Если Егор спросит, Даша скажет, что встречалась с преподавателем, потому что собирается восстановиться в институте. И в этом тоже была доля правды. Собирается, только не сейчас. 

Даша нервно ерзала на стуле и оглядывалась по сторонам в поиске знакомого лица. Она знала, как выглядит врач, специально посмотрела ее фото на сайте больницы. Женщина опаздывала, и девушка начала бояться того, что та вообще не придет, однако в следующую секунду увидела ее и приветливо помахала рукой. 

– Добрый день, – поздоровалась Даша, когда врач села напротив нее. 

– Здравствуйте, Дарья, – улыбнулась женщина средних лет и, не теряя времени, перешла сразу к делу. – Как я поняла, Вы хотите рожать у меня. По контракту или так? 

– Что, простите? – растерялась девушка, чувствуя, как от страха у нее немеет язык. 

– Я имею в виду Вы хотите заключить контракт с больницей на платные роды или просто договориться со мной, так сказать, неофициально, – пояснила та. 

– Мне без разницы, как Вы скажете. 

– Значит, смотрите. Роды по контракту стоят восемьдесят тысяч. Если Вам не нужны чеки и договора, тогда можем договориться и так, – предложила женщина. – Присутствие на родах гарантирую. 

– У меня не совсем простая ситуация… – начала девушка, стыдливо опустив глаза. 

– Есть какие-то осложнения по протеканию беременности? 

– Да, низкая плацента. Но дело не в этом. Мне нужна будет Ваша помощь не только во время родов, – каждое слово давалось ей с трудом. Она заранее приготовила речь, однако стоило только перейти к делу, как все тут же вылетело из головы. 

– Вас что-то беспокоит? Рассказывайте, я выслушаю, – произнесла женщина искренне. 

– Мне нужно скрыть ребенка от отца, – выпалила девушка дрожащим голосом. 

– Каким образом? – удивилась Людмила Алексеевна. 

– Необходимо сказать ему, что ребенок умер, – озвучила она главную цель и мгновенно пожалела, осознав, что преподнесла все не совсем так, как надо.

– Вы что такое говорите? – возмутилась женщина, вскочив на ноги. – Это преступление! 

– Вы не совсем правильно меня поняли, – с отчаянием взмолилась Даша. – Пожалуйста, не уходите, выслушайте меня. 

– Хорошо, – немного поколебавшись, согласилась женщина и села обратно. – Слушаю. 

– Отец моей дочери очень жестокий человек. Нас с ним давно уже ничего не связывает, поэтому он хочет отобрать ее после рождения, – попыталась Даша описать ситуацию как можно более адекватно. Не могла же она рассказать о том, что на самом деле сделал Егор. В такое нормальному человеку будет сложно поверить. – Ребенок ему совершенно не нужен, но он все равно отнимет, чтобы навредить мне. А если не сможет забрать, тогда просто не даст нам спокойной жизни… 

– Но и выдавать ребенка за мертвого не выход, – развела руками Людмила Алексеевна. – Можно же обратиться в полицию. 

– Можно, – грустно подтвердила девушка. – Только это не поможет, у него везде связи. Единственный выход – это сообщить ему, что ребенок погиб при родах, – скрепя сердце, пояснила Даша. Ей даже жутко было о таком думать, а уж тем более говорить. – Я не прошу Вас подделывать отчеты и тому подобное, а только сообщить эту информацию ему и, возможно, если он потребует, предоставить еще какую-нибудь подтверждающую бумагу. Мы не женаты, поэтому он не имеет никаких законных прав на ребенка. Я уверена, услышав это, он оставит меня в покое и не будет ничего проверять, потому что прекрасно знает, что роды рискованные. 

– Вы не понимаете, о чем просите. Если это раскроется, меня уволят, даже могут посадить.

– Если раскроется, мы будем все отрицать, ребенок будет со мной, свидетельство о рождении я получу сразу, – продолжала убеждать она. – У Вас в бумагах тоже будет все правильно, как и у меня. Он же не сможет войти в больницу и все проверить. Если что, скажем, что, мол, произошла ошибка, он не так все понял. 

– Не знаю, мне одной такое не удастся провернуть, нужно будет предупреждать дежурный персонал, – серьезно задумалась та. – Он может позвонить в регистратуру или приемные покой. А что будет, если отец ребенка вдруг захочет забрать тело? 

– Не захочет, об этом я позабочусь, – уверенно заявила Даша. – В крайнем случае, скажу,  что его кремировали. 

– Извините, Даша, но я не могу, – отказалась Людмила Алексеевна. – Я понимаю, Вы в трудной ситуации, и искренне сочувствую Вам, только не могу так рисковать. Может, Ваши родственники смогут помочь?! 

– Мои родители давно умерли, а родственников, увы, нет, – решила девушка надавить на жалость. Нужно использовать любые способы, иначе она пропадет. 

– Соболезную Вам. 

