Ауда находилась у себя в комнате и размышляла о том, решится ли Филеас Фогг сделать ей предложение.

Если ее вызовут на новое задание, она может больше не увидеть его. Если он не попросит ее руки в ближайшее время, то другого случая ему, возможно, не представится, даже если у него возникнет такое желание. Вероятно, он медлил из-за того, что она была парсианкой. Однако Ауда вполне могла сойти за европейку, а их дети походили бы на европейцев еще больше, чем она.

Впрочем, Ауда сомневалась, что молчание Фогга связано с ее восточным происхождением. Какое Фоггу дело до мнения остальных? Нет, сложность заключалась в его неспособности выразить свои самые глубокие чувства. Вследствие невероятного самообладания, он с трудом мог проявлять свои истинные желания.

Фогг у себя в комнате думал о том, чтобы предложить руку и сердце Ауде. Но какую жизнь он мог ей обеспечить? Это правда, что с появлением детей она больше не смогла бы участвовать в миссиях. Однако это не принесло бы ей душевного спокойствия. Ведь он будет уезжать надолго, часто подвергаться риску, в том числе, и смертельному. Более того, если капеллеане выяснят, где она живет, они убьют ее, а, возможно, и ее детей.

Как раз в этот момент Фогг и Ауда услышали крик Паспарту.

Фогг выбежал в коридор с револьвером в руке. Спустя несколько секунд из своей комнаты вышла Ауда. В руке она держала шестизарядный кольт.

Фогг жестом велел ей идти в другой конец коридора, чтобы она могла взять на прицел каждого, кто попытается подняться по лестнице для слуг. Сам он поспешил к большой центральной лестнице. Пока он бежал, до него донесся громкий топот. Он оказался на лестничной площадке как раз вовремя – трое мужчин уже поднимались на второй этаж, у всех было оружие, которое Фогг опознал как духовые пистолеты. Он также узнал этих двоих. Один был его соседом – беспутным баронетом сэром Гектором Осбалдистоуном. Другой – Немо. Тот сорвал с глаз маску, закрывавшую ему половину обзора, а также накладной нос и фальшивые усы.

Фогг и Немо выстрелили почти одновременно, но оба промахнулись. Трое на лестнице отступили назад.

За спиной Фогга прогремел выстрел. Он обернулся и увидел дым, клубящийся вокруг револьвера Ауды. Сама Ауда попятилась, пока не уперлась спиной в стену. Она выронила оружие и стала сползать вниз, зажимая ладонью правое плечо. Кровь просачивалась между пальцами ее левой руки.

С криком «Ауда, Ауда!» Фогг побежал к ней по коридору. Ауда была бледна, взгляд – затуманен, она с трудом прошептала:

– Пуля только задела меня.

Фогг убрал ее руку и увидел, что пуля не только поцарапала кожу. Скользнув по ее груди с правой стороны, она вонзилась в тело прямо под ключицей. Судя по всему, пуля прошла навылет, не задев лопаточной кости, но он не мог сказать наверняка. Ауда истекла кровью из обеих ран, и вскоре это могло привести к глубокому шоку или даже смерти, если он не остановит кровотечение.

Но если бы Фогг занялся ею, враги беспрепятственно поднялись бы по лестнице.

Ауда больше не могла находиться на своем посту, а Фогг был не в силах оборонять обе позиции одновременно. Оставался только один выход.

Фогг поднял ее на руки и понес по коридору в свою комнату. Кровь, стекая, оставляла следы на полу. Но и с этим он ничего не мог поделать.

Оказавшись у себя в комнате, он положил Ауду на кровать и запер дверь. Фогг достал салфетки и бинты из домашней аптечки в ванной и с лихорадочной поспешностью начал перевязку. От его былой невозмутимости не осталось и следа.

Ауда смотрела на него и что-то бормотала. Он сказал ей: «Тсс, дорогая!» и слегка коснулся пальцем ее губ. Несколькими минутами спустя он закончил перевязывать раны. Ее щеки, кажется снова немного порозовели, хотя Фогг не был уверен, что в ту минуту надежда не застила ему глаза. Он начал двигать к двери тяжелый комод, когда услышал, как хлопнула дверь в коридоре. Капеллеане были уже на этаже, и хотя кровавый след явно указывал о местонахождении Фогга, враги решили обыскать и остальные комнаты.

Дверная ручка повернулась. Фогг выстрелил из своего револьвера чуть повыше ее. Если он и попал в кого-то, то никаких криков не послышалось.

Через мгновение до него донесся голос Немо:

– Фогг, вы в ловушке. В саду – человек с винтовкой. Он без труда подстрелит вас, как только вы просто попытаетесь подойти к окну. Это лучший стрелок востока, а, возможно, и запада. Мы захватили француза и его исказитель и можем ворваться сюда в любой момент.

– Не без потерь, – спокойно ответил Фогг.

Немо сказал что-то, но Фогг не сумел разобрать, что именно. Послышались тяжелые шаги, Немо ушел. Фогг подвинул комод к двери, но решил установить его в паре футов от нее и поместить зажженные масляные лампы на комод и на пол около него. Если они в самом деле попытаются взять комнату штурмом, он выстрелит в обе лампы. Парафиновое масло (американцы называли его керосином), вспыхнув, создаст непреодолимый барьер, а небольшая его часть может выплеснуться на врагов и поджечь их. Опасность этого плана заключалась в том, что им с Аудой необходимо будет выбраться из комнаты, иначе они сгорят заживо. Ауда, скорее всего, не сможет самостоятельно осуществить побег, а значит, ему придется сделать из простыней веревки и спустить ее вниз. И они оба станут легкой мишенью для притаившегося в саду стрелка.

