Вьется плющ по скорбным спинам скошенных крестов.

Нежность солнца, гуд пчелиный, аромат цветов.

Вы, взращенные на здешней ласковой земле,

Сколь блажен приют ваш смертный, —

здесь, в подземной мгле.

Безымянно, мирно, тихо воротясь домой,

Точно в лоне материнском, вы нашли покой!

Но в ушах гудит ток крови, шумен пчел полет,—

Жажду жизни он мне славит, бытие поет.

И мечты корней ростками потянулись ввысь,

И останки древних тварей к свету прорвались,

И обломки прежних жизней, вновь желая жить,

Изменяются тихонько, в жадной жажде быть,

И колышется, рожая, наша Мать-Земля,

Новой жизнью одаряя горы и поля.

Сладок сон в глуби могильной, – но всего лишь сон:

И не крепче дрем полночных, и не дольше он.

Смертный сон – лишь дым летучий,

только мутный дым,

И, пылая, жизни пламя кроется под ним.