она снова приблизилась ко мне, и ее руки обвили мою шею. На этот раз у меня не было мысли оттолкнуть ее. Совсем наоборот.
На секунду оторвав свои губы от моих, она тихо сказала:
— Для нас хороший случай, Дип…
— Да.
— Но он будет позже?
— Задолго до этого «позже».
— Вы пришли ко мне в гости?
— Конечно.
— А почему до сих пор в шляпе?
— Это дело поправимо, дорогая.
— Вы голодны? Хотите есть?
— Да. Вас.
— Вы кровожадны.
Она тихо засмеялась и добавила:
— Позже.
Она вновь поцеловала меня.
— Но не очень «позже», милый.
Успокаивающая домашняя обстановка окружала меня, и на какое-то время я забыл об опасностях, подстерегавших меня на каждом шагу.
Мы сидели с Эллен друг против друга, разговаривали, смеялись, припоминали события давно минувших дней и приходили и выводу, что многое в ту пору было хуже, но кое-что и лучше.
Эллен интересовалась, почему я до сих пор оставался неженатым, и я ответил, что у меня просто не было времени, а кроме того, мне не встретилась настоящая женщина. На подобный мой вопрос она ответила примерно то же самое.
За чашкой кофе я спросил:
— Скажите мне кое-что, Эллен… После стольких лет, которые вы провели здесь, что заставило вас повернуть обратно?
— Как так?
— Подружиться с такой паршивой свиньей, как Ленни Собел?
Она поднялась, сняла кофейник с плитки, налила себе еще чашку и только затем ответила:
— Не знаю, как вам это объяснить.
— Если не хотите, можете мне этого не говорить.
Она медленно поставила кофейник на плитку.
— Это совсем не то, что вы могли бы думать.
— Послушайте, Эллен. Я никогда не осмеливался вмешиваться в ваши дела и не намерен этого делать и впредь. Двадцать лет мы не виделись с вами, Эллен. Вы не знаете меня, я не знаю вас. Ваша жизнь за этот период принадлежит только вам. Единственное, что меня интересует, так это будущее. Поэтому расскажете вы мне что-либо из вашего прошлого или нет — мне, по сути дела, будет безразлично.
Эллен улыбнулась, в ее глазах засветилось удовольствие.
— Вы мне нравитесь, Дип. Но повторяю, не было ничего подобного, о чем вы думаете.
Я пожал плечами, сделал пару глотков кофе.
На минуту она задумалась, а затем сказала:
— Мне не хотелось бы выглядеть перед вами глупо.
Я промолчал, выжидая.
— Месть — довольно забавная вещь. Вы прибыли сюда, чтобы застрелить убийцу вашего друга. Это цель вашего крестового похода. Роск имеет свою цель. Будучи совестью города, он, не боясь никого и ничего, ведет ожесточенную борьбу со всем тем, что ненавидит, — с трущобами, нищетой, преступлениями, с вещами, с которыми он сам жил. А я… я тоже вела крестовый поход. Я тоже испытывала чувство мести.
— Так. Я весь внимание.
— Теперь все это кажется немного нереальным. Бетти Ли и я были такими же друзьями, как вы с Беннетом. Мы были очень близки с ней и вместе переживали все горести и радости. К несчастью, перед Бетти встали такие проблемы, решить которые она могла только одним путем, и с каждым днем она падала все ниже и ниже, она катилась по наклонной плоскости. Она была очень хорошенькой, и вскоре на нее обратил внимание Ленни Собел. А от него она окатилась еще ниже и попала к Беннету.
— Но Беннет был большим человеком, — прервал я ее.
— Да, но только не в отношении женщин. Всех женщин, которых он когда-либо имел, он только покупал.
— Эту сторону его жизни я мало знаю, вернее, совсем не знаю.
— Так вот. Беннет приучил ее к героину, а затем пристроил и к его распространению. За это она получала некоторую долю, частью деньгами, частью наркотиком. Она стала рабой Беннета и героина. Беннет крепко держал ее на крючке до тех пор, пока она не взобралась на крышу и не прыгнула оттуда на асфальт.
— Печально.
— Только не для нее. Смерть была для нее освобождением. Но для меня… Меня это потрясло. Я не находила себе места. В конце концов я почувствовала непреодолимое желание избавить людей, таких как Бетти и Тэлли, от Ленни Собела и Беннета. И я решила сделать для этого все, что было для меня возможно. Я позволила Собелу ухаживать за собой и стремилась использовать всю выгоду от дружбы с этим выродком.
— Например?
— Много было разных случаев. Одному очень хорошему человеку грозило выселение и лишение имущества со стороны одного бессовестного дельца. И слова Собела оказалось достаточно, чтобы этого человека оставили в покое. Были и другие парни, попавшие в беду, и некоторым из них мне удавалось помочь также через Собела.