На этот случай у него также был продуман план действий. Фогг собирался выбросить последнюю лампу в окно, надеясь, что устроенный ею пожар осветит сад в достаточной степени, чтобы увидеть стрелка. Кроме того, огонь мог привлечь внимание соседей, живущих позади его дома, поднимется шум, и это может спугнуть капеллеан. Разумеется, у него была возможность прямо в тот момент выстрелить в окно, чтобы всполошить соседей. Но Фогг слышал, как проехали пожарные фургоны и как прогремел взрыв, и догадался, что это было уловкой, которая должна была на время отвлечь соседей.

Фогг установил на подоконник третью, пока еще не зажженную лампу, украдкой взглянул между занавесками и тут же отвернулся. Небо заволокло тучами, и сад окутывала непроницаемая тьма. Если бы выпал снег, он смог бы лучше рассмотреть, что происходило в саду.

Выключив газовый рожок, Фогг дал Ауде немного бренди и приподнял ее голову, чтобы она выпила его. Сквозь бинты проступило немного крови, однако, судя по всему, ему удалось остановить кровотечение.

– Вы все слышали? – шепотом спросил он.

– Да, – ответила она.

– У него не так много времени, чтобы осуществить задуманное, – сказал Фогг. – И соседи наверняка скоро вернутся. По крайней мере, некоторые слуги – они не захотят навлекать на себя недовольство хозяев и оставаться на пожаре слишком долго. Лидер непременно ответит на мою телеграмму. Возможно, за домом уже ведут наблюдение наши люди.

– Я верю, что с вами мы все преодолеем, – слабым голосом ответила Ауда.

– Так или иначе, – сказал мистер Фогг.

– Я не ослышалась, вы в самом деле назвали меня «дорогой Аудой»?

– Вы не ослышались, – признался он.

– Не означает ли это…

– Означает.

Легкая улыбка тронула ее губы, а взгляд прояснился.

– Я ждала, когда вы, наконец, скажете это, – проговорила она. – А потом…

– А потом?..

– А потом поцелуете меня.

Фогг наклонился к ней и нежно поцеловал ее. Выпрямившись, он сказал:

– Несмотря на охватившую меня страсть, я не смею оказывать на вас давление, Ауда, ведь в данный момент вы нуждаетесь исключительно в заботе и покое. Но согласны ли вы выйти за меня замуж?

– Если бы здесь был священник, я бы вышла за вас сию минуту, – ответила она.

Между тем Паспарту не сводил глаз с Немо и Ванделера, которые наблюдали за разворачивающейся на улице сценой. Судя по их комментариям, сдобренным изрядной порцией ругательств, печальное происшествие, случившееся с полковником, привлекло внимание многих людей, вернувшихся после созерцания захватывающего зрелища. Из восклицаний Ванделера стало ясно, что первым к полковнику подбежал уличный мальчишка – грязный оборванец.

– Он ему не помогает! – сказал Ванделер. – Он его грабит!

– Что? – спросил Немо, еще немного отодвигая штору.

– Он забирает исказитель! – ответил Ванделер. – Он убегает с кошельком и часами!

Ванделер повернулся к своему начальнику, чтобы получить дальнейшие приказания, но понял, что тот был не в состоянии их дать. Немо била сильная дрожь.

– Господи, да вы же не можете нами командовать! – Он начал открывать дверь, но Немо невероятным усилием воли унял дрожь. Он ринулся вперед и ударил Ванделера по затылку стволом своего духового пистолета. Ванделер упал. Немо закрыл дверь.

Хотя дрожь прекратилась, Немо по-прежнему нетвердо держался на ногах. И пока он осыпал Ванделера упреками, он еще сильнее напомнил Паспарту плюющуюся ядом гигантскую змею.

– Думаете, что сможете поймать этого оборванца? Что, по-вашему, случится после того, как вы выбежите из дома, в котором сейчас якобы никто не живет? И вы считаете, что я не в состоянии вами командовать?

Ванделер ничего не ответил. Немо сильно ударил его ногой по ребрам и прорычал:

– Вставайте!

Ванделер застонал, но не предпринял попыток подняться.

Немо прижал ладони к двери и на мгновение прислонился к ней, а затем отпрянул. Он больше не раскачивался. Немо стал оборачиваться, и самообладание, которое, казалось, вернулось к нему, вновь улетучилось.

Паспарту с ловкостью опытного акробата вскочил на ноги, несмотря на связанные лодыжки. Он начал перемещаться по комнате маленькими прыжками. Все издаваемые им звуки тонули в криках двух капеллеан. Когда Паспарту увидел, что Немо устремился к нему, он присел пониже, высоко подпрыгнул в воздух и ударил Немо обеими ногами.

Удар его каблуков пришелся Немо по скуле. Тот отлетел к двери и рухнул на пол. Паспарту тяжело упал на спину, ощутив боль в связанных за спиной руках. От удара у него вышибло воздух из легких. Мгновение он корчился от боли. Ванделер снова застонал и перевернулся на бок. Немо сидел, привалившись к двери и опустив голову на грудь. Казалось, он был без сознания.

Паспарту восстановил дыхание и резким рывком поднялся на колени. Еще один такой рывок – и он вскочил на ноги.

Ванделер с трудом встал на четвереньки. Он затряс головой, от чего, вероятно, испытал боль в поврежденной шее, так как сразу же застонал.

