– Спасибо Вам, – поблагодарила Даша, не сдержав слез. – Ко мне давно никто не был так добр. Я уже и забыла, как это… 

– Ну что ты, милая, – Людмила Алексеевна похлопала ее по плечу. – Я не сделала ничего сверхъестественного. 

Даша намеревалась возразить, но заметила, что малышка проснулась. Девочка недовольно закряхтела, требуя всецелого внимания мамы… 

– Можно ее взять на руки? – спросила девушка отстраненно. 

– Конечно, это твоя дочь, тебе не нужно спрашивать, – улыбнулась женщина, поднявшись. – Знакомьтесь, я оставлю вас. И да, почаще прикладывай к груди, чтобы молоко быстрее появилось. 

Она несмело протянула руки к дочери и аккуратно подняла ее. Затем прижала к себе и прикрыла глаза, вдыхая самый прекрасный запах на свете. 

– Ну, здравствуй, доченька, какая же ты прекрасная! Моя красавица! – Даша осторожно поцеловала ее в висок. – Сладкая, – малышка в ответ открыла ротик и замотала головкой, видимо ища еду. – О-о-о, ты хочешь кушать, принцесса моя. Сейчас мама попробует тебя покормить…

Даша снова положила девочку в кроватку и, сполоснув грудь, вернулась к ней. Устроившись поудобнее на постели, она принялась неумело кормить дочь. Девушка понятия не имела, что и как нужно делать, просто действовала инстинктивно. Кроха действительно оказалась голодной – сразу же жадно присосалась к груди. 

Даша неотрывно наблюдала за ней и чем дольше смотрела, тем сильнее сжималось ее сердце… 

– Прости меня, пожалуйста, за то, что твое рождение пришлось омрачить страшной ложью, – прошептала она, уткнувшись носом в пушистую макушку. – Прошу прощения, что порой была несправедлива к тебе. За то, что сомневалась, стоит ли оставлять. За страх не полюбить. Прости свою глупую маму. Я бы никогда и ни за что не отказалась от тебя. Теперь мы есть друг у друга, а остальное неважно. Я обещаю, что смогу ради тебя преодолеть все трудности! 

Даша заплакала беззвучно. Снаружи лишь по щекам текли слезы, а внутри навзрыд рыдала душа. Из-за всего, что пришлось пережить на пути к этой встрече. От стыда перед собственным ребенком. Ей было жутко, совестно за все нехорошие мысли в адрес дочери. Даша когда-то боялась, что малышка будет похожа на Егора, а на самом деле это оказалось совершенно неважно. Она смотрела на ее восхитительное личико и видела лишь свою родную дочку. Но самую сильную боль сейчас причиняла ложь, которая, словно неподъемный мешок, обмотанный колючей проволокой, легла ей на плечи. И муки совести не облегчал даже тот факт, что этот обман был во спасение. Ну почему Даша не могла заткнуть свою праведную совесть и загнать куда подальше?! Почему ее душа сокрушается из-за человека, который принес ей столько горя? 

47 ГЛАВА

ДАША

Весь день она не отрывалась от дочери, не могла наглядеться на малышку. Ее переполняли незнакомые прежде чувства. Девушка млела, вдыхая сладкий аромат крохи. А когда кормила ее, то по телу разливалась блаженная нега, невзирая на болезненную чувствительность сосков. Это казалось волшебством. Все, что было до сегодняшнего дня, будто бы осталось в прошлом, далеко за пределами больницы, утратило смысл, стало невозвратной гранью. Даше не хотелось даже думать о плохом, казалось, отныне впереди ее ждет светлое будущее. Эта маленькая девочка за сутки вернула смысл в ее жизнь, принесла с собой надежду… 

Однако не могло все сразу быть настолько радужным. Только Варечка уснула, как в палату вошла Людмила Алексеевна и взволнованно сообщила:

– Пришел. 

– Кто? 

– Отец твоей девочки, – пояснила скомканно женщина. 

Внутри все оборвалось. Девушка понимала, что такое невозможно, но все же отчаянно надеялась на то, что он без разговоров оставит ее в покое. И как она сейчас должна пойти к нему с печальным лицом, когда впервые за долгое время счастлива?! Не сможет. Егор наверняка заподозрит неладное, и тогда все усилия будут насмарку... 

Однако, собравшись с силами, Даша достала футляр с колье из тумбочки и, доверив дочь врачу, отправилась на роковую встречу. 

Егор ждал ее на лестничной площадке – с разрешения главврача ему позволили зайти в больницу. Девушка старалась крепко уцепиться за болезненные воспоминания того, как он с ней поступил, иначе она просто не сможет так жестоко лгать, глядя ему в глаза. И без того ее выворачивало наизнанку из-за того, что придется говорить о живой дочери как о мертвой… Даже эта страшная мысль нещадно жгла, а произносить такое вслух язык просто не поворачивался… 

Она подошла и застыла напротив него, не решаясь даже смотреть в глаза. Но это необходимо сделать: она должна сейчас быть максимально жесткой, обязана заставить его навсегда оставить ее в покое. Иначе никак… 

Даша подняла взгляд и вздрогнула, словно увидев перед собой незнакомого человека. Его лицо сильно осунулось, под глазами затаились темные круги, будто он совсем не спал. Взъерошенный и помятый, чего прежде Даша ни разу за ним не замечала. 