— Ваш крестовый поход, Эллен, ставил перед собой явно благородные цели.
— Это было только начало. В действительности, повторяю, меня интересовал лишь Беннет. Именно он был ответственен за смерть Бетти. В то время я думала, что как раз Ленни Собел сможет послужить орудием моей мести, и я всячески пыталась найти возможность их столкнуть и подсказать Собелу мысль об уничтожении Беннета. Но вскоре я убедилась в нереальности моего замысла. Малейший намек на какое-либо противодействие Беннету Собел решительно отвергал. Кроме же Собела никого другого, подходившего для нанесения удара Беннету, не было.
После небольшой паузы она добавила:
— Очень вежливо, но твердо Собел порекомендовал мне всегда оставаться подальше от Беннета.
— И все это время Собел относился к вам более чем хорошо?
— Он же был влюблен в меня.
— Представляю.
— Но, надеясь на взаимность, всегда держал себя в определенных рамках и довольствовался лишь моим обществом в публичных местах.
Она остановилась, облокотилась на стол и сжала голову руками.
— Беннет превратился в непосредственную цель моей мести, и я начала сближаться с ним, размышляя над бесчисленными планами его уничтожения. Вскоре он прислал мне подарок, потом билеты в театр, он готов был бросить все, когда я желала его видеть.
— Изнурительный способ.
— Конечно. И все это время я пыталась выяснить, что именно делало его большим в глазах окружающих.
— Удалось?
— Нет. Я так и не поняла этого, пока его не убили.
Тихо и мягко я спросил:
— Кто убил его?
Казалось, что она смотрит сквозь меня, не видя меня.
— Должно быть, тот, кто направляет ход всех подобных дел… кто направляет их по своему желанию…
— Яснее.
— Один из тех безликих неизвестных.
— Из Синдиката?
— Да.
— Не думаю.
Она недоуменно и вопросительно взглянула на меня.
— Почему?
— Я продолжаю размышлять над тем, что я видел и слышал, вернувшись сюда. Клубные воротилы, боссы и полубоссы, молчавшие представители Синдиката, их парни…
— На собрании?
— Да. Они все там сидели и слушали Бени Матика, провозгласившего себя королем организации Беннета. Влиятельные боссы, денежные тузы — все спокойно там сидели и молча слушали полуидиота Бени из Бруклина, заявлявшего о том, что управление всеми делами он берет на себя.
— Но Бени…
— Знаю. Он — ничто. Но на следующий же день он участвовал в совещании, которым руководил Хью Педл. Этот Педл считается весьма общительным и демократичным, но только он никогда не сядет за один стол с Бени или с ему подобными мелкими гангстерами.
— К чему вы клоните, Дип?
— Думаю, что Бени удалось распространить слух о том, что он, Бени, оказался владельцем секретных документов Беннета, тех документов, которые держали и держат всех членов организации за горло, в том числе, разумеется, и Хью Педла.
— Так вы считаете, что Бени и есть убийца Беннета?
— Бени слишком мелкотравчатый подонок, вряд ли он смог бы продержаться долго на одном только шантаже. Что касается Беннета, то он, несомненно, держал чем-то Бени в постоянном страхе. Этот страх мог оказаться для него невыносимым. Единственное, что могло избавить его от чувства страха, была смерть Беннета. И он мог пойти на устранение Беннета, особенно в том случае, если ему было известно местонахождение бумаг Беннета. Но даже если он этого и не знал, то мог надеяться на то, что именно он, скорее всего, разыщет папку Беннета. В крайнем же случае, будучи одним из приближенных Беннета, он мог на первых порах ограничиться лишь утверждением того, что эти бумаги якобы находятся в его руках. И вряд ли кто-либо осмелился бы открыто назвать это блефом, учитывая его положение при Беннете. Так называемое завещание Беннета передало мне все его имущество, правда, на определенных условиях, но в завещании нет никаких указаний на важнейшие документы организации, и для членов этой организации вполне естественна мысль о том, что эти документы могли быть оставлены кому-то другому.
— Все это мне кажется довольно логичным, и имя Бени Матика как наиболее вероятного убийцы Беннета приходило мне в голову и раньше.
— Да, он мог убить Беннета и затем попытаться захватить организацию в свои руки. Разумеется, не без поддержки боссов. К несчастью, я спутал его карты. Я оказался единственным, кто своими действиями начал доказывать, что он шантажирует всю организацию, что его утверждения о том, что он владеет папкой Беннета, являются чистейшим блефом. Я нанес ему и тем, кто его поддерживает, довольно ощутимый удар.
— И в результате заполучили еще одного врага.
— Да, вначале он стал моим врагом. Но теперь, мне кажется, я начинаю нащупывать того, кто пригласил сюда пару ребят для ликвидации моей персоны.