С легким щелчком француз вывернул себе руки. Он поднял их над головой, а затем опустил перед собой. Если бы Немо мог наблюдать за ним, то понял бы, как трем эриданеанам удалось освободиться от пут в каюте «Генерала Гранта».

Как раз в этот момент кто-то начал колотить по входной двери, и Паспарту услышал крики в одной из комнат в глубине дома.

Паспарту тщетно шарил в карманах Немо, пытаясь отыскать нож. Стук в дверь стал громче, и теперь Паспарту узнал голос Морана – капитан направлялся в прихожую со стороны черного хода. Он спрашивал, почему, черт побери, никто не принес ему обещанного горячего кофе и бренди? И плевать, что он должен стоять на посту. У него так замерзли руки, что он даже не мог толком держать свое духовое ружье.

Паспарту вытащил нож из сапога Немо и разрезал веревки у себя на лодыжках. Шаги Морана звучали все громче. Еще немного, и он уже вошел бы в прихожую.

Ванделер поднялся и бросился на француза. Паспарту развернулся и полоснул ножом ему по левой щеке. Ванделер закричал и отшатнулся, закрывая рукой рану. Кровь просачивалась у него между пальцев и стекала по шее.

С ножом в руках Паспарту пробежал через прихожую и помчался вверх по лестнице. До конца первого пролета оставалось каких-нибудь шесть ступенек, когда он услышал крики у себя за спиной, доносившиеся снизу. Он быстро преодолел оставшиеся ступени и юркнул вперед. Проскользнув по полу, замер, перекатился и увидел отверстие в потолке над лестницей, куда угодила пуля капитана. Вскочив, Паспарту помчался по коридору, в конце которого находилась лестница для слуг. Если ему удастся добраться до нее и спуститься вниз, он сможет выбраться из дома. Но бежать было еще далеко, а Моран следовал за ним по пятам, и если он выстрелит, пока они оба находятся в коридоре, то, скорее всего, уже не промахнется.

Набравшись храбрости, Паспарту оглянулся. Капитан замер в нескольких шагах от конца коридора и положил ружье себе на плечо.

Паспарту так резко бросился в сторону, что, ударившись о дверь, отскочил от нее. Дверь напротив оказалась открыта – такую возможность нельзя было упускать. Он боком влетел в комнату, его ноги подкосились, и он упал, но тут же вскочил и запер дверь. Зажав рукоятку ножа зубами, Паспарту перерезал веревки на запястьях. Дверная ручка загремела; дверь трещала, когда Моран тщетно бился об нее всем телом, пытаясь вышибить. Паспарту перерезал последнюю нить и освободил руки.

В коридоре раздался голос Морана; кто-то закричал ему в ответ. Похоже, Моран велел сторожить дверь, а сам собирался вернуться в сад. Паспарту быстро раздвинул занавески и открыл окно. Он мог спрыгнуть со второго этажа и пробежать через сад. Но Моран действовал так же стремительно, как и он. И пока Паспарту будет перелезать через забор в восемь футов высотой, у полковника останется масса времени хорошенько прицелиться. Нет, этот вариант необходимо было сразу исключить.

Паспарту произнес несколько французских ругательств. Он надеялся войти в ту дверь, от которой оттолкнулся, и добраться до окна, выходившего на улицу. Оттуда можно было обратиться к людям на улице или выбраться через него. Однако теперь он оказался заперт, как и Фогг с Аудой.

Немо постепенно приходил в себя. Никто не знал, когда с ним случится следующий приступ и случится ли вообще. Мы можем предположить, что его челюсть, голова и бок сильно болели, и он сорвал гнев на своих помощниках, грозя им страшным наказанием. Затем Немо обратил внимание на стук в дверь и слегка приоткрыл ее. В свете газовых фонарей неподалеку он увидел Фикса в форме курьера.

Позади него двое мужчин несли на носилках неподвижно тело полковника. Перед ними шел человек с кожаной сумкой. Без сомнения, это был доктор Кейбер, живший неподалеку от Фогга. Он велел отнести полковника к нему в дом и дождаться прибытия скорой помощи.

– Убирайся! – сказал Немо через приоткрытую дверь. – Убирайся, дурак! Ситуация изменилась!

– Что? – спросил Фикс, после чего, запинаясь, добавил: – Но вы должны прочитать телеграмму!

Немо видел, что все люди в толпе смотрят на то, как уносят полковника. Он открыл дверь, протянул руку, схватил Фикса за воротник и втащил в дом. Захлопнув дверь Немо сказал:

– А должен ли я это делать?

– Да, – ответил Фикс, с любопытством осматриваясь по сторонам, насколько это было возможно в тусклом свете одинокого газового рожка. – Что произошло?

– Не обращай внимания, – ответил Немо и вырвал конверт из рук Фикса. Он был открыт, очевидно, Фикс уже ознакомился с содержанием.

– Сэр, как вы мне и велели, – начал Фикс, – я задержал настоящего курьера и сообщил ему, что являюсь детективом. Я приказал отдать мне телеграмму, так как она была уликой в криминальном расследовании. Вручил ему шиллинг, чтобы отблагодарить за сотрудничество, затем прочитал телеграмму и со всех ног бросился сюда.

