– Ну что? – произнес Егор, опустившись перед Дашей на корточки. – Капризничает? 

Она не ответила, а лишь широко раскрыла глаза, когда его рука осторожно опустилась на ее живот. И, словно почувствовав это, ребенок сильно взбрыкнул. Он впервые позволял себе подобное. Девушка, мягко говоря, была шокирована его поступком и не сразу сообразила, что делать. А потом уже и вовсе не решилась оттолкнуть якобы мужа при постороннем человеке. Она внимательно наблюдала за реакцией Егора. Когда малышка пошевелилась снова, он дернулся и поднял изумленный взгляд на Дашу. Она заметила в глубине его глаз свет, который не видела там прежде. Этот жестокий мужчина сейчас выглядит как никогда уязвимым. Наверное, если бы Даша хотела, смогла бы увидеть его душу сквозь приоткрывшуюся завесу. Если бы только хотела... И если бы она у него была... Но это всего лишь мимолетное просветление, не значащее ровным счетом ничего. 

– Что нужно делать? – спросил Егор, обратившись к девушке. 

– Поймать датчиком сердцебиение, – промямлила она. 

Он несмело прислонил датчик к животу, и практически сразу комнату наполнили звуки стука сердца. 

– Так? Дальше что? 

– Нужно зафиксировать резинкой, – пояснила Даша и помогла ему это сделать. 

– Все? – поинтересовался Егор, все еще не убрав руку. 

– Все, – подтвердила девушка. – Можешь отпустить, все крепко держится. 

– Хорошо, – согласно кивнул он, но все равно не спешил подниматься. 

– Ты понимаешь, что это было лишним? – упрекнула Даша, глядя ему в глаза. – И никогда не должно повторяться… Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне… – последнее она добавила почти шепотом. 

Егор быстро поднялся, вроде бы намереваясь уйти, а потом наклонился к ней и, уперевшись одной рукой в спинку дивана, опалил ее ухо своим дыханием:

– Зато, смотрю, совсем не против, чтобы прикасались другие! 

И, резко оттолкнувшись, выпрямился, после чего окинул ее ледяным взглядом и ушел. 

ЕГОР

Он сглупил, хотя нет, поддался какому-то безумному порыву коснуться ее живота. Когда зашел в комнату и увидел, как этот щенок щупает Дашу, то, конечно же, взбесился. Захотелось вдруг сломать наглецу руку. Ему ни разу не удалось почувствовать шевеление собственного ребенка, а этот еще и комментирует… Его кулаки сжались против воли до хруста в суставах. Егор чудом удержался, чтобы не пнуть пацана. Остатками разума он понимал, что тот ни в чем не виноват, а всего лишь просто выполняет свою работу, хотя явно позволяет себе лишнее. Однако, ощутив удар прямо в ладонь, он забыл обо всем на свете. Тем более о существовании этого тупенького медбрата. Это было непередаваемое чувство! Ничего подобного он не испытывал прежде. Казалось, в его руках целый мир! Мужчина даже позавидовал Даше, потому что она может наслаждаться этим сколько угодно. А ему вряд ли снова так повезет. И в подтверждение его мыслям девушка прошептала:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне…

Он вылетел из кабинета, скрипя зубами, сам точно не зная, на кого в первую очередь злиться. На нее? Или, может, на себя за излишние эмоции? Внутри нее его ребенок. Дочь, которая еще не родилась, а уже перевернула весь его мир. Егор чувствовал непонятную связь с ней. Это выжигало ему мозг, рвало грудную клетку, ибо он никак не мог понять, что это значит. Он никогда не являлся знатоком в области чувств. Для него всегда все было просто: злость – значит злость, ненависть – ненависть, боль – боль. Без каких-либо скрытых подтекстов. Любовь… У этого слова было имя… Имя, вырезанное кровавыми рубцами у него на сердце. Лена! Имя, которое значило для него жизнь, воздух, свет, дыхание. И даже здесь все предельно ясно. Но эти новые чувства не давали ему покоя. Ему, человеку, не умеющему толком улыбаться, такое было чуждо. Он боялся рождения дочери так же сильно, как и ждал. И в сумбуре этих мыслей почему-то затерялось то, чьей дочерью является мама его ребенка. Возможно, из-за волнений, связанных с беременностью, это утратило значимость. Егор не знал. И не хотел пока заострять на этом внимание. Главное для него сейчас – это благополучие Даши, удачный исход беременности. Он будто помешался на этом. За каким-то хреном купил аппарат УЗИ, хотя врач сразу сказал, что достаточно будет КТГ. Но в тот момент Егор не думал. Просто купил и все. И он отчасти понимал причину своего состояния. Внутри него копошился страх, как черви в гниющей плоти. Страх потерять то единственное, что имело для него значение… 

40 ГЛАВА

ДАША

Она поджидала Егора в холле и нервно поглядывала по сторонам. Сегодня ей предстояло важное дело. Даша наконец-то приняла окончательное решение. Теперь отступать нельзя. Ни сожалений, ни жалости, ни мук совести. И главное – никаких сомнений. Пока нужно об этом забыть, а то недолог час, и она передумает. Ее и так все эти дни разрывали противоречия. Однако она больше не может ждать. Тридцать семь недель – может родить уже завтра. Благо врач провел повторное обследование и остановился на естественных родах, иначе Даша не смогла бы ничего поделать. И один Бог знает, что могло бы быть, когда ребенок вздумает появиться на свет. Отобрал бы он дочь или снова запер их в своем доме? Что бы сделал? Оставалось только гадать. 