— Вы думаете… это тоже был Бени Матик?
— Не знаю. И слово «тоже» для меня весьма сомнительно. Он мог бы убить Беннета. Это верно. Но он ли убил его? Несмотря на логичность такого предположения, я очень сомневаюсь в этом. А что касается организации покушения на меня, то… не знаю… Пойдемте к нему и спросим его.
Слабые протесты и возражения Эллен мне удалось вскоре устранить, и мы отправились в путь.
Я был уверен, что кое-какую информацию мне безусловно удастся выжать из Бени. Так или иначе, а этот подонок некоторыми нужными для меня сведениями, несомненно, обладал.
Бени из Бруклина переехал к нам на жительство из другого района города, когда ему было десять лет, но избавиться от своего бруклинского акцента он так и не смог. Мы дали ему эту кличку из-за того, что в клубе было еще два Бени. Потом те двое Бени погибли, попав в катастрофу на украденной машине, но Бени из Бруклина так и остался со своей кличкой.
Теперь он жил в небольшом кирпичном доме в конце Третьей авеню. Здание было окружено непригодными для жилья постройками, подлежавшими сносу в течение ближайших месяцев. Шесть домов к востоку от здания были уже освобождены от жильцов, а два дома превращены в груду щебня. Два бульдозера сдвигали доски, балки, щебень в отдельные кучи, а трое парней с отбойными молотками в руках возились у огромных цементных плит, наполняя все вокруг резкой дробью.
Подобно многим холостякам, Бени занимал квартиру в нижнем этаже. В вестибюле было три двери, и на одной из них виднелась табличка с его именем. Я позвонил в эту дверь, подождал и еще раз позвонил. Затем попробовал звонить в другие двери, но по-прежнему без всякого успеха. Я вышел на улицу и взглянул на окна. Все окна были закрыты, но обычных занавесок и штор на них не было видно. Все выглядело так, как если бы жильцов эвакуировали ввиду скорого сноса этого здания.
— Что теперь будем делать? — спросила Эллен.
— Одно несомненно — делать промахи я не намерен.
С высоко поднятыми бровями Эллен принялась наблюдать, как я довольно старомодным способом начал открывать запертую дверь. Не заботясь о том, что кто-то может что-нибудь сказать по этому поводу и интересуясь только быстротой операции, я надколол ножом деревянную обшивку двери и ударом плеча в дверь свернул замок. Войдя в прихожую, я прислушался. В квартире царила полная тишина, нарушаемая только шумом, доносившимся снаружи.
Эллен вошла вслед за мной, прикрыв поврежденную дверь.
Из прихожей я прошел в коридор, по обе стороны которого располагались жилые комнаты. Полуоткрытая дверь справа вела в столовую, туда я взглянул только мельком и сосредоточил свое внимание на плотно прикрытой двери слева, которая, судя по расположению квартиры, могла вести либо в спальню, либо в кабинет.
Наклонившись, я заглянул в замочную скважину. В комнате царил полумрак. Видимо, с этой стороны занавески на окнах были задернуты, а начинавшиеся сумерки не давали достаточно света. Электрический свет не был включен. Это было странно, так как все лампы в коридоре горели.
Действовал я быстро и почти автоматически. Выключив свет в коридоре, я вновь подошел к двери, у которой по-прежнему стояла Эллен, наблюдая за моими движениями и не зная, что делать.
Дверь оказалась не запертой, и одним толчком я распахнул ее настежь, одновременно оттолкнув от нее Эллен и присев на корточки.
В ту же секунду из правого, погруженного в полную темноту угла комнаты сверкнули две револьверные вспышки, одна за другой. Позади меня послышался шорох осыпавшейся штукатурки с противоположной стены коридора, но он не привлек мое внимание.
В той стороне комнаты, откуда были произведены выстрелы, мой обостренный слух уловил звук закрываемой двери, какой-то шелест или поскрипывание. И затем звук открываемой створки.
Я рванулся по полу в комнату, натолкнулся справа от двери на какой-то низенький столик, который тут же швырнул в сторону невидимой двери. Столик ударился и закрытую дверь, я подскочил к ней, распахнул, и первое, что увидел, было раскрытое окно, светлевшее в сгущавшихся сумерках. Комната была пуста. Подойдя к окну, я осторожно выглянул наружу. С этой стороны дома вырисовывались очертания развалин. Преследовать здесь убийцу было и слишком рискованно, и одновременно бесполезно.
Убийцу? Да, именно убийцу, так как за прошедшие несколько секунд я успел заметить в первой комнате, куда я ворвался, неясный контур неестественно сидевшего в кресле человека.
Закрыв окно, я вернулся в первую комнату, нашел выключатель и зажег свет. Да, это был кабинет Бени Матика, а его безжизненное тело повисло на ручках кресла.