– Замолчи! – сказал Немо. Он подошел к газовому рожку и прочитал телеграмму: первый раз про себя, второй – вслух. Было видно, что оба раза ему не понравилось то, что он прочитал:

ОСВОБОДИТЕ ВСЕХ ТРОИХ ЦЕЛЫМИ И НЕВРЕДИМЫМИ В 20:30, ТОГДА МЫ ОТПУСТИМ ВАС И НЕ ТРОНЕМ. МЫ ЗАХВАТИЛИ НЕССЕ I. СТАРЕЙШИНЫ БОЛЬШЕ НЕТ. ПОЗДРАВЛЯЕМ. ТЕПЕРЬ ВЫ ШЕФ. ПОДУМАЙТЕ О ПОСЛЕДСТВИЯХ. ГЛАВНЫЙ ЭРИД

Фикс спрятал руки в карманах, чтобы скрыть дрожь, и спросил:

– Что это значит?

– Это же очевидно, – с презрением бросил Немо. – Им удалось отыскать Нессе I после моего прибытия из-за шума, вызванного исказителем. Им потребовалось на это некоторое время, поэтому они не застали меня, когда явились туда. Они убили нашего лидера, последнего…

Он замолчал, раздумывая о том, как это повлияет на их моральный дух, когда станет известно о гибели последнего Старого капеллеанина. Но было уже поздно. Фикс все понял.

– Старейшина мертв! – воскликнул он, едва сдерживая рыдания.

– Возможно, – сказал Немо. – Знаешь, эриданеанин мог и солгать. Скорее всего, так и есть. Однако он не лжет насчет того, что ему известно о случившемся здесь. Итак, он дает нам время до половины девятого, чтобы предоставить им Фогга, француза и Деджибхой целыми и невредимыми. Если мы не сделаем этого, нас захватят, пускай это и привлечет внимание многих землян.

Фикс подошел к занавеске с таким видом, словно собирался выглянуть в окно.

– Стой! – скомандовал Немо. – Они где-то рядом.

На мгновение он задумался, осторожно потирая челюсть, которая уже начала опухать.

– Позови сюда Осбалдистоуна и Ванделера.

– А как же…

– Остальные? Они даже не догадаются, что остались без охраны. И не откроют дверь, так как боятся получить пулю в лоб. Пусть все знают, что ситуация изменилась. Морану можно рассказать позже; если они увидят, как он снова входит в дом, могут попытаться сбежать через окна. Поторопись!

Фикс поднялся наверх и тихонько отозвал Ванделера и Осбалдистоуна со своих постов. Пока они спускались вниз, Фикс шепотом рассказал им последние новости. Ванделер ничего не сказал. У баронета посерело лицо.

– Последний Старейшина мертв, – пробормотал он. – Что мы теперь будем делать?

– Немо говорит, что эриданеане могли солгать, – сказал Фикс. – И все же я сомневаюсь. Вероятно, они захватили Нессе I, иначе как им стало известно название нашего главного штаба? Но теперь самым главным у нас стал Немо.

Немо подтвердил все сказанное Фиксом.

– Однако не думайте, что эриданеане имеют перед нами преимущество из-за того, что их Старейшины еще, возможно, живы и способны ими руководить. Насколько нам известно, Старейшины эриданеан тоже умерли. Но даже если это и не так, что с того? Интеллект Старейшин не превосходит наш. Если хотите знать мое мнение, то я считаю, что их чужеродность нам только мешала. Лишь истинный человек знает, как сражаться с людьми, и теперь у нас, у капеллеан, появился такой лидер – я. Теперь мы сможем вести войну так, как нам заблагорассудится, и будем ставить перед собой более реалистичные цели.

Фиксу было интересно, что Немо имел в виду под более реалистичными целями. Неужели он собирался отказаться от Великого плана и использовать расу исключительно для достижения своих личных интересов? Или, если не исключительно, то преимущественно?

– А как же обмен кровью? – спросил Осбалдистоун. – Больше не будет Крови со звезд, которую мы смешиваем с нашей на церемонии по случаю возмужания?

– И что с того? – ответил Немо, бросив на него злобный взгляд. – Кровь сама по себе ценности не имеет. Ее значение символично. Теперь на церемониях будет использоваться кровь нашего лидера-человека. Капеллеанизм – это идеал; его цель – завоевание Земли ради блага землян. Мы должны спасти землян от них самих.

– Но в нынешней ситуации у эриданеан есть шанс на победу!

– Это попахивает изменой, – сказал Немо. – Конец близок, это правда. Ни нас, ни наших врагов не осталось больше сотни с каждой стороны. Если не меньше. Однако у меня есть план. Мы проведем кампанию, которую Старейшины, в силу своей косности и недостатка интеллекта, просто не способны были придумать. Мы соберемся все вместе, призовем всех наших людей, разбросанных по земному шару, проведем реорганизацию и начнем охоту, которая не прекратится, пока не будет убит последний эриданеанин на этой земле. И…

– Всего по сто человек с каждой стороны! – сказал Фикс.

Немо посмотрел на него так, словно уже пожалел, что рассказал ему так много. Затем он произнес:

– Но довольно о будущем. Главное – настоящее. И в настоящем нам придется уступить. Этот раунд за нашим врагом. Но больше он не одержит ни одной победы.

Немо вытащил из кармана пальто часы Паспарту и открыл крышку с обратной стороны от циферблата.

– Мы отступим, но только после того, как Фогг и его сообщники будут уничтожены, – сказал он. – Затем мы используем исказитель, чтобы перебраться на Нессе II. Ванделер, принесите тесьму, чтобы… – Немо замолчал, удивленно раскрыв рот. Сначала он побледнел. Затем – покраснел. – Это не часы француза! – воскликнул Немо. – Здесь нет регулирующих устройств! Эти часы – самые обыкновенные часы!