– Спасибо, – ответила Даша и достала из сумки телефон. После чего открыла сохраненную закладку со страницей ювелирного магазина. – Посмотрите, – протянула она смартфон врачу. – Это колье – все, что у меня есть, и я отдам его Вам без малейшего сожаления, если поможете. Его стоимость в двадцать раз больше суммы, которую вы назвали. Вы сможете продать украшение или оставить – неважно. Только помогите,  умоляю. Вы – мой единственный шанс спасти малышку от тирана. 

– Да Вы что! – выдохнула та, завороженно вглядываясь в экран. – Дело не в деньгах, поймите. 

– Я понимаю, – устало качнула головой Даша. – Но у меня просто нет выхода. 

– Такая юная и такая тяжелая судьба! – посочувствовала женщина. – Я помогу тебе, по крайней мере постараюсь сделать все от меня зависящее. 

– Огромное спасибо Вам! – радостно воскликнула девушка, ощущая, как тяжелый груз медленно сползает с плеч. 

Следующие полчаса она рассказывала о последнем своем обследовании, о том,  какое решение относительно родов принял Геннадий Анатольевич. И они тщательно обсудили оставшиеся детали. 

– Ну все ясно, Даша, – вздохнула женщина, выслушав ее. – Ну, ты поняла, если какие-то покалывания или потягивания в животе, сразу же звони мне и дуй в больницу. Не жди, пока схватки усилятся или отойдут воды. Ситуация непростая, поэтому нужно быть начеку. 

– Хорошо, я поняла, – подтвердила Даша, все еще не веря в свое счастье. 

– И о принадлежностях не беспокойся, у меня рекламных в избытке, так что все, что нужно, у тебя будет. 

– Большое спасибо, – со слезами на глазах поблагодарила девушка. 

– Еще пока не за что. Отблагодаришь, когда все получится. 

42 ГЛАВА

ДАША

Начиная с тридцать восьмой недели она постоянно ждала дня «X». Девушка с тревогой прислушивалась к каждому новому ощущению. Их было немало, но все не особо значительные. Между тем она старалась как можно тщательнее продумать план, не упуская ни одной, даже майлейшей, детали, и молилась о том, чтобы родовой процесс не начался ночью. Тогда она точно не сможет отделаться от Егора. Он вообще должен узнать об этом последним. Даша даже больницу выбрала рядом с крупным детским магазином. Когда все начнется, она не подаст виду, а скажет, что едет в магазин. На подъезде к нему у нее неожиданно начнутся схватки, и, конечно же, девушка потребует, чтобы водитель срочно отвез ее в ближайший роддом. 

Сегодня тридцать восемь недель и шесть дней, и она проснулась с неистовым желанием увидеть родителей. Даша давно не была на кладбище, всё откладывала, надеясь избавиться от Егора. Совесть просто не позволяла ей явиться туда в таком плачевном состоянии. Но тоска вперемешку с боязнью родов заполняла душу словно расплавленный металл. Она не выдержала и собралась. Как бы стыдно ни было перед отцом, она должна с ним поговорить. Пора уже рассказать про ребенка… 

Даша подошла к могиле и взялась за крест, свободной рукой стряхивая с него пыль. 

– Здравствуй, папа, – Господи, как же она соскучилась по звучанию этого слова. – Прости, что долго не приходила. Пришла и не одна… – вздохнула дочь с жалобным стоном и положила запачканную руку на живот. – У меня скоро родится дочь. Прости, я не осмелилась сказать раньше... потому что не знала, как поступить... И боялась твоего осуждения. Но ребенок ни в чем не виноват. Ведь правда, пап? Видит Бог, мне сейчас, как никогда, нужна твоя поддержка. Я в не состоянии бороться сама. И как же сильно я скучаю по твоему голосу, взгляду и даже дыханию! Сердце обливается кровью от воспоминаний, разрывается. Я не выдерживаю... не справляюсь... Ты слишком рано оставил меня одну. Я не окрепла достаточно, не надышалась тобой. Я даже твою смерть не пережила в полной мере, и от этого моя душа постоянно горит. Говорят, со временем становится легче… Но почему же мне только тяжелее? Тоска не уменьшается, а лишь растет с каждым днем. Мои пальцы болят, потому что не могут коснуться твоей седины, а глаза устали блуждать в этой густой темноте, ища хоть какой-нибудь свет. Я бы отдала половину своей жизни ради того, чтобы увидеть тебя снова, поговорить с тобой еще хотя бы раз. Я знаю, это целиком моя вина. Я всегда жила так, чтобы тебе не было за меня стыдно и совершила самую страшную ошибку – поверила в любовь... Ах, как же я хотела бы все изменить, но не могу. Никакой силе в мире это не подвластно... 

Девушка вздохнула, не обращая внимания на слезы, скатывающиеся по щекам одна за другой. «Пусть текут. Они все равно не могут смыть всю ее боль… боль, которая навечно с ней. 