«Прости меня за эту ложь, но ты не оставил мне выбора», – произнесла мысленно она и ощутила, как жалобно сжалось сердце. 

– Мне жаль, – промямлил Егор одними губами. 

– Кого тебе жаль? – спросила она старательно, делая голос жестче. – Себя, меня или несчастного ребенка? 

– Даш, – выдохнул мужчина надорванно. – Ребенок же ни в чем не виноват. 

– Но я тоже перед тобой ни в чем не виновата! – вложила она в эти слова все свое негодование, но получилось совсем не так, как надо. – Моя вина лишь в том, что я оказалась наивной и поверила в твою любовь. 

– Ты права, я соглашусь со всем, что ты скажешь… 

– Не соглашайся, мне не станет от этого легче! Забери, – девушка пихнула ему в руки футляр. – Я взяла его, чтобы продать, когда родится дочь, и сбежать на эти деньги от тебя. Но теперь мне оно не нужно! Все разрешилось само собой... Неправда ли? Эта беременность изначально была ошибкой, а ребенок – порождением жестокой мести. Наверное, у него вообще не было никакого шанса. Ах, если бы я только знала сразу, чем все обернется, то сделала бы аборт, не раздумывая! 

– Ты так говоришь, потому что тебе больно, – выдавил Егор сквозь зубы. 

– Больно, мне очень больно, и виновник этой боли ты! – ткнула она в него пальцем и продолжила шипеть: – Ты как вязкая трясина, засасываешь всех, кто близко подходит. Уничтожаешь их жизни, нисколько не сожалея об этом. Я, кажется, уже говорила тебе однажды, что даже твоя любовь губительна. Ты причиняешь боль и тем, кого любишь. Такой вот ты человек, и по-другому не можешь. Не знаю, может, тебе нравится так… Не важно! Я больше не хочу быть частью твоего проклятого мира! С меня хватит! 

– Ты хочешь услышать от меня слова раскаяния, только я не умею оправдываться и никогда не умел, – произнес он и устало облокотился о стену. – Я не могу говорить красиво, как ты, чтобы простыми фразами задеть все струны совести… Но поверь, мне очень жаль, что наша дочь… умерла, – последнее он произнес дрогнувшим голосом. – Дети не должны умирать, как бы грешны ни были их родители. Наш ребенок не заслужил этого… Я бы отдал свою жизнь, лишь бы она жила… И ты… 

– Слишком поздно, – выдохнула Даша, собирая всю свою волю в кулак. – Ее больше нет… Мы не можем ничего изменить. 

– Ты видела ее? – спросил он, на мгновение прикрыв глаза. 

– Нет… не смогла. И тебе не стоит! Приходили с ритуальной службы, я заключила договор, они всем займутся. 

– Я хотел бы сам… 

– Я же сказала, не нужно, – заявила она строго. – Ты не представляешь, насколько страшно хоронить ребенка. 

– Знаю… – вздрогнул мужчина. – Я похоронил беременную жену… 

Даша растерялась. На такое ей просто нечего было ответить. Гибель близких самое страшное горе для любого человека. 

– Я согласилась на кремацию, мне будет так легче пережить, – соврала она, но при этом болезненно сморщила лицо. Разве можно лгать о таких вещах равнодушно? Этот обман ранил ее не меньше, чем его. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Раз ты решила… 

– Решила и больше не хочу это обсуждать! 

– Позволь мне хотя бы все оплатить, – предложил Егор искренне настолько, насколько вообще это для него возможно. 

– Я уже оплатила, у меня были небольшие сбережения, как раз хватило. 

– Ну я могу хоть что-то для тебя сделать? – продолжал настаивать он. 

– Нет… Хотя, знаешь, можешь, – задумчиво произнесла Даша. – Держись от меня как можно дальше. Я хочу забыть все, что было, как страшный сон, пережить свое горе в полной мере и начать жить заново. Мне всего девятнадцать, у меня самое интересное еще впереди. И не важно, что позади лишь болезненные воспоминания. Я сделаю все, чтобы стать счастливой! Если понадобится, уеду подальше отсюда… И от тебя... Наверное, именно так и сделаю. Новый город, новое начало, новая жизнь… 

– Давай я тебе помогу, куплю квартиру, где захочешь, помогу поступить в лучший институт, устроиться на хорошую работу, – не отступал Егор, видимо, его неожиданно замучила совесть. Хотя есть ли она у него? Сложный вопрос. 

– Мне ничего от тебя не нужно! – заявила Даша уверенно. – Нас с тобой больше ничто не связывает, и я не хочу, чтобы связывало! Будет достаточно, если ты пообещаешь, что будешь держаться от меня подальше. 