Фикс лишился дара речи.

– Что это значит? – спросил Ванделер.

– Эти свиньи обманули нас, вот что это значит! – ответил Немо. – Это все Фогг! Наверняка он забрал исказитель и дал французу обычные часы, чтобы мы думали, будто он… он… Фогг… часы с исказителем у него!

– Тогда мы в ловушке! – сказал Фикс. – Нам не удастся выбраться.

– Нет, не бывать этому! – воскликнул Немо. – Мы заберем его у Фогга!

– Сэр, – сказал Фикс, – почему бы нам не принять их условия и просто тихо уйти?

Наполовину оглушенный Фикс распростерся на полу. Он попытался подняться, но, увидев, что Немо собирается снова ударить его, решил не двигаться.

– Ты думаешь, они станут держать слово? А мы бы стали, на их месте?

Немо отвернулся, и Фикс решил, что теперь он может встать. Ему было страшно говорить, но он считал, что должен. От этого зависело их спасение.

– Сэр, – начал он, – если Фогг даст нам слово, мы будет в безопасности. Он всегда держит свое слово.

Немо резко развернулся к нему.

– Что, ты доверяешь слову эриданеанина?

– Эриданеанина или нет, но Фогг не предаст нас, ведь в таком случае он предаст самого себя, – заверил его Фикс. – Я хорошо знаю этого человека.

– Возможно, ты знаешь его слишком хорошо, – сказал Немо. – Возможно, он толкнул тебя на путь предательства?

– Я тоже так считаю, – поддержал его Ванделер.

Фикс дрожал, но все же ответил:

– Ничего подобного. Но я знаю, что Фогг, кем бы он на самом деле ни был, настоящий человек. Он не нарушит клятву, даже ту, которую даст нам.

– Даже ту, которую даст нам! – повторил Немо. – Что ты хочешь этим сказать? – Он ударил часы о камин с такой силой, что из них вылет механизм. – Фикс, я давно уже сомневался на твой счет. Есть только один способ убедить меня, что ты не предатель; только один способ избежать смерти предателя.

– Слушаю, сэр, – сказал Фикс, стараясь, чтобы его лицо не начало дергаться.

– Мы должны достать тот исказитель и как можно быстрее. Сейчас не время деликатничать. Мы должны взять штурмом комнату Фогга. И ты поведешь нас туда.

«Значит, я умру», – подумал Фикс.

Фогг не промахнется и пристрелит первого, кто ворвется к нему. Фикса принесут в жертву, и Немо станет, в своем роде, его палачом. А почему? Потому что Немо считает Фикса предателем.

– Ну, Фикс? – спросил Немо.

– Если в этом есть необходимость, – ответил Фикс.

– В этом есть необходимость.

– Вы позаботитесь о моей семье? – спросил Фикс.

– О семье предателя?.. – сказал Ванделер, но Немо прервал его:

– Тихо!

– Я не предатель, – сказал Фикс.

Голос Немо смягчился.

– Ванделер слишком вспыльчив. Мы все обеспокоены, но сейчас не время паниковать. Да, Фикс, я обещаю, что если с тобой что-то случится, твоей семье не придется страдать.

«Что он имел в виду под этим? – подумал Фикс. – Что их убьют быстро?»

– Сначала разберемся с французиком, – сказал Немо. – Сэр Гектор, возвращайтесь на ваш пост у двери Фогга. Он вряд ли услышит, как мы нападаем на французика, но если услышит, то может решить, что около его двери почти никого не осталось и предпримет попытку бежать. Встаньте сбоку от двери и прижмитесь к стене. И когда он выскочит, вы сможете выстрелить в него первым.

Осбалдистоун ушел.

– Ванделер, – продолжал Немо, – у вас есть шанс отомстить французу. Вы будете руководить этим нападением.

– Замечательно! – воскликнул Ванделер. – Но я хочу порезать ему лицо, прежде чем он умрет.

– У нас нет на это времени, – возразил Немо. – Его нужно убить быстро и как можно тише. Затем, невзирая на возможные потери, мы должны пробраться в комнату Фогга и покончить с ним. Кровавые следы на полу указывают на то, что женщина тяжело ранена. Она либо погибла, либо слишком слаба, чтобы помочь Фоггу. Это даже к лучшему, так как мы сможем легко пристрелить ее. Фогга нужно убить сразу же, иначе, он может вскрыть исказитель, подорвать себя, а возможно, и нас вместе с ним. Это будет конец. Не думаю, что он на это решится, если только в самом крайнем случае, но мы должны сделать так, чтобы он не успел прибегнуть к этой крайней мере.

Думаю, он забаррикадировал дверь мебелью. Придется снять дверь с петель. По моему сигналу, Ванделер выстрелит в дверной замок. Мы с Осбалдистоуном снимем дверь. Ты, Фикс, отойдешь подальше в коридор, хорошенько разбежишься и перепрыгнешь через заграждение у двери. Свет в комнате Фогга погашен, и мы заранее погасим свет в коридоре, чтобы наши глаза привыкли к темноте. К тому же, это не позволит Фоггу разглядеть нас. Фикс, как только ты переберешься через заграждение, выстрелишь один раз, чтобы вызвать его огонь на себя. И подумай, как тебе получше приземлиться. Мы увидим вспышку от выстрела его револьвера и поймем, куда нам стрелять.