За дверью, в коридоре, прижавшись к стене, стояла Эллен. Я взял ее за руку, и мы вместе вошли в кабинет.
Ее глаза расширились, она судорожно вцепилась в мою руку и, со страхом глядя на убитого, с трудом прошептала:
— Он… он…
— Да, убит. Никаких сомнений здесь быть не может.
На груди Бени Матика, слева, легко можно было различить два небольших отверстия. Он умер так быстро, что на его белой рубахе проступило совсем немного крови.
— Вы видели… кто это был?
Я взглянул на Эллен. Она дрожала и прикрывала рукой рот.
— Нет. Я упустил его.
— Что… что мы будем… делать?
Состояние шока ясно проступало в ее голосе.
— Минутку подумаю.
— Полиция…
— Нет. Пока нет. Мне нужно время. Черт возьми, МЫ никак не можем позволить себе быть впутанными вместе еще в одно убийство.
Итак, время. Элемент времени. Было очевидно, что Бени Матика застрелили всего несколько минут назад. Возможно, как раз перед нашим приходом. Звук выстрелов в кабинете вполне мог быть заглушен шумом и грохотом, сопровождавшими работу бульдозеров и отбойных молотков. Отсюда следовало, что убийца никак не мог располагать временем большим того, которое требовалось, чтобы всадить пару пуль в Бени.
Не теряя времени, я принялся за тщательный обыск помещения. Бени Матик не принадлежал к числу людей с богатым воображением и никогда не отличался изобретательностью, и поэтому я был уверен в том, что если он что-то хранил здесь в каком-либо потайном месте, то я, безусловно, это что-то найду. Прежде всего я нашел перчатки Бени и, натянув их себе на руки, принялся просматривать содержимое столов, ящичков, тумбочек, шкафов, сервантов, прощупывая и простукивая ниши, выпуклости и углубления всюду, где мог быть оборудован тайник.
Однако все мои поиски оказались тщетными. Мне попались лишь «кольт» в архаичной плечевой кобуре, две связки банковских билетов и шкатулка со счетами и квитанциями на имя Бени Матика.
Не было даже и следов того, что я искал. Совсем ничего. Впрочем, так оно и должно было быть.
Эллен молча ходила по коридору, стараясь успокоиться и терпеливо дожидаясь окончания моих странных для нее стараний.
— Место чисто, — сказал я, подходя к ней.
Она не поняла, что я оказал, и удивленно посмотрела на меня.
— Никто еще не пытался здесь все перетрясти, — продолжал я. — И тот, кто был здесь, успел только прикончить Бени. Возможно, это и было его единственной целью.
— Дип… они могут…
— Что?
— Они могут подумать, что это были вы.
— Успокойтесь. Пока еще никто и ничего не знает.
— А мог бы кто-нибудь там, снаружи… увидеть его? Или нас?
— Люди никак не реагируют на обычные вещи. Кроме того, этот блок почти пуст. Когда мы отсюда спокойно выйдем, то нас вообще никто не увидит. А сейчас мне нужно еще позвонить по телефону.
— Пожалуйста, только побыстрее. Я уже больше не в состоянии оставаться здесь…
Я набрал номер Вильсона Бэттена и спросил, не звонил ли ему Кэт. Он ответил утвердительно и передал мне номер телефона, оставленного для меня Кэтом.
Поискав в телефонной книге номер телефона в баре Гими, я набрал его и попросил к телефону Роска Тейта. Последний оказался в баре.
— Тейт слушает.
— Говорит Дип. Имею для вас историю.
— Не делайте мне одолжений.
— Надеюсь, эту историю вы оцените должным образом. Бени из Бруклина убит. Я нахожусь в его квартире.
Секунды две-три он молчал. В трубке чуть слышалось его неспокойное дыхание.
— Вы, Дип?
Он резко подчеркнул слово «вы».
— Не будьте идиотом, Роск. Я только нашел его убитым.
Возбуждение Роска увеличилось.
— Это не может случиться с нормальным парнем. Когда вы к кому-нибудь приходите, тот всегда оказывается либо избитым, либо убитым. Херд будет несказанно рад, услышав об этом. Не думаю, что вы звонили ему.
— Нет, такого намерения у меня не было. Кстати, здесь со мной находится Эллен, и, если вы пожелаете сделать сообщение Херду…
— Вы низкий негодяй.
— Это слова. Ближе к делу.
— О'кей. Послушаем ваш совет. У вас, разумеется, есть такой?
— Вы правы. Нам нужно, чтобы тело убитого было обнаружено. Вы можете сказать, что посетили Бени, чтобы получить от него тот или иной документ, и нашли его убитым. Не беспокойтесь, никто не видел и не увидит вас. Вы будете держать свой большой рот закрытым.