Они оба не могут быть родителями этого малыша, и это факт. Невозможно! Ни при каком раскладе нельзя! Даже если Егор тысячу раз раскается, пожалеет и попросит прощения. Нельзя! Она никогда не сможет его простить, потому что эти слова не залечат душевные раны, не соберут разбитое сердце воедино. Да, возможно, услышав «прости меня», сначала на какое-то малое мгновение станет легче, ибо в эту секунду будет лишь удивление, и воспоминания о той боли, которую причинил этот человек, отступят. Но это ничтожно крошечное время, и стоит только повернуться спиной, сделать шаг в сторону и подумать, как шквал неприятных мыслей накроет разум. И все вернется. Обида возродится с новой силой. Да и справедливо разве называть это чувство обидой? Мы часто употребляем в обиходе «Я обиделась или я обиделся», «мне обидно, не  обижай меня». Однако, когда душу топчут, словно паразитические насекомые, такое выражение неуместно. Потому что чувствуем мы совсем не обиду, а что-то сродни смерти. Когда, для того чтобы описать боль, не хватит никаких синонимов. Когда даже слово «предательство», несущее в себя столько смысла, не подходит.

Нет, точно должна существовать коллаборация из совокупности всех этих фраз. Где обида накладывается на предательство и сочетается с болью, перетекает в отчаяние, сливаясь со страданиями. И все это имеет острый вкус горечи. И как же называется в итоге? Явно не обида. 

И поэтому такое не исправить простым «прости». Хотя испокон веков нас учат прощению. Только вот правда в том, что из десяти человек, которые говорят: «Прощаю», на самом деле делают это только двое. А остальные принимают правду, смиряются и продолжают с этим жить. И ни на грамм не становится легче; мучительные мысли никуда не уходят. Они также остаются в голове, но со временем просто к ним привыкаешь. Говорят ведь, что если что-то очень долго болит, со временем перестаешь чувствовать эту боль. И именно когда эта боль притупляется, начинаешь думать, что вот теперь-то по-настоящему простил. Однако если вспомнить произошедшее, нехорошие чувства оживают вновь. И совсем не важно, сколько лет прошло. Поэтому, наверное, не существует полного прощения. А честнее вообще было бы говорить не «прощаю», а «принимаю». Принимаю предательство, обман, измену, правду. Принимаю и продолжаю с этим существовать. Так правдивее. Наше прощение дает лишь облегчение тем, кто причинил вред, снимает с их плеч груз, очищает совесть, но нам самим не приносит практически ничего.

Не является ли это самым настоящим эгоизмом? В первую очередь по отношению к самим себе. Мы смотрим фильмы и часто восхищаемся игрой актеров, даже не задумываясь над тем, что порой сами не уступаем им. Практически каждый из нас умеет мастерски скрывать душевные терзания, улыбаться, когда внутри бушует настоящий пожар. Только нам не дают оскаров, а это мастерство нужно для того, чтобы просто спокойно жить, чтобы не задавали лишних вопросов… не подливали масла в огонь. 

У Даши было достаточно времени на то, чтобы хорошенько обо всем подумать, найти ответы на мучающие ее вопросы. Хотя, наверное, на самый важный вопрос она давным-давно знала ответ, только не могла принять его. Не сможет… Что бы ни случилось в ее жизни, она не сможет отказаться от ребенка. Да, возможно, это был единственный правильный выход в сложившейся ситуации. Но стоило ей только представить, что девочка вырастет и однажды узнает правду о том, что от нее в роддоме отказалась родная мать, сердце Даши дрогнуло. Нет, она и, правда, почувствовала, как сердце содрогнулось, а потом заболело. Девушка не смогла бы спокойно жить с этими мыслями. Ребенок уже успел стать неотъемлемой частью ее, и отдать его чужим людям то же самое, что вырвать себе душу, отрезать руки. Даша чувствовала дочку в животе и уже жутко волновалась за нее. Так как же она сможет оторвать кроху от себя и оставить с чужими людьми? Не сможет, так же как и не смогла сделать аборт. Это было понятно с самого начала, только она боялась признаться самой себе. Да разве способна на такое девушка, подбирающая бездомных животных на улице, сопереживающая всем и каждому?! Нет, даже если такое решение станет роковой ошибкой. 