Фикс понимал, что ему не удастся перепрыгнуть через преграду из мебели одним прыжком. А если Фогг забаррикадировал дверь почти до потолка, он беспомощно повиснет на заграждении и станет отличной мишенью. Конечно, Немо и Ванделер смогут выстрелить в Фогга, как только заметят вспышки от его выстрелов. Но Фикс ничего этого не увидит. Он будет уже мертв. И ради чего? Ради человека, который использовал его не для достижения высоких идеалов капеллеан, а в своих личных интересах.

Однако он ничего не сказал. Слова здесь были бесполезны. Он достал из кармана свой револьвер «Уэбли» и последовал за Немо к двери, за которой притаился Паспарту. Немо своим духовым пистолетом прострелил замок. Фикс открыл дверь, а Ванделер ворвался внутрь с духовым пистолетом в одной руке и ножом в другой. В комнате было темно, но Фикс принес с собой керосиновую лампу, которая осветила помещение достаточно, чтобы они смогли убедиться – француза там не было. И он не прятался ни в уборной, ни в шкафу, ни под кроватью, ни за занавесками. Окно оставалось закрытым изнутри.

– Вы же говорили, что он не посмеет открыть дверь и выглянуть в коридор! – сказал Ванделер.

– А он еще глупее, чем я думал, – сказал Немо. – Я переоценил его умственные способности. Фикс, спустись вниз и проверь, не выбрался ли он на улицу. Он мог воспользоваться лестницей для слуг, пока мы поднимались по главной лестнице!

– Слушаюсь, сэр, – сказал Фикс, – но только я так не думаю.

Он повернулся и уже собрался убегать, однако Немо окликнул его.

– Что ты хотел этим сказать?

– Он бы не бросил Фогга и женщину, – ответил Фикс.

– Ты ведь хорошо изучил этих эриданеан, не так ли? – медленно проговорил Немо. – Что ж, все равно спустись вниз и проверь. Отчитаешься мне на третьем этаже.

Фикс вернулся через несколько минут и обнаружил, что Немо и Ванделер пытались привести в чувство оглушенного Осбалдистоуна. Дверь в комнату Фогга оказалась открытой.

– Ты был прав, Фикс, – сказала Немо. – Он поднялся сюда, ударил Осбалдистоуна по затылку, а потом все трое ушли… куда-то. Но спуститься вниз они не могли. Я поднимался по главной лестнице, а Ванделер – по другой. Осбалдистоун пришел сюда совсем недавно, значит, у них не было времени далеко уйти. Не думаю, что они остались на этом этаже. Скорее всего, поднялись еще выше. Впрочем, Фогг очень хитер, возможно, он в одной из комнат на этом этаже.

«Ну и дела!» – подумал Фикс. Возможно, Немо и обладал выдающимся умом, был гениальным математиком и инженером, но когда речь шла о ситуациях, требующих молниеносных решений, а не сложных логических умозаключений, у него это выходило не слишком хорошо. К тому же он был слишком самонадеян и эгоистичен. Он недооценивал всех остальных. Возможно, это станет для него уроком, и он будет использовать свой гениальный разум с большей пользой для дела. Но почему Фикс переживал так за него? Немо считал Фикса предателем и хотел, чтобы Фикс умер. Впрочем, он в самом деле был предателем, ведь мысли у него точно были предательскими.

Немо одной рукой поднял Осбалдистоуна и оттащил его обмякшее тело на лестничную площадку. Когда он бросил его, баронет застонал, но в чувства не пришел.

– Фикс, – сказал Немо, – сложишь мебель, занавески, все, что может легко воспламениться у лестницы для слуг. Ванделер, сделаете то же самое на главной лестнице. Когда закончите, пропитайте все парафиновым маслом. Мы подожжем дом вместе с Фоггом, французом, женщиной и исказителем. На пожар сбежится много народа, и мы растворимся в толпе. Встретимся в Нессе III. – Он посмотрел на часы. – Пятнадцать минут девятого. У Фогга еще полчаса, чтобы добраться до Реформ-клуба. Он проиграет пари, так как еще раньше окажется в аду.

Фикс вздрогнул, представив себе Фогга, Паспарту и прекрасную нежную Ауду кричащими среди пламени.

Им понадобилось десять минут, чтобы вытащить из комнаты деревянные столы и стулья, занавески, постельные покрывала, пуховые подушки и сложить все это на лестничных площадках. Ванделер и Немо принесли лампы, однако Немо счел, что масла в них оказалось недостаточно.

– Мы зажжем газовые рожки, – сказал он, – но я хочу, чтобы пожар был достаточно сильным и не позволил бы этим троим перебраться через горящую мебель. Фикс, ступай в подвал и выясни, нет ли там канистр с маслом. На обратном пути сообщи капитану, что мы уходим. Потом скажи ему, пусть возвращается на свой пост и ждет, пока мы не решим уходить, а после этого перелезает через забор. Удостоверься, что у него есть лестница или еще какое-нибудь средство, чтобы выбраться, так как через объятый пожаром дом идти будет опасно. Рожки мы зажжем только перед самым уходом, однако вероятность взрыва высока. Ты все понял?

– Да, сэр, – ответил Фикс и поспешил выполнять распоряжение.

Он спустился в глухой и мрачный подвал, который, однако, был не таким глухим и мрачным, как его мысли. Через несколько минут Фикс поднялся с двумя большими канистрами масла. Вдоль стены в подвале стояло несколько лестниц стремянок, которые могли бы пригодиться Морану. В прихожей он поставил канистры на пол, подошел к серванту и налил себе полстакана бренди. А затем стал жадно пить, пока не закашлялся. Слезы катились у него по щекам, Фикс поставил стакан на место. Теперь он больше не дрожал так сильно, а кровь прилила к лицу. Он направился к двери черного хода и, приоткрыв ее, выглянул во тьму. В сумраке чернел силуэт Морана, сидевшего на корточках около огромной каменной вазы. Фикс распахнул дверь и сказал:

– Капитан, скорее, идите сюда! У меня для вас сообщение.