Не говоря больше ни слова, Роск прервал соединение.
Попросив Эллен припомнить все места, к которым она прикасалась руками, и стереть платком возможные следы, я протер пол, дверные ручки, снял, наконец, перчатки Бени и затем, притворив за собой кончиком носка дверь, вышел с Эллен из дома.
На улице теперь было уже тихо, бульдозеры и отбойные молотки замолкли. Сгущавшаяся темнота начала быстро окутывать город, всюду царило такое спокойствие, будто нигде и ничего не случилось.
Мы вышли на Третью авеню и прошли примерно шесть блоков, пока мне не удалось остановить такси.
Эллен все еще дрожала. Она пыталась взять себя в руки, но никак не могла отогнать от себя мысль об убитом Бени и о выстрелах в нас, произведенных неизвестным из темной комнаты.
По нашей просьбе таксист доставил нас к дому Эллен. Я поднялся с ней наверх, уговорил ее прилечь, дал ей пару порошков аспирина, прикрыл ее одеялом и осторожно погладил ее мягкие, волнистые, ниспадавшие на лоб волосы.
— Прошу вас, Эллен, оставайтесь здесь, пока я вам не позвоню.
— Пожалуйста, Дип… не делайте ничего.
— Не беспокойтесь, дорогая.
— Ваши действия могут все испортить.
— Я буду осторожен.
Она покачала головой и с нотками отчаяния и легкого раздражения в голосе сказала:
— Вообще ничего не делайте. Пожалуйста, Дип. Теперь мы имеем так много… Не разрушайте все это… Мне очень дорого оно. Мы сможем покинуть это место… если только вы ничего не будете делать.
— Милая…
Больше я ничего не сказал, но выражение моего лица она смогла понять.
— Все, что вам нужно, это револьвер в руках, и вы его используете. А это будет концом для нас обоих. И вы это знаете не хуже меня. Правда?
И вновь я не знал, что сказать ей в ответ.
— Что-то у вас есть на уме, не так ли?
— Да. Все происходящие события связаны с этим проклятым клубом «Рыцарей совы».
— Хорошо, но зачем же вам связываться с этим действительно проклятым клубом? Дип, не смогли бы вы… оставить, все это полиции?
Есть вещи, которые вы никак не можете объяснить женщинам, как бы близки вам они ни были, особенно если в их головах прочно засела определенная мысль.
— Эллен, мой долг перед Беннетом и мои намерения вам отлично известны. Будет лучше, если мы сейчас не будем все это снова обсуждать. Все уже обдумано и предрешено. В данный момент мне совершенно необходимо получить некоторые разъяснения, касающиеся происшедших событий. Обещаю вам быть осторожным. При первой же возможности я вам позвоню или приду сам.
В конце концов мне удалось убедить ее в необходимости подчиниться неизбежному ходу событий и кое-как успокоить.
Выйдя из дома, я зашел в первую попавшуюся телефонную будку и набрал номер телефона, переданного мне Кэтом через Бэттена.
— Кэт?
Кэт, казалось, запыхался.
— Так… Это я, Дип. Где вы были?
— Был очень занят. Откуда вы говорите?
— Знаете бар Вельсмана?
— Да. На Лексингтоне в Форти.
— Верно. Я здесь выжидаю. Если вам нужен Лео Джеймс, то вам следует поскорее прибыть сюда.
— Где вы его разыскали, Кэт?
— Это не я. Его выследил Чарли Виц. Вы проделали Лео большую дырку в плече возле шеи, и ему потребовался доктор. Чарли Виц занялся этим и нашел доктора. Это Андерс. Помните Андерса? Доктор Андерс. Он один из тех, кого копы пытались накрыть на наркотиках лет пять назад. Но он выкрутился.
— Я знаю, о ком вы говорите.
— Хорошо. До сих пор его не поймали на деле, но он человек из Синдиката. Это точно. И Лео Джеймс знал, к кому обратиться. И вы теперь понимаете, что это значит?
— Да. Удар Синдиката. Это важно. И где он теперь?
— Здесь, как раз за углом, в жилом доме. Номер 2–24. Он прибыл прямо на квартиру Андерса. Виц находится там и стережет его, пока я не установлю контакт с вами. Потом я его сменю. Приезжайте, и мы его возьмем.
— Дайте мне двадцать минут. И слушайте… события разворачиваются быстро, Бени Матик убит.
— Бени? Дин, но кто же мог…
— Пока это выглядит как акция организации. Бени пробовал взять клуб в свои руки путем чистейшего обмана. Видимо, он всех их убеждал в том, что владеет бумагами Беннета. Долго этот блеф продержаться не мог. Наше вмешательство только ускорило его разоблачение в организации. Помните ту встречу у Бими? Вы знаете, кто там был.
— Конечно. Представители руководства.