– Возможно, если бы ты поехала в частную клинику, все было бы иначе, – отрешенно выдал он. – Может, тогда девочка осталась бы жива… 

– Если ты винишь врачей, то не стоит. Я там была и знаю, что они сделали все возможное. Мы могли погибнуть обе… – присмотрелась она к нему внимательно и ошарашила догадкой: – Или ты винишь их за то, что спасли меня, а не дочь? 

– У меня даже мысли такой не было! 

– Но если бы пришлось выбирать, мы оба понимаем, какой бы выбор ты сделал… И я тебя не осуждаю, так как сама бы поступила так же. 

– Я бы не хотел выбирать, – тяжело вздохнул Егор, казалось, он держится из последних сил. – Я могу спросить, как ты себя чувствуешь? Врачиха сказала, что ты перенесла сложную операцию. 

– Это имеет какое-то значение для тебя? 

– Не знаю, – повел тот плечами. – Не хотелось бы, чтобы у тебя были осложнения… 

– Я в порядке… в порядке настолько, насколько возможно сейчас, – ответила она, решив уже подвести к концу этот бессмысленный диалог. – Слава богу, пока действует успокоительное. Ты иди, я очень устала. 

– Если вдруг что-то понадобится… 

– Не понадобится, – перебила Даша уверенно. – Но ты пообещай мне, что оставишь меня в покое. Твоя месть закончилась. Больше некому мстить. Поэтому ради памяти о нашей дочери обещай, что больше никогда не появишься передо мной. 

– Хорошо, – согласился мужчина угрюмо. – Обещаю, если ты так этого хочешь. 

Егор кивнул в знак прощания и незаметно положил футляр с колье на подоконник. Даша обнаружила драгоценность, лишь когда он пропал из вида. 

48 ГЛАВА

ЕГОР

– Егор Александрович, – более настойчиво повторил охранник, видимо, уже не в первый раз обращаясь к начальнику. Но он не слышал. Не хотел слышать. Нехотя поднял на парня вопросительный взгляд и отставил бутылку коньяка в сторону. 

– Там спрашивают Моисееву Дарью, – сообщил работник несмело. 

– Кто спрашивает? – равнодушно поинтересовался Егор. 

– Мужчина. 

– Ну и? Мне это ни о чем не говорит, – фыркнул он раздраженно. 

– Он представился другом ее отца, больше ничего не сказал. 

– Другом отца, говоришь?– задумался мужчина. – Гони его в шею… Хотя нет, пусти, и пусть ждет во дворе, я сейчас приду. 

«Интересно, что там за друг неожиданно нарисовался?» – подумал мужчина, вставая с кресла, и, немного пошатываясь, вышел из кабинета. Выпил он, конечно, немало, но недостаточно, чтобы конкретно опьянеть. Однако все же мозг неслабо затуманился. 

Он спустился с порога и прищурился, приглядываясь к визитеру. На первый взгляд показалось, что уже где-то видел того. 

– Добрый вечер, извините за позднее беспокойство, – произнес гость и сделал несколько шагов, приблизившись к Егору. – Но мне нужно срочно поговорить с Дашей перед отъездом. Уже несколько дней пытаюсь ее найти, но бессмысленно. 

– И зачем ищешь? – вместо приветствия грубо швырнул Ковалев. 

– Сказал же, нужно поговорить с ней, – ответил с встречной грубостью незнакомец. 

– Даши здесь нет, она в больнице, и ей сейчас точно не до разговоров. 

– Что с ней? Что-то случилось? – нахмурился тот встревоженно. 

– Она в порядке, но беспокоить лишний раз ее не стоит, – бросил Егор тоном, не терпящим обсуждения. – Можешь сказать мне, что хотел. 

– А вы ей кем приходитесь? 

– Мужем. Такой ответ устраивает? – соврал Егор для большей убедительности. – Ну, а ты кто такой? 

– На «ты», конечно, я с Вами не переходил, но не суть, – недовольно упрекнул гость. – Можно сказать, я друг Петра Семеновича. Узнал о его смерти и хотел выразить свои соболезнования. 

– Поздно очухался, год почти прошел, – ухмыльнулся Егор. 

– Я живу за границей и, к сожалению, редко приезжаю в Россию, – признался мужчина. – Не так давно со мной связался Дашин друг и сообщил, что она ищет со мной встречи. 

– С чего вдруг? – насторожился Ковалев. 

– Знаете, у нас не с того началось знакомство. Я прекрасно понимаю Вашу реакцию. Вы хотите защитить Дарью, поэтому и восприняли меня в штыки. Но уверяю, я Вам не враг, – ошарашил незнакомец своей бравадой. – Я – Михаил, Михаил Городков. 

– Егор, – представился он и неохотно пожал протянутую ему руку. 

– Понимаете, я когда узнал, что здесь происходит, честно говоря, был в шоке. 

– О чем именно речь? 

– О клевете в адрес Моисеева. 

– Можно конкретнее, не совсем понимаю, к чему ты клонишь! – зарычал Егор. От этого разговора в его венах начала закипать кровь. 

– Ни к чему я не клоню. А говорю так, как есть, – отрезал Михаил. – Я просто не понимаю, откуда взялся весь этот хейт в сторону Моисеевых? Суд ведь полностью оправдал Петра Семеновича.