Она повернулась к другой могиле и, задыхаясь, выдавила:

– Мама… – Даша обеими руками оперлась о крест. – Не обижайся, что больше времени говорю с папой, и не думай, что тебя забыла. Разве такое возможно? Ты моя самая большая потеря, самая невыносимая агония. Мамочка, моя дорогая, любимая мамочка, я совсем не насладилась тобой. Ты покинула меня в самое тяжелое время. И я всегда старалась, чтобы на небе ты могла гордиться мной. Ты не увидела ничего из того, что хотела. Не была рядом со мной на школьном выпускном, не держала меня за руку, как мечтала, не сопровождала при поступлении в институт. Но, поверь, ты всегда была со мной здесь, – она коснулась груди и всхлипнула. – В моем сердце... Я бережно храню тебя в своей памяти. Ах, родные мои, простите за то, что не увидели вручения диплома, не смогли гордиться дочерью, получившей профессию. Я старалась, правда, но не смогла… Ваша девочка рухнула в глубокую яму, из которой никак не может выбраться... Мамочка, помню, как ты говорила, что однажды придет день и ты наденешь на меня свадебное платье… Не наденешь, и этого никогда не случится… Я не верю больше в любовь… Мне так жаль, что я не оправдала ваших надежд. Мне очень стыдно за все, что со мной происходит. Вы не заслуживаете наблюдать за этим с небес. Говорят… – воскликнула она надорванным голосом и высморкалась. – Говорят, для родителей самое страшное горе – хоронить своих детей. Но разве для ребенка не ужасно схоронить сразу обоих родителей? Я не знаю, за что жизнь надавала нам звонких пощечин. Возможно, грешно было быть безмерно счастливой семьей. Может, нужно было разделить с другими это счастье? Мам, знаешь, почему я так редко с тобой говорю? Потому что твоя фотография на памятнике меня убивает. Потому что стоит только посмотреть – и горло разрывает ком, – прикусила Даша нижнюю губу, пытаясь сдержать отчаянный возглас. – Мам, мне так не хватает твоей любви… не хватает тебя рядом… Мне невыносимо сильно хочется положить голову на твои колени и ощутить прикосновение теплых ладоней к моим волосам. Забыться, оставшись так хотя бы на мгновение, – заикнулась она и обняла себя руками, представляя мамины нежные объятия. – Мамочка, скоро и я стану мамой. У меня тоже родится дочь. Но тебя не будет рядом, чтобы научить меня всему… Мам, кто будет давать мне советы? Кто покажет как пеленать? Ты же знаешь, я совершенно не смыслю в детях, понятия не имею, что с ними делать. И мне страшно… Мамочка, мне очень страшно. Я боюсь, что не справлюсь. Боюсь, что не смогу стать такой же замечательной мамой, как ты… 

Даша наревелась и напоследок прошептала:

– Простите, что каждый раз жалуюсь на свою судьбу, но мне не с кем больше поговорить. У меня, кроме вас, нет никого на всем белом свете… 

Засыпала Даша этой ночью с непомерной тяжестью на душе. Ее окутала вязкая, темная грусть, да еще малышка непривычно затихла и практически не шевелилась. Девушка с замиранием сердца ловила каждый толчок дочери, даже засекала, сколько раз та шевелится в определенный промежуток времени. Так и провозилась практически до рассвета, а к утру ощутила тянущую боль в пояснице… 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

43 ГЛАВА

ДАША

Когда она наконец-то оказалась в машине, то уже явно ощущала опоясывающую боль от самой поясницы к животу. Не очень болезненную, но все же постепенно усиливающуюся. Даша положила руки на живот и почувствовала, как он каменеет. В душе нарастала паника, сопровождающаяся провокационным вопросом: «А что, если?» А что, если у нее сейчас отойдут воды? А что, если начнется кровотечение? или же ребенок родится слишком быстро и они не успеют в больницу? Господи, что она знает о родах? Да ничего! Ничего толкового. 

«Так, нужно успокоиться, – мысленно велела она себе. – Страхом делу не поможешь!»

В больнице уже ждала Людмила Алексеевна. Даша позвонила ей сразу, как только поняла, что болезненные ощущения не проходят. Та сказала быстро собираться и ехать к ней, что она сразу же и сделала. Да еще повезло, что Егор уехал рано на работу – не пришлось с ним объясняться. 

Все складывалось как нельзя хорошо. Схватки так удачно начались утром. Водитель без вопросов повез ее в магазин, и машина уже подъезжала к парковке, когда Даша громко застонала. Парень аж подпрыгнул на сиденье. 

– Дарья Петровна, что с Вами? – взволнованно спросил он, обернувшись к ней. 

– Ммм, – для бόльшей убедительности простонала она и заикающимся голосом произнесла: – Я, кажется, рожаю. 

– Да как же так? Что мне делать? – растерянно засуетился молодой человек. 

– Ах, как же больно, – выдохнула Даша, обхватив живот. 

– Дарья Петровна, – выдавил водитель, побледнев. – Скажите, что мне делать? Потерпите, я сейчас позвоню Егору Александровичу.