– Но авиакомпания заявила обратное, также второй пилот все подтвердил и еще несколько пассажиров. 

– Бред какой-то! 

– А Вам откуда знать? 

– Я был в том самолете и лучше всех знаю о случившемся! 

– Что значит был? – Егор отшатнулся. 

– То и значит, – возмущенно гаркнул Городков. – Не было никакого приступа у Моисеева! Это бессовестная ложь! Если бы не Петр, мы бы все погибли! 

– Что ты несешь? – мышцы на его лице непроизвольно задергались. 

– Вам что, Даша не рассказала, как на самом деле все было? 

– Нет… 

– Поверьте мне, я инженер-механик и знаю, о чем говорю! Причиной крушения стала техническая неисправность, а не человеческий фактор, как утверждает авиакомпания, – Михаил болезненно поморщился, видимо, вспоминая события того страшного дня. – Когда самолет затрясло, я сразу заподозрил неладное и пошел в кабину пилота. Я лично видел, что Моисеев был в сознании и четко контролировал ситуацию. Чего не могу сказать о втором пилоте. Не помню точно имени этого гнусного щенка, – лицо мужчины исказила злость. – Сначала Петр велел мне вернуться на место, но узнав, что я немного понимаю в таких вопросах, сообщил, что самолет медленно теряет скорость, а связаться с авиадиспетчерской не получается. Он предположил, что, возможно, неисправно работает один из двигателей, хотя на датчиках действительно все было в норме. Ситуация ухудшилась, однако Моисееву удавалось сохранить хладнокровие. В отличие от нас. Его напарник, так тот вообще был в панике. Когда стало ясно, что самолет неизбежно упадет, Петр велел пассажирам с передней части пересесть в центр и в конец самолета. Я спросил почему, а он ответил, что возьмет основной удар на передний фюзеляж. То есть он осознанно жертвовал собой, чтобы спасти пассажиров. Даже второго пилота в последний момент отправил в салон, – Городков замолчал, восстанавливая дыхание, его переполняли эмоции. – Это был самый страшный момент в моей жизни. Люди затихли в ожидании столкновения, лишь иногда слышались всхлипы перепуганных детей. Мы были в ужасе, не представляю даже, каково было Моисееву… Я смутно помню, что происходило дальше. Позже узнал, что от удара о землю оторвало хвост, и пассажиры в нем погибли… – мужчина печально вздохнул. – Я провел две недели в больнице, ко мне приходил следователь, и я все ему подробно рассказал. Когда выписался, решил поблагодарить Моисеева, но на тот момент он еще находился в коме. А мне нужно было возвращаться в Германию – маме предстояла сложная операция. Однако я продолжал следить за ситуацией, не раз потом связывался с Петром Семеновичем, и он то и сообщил мне, что его оправдали. По-другому и быть не могло. Моисеев тогда не рассказал мне, в чем его обвиняет авиакомпания. Если б я только знал, что ему устроили самосуд… 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– То есть, по-вашему, у Моисеева не было приступа во время полета? – прошипел Егор, сжимая кулаки. 

– Конечно, нет! Это абсурд! В компании прекрасно знали, что после смерти жены у Моисеева были проблемы с сердцем, не могли не знать, он же находился на больничном. Но они все же настояли на том, чтобы он вернулся к работе. Сами обследовали и допустили к полету, а потом же решили это использовать против него, чтобы хоть как-то снять с себя вину. И этот подлец, второй пилот, продался и оклеветал своего же друга, выставив себя спасителем. Но для меня и для всех выживших Петр Семенович самый настоящий герой! И плевать на то, что говорят продажные шкуры! 

– Тебе она заплатила, чтобы ты рассказал мне эту сказку? – злобно зарычал Ковалев. 

– Кто она? – Михаил сделал вид, что не понимает. 

Ну да, Егор такой идиот, чтобы поверить в этот бред сумасшедшего. Придумали бы лучше что-нибудь пологичнее. Убийца стал героем… Бля..ь! 

Он почувствовал острое желание выбить этому Городкову все зубы, да еще так вовремя алкоголь разогрел кровь. 

– Ха, неплохо играешь, признаю, – закатился он леденящим душу хохотом. – По объявлению нашла или кто посоветовал? 

– Не понял? 

– Говорю, актер из тебя хреновый, – отчеканил мужчина каждое слово. – Я не поверил! 

49 ГЛАВА

ДАША

Она тщательно продумала свой побег из больницы. И да, именно побег, иначе назвать нельзя. Сначала Даша поехала домой одна, на тот случай, если Егор решит за ней проследить, а потом, переодевшись, вернулась в роддом за дочерью. И эти два часа разлуки с ребенком стали для нее настоящей пыткой. 

Людмила Алексеева проводила их до самого такси и в довесок вручила ей огромный пакет с памперсами и уходовой косметикой для малышки. Даша была безмерно благодарна ей, настолько, что невозможно выразить словами. Они распрощались, едва сдерживая слезы. Женщина просила хоть иногда ей звонить, сообщать, как у них дела. 