— Бени все еще пытался что-то доказать им, в чем-то убедить, но наш визит туда спутал все его карты, и он стал не только не нужен им, но и опасным для них. Пока что так выглядит это дело. Но попытаемся разобраться в этом поточнее. А сейчас я направляюсь к вам. Все?
— О'кей. Жду.
Бармен сказал, что да, он действительно видел парня, которого я ему описал. Он сидел здесь, пил понемножку пиво и выглядел так, будто кого-то поджидал. Но минут десять назад он вышел и еще не вернулся.
По-видимому, Кэт решил взглянуть на тот дом, чтобы убедиться, что там нет другого выхода, через который Лео Джеймс мог бы ускользнуть. Он мог также выйти, чтобы предупредить Вица о моем скором прибытии сюда. Так или иначе, минуты три-четыре следовало подождать.
Прошло пять минут. Кэт не появлялся.
Ясно. Надо было действовать, и действовать быстро. Что-то завертелось, и завертелось в опасном направлении.
Я бросил на стол доллар и, не ожидая сдачу, поспешил на улицу. Он сказал: «дом как раз за углом. 2–24».
Да, но за каким именно углом, черт возьми?! Здесь ведь было целых четыре угла!
Угол слева был ближайшим, и я помчался туда, но дома 2–24 там не оказалось. Я побежал обратно, к углу на противоположной стороне, ощущая на себе любопытные взгляды прохожих. Я завернул за угол, присматриваясь к номерам домов, и вскоре убедился, что искомый дом расположен как раз напротив, через улицу.
Это было старинное, мрачного вида здание, окруженное такими же невзрачными домами. Несмотря на сравнительно непоздний час, в доме были освещены лишь два окна на первом этаже. Оттуда сквозь легкие занавески пробивался тусклый желтоватый свет.
Кэта нигде не было видно. Единственное, что можно было подумать, — это то, что Лео Джеймс покинул дом и Кэт последовал за ним.
Однако я должен был убедиться в этом. Одним прыжком я одолел шестиступенчатый портик и оказался у раскрытой входной двери, за которой зиял чернотой вестибюль.
Смутное чувство тревоги охватило меня и заставило проскользнуть в вестибюль быстро, но с необходимыми предосторожностями.
Внутри, у самой двери, стояли ботинки Кэта.
Внезапно откуда-то сверху прогремел выстрел, и короткий человеческий вопль зловещим эхом взорвал тишину.
Я нащупал лестничные перила и, громко крикнув: «Кэт!», отскочил в сторону.
— Здесь, Дип! — раздался голос Кэта откуда-то сверху.
В ту же секунду прогремел еще один выстрел, затем еще один.
Неизвестный продолжал стрелять наугад, на звук моего голоса.
Прижимаясь к стене, я взбежал на лестничную площадку второго этажа, остановился, прислушиваясь.
Где-то совсем рядом послышался слабый стон. Я подошел ближе, нащупал открытую дверь и шагнул внутрь.
— Кэт?
— Наверх… На крышу… Возьмите его, Дип… Здесь… другой ход…
Он взял мою руку и указал направление в глубь помещения.
Я понял. Большинство домов имели одну лестничную клетку, по которой можно было пробраться на крышу, а в этом доме был еще запасной выход наверх.
Ни слова не говоря, я бросился через темное помещение, в окна которого все же пробивался слабый уличный свет. Через несколько секунд я уже нашел нужную мне открытую дверь на площадку запасной лестничной клетки и со всей возможной быстротой поднялся наверх.
В прежнее время крыши были моей родной стихией, здесь я чувствовал себя вполне уверенно. Прежде всего в моей голове мелькнула мысль о том, что, во-первых, неизвестный никак не мог осмелиться выскользнуть из дома по главной лестнице, заблокированной мною и Кэтом. Он мог думать, что я и Кэт находимся в засаде. Во-вторых, вероятнее всего, неизвестный уже находится на крыше.
Остановившись у открытой двери выходной будки на крыше, я снял плащ и бросил его к соседнему дымоходу. В ту же секунду справа от меня раздался выстрел, и почти одновременно я выскользнул из будки влево и прикрылся ею.
Наступившая ночь была темной, густые облака закрывали небо, но в западной части виднелись расплывчатые пятна фонарей и ламп Манхэттена.
Я снял ботинки, обогнул осторожно будку и, найдя удобное для себя затемненное место, присел так, чтобы видеть края крыши, а над ними отдаленный свет Манхэттена. На фоне этого мутноватого света вырисовывались неподвижные контуры труб, дымоходов, антенн, слуховых окон, будок.
Затем неподвижность форм нарушилась. Какая-то тень сделала неясными очертания одного предмета, затем другого. Тень наплывала медленно и осторожно, удаляясь от выходной будки, у которой я притаился.