Немо снова посмотрел на часы. Совсем скоро джентльмены из Реформ-клуба и большая толпа народа на улице заметят пожар и начнут выяснять, чей дом горит.

Услышав шаги на лестнице, он обернулся. Через несколько секунд Фикс перебрался через разложенный на лестнице костер, держа по большой канистре в каждой руке.

– Поставь одну здесь, а вторую отнеси Ванделеру, – скомандовал Немо. – Сначала мы разожжем его костер.

Фикс поставил один из контейнеров и направился к Немо. Тот стоял к нему спиной и наблюдал за Ванделером, который укладывал на будущий костер скомканные занавески. Фикс вытащил из кармана своего сюртука револьвер. Он держал его за ствол.

Фогг, Ауда и Паспарту собрались у окна в гостиной на четвертом этаже. Внизу газовые фонари освещали почти пустынную улицу. На противоположной ее стороне у фонаря на углу стояли и о чем-то беседовали четверо джентльменов.

– Наверняка это люди Немо. Их поставили там, чтобы перехватить нас, если мы попытаемся убежать, – сказал Фогг. – Отсюда невозможно выбраться. Как только они заметят, что мы спускаемся по веревке из простыней, сразу бросятся сюда. Мы должны как можно быстрее оказаться внизу и сразу начать стрелять.

Ауда, сидевшая в кресле, сказала:

– Я все еще думаю, что могу остаться здесь. У меня действует только одна рука и не хватит сил, чтобы удержаться на веревке.

– Ерунда, моя дорогая, – сказал Фогг. – Я же говорил вам, что мы спустимся вместе, и я буду поддерживать вас одной рукой. Перчатки спасут наши руки от повреждения.

– Но…

Ауда осеклась. Из глубины коридора послышался голос Фикса.

– Мистер Фогг! Поверьте, это не ловушка! Я обезвредил Немо и остальных! Я не позволю вам сгореть заживо! Пожалуйста, поверьте мне, мистер Фогг! И выходите поскорее!

– Это может быть хитростью, чтобы выяснить, где мы находимся, – сказал Фогг.

– Мистер Фогг! Немо сказал, что я могу оказаться предателем, я уверен, что он хотел убить меня. И одному Богу известно, что он собирался сделать с моей семье. Пожалуйста, поверьте мне. У меня револьвер, но я убрал его в карман и поднял вверх руки. Можете сами посмотреть. Только поспешите!

– Возможно, он говорит правду. Нельзя сказать, что для меня это стало полной неожиданностью, – сказал Фогг. Он подошел к двери, отпер ее и слегка приоткрыл. Фикс медленно шел по коридору, подняв вверх руки.

Фогг открыл дверь чуть шире, высунул дуло своего револьвера и сказал:

– Входите, мистер Фикс.

Фикс вошел. Фогг закрыл за ним дверь и спросил:

– Где ваши коллеги?

– Они без сознания, возможно, мертвы, – ответил Фикс. – Я позвал Морана в дом и ударил его по голове рукояткой револьвера. Затем поднялся наверх и оглушил Немо, пока он стоял ко мне спиной. Осбалдистоун был все еще без сознания. Я заставил Ванделера встать лицом к стене и тоже ударил его по голове.

– И вы сделали это по причинам, которые только что озвучили?

– Да. Но теперь вам придется защищать меня и мою семью. Вы ведь сделаете это?

– Считайте, что мы обо всем договорились, – ответил Фогг.

Фикс вышел первым, так как Фогг хотел убедиться, что это не ловушка. Они спустились на этаж ниже. Трое капеллеан по-прежнему лежали без сознания.

– Вы их убьете? – спросил Фикс.

– Вы хотите, чтобы я это сделал, мистер Фикс? – ответил Фогг.

– Нет. Мне они не нравятся, и Немо убил бы меня без всякой жалости, – ответил Фикс. – Но чтобы хладнокровно прикончить их…

Фогг ничего не ответил. Он обыскал Немо и через несколько секунд вытащил у него из кармана маленький плоский кожаный футляр, откуда извлек продолговатой формы листы бумаги, покрытый записями и чертежами, которые подробно можно было рассмотреть только под увеличительным стеклом.

– Я надеялся, что они будут у него, – сказал Фогг.

– Что это? – спросила Ауда.

– Чертежи исказителя. Но как Немо удалось забрать их с тела Хеда?

– Хед прятал их в стеклянном глазе, – ответил Фикс. – Немо вытащил его, когда помогал вам сбросить тело Хеда за борт.

– Я должен был приоткрыть веки Хеда и проверить его глаза, – сказал Фогг. – Но где Хед раздобыл эти чертежи?

– Один эриданеанин из Америки изобрел способ, как изготовить исказитель, – ответил Фикс. – Хеду стало каким-то образом об этом известно, он убил его, сжег лабораторию и бежал вместе с чертежами и исказителем, который сделал американец. Ваш лидер, вероятно, сразу об этом узнал, поэтому Хед сел на «Марию Селесту», так как эриданеане стали бы его искать на пассажирских пароходах.

Фогг убрал чертежи в карман, посмотрел на часы Паспарту и спросил:

– А те люди на улицы?