Первые дни дома Даша обустраивала быт и училась самостоятельно справляться с дочкой. Будучи еще в роддоме, девушка заказала в Интернет-магазине детские принадлежности: ванночку, пеленки, несколько распашонок, шапочек и слипов, а также на Авито купила недорогую автолюльку, которую продавец любезно согласился привезти ей в больницу. С коляской и кроваткой она пока решила повременить – докупит обязательно все, как только получит пособие. Сейчас у нее скромный бюджет, и она решила для начала приобрести товары первой необходимости. Также Даша не стала затягивать с оформлением документов – подала большую часть заявлений через Интернет и радовалась тому, что лишний раз не приходится выходить из дома. 

Не успели они с дочерью привыкнуть к домашней обстановке, как ей позвонили из банка и поинтересовались, стоит ли им делать пролонгацию вклада или же она отзовет средства депозита? Даша с трудом понимала, о чем идет речь, и лишь одно знала наверняка: у нее нет никакого вклада и никогда не было. Девушка была абсолютно уверена, что произошла какая-то ошибка. По настоянию сотрудника она решила сходить в банк и все уладить. 

Специалист по телефону просил ее взять с собой паспорт, свидетельство о рождении и свидетельство о смерти отца, так как именно тот открывал депозит. Здесь Даша не могла не удивиться. О подобном она понятия не имела, да и не могло такого быть, он бы обязательно ей сказал. 

Собрав дочь и уложив ее в автолюльку, девушка отправилась в нужное отделение банка. Весь путь она анализировала ситуацию, но сколько ни ломала голову, логичного ответа так и не нашла. Возможно, это какой-то старый отцовский вклад, о котором тот давно забыл, потому что на его счету давно нет средств. 

Однако каково же было ее изумление, когда выяснилось, что сберегательный вклад действительно открыт на Дашино имя восемнадцать лет назад и все это время стабильно пополнялся вплоть до смерти мамы… На счету было восемьсот тысяч с небольшим. Девушка просто не могла в такое поверить. Отец почти с самого ее рождения откладывал для нее деньги и ни разу не заикнулся об этом, даже когда они еле сводили концы с концами после катастрофы. Она из кожи вон лезла ради того, чтобы поступить на бюджет, а он жалел ее, сетуя на то, что ничем не может помочь. Почему молчал? Ведь не мог же забыть про такую огромную сумму… 

Единственным человеком, который хоть как-то мог пролить свет на эту тайну, являлась их соседка. Когда-то тетя Люба близко общалась с ее семьей, даже, бывало, сидела с Дашей. А потом, после скандала, отвернулась, как и остальные знакомые. Правда, эта еще не упускала возможности ткнуть в них пальцем, так сказать, по-соседски. 

Девушка занесла спящую дочь в квартиру и направилась к соседке. Позвонила в звонок, и буквально сразу же дверь распахнулась, словно тетя Люба только ее и караулила. 

– Здравствуйте, теть Люб, – поприветствовала Даша. 

– Здрасти, – ответила та, подозрительно глядя на нее. 

– Я хотела у Вас кое-что спросить, – начала девушка, выдавливая слова через силу. – Вы же когда-то дружили с моей мамой, правда? 

– Дружили, – цокнула женщина недовольно и следом предупредила: – Но сидеть с твоим чадом не буду. С тобой в свое время насиделась, а благодарности от вас так и не увидела никакой. И денег взаймы не дам!

– Да нет, мне ничего такого от Вас не нужно! – раздраженно ответила Даша, будто бы они у нее действительно просили денег… Сроду такого не было. А вот соседка, когда мама была жива, периодически что-то одалживала. Но чужое добро быстро забывается. А свое, как медаль, носится на груди. 

– А что нужно? 

– Хотела спросить, Вы слышали что-нибудь про вклад, который папа открывал на мое имя в начале двухтысячных. Может, мама что-то говорила Вам? 

– Хм, – задумчиво вздохнула тетя Люба. – Память-то у меня хорошая, несмотря на возраст. Было дело. Помню, я тогда отговаривала Петьку, советовала купить золото, а то как в девяносто седьмом рубль упадет, и все деньги сгорят. У меня ж тогда сто тысяч в сто рублей превратилось, представляешь? По сей день компенсацию не могу получить. Только твой отец не послушал, как заведенный, потащил все сбережения в банк. Что, тю-тю денежки, как я и говорила? – женщина довольно потерла руками. 

– Нет, все на месте, – обнадежила ее Даша. – Просто папа никогда мне не говорил про эти деньги. 

– Ну так он тебе на будущее откладывал, думал, вырастешь, квартиру какую себе купишь или еще чего. Кто ж тогда знал, что родители так рано помрут. 

– Да, кто знал… – тяжело вздохнула Даша. – Спасибо, теть Люб, пойду, а то дочка скоро проснется. 

– А что, много там денег-то лежит? – в очередной раз любопытство соседки взяло над ней верх. 

– Сколько положил папа, столько и есть, – хмыкнула Даша, заметив разочарование той. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ну ты это, если что, обращайся, может, чем надо будет помочь или за девчушкой твой присмотреть. Ладно уж, так и быть, посижу по старой дружбе, – без малейшего намека на искренность предложила тетя Люба. Ну нет, просто незаконно быть такой корыстной! 