– Поговорим? – спросила Даша, увидев Егора, спускающегося по лестнице. 

– До вечера ждет? Я спешу, – бросил он, остановившись на последней ступени. 

– Если б ждало, я бы подошла вечером, а не сейчас, – настойчиво ответила девушка. – Не волнуйся, я не отниму у тебя слишком много времени. 

– Говори. 

– Я здесь пленница? – выпалила она и, скривив рот, посмотрела ему в глаза. 

– Остаться было твоим решением, – напомнил мужчина. 

– Я вообще-то в курсе. Поэтому и спрашиваю: я пленница или гостья? 

– Говори конкретно, чего хочешь, терпеть не могу загадки, – велел он раздраженно. 

– Ладно, – цокнула языком она. – Я еду в город. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Хорошо. 

– Хорошо? – удивилась девушка, заранее приготовившись к атаке и обороне. – И все? 

– Да, хорошо. Что еще нужно? – нахмурился Егор недовольно. – Сейчас скажу, чтобы приготовили машину. 

– Ммм, – задумчиво впиявилась Даша глазами в его лицо. – И ты не против? 

– Должен быть против? – ответил он вопросом на вопрос. 

– Не знаю… Странно просто, – произнесла она с подозрением. – Ты установил в моей одежде жучок или прослушку на телефон? А может, организовал за мной слежку? 

– Все сразу, – усмехнулся он. – Больше ничего не нужно? Я могу идти? 

– И даже не спросишь, куда я собралась? 

– А нужно спросить? – мужчина торопливо посмотрел на наручные часы. – Ты сказала, что не отнимешь много времени, однако отнимаешь своей бессмысленной болтовней. 

– Ну, знаешь, – недоверчиво заявила Даша. – То ты запрещал мне выходить из дома, а теперь свободно отпускаешь. 

– Запрещал, когда ты пыталась сбежать, – равнодушно пожал он плечами. – Так куда ты собралась?

– Я обязана перед тобой отчитываться? 

– Ладно, спишем на гормоны. 

– На что ты намекаешь? – воскликнула девушка. 

– На то, что ты беременна, и только. 

– Ладно, проехали, – отмахнулась она. – Нужно купить вещи для роддома. Осталось совсем чуть-чуть, а у меня ничего не готово. 

– Не беспокойся, я все заказал, – снова удивил ее Егор. 

– И что ты заказал? 

– Все, что может понадобиться: подгузники, пеленки, салфетки, кремы, присыпки, даже молокоотсос и аспиратор. 

– Молокоотсос? – повторила девушка, с трудом сдерживая смех. 

– Короче, чего не будет хватать, потом докупим, – проворчал он, и ей показалось, что мужчина покраснел. 

– Хорошо, но мне тоже нужно кое-что купить. 

– Покупай, что хочешь, только не таскай тяжелые пакеты, тебе нельзя, – строго скомандовал он. 

– Разберусь как-нибудь. 

– Деньги нужны? 

– Нет, я, кстати, забыла вернуть твою карту, – она достала из сумки банковскую карту и протянула ему. 

– Оставь, – отказался он. – Пригодится. 

– Да нет, спасибо, обойдусь. 

– Дети – дорогое удовольствие, поэтому бери и не парься. Лимита нет. 

– Какой ты щедрый Буратино! – поддела она. – И сколько же там денег, если не секрет? Просто любопытно. 

– Столько, сколько ты не сможешь потратить, – хмыкнул Егор. 

– Я и не собираюсь тратить. 

– Как пожелаешь, машина будет ждать у дома. 

– Хорошо, пойду собираться, – произнесла Даша и шагнула к лестнице. 

– И еще, – остановил он ее, поймав за руку. – Я позвоню, и ты ответишь! 

– Захочу – отвечу, а не захочу – не отвечу! – состроила девушка высокомерную гримасу. – Не указывай мне!

41 ГЛАВА

ДАША

Она сидела на заднем сиденье машины и подбирала нужные слова. Еще утром все казалось таким простым. Главной проблемой было уговорить Егора отпустить ее одну. А он взял и отпустил ее без всяких вопросов, и теперь тревога достигла предела. А что, если главврач откажется и тогда она никогда не сможет избавиться от Егора? От одной этой мысли холодела кровь. Даша должна сделать все от нее зависящее, чтобы убедить женщину. Пару дней назад девушка нашла контакты главного врача одного из городских роддомов и договорилась о встрече, сославшись на то, что хочет рожать лично у нее. Отчасти так и было, но с одним условием… 

– Молодой человек, – обратилась она к водителю. – Заедем сначала в кафе, мне нужно встретиться с п… – Даша запнулась, так как хотела сказать «подругой», но подумала о том, что парень непременно доложит Егору обо всем, а тот-то уже давно в курсе, что у нее нет друзей. – С преподавателем из института. 

– Как скажете, – согласился он без каких-либо подозрений.