– Либо праздношатающиеся, либо эриданеане, ожидающие, когда Немо сдастся им. – Он рассказал Фоггу о телеграмме от лидера эриданеан.

Фогг снова посмотрел на часы и сказал:

– Пойдемте.

– Куда? – спросила Ауда.

– В Реформ-клуб. У нас ровно десять минут, чтобы добраться туда и выиграть пари.

Верн пишет, что Паспарту схватил Фогга за воротник, потащил за собой, усадил в кэб, и они помчались на бешеной скорости, раздавив двух собак и зацепив пять экипажей. Все это было правдой, за исключением того, что Фогга за воротник никто не тащил. Ауда и Фикс следовали в другой экипаже, который ехал медленнее. Из-за ран Ауде была противопоказана тряская езда, к тому же она задержалась, чтобы сообщить джентльменам на углу улицы, которые в самом деле оказались эриданеанами, что им ничего больше не угрожало и Фикс был теперь на их стороне. А еще она сказала, что они могут забрать находившихся в доме капеллеан.

Те поспешили в дом, но, увы, явились слишком поздно, чтобы схватить Ванделера, Морана и Немо. Те уже пришли в себя и бежали, бросив сэра Гектора. Когда эриданеане вошли через парадный вход, троица как раз перебиралась через забор в саду. Осбалдистоуна вынесли, словно пьяного, и погрузили в кэб. Что с ним стало дальше, никто не знает.

Как всем известно, Филеас появился в клубе за три секунды до того, как истекло назначенное время. Он получил двадцать тысяч фунтов, хотя потратил девятнадцать тысяч за время путешествия. Последней тратой стали сто фунтов кэбмену, домчавшему его до Реформ-клуба. Оставшуюся тысячу фунтов он разделил между Фиксом и Паспарту. Через два дня Фогг и Ауда поженились, и Верн заканчивает повествование на этой радостной ноте.

Но о чем Верн не рассказал в своем романе? Другой дневник Фогга заканчивается тем днем, когда он предложил Ауде стать его женой. Еще каких-либо литературных источников по данной теме обнаружено не было, поэтому нам приходится восстанавливать заключительную часть. К счастью, мы не обделены умом, и у нас есть письменные свидетельства других авторов о людях, с которыми встречался Фогг, и это позволяет достаточно правдоподобно восстановить дальнейшие события.

После того, как Немо отошел от дел, эриданеане и капеллеане при посредничестве Фикса, скорее всего, заключили перемирие, возможно, даже стали союзниками. Многие представители обеих рас, как и Фикс, не видели больше смысла продолжать эту тайную и кровавую войну, которая могла закончиться только истреблением одной из сторон и почти полным истреблением другой. Кроме того, жизнь обычных землян полна трудностей даже без тех рисков, которые накладывала причастность к расам капеллеан или эриданеан.

Моран, как нам известно из рассказов небезызвестного доктора Джона Уотсона, уехал в Индию, где пробыл еще несколько лет. Вернувшись уже в качестве полковника, он снова воссоединился со своим лидером в Лондоне.

Этот лидер, которого Уотсон называет профессором Джеймсом Мориарти, судя по всему, несколько лет воздерживался от преступной деятельности. Возможно, тяжелое потрясение, связанное с тем, что Фоггу удалось переиграть его, а также потеря положения руководителей капеллеан ускорили течение его болезни.

Какое-то время Немо работал преподавателем, однако, основательно поправив здоровье, он взялся за дело. Создал обширную преступную группировку, но долгое время успешно скрывал свою роль в ее деятельности. В конце концов его постигла неудача, закончившаяся падением в водопад рядом с маленькой швейцарской деревушкой Майринген. Было нечто символическое и поэтическое в том, что человек, начавший свою карьеру в воде, в ней же ее и закончил.

Брат Немо, полковник, получил такие тяжелые увечья после инцидента со взбесившейся лошадью, что был вынужден выйти в отставку. Но впоследствии он вернулся к злодейской деятельности, пускай и не в качестве помощника своего брата. О нем кратко упоминается в сборнике Роберта Льюиса Стивенсона «Новые арабские ночи».

Ванделер играет в этой книге куда более важную роль.

Фогг удалился в свое поместье в Дербишире, где пропадал в своей лаборатории и занимался воспитанием многочисленных детей, которые были мужественными, как он, и прекрасными, как их мать.

Фикс продолжил работу детектива, хотя отныне у него был только один господин, точнее, одна госпожа – Ее Величество.

Паспарту стал управляющим в поместье Фогга и женился на местной девушке.

А что же Великий план?

Судя по тому, в каком положении находится в данный момент мир, можно прийти к выводу, что его так и не удалось осуществить.

А что стало с исказителями?

Неужели эриданеане и капеллеане решили выбросить в океан оставшиеся устройства вместе с их чертежами? Или их похитил какой-то алчный человек? То, что мы больше не слышали о девяти ударах невидимого колокола, ничего не значит. Не исключено, что кто-то, возможно, даже Фогг, изобрел способ гасить или даже полностью подавлять этот шум. В таком случае, это позволило бы объяснить множество таинственных и, казалось бы, совершенное невероятных исчезновений людей и предметов по всему миру.

Но что бы ни случилось с исказителями, главное, что Фогг, Ауда, Паспарту и Фикс жили долго и счастливо. Возможно, они до сих пор живы, как знать?

Не исключено, что спустя сто лет Фогг решит рассказать, как все было на самом деле.

И спешу заверить вас, что совпадение инициалов Филеаса Фогга и редактора данного сочинения не больше, чем совпадение.