– Спасибо, но я сама пока справляюсь, – бросила Даша и направилась к себе, тем самым давая понять, что разговор закончен. 

Не успела она войти в квартиру, как услышала мелодию телефона. 

«Блин, – выругалась девушка, торопливо отправившись на его поиски. – Ну ведь всегда отключаю звук, не хватало еще Варю разбудить». 

На экране мигал незнакомый номер. Она нахмурилась, обдумывая, кто же может ей звонить, и, не найдя ответа, произнесла несмело:

– Да, – и тут же включила телевизор, сделав погромче звук, чтобы в случае неожиданного пробуждения дочери и ее крика, абонент на том конце провода четко ее не услышал. 

– Дашенька, доченька, здравствуй, – послышался из динамика знакомый голос. 

– Татьяна Борисова, здравствуйте. Как Вы? Ничего не случилось? – накинулась с расспросами Даша, разволновавшись из-за неожиданного звонка. 

– Я-то ничего, – печально выдохнула женщина. – Прости меня, старую, что не позвонила сразу, чтобы выразить соболезнование. Номер у Егора Александровича спросила, а позвонить не решалась. 

– Ничего страшного, – успокоила девушка, почувствовав острый укол совести. 

– Как ты, милая, справляешься? – с тревогой в голосе поинтересовалась Татьяна Борисовна. 

– Ничего, потихонечку. 

– Пусть Бог пошлет тебе терпение и сил пережить это страшное горе. 

– Спасибо… 

– А Егор-то совсем плох, я так боюсь, что в этот раз он не сможет оклематься, – она запнулась, и Даше показалось, что домработница плачет. 

А потом девушка поймала себя на мысли, что совершенно ничего не хочет слышать о Ковалеве, не хочет знать, что он страдает! Почему? Потому, что она не такая бессердечная, как он, и у нее все еще есть чувство вины. Ей гораздо проще думать о том, что ему все равно. Не получилось, стер и забыл. 

– Тогда-то он хоть выпускал пар в спортзале, а сейчас сидит в своем кабинете и поет. С офиса звонят, телефоны разрываются, а ему как будто все равно. Я тот день велела рабочим вынести мебель из детской комнаты, хотела разобрать, не нужна же теперь… 

– Детской комнаты? – удивленно перебила Даша. 

– Да, Егор обустроил ее, когда ты еще у нас была. Но, наверное, не стал говорить, думал сюрприз устроить, – перевела женщина дыхание и надрывисто продолжила: – Я как лучше хотела, думала, меньше напоминаний будет. А он рабочих с лестницы спустил, а мне сказал, чтобы даже заходить туда не смела. Я так испугалась, Даш, никогда еще его таким не видела, – женщина все же не удержалась и всхлипнула. 

– Татьяна Борисовна, успокойтесь, прошу, Ваши слезы разрывают мне сердце, – умоляюще прошептала девушка. 

– Доченька, я тоже тебя попрошу, пожалуйста, поговори с Егором, сделай доброе дело, ради бога. 

– О чем? – замерла она в ступоре и услышала кряхтение дочери. 

– Скажи ему, что так нельзя убивать себя, нужно найти силы жить дальше. Он тебя послушает, я уверена, – еще больше ошарашила Татьяна Борисовна. – Прости, что прошу о таком в такое время, но ты сильная, умная, рассудительная... А он – баран упёртый, сам не справится. 

– Татьяна Борисовна, я, правда, не могу, – виновато произнесла Даша. – Егор взрослый мужчина, и пора уже ему научиться брать себя в руки. 

– Но как, дочка, когда на него беды сыплются одна за другой, – она замолчала, будто прислушиваясь. – У тебя там что, кто-то плачет? 

– Кто у меня может плакать. Телевизор работает. 

– А ты дома уже? Я-то думала, все еще в больнице. 

– Дома, – выдавила Даша сухо и добавила решительно: – И не обижайтесь, пожалуйста, но я не смогу поговорить с Егором. Он давно не маленький мальчик, чтобы прятаться от проблем. И я последний человек на Земле, который будет вытаскивать его из ямы, которую он сам же себе и роет! 

50 ГЛАВА

ДАША

В личном кабинете мобильного банка теперь высвечивался счет с огромной суммой, которую Даша не решалась использовать. Но, к счастью, на днях ей пришла единовременная выплата за рождение ребенка, и девушка решила наконец-то купить кроватку и коляску. Она посмотрела в детских Интернет-магазинах и поразилась заоблачным ценам. Тогда подыскала в своем районе несколько вариантов на сайте объявлений и намеревалась посмотреть после поликлиники. Туда ей необходимо отнести документы дочери, которые Даша получила уже как неделю. Заодно пусть педиатр осмотрит малышку, так, на всякий случай. С ней все было хорошо, однако она переживала, что Варя не наедается, хотя и молока у нее предостаточно. Наверное, такие переживания испытывают поначалу все молодые мамочки.