Неизвестный не мог позволить себе быть слишком терпеливым. Время много значило и для него. Несомненно, его выстрелы были услышаны внизу, и он располагал считанными минутами для того, чтобы скрыться.
Приближался я к нему быстро, но я не был Кэтом, и он услышал мои шаги, когда я находился в шести-семи футах от него. Он быстро обернулся и, вероятно, заметил что-то, летевшее ему в лицо. То была моя шляпа. Он выстрелил в мою сторону наугад, но это все, что он успел сделать. Удачный боковой удар ногой подбросил его руку с револьвером, и последний с грохотом покатился по крыше.
На какую-то секунду от этого удара я потерял равновесие и упал на руки. Парень взвизгнул и с невероятным бешенством налетел на меня. Я увернулся от его удара по голове и вскочил на ноги.
Парень оказался неплохо тренированным. Он сделал ложную атаку, нацеливая удар в голову, и я умышленно сделал неверный выпад. В ту же секунду он ткнул мне в висок, но только мой висок уже не находился в направлении его удара. Более того, он напоролся на мой рубящий удар снизу, который мгновенно заставил его подняться с воплем на носки.
Я уже приготовил еще один удар, но он обхватил меня руками и повис на мне.
В этот момент я узнал его. Это был Арти Хэл. С помощью его револьвера или ножа Синдикат приводил в исполнение свои приговоры.
Я разжал его руки, охватившие меня за плечи, и с силой оттолкнул от себя, уверенный в том, что он распластается у моих ног. Однако хитрый негодяй, падая, ловко поддел мою ногу своей так, что я упал на спину. Но, падая, я согнул ноги, готовя достойный ответный удар на случай атаки. Но профессионал Арти, видимо, понял, что его ожидает в случае нового нападения, и на риск не пошел. Вскочив на ноги, он, не медля ни секунды, бросился к краю крыши, явно намереваясь перепрыгнуть пятифутовое воздушное пространство, отделявшее крышу другого дома.
Кто-то оставил проволочную антенну, натянутую как раз вдоль края крыши. В момент начала прыжка его нога зацепилась за антенну, и он полетел вниз между домами, слишком удивленный для того, чтобы крикнуть.
Подобрав свою шляпу и наскоро надев ботинки, я схватил свой простреленный плащ и, на ходу накидывая его, бросился вниз.
Сирен не было слышно, но полиция могла явиться тихо и без шума.
На этот раз я нашел в проходном коридоре выключатель и зажег свет.
Кэт взглянул на меня с пола и улыбнулся.
— Взяли его?
— Он мертв. Что случилось?
Он кивнул в сторону дальнего конца коридора. Я быстро прошел туда и на пару секунд повернул там выключатель. Под стеной лежал парень с бандажом на шее и повязкой на плече. На его светлой рубахе, на груди, нетрудно было заметить свежие пятна крови и два пулевых отверстия.
Я вернулся к Кэту. Он не позволил прикасаться к себе и держал руки скрещенными на груди.
— Я приведу доктора.
— Бесполезно.
Из его груди с трудом вырвалось клокочущее дыхание.
— Чепуха. Я приведу доктора, и все будет в порядке.
Слабым жестом он остановил меня.
— Я получил свое. Никакие доктора уже не помогут. А вы, Дип… бегите.
— Но что случилось?
— Виц очень спешил… сделал мне знак… я вышел… наблюдал… увидел парня… он шел сюда… я за ним… Я узнал его… Это «ликвидатор»… кличка «Торпеда»…
— Я его тоже узнал. Это Арти Хэл, Теперь он сам «ликвидирован».
— Синдикатский… вы знаете?
— Да. Видимо, он прислан в помощь Лео Джеймсу. Это ваша работа? — Я кивнул в сторону убитого парня.
Кэт качнул головой, закашлялся и передал мне свой револьвер. Прошла еще минута или две, пока Кэт снова мог заговорить.
— Дип…
— Слушаю.
— Повидайте клерка… «Вестгемптон»… Звонок Мори Ривсу…
— Помню.
С улицы донесся звук сирены. Кэт также услышал его и сказал:
— Поспешите, Дип… Крыша… Как в старое время… Бегите…
— Кэт, а может быть…
— Нет, нет… Мои минуты сочтены… Все… Все я понимаю… и знаю… Старые «рыцари»… «совы»… Не так уж много было забавного… Все время беспокойство… Теперь никакой заботы…
Он сделал пальцами небольшую забавную фигуру, о которой я не думал уже более двадцати лет. Он изобразил тайный знак «рыцарей совы».
Я усмехнулся и изобразил ответный знак.
— Время, Дип.
Он протянул руку. Я крепко пожал ее и, обменявшись с ним последним взглядом, бросился к лестничной клетке.
Звук сирены прозвучал уже внизу. Время вышло. Я поднялся на крышу и, не оглядываясь, быстро и легко принялся преодолевать отлично знакомые мне препятствия, сопровождающие обычно подобные прогулки по крышам.
Когда я спустился вниз, позади меня остался целый квартал.
Подхватив такси, я заехал на несколько минут в подвал Кэта, там привел себя немного в порядок, спрятал револьвер и вновь сел в поджидавшее меня такси.
«Вестгемптон» представлял собой отель низшего разряда. Это было дешевое место, где жили преимущественно вышибленные из нормальной жизни люди, иногда они покидали его, а иногда и заканчивали там свой путь. Многие здешние обитатели слонялись без всякого дела, перебивались кое-как, проедая скудные сбережения, чтобы затем опуститься еще ниже, па дно, с его грязными блошиными мешками и похлебками из картофельных очистков.
Я вошел в так называемый холл и окинул его беглым взглядом. Две молодые девушки в модных пальто, поджидая лифт, громко обсуждали театральную постановку. Мрачного вида пожилой слуга выколачивал у окна пыль из спинки дряхлого кресла.
Сидящий за конторкой клерк сортировал письма, насвистывая какую-то мелодию под веселое щебетанье транзистора, лежавшего на боку возле его локтя.
Он беззаботно кивнул головой, когда я подошел к нему, покончил с почтой и затем сказал:
— Комнату?
— Кэт просил меня повидать вас.
Клерк ничем не отличался от проживающих в этой ночлежке людей. Живя среди них, он постепенно воспринимал все их особенности. Его лицо не выражало никаких эмоций, кроме полного равнодушия ко всему окружающему. И именно в этой «форме» он и начал игру.
— Кэт?
Было два пути в ведении этой игры, и я показал ему первый путь, понятный всем. Я положил перед ним двадцатидолларовый билет.
— Совершенно верно, Кэт, — подтвердил я.
Он взглянул на банкноту, и я знал, что он думает. Однако лицо его оставалось бесстрастным.
— Кэт… — повторил он так, словно пытался вспомнить это имя.
Тогда я показал ему второй путь ведения игры, распахнув свой плащ так, что он легко мог увидеть мой револьвер в поясной кобуре. Он действительно покосился на него и, когда я улыбнулся ему в лицо, понял, что игра окончена.
— Мое имя Дип, — сказал я.
Его пальцы ловко и проворно накрыли банкноту, и она тотчас же исчезла. Его безучастный взгляд скользнул по холлу, и затем он наклонил голову.
— Кэт оказал, что вы можете вспомнить номер. Тот номер, по которому говорил Вагнер.
— Да.
Он облизал свои пересохшие губы и добавил:
— Но они…
— Не беспокойтесь о них, — прервал я его холодно, — они оба мертвы.
Он оторвал свои глаза от стойки и медленно поднял их, пока не встретился с моими. На своем веку он видел много глаз и лиц и хорошо знал тот сорт людей, которые без особого раздумья пускают в дело револьвер во время серьезных переговоров. Видимо, убедившись, что дальнейшее продолжение игры бесполезно и опасно, он вступил в переговоры:
— Я не хотел бы… чтобы меня за это пристукнули.
— Если кто-либо спросит — никогда в жизни вы меня не видели.
— Этот Кэт… Вы скажете ему…
— Он также мертв, парень.
— Господи!
— Какой был номер?
— Два-ноль-два-ноль-два. Это рифмуется. В одной песенке есть. Вот почему я запомнил.
— Телефонную станцию помните?
Он сказал «нет», быстро покачав головой. Но и этого было достаточно. Оставив его, я прошел через холл к ряду пустых телефонных будок и закрыл за собой дверцу. Нужную станцию я нащупал уже во второй попытке, дал дежурному номер 2–02–02 и попросил список имен всех абонентов с этим номером, но с различными индексами. Дежурный выяснил мой номер и затем велел немножко обождать и приготовить несколько центовиков.
Из-за конторки за мной наблюдал клерк, как мышь, высунувшаяся из норки.
Минут через десять задребезжал зуммер, я взял трубку и назвал свой номер. Дежурный предложил опустить центовики и принялся диктовать индексы и имена, которые я записывал на конверте. Когда он назвал шестой индекс и имя, я сказал:
— Стоп. Все. Благодарю вас.
Покидая «Вестгемптон», я вспомнил все, что говорил мне Кэт, и припомнил общую картину действий Мори Ривса и Лео Джеймса. Оба получили задание ликвидировать меня. Позже кто-то рангом повыше притормозил или отложил его выполнение. Убийцы обратились к первому своему нанимателю относительно дальнейших действий и получили распоряжение выполнить первое задание.
К кому же они обратились? Кому звонили? Шестым в списке был Хью Педл.